Тебе и огню

Во дворец они попали тем же путём, каким и улизнули оттуда сегодняшним утром. Ро перенесла их с улицы города при помощи воздушных потоков прямо на открытую площадку мемориального сада Ксавье. – Меня сейчас стошнит, – Шельма села на скамейку возле раскидистых ив и откинула голову, чтобы поглубже вдохнуть освежающую прохладу ночи. После путешествия по воздуху, во время которого ей, фактически, пришлось держаться одной рукой за талию Ороро, а другой удерживать свои пакеты, сильно кружилась голова. Хотя, после пары выпитых коктейлей это было не удивительно. – Всё нормально? – Ороро склонилась над Анной, проверяя её состояние. Шельма медленно кивнула, не открывая глаз. Ро присела рядом, задумчиво смотря на мемориальный камень в центре сада, и сняла вязаную шапку. Длинные волосы, получив свободу, тут же закрыли её плечи и спину своим серебром. – Спасибо, Анна, – сказала она. – Всегда пожалуйста, сладкая. – Завтра будет долгий день. Я пойду. Ороро с лёгкостью подхватила пару картонных пакетов с названиями известных бутиков и направилась к одной из лестниц, ведущих из сада во дворец. – Ро, – она обернулась на звук своего имени, громко сказанного Шельмой, – тебе тоже спасибо.

***

Редко встречающиеся на её пути слуги и стража не задавали никаких вопросов, хотя Ороро и не сомневалась, что из-за всех отменённых на сегодня встреч её местонахождением должны были заинтересоваться. На этаже, который она занимала последние несколько месяцев, её встретила лишь служанка, принявшая принесённые Ороро покупки. – Кто-нибудь искал меня? – Да, Ваше Величество. – Всё улажено? Получив положительный ответ, Ро через гостиную направилась в спальню. Узкая полоска света, пробивающаяся сквозь щель между дверью её покоев и полом, насторожила её, но не настолько, чтобы сильно обеспокоиться этим. В спальне действительно горел приглушённый свет ночников, стоящих на резных тумбах возле кровати. И это было не самым непривычным в её комнате. На краю кровати, едва удерживая полупустую бутылку виски в руках, без пиджака и галстука, лежавших поблизости, сидел Пьетро Магнус. Он поднял голову, едва услышав звук открывающейся двери, и уставил свои светло-серые глаза на застывшую на пороге Ороро. – А вот и ты, – едва ворочая языком, сказал он. – Давно ты здесь? – она прошла в комнату и распахнула задвинутые от дневной жары шторы. – Не знаю. Ороро открыла окна, позволяя ночному воздуху наполнить спальню благоговейной свежестью. Как же не вовремя Пьетро оказался здесь, да ещё, к тому же, явно перебравший с алкоголем. Она встала перед ним, подперев бока руками. – А ты чертовски сексуальна, когда сердишься, леди босс. – Возвращайся к себе, Пьетро. Он усмехнулся и, опустив голову, покачал ей, после чего отпил ещё немного из бутылки. Небесная Леди, и что ей с ним делать? Не успела она придумать решение своей проблемы, как Пьетро мгновенно исчез. Но, к её разочарованию, из ванной комнаты послышался плеск воды и другие, более неприятные звуки, сопровождающие освобождение желудка от всего содержимого. Налив из кувшина на столике воды, она отправилась в ванную комнату, чтобы хоть как-то помочь ему. Пьетро склонился над раковиной и как будто замер, вцепившись в её края, в ожидании следующих спазмов. Ро обошла его и встала сбоку, поставив стакан воды на полку под зеркалом. – Я жалок, – пробормотал он. – Сколько ты выпил? – Пять бутылок. Она удивлённо подняла брови, и Пьетро, по чьему точёному лицу текли слёзы, которые всегда сопровождают сильнейшие желудочные спазмы, улыбнулся. – Мой метаболизм работает быстрее, чем у остальных. Чтобы так набраться... надо больше, понимаешь? Ро кивнула, затем вышла, закрывая за собой дверь ванной. Она подняла брошенный на кровати пиджак, повесила его на спинку стула и расстелила кровать, готовясь ко сну. Шум воды в соседней комнате никак не мог скрыть тошноту, что мучила Пьетро. Прошло, наверное, не менее получаса, когда он наконец вышел из ванной, с влажными волосами и в надетом на мокрое тело махровом халате. Её халате. Но даже аромат цветочного мыла и мятной зубной пасты не могли скрыть резкий запах алкоголя, исходящий от него. – Иди к себе, – бросила она Пьетро, слово на прощание, и вернулась в ванну, чтобы принять душ перед сном. Его рубашка и брюки лежали на полу возле мраморной ванной, и Ро скинула свою одежду прямо на них. У многих бывают срывы. Она сама сегодня хотела сбежать из дворца, чтобы провести последний день на свободе. А Пьетро, судя по всему, решил забыться другим способом. Ей не было интересно, почему он пришёл именно к ней, и, конечно, она не станет укорять его за такое недостойное для наследника Магнуса поведение. А вдруг он хронический алкоголик? Эта колкая мысль возникла в её голове со скоростью безошибочно бьющей в цель молнии. Ро пожурила сама себя за ненужные переживания. Ведь, во-первых, никто не заставляет вне публики находиться рядом с Пьетро, а, во-вторых, с чего это вдруг он стал ей небезразличен? Вода, утекая в слив ванной, уносила с собой и её тревоги, оставляя лишь приятные воспоминания о сегодняшнем дне. Шельма наверняка расскажет об этом кому следует, но Ороро это уже давно не беспокоило. Анна была искренней, честной и умеющей веселиться, не смотря на службу в ЩИТе. Наверное, их отношения можно назвать дружбой, насколько это возможно в этой запутанной ситуации. К счастью, в шкафу нашёлся ещё один банный халат. Небрежно накинув его и подвязав поясом, Ро умылась, отмечая, что принесённый ею ранее бокал был пуст. Завтра они уже и не будут вспоминать об этом. Завтра они уже будут мужем и женой.

***

– Эй, – возмущённый голос вырвал Пьетро из пьяного полусна, во время которого ему казалось, что голова его совершает бесконечное космическое путешествие, – ты должен вернуться к себе. – Остынь, Ро. Мы же завтра женимся, – с трудом ответил он, – ничего плохого в том, что жених и невеста спят в одной кровати нет. – Ты пьян. – Да ладно? – он приподнялся на локте, поправляя волосы и всматриваясь в недовольное лицо Ороро, расположившейся на другой стороне широкой кровати и уже зарывшейся в одеяло, – а я и не заметил. – Что случилось? – вот так в лоб спросила она, и даже до одурманенного мозга Пьетро дошло, что вопрос этот не о том, почему он лёг спать в её кровать. – Трудно сказать, – он откинулся обратно на подушки, пытаясь сфокусировать взгляд на расписном потолке и как-то привести в порядок мысли. Ороро тем временем легла на бок, отвернувшись от него. Свет ночника с её стороны погас. – Спи. Через четыре часа мне надо будет вставать. Через четыре часа его организм полностью выведет алкоголь из крови. Пьетро не мог полностью контролировать скорость всех процессов, протекающих в организме, но некоторые, как например усиленная работа печени, ускорялись сами собой. – Где тебя носило весь день? – Не важно, – не поворачиваясь, ответила Ороро. – Я уж хотел тебе письмо написать, но мысли... не получилось у меня, в общем. Поэтому я пришёл сам. Парни потащили меня в Клуб Адского Пламени. А там эта шлюха Мэделин, прикинулась Кристалл, представляешь? Я не выдержал и ушёл. Ах, ты же не знаешь. Кристалл – сестра Медузы и мать моей дочери. Моя жена. Бывшая. Ороро продолжала молчать, но для Пьетро это уже не имело никакого значения. Он накинул край одеяла, в которое завернулась Шторм, на мёрзнущие ноги, заложил руки за голову и продолжил: – Мы поженились на Астероиде Икс, когда нам было по девятнадцать. Она забеременела от меня, и я предложил ей выйти замуж. Война ещё была в разгаре, но мне было наплевать. Как же я её любил! Никто не знал о браке, кроме наших семей, и сам факт этих отношений всегда держался в тайне ради безопасности. Чем дольше он говорил, тем лучше себя чувствовал, будто бы вместе с невысказанными словами уходило и опьянение. – А потом родилась Луна. Не знаю, есть ли в жизни ощущение лучше, чем то, которое я испытал, впервые взяв свою девочку на руки. Я был счастлив, просто смотря на неё. Но Луна оставалась с матерью на Аттилане, пока я проводил всё больше и больше времени здесь, помогая отцу строить мутантскую утопию. Я сам во всём виноват. В том, что Кристалл почувствовала себя брошенной и одинокой, в том, что стала искать утешения в объятиях другого... Она изменила мне. А я, вместо того, чтобы войти в её положение и простить, наорал на неё. Видит Бог, я бы её убил на месте, но слёзы дочери, что услышала нашу ссору, были как душ из ледяной воды. Я не мог больше смотреть ей в глаза. Им обеим. Мы пытались сохранить брак, то встречались, чтобы любить друг друга, словно нам снова было восемнадцать, то ссорились вновь, раня друг друга всё сильнее. Это не могло долго продолжаться, и в итоге мы развелись. – Я сожалею, – Пьетро только сейчас заметил, что Ро повернулась в его сторону. – Не стоит, – он тоже повернулся к ней, – мы оба совершали ошибки, и так и не смогли простить их друг другу. – Я знаю, каково это. – Пантера? Она кивнула. – Может, в браке по договорённости нет ничего плохого? По крайней мере сильные эмоции не затуманят нам мозги. – И что у вас сейчас? – возвращаясь к монологу Пьетро, поинтересовалась Ороро. – Ничего. Она не хочет меня видеть. И не даёт увидеться с ребёнком. Луне уже четыре с половиной, а я не видел её по крайней мере год. Я пытался договориться с Медузой и даже с Чёрным Громом, но без толку. Им выгодно держать малышку в Аттилане с матерью, зная, как Магнето трясётся над своим родом. Она стала разменной монетой в политических интригах между Дженошей и Аттиланом. – Это ужасно. – Не ужаснее других семейных тайн. Моя сестра... Ванда, все думают, что её сыновья от Чудо-человека... – Они что, твои? – Ороро аж приподняла голову с подушки от удивления. – Боже, ты что несёшь? Конечно нет! Я не знаю, должен ли говорить тебе об этом. Но у меня такое чувство, что если я не скажу, то это сожрёт меня изнутри. – Пьетро, ты не обязан... – Она мутант. Всем говорят, что Ванда сапиенс, но это не так. И её сила – менять реальность. Она хотела детей, и хотела так сильно, что её желание исполнилось. Её дети ни от кого. Я даже смотреть на них не могу, как они меня пугают. В наступившей после этих слов тишине они оба смотрели друг другу в глаза в полумраке комнаты, не решаясь заговорить. Сердце Пьетро бешено колотилось, словно организм усилил борьбу с выпитым им виски. Никогда и никому он не собирался рассказывать этот секрет Дома М. Но здесь, рядом с ней, этой странной женщиной, снежной королевой, способной писать эмоциональные письма, пусть и чертовски короткие, он не сдержался. На что Пьетро надеялся? На понимание, на сочувствие или на отвращение, которое способно говорить громче любых слов? Он вздрогнул, почувствовав, как её тёплые пальцы поправляют его волосы. Пара лёгких прикосновений и взгляд голубых глаз с кошачьими зрачками вернули ему чувство реальности. Какой-то странной параллельной реальности. – Всё в порядке, – шепнула Ороро, – ложись спать.

***

Едва солнце показалось на горизонте, рассветные лучи, проникающие в незанавешенные окна её спальни, разбудили Ороро. После короткого и тяжелого сна, впасть в который после рассказанного Пьетро было непросто, с трудом разлепив веки, она поняла, что спала всё это время в его объятиях. Тяжесть руки на её талии и тепло прижавшегося к ней человека подарили Ороро давно забытое чувство уюта. Когда кто-то так обнимал её в последний раз? Она глубоко вдохнула и слегка потянулась, разминая мышцы. Эти движения разбудили Пьетро. Но вместо того, чтобы отвернуться от неё, он лишь сильнее прижал её тело к своему. – Ты всегда спишь голая? – хриплым голосом поинтересовался он, обжигая дыханием её ухо. – Нет, – она хотела отстраниться от него, едва почувствовав его возбуждение. – Молчи, – несколько быстрых поцелуев в шею вызвали у неё непроизвольный стон, – тебе понравится. Так, не разворачивая Ороро лицом к себе, он нырнул рукой под одеяло, провёл рукой по её рёбрам вниз по талии, а затем, без долгих прелюдий, скользнул пальцами между бёдер. – Пьетро! – взмолилась Ро, одновременно прося продолжать и остановиться. Он заметил, что глаза её мгновенно побелели, едва он прикоснулся к её естеству, уже влажному и готовому принять его. Кто бы мог подумать, что она окажется такой податливой? – Ох, да, – выдохнул Пьетро, когда она погладила его член сквозь ткань нижнего белья и сильнее вжался своими бёдрами в её. Так, в лучах рассветного солнца, лениво поднимающегося из-за океана, двое нелюбимых, но отчаянно одиноких, они, в порыве нахлынувшей страсти, ласкали друг друга, с боязнью отгоняя мысли о том, что принесёт им обоим сегодняшний день. Пьетро подвинулся, потянув Ороро так, чтобы уложить её на спину. Белые волосы её разметались по подушке, а щёки горели румянцем возбуждения. Быстро скинув с себя мешающие им двоим халат и бельё, он, руками разведя её бёдра в разные стороны, устроился между её длинных шоколадных ног. Смотря в эти серые глаза снизу-вверх, отмечая напряжённость его скул и серьёзное выражение лица, Ороро нехотя улыбнулась. – Можешь представить, что это она, – она погладила его лицо, после чего запустила ладонь в растрёпанные короткие серебристые волосы. – Мы не должны, – Пьетро наклонился ещё ближе, не отводя взгляда от её полных губ. – Нет, – Ро закрыла глаза и потянулась ему на встречу, одновременно обхватывая его талию своими ногами. Но единению их губ и тел помешал громкий, просто оглушающим шум отворяющихся, словно от резкого толчка, дверей. – Ро! Почему твои слуги не разбудили... Шельма застыла на пороге комнаты, ошарашенно открыв рот. Пьетро отпрянул от Ороро, забыв, что мог сделать это в миллион раз быстрее ещё в первые доли секунды этого вторжения. Быстро, так, что человеческому глазу Шельмы было не уловить его перемещений, он натянул на себя отброшенный в сторону халат и запахнул его. – Ты как всегда вовремя, – недовольно сказал он Анне, направляясь мимо неё в гостиную.

***

– Не смотри на меня так, – Ороро встала с кровати, даже не потрудившись прикрыться. – Прости меня, – Шельма сложила руки в молитвенном жесте, – просто я ждала тебя двадцать минут, решила проверить, всё ли в порядке. А твои слуги преградили мне путь, я подумать не могла... – Ничего не было, – донёсся голос Ороро из ванной комнаты. – Ага, – Шельма заглянула в открытую дверь, и первым, что бросилось ей в глаза, были оставленные на полу возле ванны мужские брюки и рубашка и небрежно брошенная на них вчерашняя одежда Ороро, – я тебе верю.