Тебе и огню

Вечерний выпуск новостей «… Ванда Магнус сегодня посетила Нью-Йоркский центр для лишённых Икс-гена детей-отказников. В своей приветственной речи дочь Магнето отметила важность принятия обществом простых людей на равных с мутантами: – Тенденция отказов от детей, не обладающих Икс-геном, пугает и тревожит меня. В современном мире родителям важнее видеть внешность и способности своего ребёнка, чем его душу. Каждый ребёнок должен расти в любви и заботе, но возможно ли это, когда за год в мире отказываются более чем от пяти тысяч малышей только потому, что они никогда не смогут летать или читать мысли? Мой отец не бросил меня, хотя до последнего надеялся, что я мутант. Спасибо ему. И спасибо всем тем, кто жертвует деньги на это благородное дело. Мутанты боролись за свои права и свободы не за тем, чтобы ни в чём неповинные дети оставались сиротами при живых родителях. После ужина и праздничного концерта, устроенного детьми Центра к её приезду, Ванда дала небольшое интервью нашему каналу, в котором рассказала о своей благотворительной деятельности и о грядущем событии в Доме М. – Ваше Высочество, говорят, что Вы и Полярис принимаете не последнее участие в организации свадьбы Вашего брата, которая состоится уже через два месяца. Расскажете нам что-нибудь? –Вам хочется услышать о платье невесты? – Конечно! Разве не ради этого вообще устраи ...» Голографический экран погас, заставив Пьетро обернуться на незваного гостя. – Никакого телевизора, пока не сделаю уроки? – скучающе спросил он у отца. – Есть кое-что поинтереснее, и этого в новостях ты точно не увидишь, – подходя ближе и садясь рядом с ним на диване, ответил Магнето. – Вчерашняя пресс-конференция в ЮАР. Компьютер тут же принял приказ в обработку, и не прошло и пары секунд, как в воздухе появилось новое изображение. На нём одетая в строгое серое платье Ороро сидела за длинным столом рядом с другими политиками перед сотней журналистов. – Что-то плохое случилось? – пока перематывались кадры до нужного места, спросил Пьетро. – Сложно сказать. Просто смотри. «… если говорить о продаже алмазов на международных аукционах по низким ценам, то следует сначала упомянуть о том, какие зарплаты получают специалисты и рабочие, занятые на месторождениях… – Шлюха Магнуса! – прерывая королеву, раздаётся гневный выкрик из зала. К темнокожему молодому человеку с ярко-жёлтыми змеиными глазами тут же подрывается служба безопасности, и, пока здоровяки вяжут его, он продолжает: – Продала нас всех Дженоше! Ты не заслуживаешь своей короны, ты… В зале конференции повисает мёртвая тишина, когда парень оседает на пол, сражённый телепатической атакой, и служба безопасности увела бесчувственного обличителя из зала. – Кто-то здесь разделяет его мнение? – спокойно спросила королева, и, не дождавшись ответа, которого бы не последовало в любом случае, продолжила, – Что ж, каждый имеет право высказаться. На чём мы остановились? …» – И? – непонимающе спросил Пьетро. – Забавно, не правда ли? – его отец довольно улыбнулся. – Кто-то в Африке посмел оскорбить богиню. Сейчас нужные люди выясняют, не стоит ли за этим юным революционером серьёзной оппозиции, способной пошатнуть авторитет Шторм. Народные волнения нам сейчас ни к чему. – Так пусть она сама с этим разбирается. – Ты не понимаешь. Она станет твоей женой. И даже если забыть о всех тех соглашениях, которые она принесла мне на блюдечке и с готовностью подписала, Ороро будет частью нашей семьи. И если трон под ней зашатается, это станет и нашей проблемой тоже. – Этого не случится, люди любят её, – сказал Пьетро, задумчиво потирая подбородок. – Осталось, чтобы Африка полюбила ещё и тебя.

***

– И вот, что у нас получилось. Джанет Ван Дин, короткостриженная брюнетка небольшого роста, оторвала лист с эскизом от своего альбома и положила его на лакированную поверхность стола перед Лорной, Вандой, Ороро и Шельмой. – Это… – начала Ванда, пытаясь подобрать слова. – Ужасно, – продолжила её сестра, – пышная юбка никуда не годится. – И прозрачный корсет с кружевом выглядит пошло. – Мы же тебе совсем другое описали только что! Шельма заинтересованно разглядывала лежащий перед ней эскиз. Красивое пышное платье, пусть пока что изображённое чёрным карандашом на бумаге, напомнило ей о наивных детских сказках. В воображении ребёнка при слове «принцесса» всплыла бы красавица именно в таком платье в окружении лесных зверей или маленьких эльфов. И такое платье совершенно не подошло бы высокой Ороро. Как и вся эта ситуация изнутри не была похожа на сказку. Сама же королева в спорах и разговорах почти не участвовала, и от Анны и окружающих не укрылся её отрешённый вид. Когда кто-нибудь спрашивал её мнения, Ороро то задумчиво пожимала плечами, то уверенно кивала, будто действительно согласна с высказанным ранее. Казалось, она одобрила бы любое платье, лишь бы этот визит закончился и не мешал ей заняться государственными делами. – Тогда, может, это? – хрупкая Джанет оторвала очередной лист и предложила полюбоваться собравшимся. – Ороро идут экстравагантные вещи. – Нет, – вдруг сказала Ро, – никаких экстравагантных и этнических мотивов. Нужно что-то простое и классическое. – Именно, – согласилась Ванда. Отвергнутый эскиз по кругу передали Шельме. На этом рисунке девушка со смуглой кожей и белыми волосами, прямо как у невесты, была облачена в откровенное платье с корсетом, судя по всему, расшитым бисером, разрез приталенной юбки начинался от бедра и был призван соблазнительно оголить ноги, а глубокое декольте прикрывали лишь тяжёлые украшения на шее. Джанет тем временем энергично черкала в альбоме угольным карандашом. Претензии и замечания высоких особ явно ударили по её самолюбию, но держаться она продолжала доброжелательно. – Длинный шлейф, – предложила Полярис, – чем длиннее, тем лучше. – Поменьше кружев, – сказала Ванда. – Матовая тафта или муар, – осмелилась предложить Анна, и с радостью расслабилась, когда дочери Эрика закивали. – Да, и не белое. Листы с эскизами перелистывались один за другим по мере того, как Джанет успевала их рисовать. Её пальцы и ладони были измазаны углём и пастелью, но это нисколько её не смущало. – Старомодное, – улыбнулась Ванда. – С длинными рукавами и непышной юбкой. Кажется, идеи иссякли. Пока все ждали готовых эскизов, Шельма вновь посмотрела на Ро, сидящую напротив. Сложив руки на груди, она задумчиво кусала губы и не сводила глаз с пустой поверхности стола. Вряд ли она была обеспокоена чем-то, скорее всего Ороро на самом деле не волновало платье. – Пожалуйста, – широко улыбаясь, Джанет выложила на стол два наброска. – Первое в традиционном имперском стиле, отлично будет смотреться, но скроет изгибы фигуры. Здесь и здесь, – она указала карандашом на детали, – французское тяжёлое кружево, отделка жемчугом по вороту, длинные прямые рукава. – Уже лучше, – Полярис взяла лист в руки и передала Ороро, – но очень занудно. Она же не Одри Хэпбёрн, которая в любом возрасте и наряде была похожа на подростка. – Второе платье выглядит интереснее, – поспешила успокоить недовольную сестру Ванда.

***

– Наденьте на меня хоть самую простую тряпку и все будут в восторге, – сказала Ороро, когда Ванда и Лорна удалились выбирать ткани из образцов, что привезла с собой Джанет. – Нам нужно вызвать неподдельный восторг, Ваше Величество, – хихикнула Ван Дин, – уж я постараюсь. Будьте добры, – вдруг обратилась она к Анне, – помогите мне записать мерки. Ороро стояла перед тройным высоким зеркалом, ожидая, пока Джанет вооружится сантиметром. Следующие полчаса ей предстояло провести послушно поднимая руки или выпрямляя спину, и так, пока каждый сантиметр её тела не будет зафиксирован на бумаге в виде обхватов и длин. Едва Джанет успела опоясать талию невесты измерительной лентой, с её губ сорвался выдох удивления. – Ты чуть прибавила! – заметил она. – Ро, на каком ты месяце? – Что? – удивлённо спросила Ороро, косясь на сдерживающую смех Шельму. – Если ты беременна, я должна знать. Перешивать платье за неделю до свадьбы – последнее, что мне хотелось бы делать. – Можешь быть спокойна, – заверила Ороро, – я не жду ребёнка. – Да? Как жаль. Хорошенький розовощёкий младенец у двух красавцев-родителей – как раз то, что необходимо этому миру. Ро знала, как Джанет мечтает о семье и детях, возможно, именно их отсутствие и стало для неё поводом с головой уйти в дизайнерскую работу. И поэтому не было ничего удивительного в том, что свадьба и беременность были в её мыслях чем-то неотделимым друг от друга. Когда долго о чём-то жалеешь и мечтаешь, как всё могло бы обернуться, события реального мира можно начать воспринимать через призму несбывшегося. На дотошном снятии мерок встреча не закончилась. Ассистенты модного дома Ван Дин принесли сотни образцов тканей, пуговиц, лент и отделочных материалов, и споры вокруг «главного платья в её жизни» начались вновь. Шельме, казалось, нравились все эти хлопоты. Хорошо, что Ороро взяла её с собой, поскольку она стала единственным человеком, который разделял мнение самой Ро, но при этом не был настолько равнодушен. Хотя эскиз, что одобрили сёстры её жениха, даже понравился Ороро. Так что Ванда и Лорна так же были на её стороне. Ну вот, что за привычка тёртого политика разделять людей на тех, кто за тебя, и тех, кто против? Ороро ещё раз взяла в руки плотный и шершавый лист бумаги с рисунком. Простое облегающее платье со свободными рукавами до локтя и длинным шлейфом могло показаться кому-то недостойным королевы, и Ороро сама бы подумала так ещё несколько месяцев назад. Эта свадьба была настолько бутафорской, что платье невесты должно было быть как можно более роскошным и привлекающим внимание. Но разве это правильно? Брак был настоящим. Не важно, насколько долго он продлится, она войдёт в него со смирением. И платье должно было стать символом её готовности. Почему-то она представила себя в этом платье, рядом с элегантным Пьетро на главной площади Дженоши. Сверху на них сыпались лепестки цветов, и солнечное утро звучало хором церковных колоколов. Они улыбаются друг другу и держатся за руки. Так оно всё и будет выглядеть в реальности, за исключением колоколов, ведь в церемонии практически не будет религиозных мотивов, да и церкви на площади не было. Когда, наконец, из сотен вариантов тканей сошлись на двух-трёх, и Ро покорно согласилась на всё, лишь бы побыстрее освободиться, Джанет спросила: – А что насчёт подружек невесты? – Нас будет трое, – устало ответила Лорна, которую тоже утомляли «девчачьи радости», – мы с сестрой решили, что платья должны быть чернильного цвета, но без дешёвого сатинового отлива. – После этого чернильный станет «писком» моды, – записывая что-то в свой смартфон, сказала Джанет, – значит, только вы трое будете подружками невесты? – Да, – одновременно сказали Ванда и Ороро. – Что? – последовал немного запоздалый вопрос Шельмы. – Как? Я? Она удивлённо посмотрела Ро в глаза, очевидно думая, что всё это неудачная шутка. – Отец явно дал понять, что на Дженоше ты должна быть рядом с Ороро во избежание… инцидентов, – ответила Ванда, заправляя свои каштановые кудряшки за уши. – Ещё один рабочий день, – подмигнула Шельме Лорна.

***

– Вау! – обрадовалась Анна, едва они успели спуститься на этаж, где расположилась Ороро. – Почему ты сразу мне не сказала? – Разве во дворцах есть место тайнам? Я думала, что тебе сразу же расскажут. Ороро устало потёрла шею и села на широкий диван своей гостиной комнаты. – Разве у тебя нет, ну, настоящих подруг для этого? В ответ она устало покачала головой. – Поверить не могу! Спасибо, Ороро!– радостные нотки голоса Анны вызвали у Ро непроизвольную улыбку. – Мне будет приятно, если ты будешь моей подружкой невесты. Но не забывай, что это часть твоей работы. Анна бросила нервный взгляд на Ро, садясь рядом на диван. Подумала ли она о том, что её почётная обязанность обусловлена только вопросом безопасности? Скорее всего. – Это я к тому, – поспешила задобрить Шельму Ороро, – чтобы ты не злоупотребляла вином и шампанским. – А эта Джанет, – Шельма откинула голову на спинку дивана, – странная она. Сложилось впечатление, что ей самой не терпится замуж. Хартфорд, штат Коннектикут Если забыть о её огромных счетах в банках и контрольных пакетах акций нескольких крупнейший мировых компаний, доставшихся ей по наследству, Эмма Саммерс-Фрост считалась не только обворожительной и, без сомнения, шикарной молодой женщиной, но и талантливым психотерапевтом и одним из сильнейших телепатов на планете. Поэтому, едва таинственный мужчина успел поднести руку и позвонить в звонок её квартиры, расположенной в пентхаусе небоскрёба Хартфорд-Плаза, дверь отворилась, явив хозяйку квартиры, облачённую лишь в короткий белый шёлковый халат. – Благодарю, – соблазнительно улыбаясь, сказала она, забирая из его рук официальное письмо с гербовой печатью на конверте. Бумага конверта была дорогой, не то, чтобы Эмма никогда не видела такой, просто во всеобщий век компьютеризации и высоких технологий это выглядело старомодным. И от этого таким волнующим. Небрежно бросив письмо на барную стойку кухни, Эмма вернулась к своему завтраку, состоящему лишь из гранатового сока и тарталеток с чёрной икрой. Она любила свою тихую и размеренную жизнь, любила своих пациентов и, конечно же, она была без ума от своего мужа. Но ещё Эмма любила признание. И одно это повлияло на её решение в тот момент, когда она, наконец, осторожно разломив скрепляющую восковую печать, открыла конверт и прочла его содержимое: Дорогая Эмма Или тебе больше по нраву миссис Саммерс-Фрост? Надеюсь, ты не примешь за оскорбление предложение, что я хочу сделать тебе в этом письме. Предлагаю тебе несколько месяцев пожить в моём дворце. Ведь где ещё я могу предложить жить Белой Королеве? Ты сильнейший телепат на планете (и, несомненно, красивейшая женщина во всех известных и неизвестных мирах), и я могу рассчитывать только на тебя. Одному моему другу требуется помощь квалифицированного психотерапевта. Не отказывайся. Также приглашаю тебя и Скотта на свадьбу Пьетро. Вас уже внесли в список почётных гостей. Думающий о тебе Эрик Магнус. Какой же обольстительный подлиза. Однако, знает её очень хорошо. «Любимый», – тут же ментально обратилась Эмма к своему мужу. «Да, Эмма», – ответил Скотт Саммерс, пилот гражданских авиалиний, в данный момент совершающий трансатлантический перелёт рейсом AY5508 Лондон – Майами. «Как ты относишься к тому, чтобы некоторое время пожить на Дженоше?».