Тебе и огню

– Я буду жить? – не без сарказма спросила Шельма, возмущённо складывая руки на обтянутой больничной пижамой груди. Генри деловито поправил очки, пока записывал что-то в её выросшую вдвое за последние дни карту. Крови на анализ у Анны уже взяли не меньше литра, а различным исследованиям мозга девушка уже успела потерять счёт. – Всё это предельно странно… Так говорите, после вчерашнего никаких признаков потери контроля над собой не проявлялось? – Нет, док. – А чужие воспоминания, они всё ещё при Вас? – Теоретически да, всё то, что я краду помимо способностей, откладывается в моей голове, ну, в определённом месте. Так сказал телепат, что учил меня блокировать побочные эффекты от использования моей силы. Но доступа к ним я не имею, по крайней мере, по собственному желанию. – Это может объяснить потерю контроля над собой, и, возможно, причину активности Икс-гена. Хэнк отложил карту в сторону и повернулся в кресле так, что солнце, пробивающееся сквозь открытые жалюзи, осветило его мужественное лицо в забавных и кажущихся не к месту очках. Он, словно всю жизнь проработал врачом в обычной больнице, а не учёным в технических лабораториях Старка. Генри обнадёживающе накрыл её ладонь своей непропорционально большой рукой. – Анна, поначалу я думал, что вы относитесь к так называемым Гамма-мутантам, способности которых невозможно контролировать, как, например… – Исцеляющий фактор? – Да, – замялся Хэнк. – Различие с мутантами Бета-уровня в том, что Гамма-мутанты из-за своих способностей не могут жить полноценной жизнью. И обычно причина во внешних мутациях. Шельма не стала прерывать этот монолог о всем известных истинах, которым учат ещё на самых первых уроках анатомии в школе. – Но Вы не Гамма-мутант. Кариотип вашего Икс-гена не включает в себя характерных для Гамма уровня нуклеосом, у Вас они соответствуют тем же характеристикам, что и у Альфа-мутантов. – Что? – Анна переспросила вовсе не потому, что не знала значений непонятных научных терминов. – Анна, Вы, и я говорю это теперь, после стольких анализов и экспертиз, мутант Альфа-уровня. Вы можете контролировать свою силу. В теории.

***

В дворцовом комплексе можно было с лёгкостью заблудиться. Что и произошло с Ороро в попытке найти в этом муравейнике комнату или квартиру Шельмы. Но, слава всем богам, встреченная ею на техническом этаже, куда Ро попала неизвестным ей образом, девушка в стандартной армейской форме Дженоши, Нина Турман, проводила королеву до нужного ей места. Которое оказалось вообще в другом небоскрёбе. Тихого стука в дверь с номером «3510» хватило, чтобы хозяйка апартаментов услышала о её приходе. – Войдите, – послышался приглушённый дверями голос Анны. – Привет, – осторожно сказала Ороро, заглядывая внутрь. Широкая гостиная встретила королеву своей молчаливой пустотой. У окна на расстеленном прямо на полу пледе лежала разобранная винтовка с оптическим прицелом и какое-то другое оружие современного образца. Складывалось ощущение, что кто-то бросил это всё прямо посреди чистки. На столике возле дивана стояли стаканы с недопитой водой и несколько пустых тарелок. Из-за задвинутых штор солнечный свет пробивался в комнату с трудом, и поэтому рассмотреть обстановку более подробно не удалось. Без труда поняв, что открытая дверь ведёт в спальню, Шторм направилась туда. – Привет, – повторила она. Анна начала было спешно выбираться из кровати, отложив ноутбук в сторону. Растрёпанные волосы и мятая пижама явно свидетельствовали о том, что сегодня Шельма весь день намеревалась провести не вылезая из кровати. – Я не думала, что Вы придёте. Через пять минут буду готова. – Расслабься, я просто пришла проведать тебя. – Тогда, можно я?.. – девушка указала пальцем на недавно покинутое ею ложе, и Ро кивнула в ответ. Когда Шельма забралась обратно под одеяло и с облегчением устроилась поудобнее, Ро присела рядом с ней, озабоченно глядя на свою спасительницу. – Как ты? – Всё в норме, – ответила та. – Но из меня столько крови выкачали, что до послезавтра велено не напрягаться. – Знаешь, я улетаю сегодня. Шельма кивнула, и это скупое движение головы подчеркнуло её чрезвычайно бледный и вымотанный вид. – Хотела навестить тебя перед вылетом. – Могли бы просто вызвать меня. – Нет! Как я могла? – Ороро сложила ладони и зажала их между коленями. – Быстро нашли мою квартиру? Она усмехнулась и покачала головой, отчего из собранных наверх волос выбилось несколько белых прядей: – Я заблудилась. Перепутала башни. – Вам не стоило ходить без сопровождения. И вновь это трудное молчание, которое, словно маленькая смерть, проскользнуло между двумя людьми. – Спасибо тебе, – прервала тишину Ро. – Вчера ты спасла мою репутацию. Не говори, что это была твоя работа. Я знаю, что это не так. Обе они знали, в чём действительно состояла работа Шельмы, и подумали об этом в один и тот же момент. – Пожалуйста. – Тебе что-нибудь нужно? Я попрошу, чтобы прислали сюда. Шельма махнула рукой, как бы говоря «Не стоит», но вслух сказала другое: – Это странно. Королева навещает своего подчинённого. – На Дженоше всё слишком странно, – философски ответила Шторм и пожала плечами. – Не буду тебе мешать. Ещё раз спасибо. И, надеюсь, через неделю ты выздоровеешь, без тебя я больше никуда не пойду. И Ороро не лукавила. Пусть Шельма и докладывала о каждом её шаге, она не могла не признать, что чувствовала себя рядом с девушкой в полной безопасности. А после вчерашнего шоу с подставной викториной, королева не могла больше сомневаться в готовности Анны прийти ей на помощь. И не потому, что это грозило её службе, это было редкое и искреннее человеческое желание подставить своё плечо в трудную минуту. Возможно, Ороро лишь присвоила Шельме эти качества, но это не значит, что она не хотела в них верить. – Выздоравливай, – на прощание сказала она и подошла к двери. – Ороро, – голос Шельмы остановил её у порога, – док сказал, что я могу контролировать свою мутацию. Пока это невозможно, но как только установят причину… – Это же замечательно! – Ро улыбнулась ослепительной улыбкой, отличие которой от многих других было в искренности. – Всё будет хорошо. – Ага, – услышала она в ответ, – раз ты так говоришь, то точно будет.

***

Даже если утро начиналось после полудня, для Пьетро оно всё равно не было добрым. Веки словно налились свинцом, когда он попытался открыть глаза, и неприятная резь не оставила выбора. Вновь закрыв глаза, Пьетро блаженно потянулся, разминая тем самым отёкшие ото сна мышцы. Весь негатив вчерашнего дня: это выматывающее шоу, заставившее его как следует понервничать, дорога до дома в расстроенных чувствах и вечерний допрос отца, сейчас забылись и помутнели, словно всё это было лишь неприятным сном, отзывающимся в задней части головы раздражающим зудом. Смена позы помогла лишь на несколько минут, после которых Пьетро осознал необходимость начать новый день. Он с трудом перекатился на бок и свесил ноги с широкой кровати. Немного поборовшись с простынёй, обмотавшейся вокруг тела, он, наконец, принял вертикальное положение. Потерев глаза и собравшись с мыслями, Ртуть отправился в ванную комнату. И всего через пару-тройку секунд стоял полностью одетый и готовый хоть сейчас посетить ещё одно телешоу в прямом эфире, пусть в джинсах и толстовке, а не в модном костюме. Но нанести визит он собирался лишь своей сестре, а она уж не станет критиковать его за беговые кроссовки. Оставив кровать не заправленной, за что Ванда часто делала ему замечания, словно он был ещё одним её ребёнком, Пьетро отправился в свою гостиную. Чай на принесённом слугами подносе уже успел остыть, но это не было сильным неудобством. Он отхлебнул большой глоток горьковатой жидкости, и красивое лицо Пьетро слегка скривилось, что, однако, даже шло ему. Кому не нравится смотреть на себя в зеркало и ловить отражения в любых отполированных поверхностях и затемнённых стёклах витрин? Вот Пьетро и не корил себя за самолюбование. Наоборот, он считал это своим достоинством, ведь в любой момент времени он мог знать, как выглядит со стороны принимаемое им выражение лица. И сейчас Ртуть оценил себя, скривившегося от малоприятного чая, в стеклянных створках стенного шкафа для книг. Да, его отец умел делать красивых детей. На подносе, помимо кружки, ждали нарезанная треугольниками оранжевая дыня, утренняя газета и свежий выпуск «Дженоши сегодня», который Пьетро и взял, в надежде увидеть несколько своих фотографий. Но ни на одной из иллюстраций и фотографий он не увидел себя, зато немало удивился, когда при перелистывании очередной страницы обнаружил сложенный вдвое лист плотной бумаги. Удивился не его наличию, а своей слабой надежде на то, что это послание от кого-то конкретного. Осторожно развернув листик двумя пальцами, Пьетро напряжённо выдохнул, едва заметил написанные аккуратными печатными буквами, а её послания всегда были написаны именно таким образом, строчки: Улетаю на неделю домой. Просто хотелось попрощаться. Береги себя. О.М. Tibi et igni. Последняя строчка с латынью нехотя вызвала улыбку, пусть и наполненную грустью. Кого он видел за этим письмом? Уж явно не реальную Ороро, о которой не имел представления. Это письмо могла написать женщина, обиженная за его грубое поведение, но всё равно великодушная и добрая, понимающая и прощающая. Такой он писал краткие записки, и от такой он их получал. Но не с такой танцевал на балу и позировал перед телекамерами. Так что же было иллюзией?

***

Едва она провела пропуском в электронном замке, как загорелась зелёная лампочка и огромные железные двери разъехались в стороны. В этой части дворца Шельма никогда раньше не была, и сейчас, едва войдя в открывшийся проход, не поверила своим глазам. Огромная оранжерея под стеклянным куполом была последним, что можно было ожидать после прохода по длинному извилистому техническому коридору. Возможно, отсюда имелись и другие пути отхода, но раз пропуск сработал, значит, ничего плохого в её посещении этого места нет. Интересно, знала ли Ороро об этом месте на Дженоше? Анна не спеша ходила между кадок с растениями, читая таблички с латинскими названиями, и бросила своё занятие, едва увидела широкую мраморную лестницу, всё так же крытую прозрачной крышей, и ведущую куда-то на уровни выше. На Дженоше редко была плохая погода, но даже при близости острова к Африке тут никогда не было изнуряюще жарко. Вот и сейчас небо над городом, который Анне было отлично видно, рябило приятными кучевыми облаками, без намёков на свойственные для этого региона весенние тучи. Лестница вывела на куда более обширную, в отличие от крытой оранжереи, площадку, точнее сказать, это был широченный сад, непонятно каким образом затесавшийся на одном из верхних уровней дворцового комплекса. Крыши тут не было, и ветер приятно шелестел листьями невысоких деревьев и кустов, лаская слух. По каменной дорожке Шельма прогулялась по периметру сада, то и дело заправляя за уши непослушные волосы. Прекрасное место, чтобы побыть одной. Под длинными ветвями раскидистой ивы в самом центре сада обнаружился огромный мемориальный камень с табличкой, выгравированная надпись на которой гласила: «Мемориальный сад Ксавье. Он умер, чтобы Дженоша могла жить». – Это стоило того? – спросила девушка у немого валуна, прикоснувшись к нему и ощутив холод даже сквозь перчатку. – А Вы как думаете? Несмотря на то, что тон этот был совсем не поучительным, даже дружелюбным, по спине у Анны пробежал неприятный холодок волнения. Она развернулась на каблуках и встала по стойке «смирно», приложив ладонь ко лбу. – Перестаньте, – улыбнулся подошедший к ней Магнето. – Извините, я не знала, что это Ваш сад. – Останьтесь, – попросил Эрик собравшуюся уходить Шельму. – Это общественное место, но здесь редко кто бывает, кроме меня и садовников. Я буду рад Вашей компании, мисс Даркхолм. Пришлось остаться. Точнее, Анна думала, что ей пришлось, не желая осознавать, что ей этого хотелось. Тут же, под ивой, были установлены небольшие скамейки, на одну из которых её жестом пригласил присесть Магнус. Анна не стала отказываться, и, когда они сели, воцарившееся молчание нарушал только ветер, качавший ниспадающие ветви печального дерева. Анна украдкой посматривала на Эрика и едва она чувствовала, что он вот-вот поймает её взгляд, немедленно отводила глаза в сторону. – Как Ваше самочувствие? – Не беспокойтесь, – попросила она. – Генри сказал, что проблема имеет психосоматический характер. Завтра я уже вернусь к прежнему графику. – Я знаю, он рекомендовал Вам пройти курс терапии с опытным телепатом. Я устрою это. – Спасибо, – Анна без смущения посмотрела в ясные серые глаза мужчины. – Чарльз Ксавье тоже был телепатом, – вдруг резко сменил тему мастер магнетизма. – Будь он жив, он нашёл бы способ помочь Вам. Он всем хотел помочь. И помогал. Благодаря ему я встретился со своими детьми. И это он нашёл одну погодную ведьму на равнинах Серенгети. «Эрик», – говорил он мне, – «этот мутант имеет огромный потенциал, и мы просто обязаны найти её». Магнето усмехнулся, вспоминая о прошлом. И Шельме не хотелось прерывать его речь, она лишь с удовольствием слушала успокаивающие интонации его приятного голоса, совершенно позабыв, что рядом с ней, как обычный знакомый, или даже друг, расположился на кованной скамейке повелитель Дженоши. – Я считал, что Ороро не должна сдерживать свои силы и брать их под контроль посредством сдерживания эмоций, и из-за этого мы с Чарльзом часто спорили. Сама она не желала никого слушать, но явно симпатизировала методам Ксавье. Если бы не его смерть, не знаю, может, она бы и не стала королевой, была бы простой учительницей, боящейся своего природного потенциала. Девушка продолжала слушать и думала о том, когда же случилось так, что Эрик счёл Ороро помехой на своей дороге? Как вообще к ней, рассудительной и спокойной, можно было относиться хоть с каплей негатива? Но, видимо, симпатию королева Африки вызывала во дворце только у одной Шельмы. Власть отлично показывала все плохие стороны человека, и Анна, к власти не имеющая никакого отношения, пожелала никогда не знать о плохих сторонах Эрика и Ороро. Пусть себе враждуют на невидимом никому, кроме их самих, фронте. – Занудствую, как старик, – он повернулся к ней, и лёгкая улыбка этих тонких губ заставила сердце Шельмы застыть на пару миллисекунд. – Я бы попросил Вас доложить обо всём, что случилось на шоу Элисон, хотя кое-что, конечно, мне уже рассказали. Но Вы на больничном, и я, моя милая Анна, был бы тираном, если бы отнял ещё хоть секунду Вашего времени. – Всё в порядке. – Отнюдь. Завтра Вы вернётесь к работе, тогда и поговорим. Здесь, в то же время. А сейчас прошу меня извинить. Магнето поднялся со скамейки, и Шельма последовала его примеру. Сдержанный кивок головы, и вот он уже отвернулся от неё и зашагал по дорожке в сторону ближайшей лестницы, ведущей в неразведанный ею проход. Нехотя, но девушка залюбовалась широкой спиной и статной походкой Магнуса. – Завтра? – по-глупому переспросила она. – Завтра, – донёс ветер его спокойный ответ. – До встречи. Когда Эрик ушёл, она вновь присела на лавочку, мысленно прокручивая в голове, словно запись на магнитной ленте, его голос, произносящий «моя милая Анна».