Тебе и огню

Если сегодня ей и Пьетро и предстояло всё делать вместе, то и покинуть торжество следовало рука об руку. Они поблагодарили всех собравшихся заранее вызубренной речью, репетировать которую, как и все прошлые публичные выступления, Ороро пришлось в одиночестве. Но даже это не мешало Пьетро отлично играть свою роль заботливого и чуткого мужа, ведь на помощь ему приходил опыт. Официальные СМИ представляли его широкой публике, как сына своего отца, пусть менее одарённого лидерскими качествами. Но как бы то ни было, праздный образ жизни, необременённый патронажем благотворительных фондов, коим славилась Ванда, дипломатическими миссиями, лицом которых зачастую была Лорна, и ни одним из сотен видов деятельности, подходящих для молодого наследника, закрепили за Пьетро репутацию бездельника и повесы. Ороро надеялась, что, стараясь соответствовать статусу мужа африканской королевы, Пьетро наконец найдёт занятие, которое было бы по душе не только ему, тем самым не очернив её имени. Едва успев выйти из зала в странно пустующий холл, Пьетро со вздохом облегчения и с явным удовольствием на лице потёр и без того раскрасневшуюся под жёстким воротником шею и взъерошил идеально уложенные волосы. – Чёртова Ван Дин, чтобы я ещё хоть что-то у неё заказал, – проворчал он. – Всё в порядке? – осведомилась вышедшая вслед за ними Шельма и получив в ответ лишь кивок от Ро, приблизилась к ней. – Иди обратно, – Пьетро указал на выход в бальный зал, – могут молодожёны хоть немного побыть наедине в этот проклятый день? – Так точно, – армейски отчеканила Анна, и поспешила вернуться обратно, но перед тем, как исчезнуть за дверями, показала повернувшемуся к ней спиной Пьетро средний палец, вызвав у Ро улыбку этим ребячеством. – Я ведь могу проводить тебя? – Конечно, муж мой, – не без сарказма ответила Ороро. Весь путь от холла до лифтов они провели в молчании, и даже всё ещё играющая где-то поодаль музыка не могла заглушить монотонного звука их неспешных шагов. – Банкет был ничего, Нэмор так вообще пришёл в восторг, видимо в Атлантиде действительно ничего, кроме анчоусов, не подают, – наконец сказал Пьетро после того, как выбрал этаж, на который следовало направить лифт. Ороро лишь пожала плечами, изучая его стройную фигуру. Казалось, изображать влюблённых на публике для них обоих уже было легче, чем взаимодействовать по-настоящему. – Платье, конечно, простовато, – прокомментировал он, осматривая её наряд сверху донизу. Едва двери лифта разъехались в стороны, и она вслед за Пьетро вышла в очередной холл, через который пролегал путь в её покои, и Ороро осмелилась задать вопрос, волновавший её последние пару часов: – Я видела, как ты исчез из зала вслед за Медузой… – Это. Не. Твоё. Дело! – отчеканил Пьетро, не дав ей договорить, – Я вот видел, как Дум обжимал тебя в танце, но я не сую свой нос, куда не следует. Каким же напыщенным мальчишкой он был! Но и эта грубость была ответом на её вопрос. Очередной отказ увидеться с Кристалл и Луной ожидаемо разозлил Пьетро. В это позднее время им могли встретиться лишь редкие слуги и гвардейцы, и, если о последних можно было не беспокоиться, то их ссоры и разговоры, обличающие истинное положение дел, услышанные слугами, прибывшими вместе со своими именитыми хозяевами, могли нанести серьёзный ущерб. И поэтому, вплоть до прибытия на её этаж, между ними вновь воцарилось обоюдное молчание. – Думаю, дальнейшее выполнение обязанностей мужа излишне, – отстранённо подытожил Пьетро, видимо забыв, что этим утром он был совсем не прочь их исполнить. – Не налегай на спиртное, – напомнила Ороро, снимая, наконец, изящные, но от этого не менее тяжёлые, серьги, – завтра будет ещё один тяжёлый день. – Да, мам, – закатывая глаза, согласился он и исчез, словно по мановению волшебной палочки. Ей будет трудно привыкнуть к тому, что он вот так беспардонно может уйти от разговора, используя свою силу, хотя бы по той причине, что никто не смел вести себя так в присутствии королевы. Всем своим слугам и фрейлинам, юристам и дипломатам, составляющим её свиту, Ороро дала выходной, надеясь, что хоть люди из её окружения насладятся праздником как следует. И сейчас, едва она зашла в круглую гостиную, её встретили лишь тишина и умиротворяющий мрак. Не без труда расстегнув десяток потайных крючков платья на спине, Ороро с радостью скинула с себя платье, затем нетерпеливо отшвырнула от себя туфли и поспешила растянуться на ближайшей софе. В ушах навязчиво гудел цикличный шум, напоминающий то звон колоколов, то жужжание роящихся насекомых, а стоило закрыть глаза, в них тут же вспыхивали уже почти забытые отблески бального зала в узорах коричнево-жёлтых фракталов. Из-за усталости она с трудом могла сдерживать ту часть своей сущности, которая чувствовала колебания температур и погоды не умом и даже не телом, а каким-то высшим сознанием, которая знала, куда подуют ветра задолго до того, как это произойдёт. Свернувшись в удобную позу и подложив под лицо ладонь, Шторм полностью растворилась в ощущении той могучей древней силы, обозначавшей её нечеловеческое начало. Только так она могла отстраниться от этого бесконечного дня, наполненного калейдоскопом мелькающих лиц и безумных поступков.

***

Привыкшая просыпаться с первыми солнечными лучами, Ороро скинула оковы сна, едва почувствовав восход солнца. В отступающем перед небесным светилом полумраке ярким акцентом светилось на полу кремово-белая лужа шёлка, в которую растеклось её подвенечное платье. Оно и непривычное кольцо на безымянном пальце – два вещественных доказательства её преступления. Редко когда Ороро могла побыть одна такое продолжительное время. Она постоянно была окружена готовыми угождать людьми с тех самых пор, как стали распространяться слухи о справедливой погодной богине, помогающей всем страждущим на бескрайних просторах Восточной Африки. И сейчас, вместо того, чтобы насладиться неожиданным одиночеством, Ороро почувствовала лишь явную необходимость в том, чтобы кто-то сейчас побыл рядом с ней. Сегодня ей предстояло вернуться домой. Отчёты пресс служб по поводу её свадьбы были довольно обнадёживающими, и в целом население Африки положительно воспринимало её решение вступить в брак, даже не смотря на то, что выбор пал не на африканца. Годы её кооперации с Вакандой и делегирование Т’Чалле части полномочий по управлению континентом так и не вылились в брачный союз двух африканских монархий. И это расстраивало некоторые прослойки населения, в частности тех, кто ожидал объединения экономических пространств, давших бы зелёный свет миграции в закрытую и передовую Ваканду из пусть и стремительно развивающихся, но всё же далёких от вакандианского уровня жизни регионов Африки. Что ж, она даст им возможность бросить свою Родину ради Дженоши. В голове у неё возник образ молодого юноши, попытавшегося испортить пресс-конференцию в ЮАР. Как бы не печально было это признавать, но все его обвинения имели под собой гораздо больше реальных обоснований, чем это представилось всем присутствовавшим там официальным лицам. Шлюха Магнуса. Это всё о ней. И лучше пусть она будет последней шлюхой, чем позволит Дому М и Ваканде превратить Африку в руины, коими она не была даже после войны с человечеством. Приведя себя в порядок и накинув простую струящуюся мантию поверх строгого платья, Ороро отправилась туда, куда теперь имела полное право входить без приглашения, на выходе из своих покоев равнодушно перешагнув через так и не убранное свадебное платье, и не заметив простого белого конверта в его складках. Раньше она бывала на личных этажах, занимаемых членами дома М, только по особым приглашениям, будь то обед или кабинетная работа по правительственным делам. И если уж Эрик трещал о том, что она теперь часть их семьи, то и положение у неё должно быть соответствующее. Сегодня ей не полагалось показываться на публике без Пьетро, и если бы она действительно жаждала его найти, а не просто позавтракать без беспокойства собственных слуг, то путь её был бы точно таким же. Хоть и огромный комплекс небоскрёбов мало подходил под традиционное понимание слова «дворец», здесь, как и взаправдашних дворцах старой Европы, были свои тайные проходы, которыми пользовались высокопоставленные хозяева. И именно благодаря такому служебному лифту и паре закрытых для посторонних этажей, она добралась до личных покоев Магнусов, размещённых на пятнадцати последних уровнях центрального небоскрёба.

***

– Мадам, – поклонился камердинер, отворяя перед Ороро двери в столовую, и тут же представил её присутствовашей там Ванде с близнецами, один из которых носился по столовой, поддавшись тому невероятному детскому энтузиазму, понять который взрослым людям было очень сложно, – Её Величество Ороро. – Доброе утро, – приветливо улыбнулась ей Ванда, продолжая держать ложку каши перед другим своим сыном, – давай, Билли, ты же не хочешь, чтобы тётя Ро подумала, что ты непослушный мальчик. Билли неуверенно посмотрел на севшую напротив них Ороро и покорно открыл рот. – Тебя никто не видел? – Нет, только гвардейцы. – Отлично, – покивала Ванда, – как спалось? Том! Прекрати носиться! Ороро вздрогнула от неожиданно повышенного тона Ванды, но была ей благодарна, ведь маленький бесёнок мгновенно подчинился и забрался на кресло рядом с матерью. – Вылитый Пьетро в детстве. Может, и мутацию получит такую же. – Вы уже сдавали анализы на выявление икс-гена? – тактично спросила Ороро, ища зрительного контакта с карими, по-оленьи большими и выразительными глазами Ванды, памятуя о том, что Пьетро говорил о сестре. – Оба икс-положительны, – не без удовольствия ответила она и лишь на доли секунд посмотрела Ороро в глаза. Наконец ей подали завтрак, и, поблагодарив официанта, Ро принялась за еду, то и дело ощущая на себе заинтересованный взгляд маленького Тома. Разве могут из ничего родиться вполне нормальные дети? Чем больше Ороро думала над этим, тем больше убеждалась в том, что Пьетро специально наврал ей о них, хотя это всё ещё не исключало того, что Ванда была мутантом. – Великолепная вышла свадьба, – продолжила Ванда, поправив свои непослушные кудряшки, грозившие попасть в тарелку с едой, – на Астероиде Икс я не могла устроить для него такой.

***

Ночью Анна так и не сомкнула глаз. Вернувшись в свою квартирку в четвёртом часу утра, когда все гости и прислуга уже давно разошлись, она до рассвета сидела за кухонным столом, ожидая восхода солнца и думая о прошедшем дне. О том, как утром чуть не разрыдалась, когда Эрик Магнус повысил на неё голос, и том, как готова была растять в его руках вечером. Она с трудом верила, что пока жених и невеста напоказ изображали чувства к друг к другу и все в это охотно верили, ей выдалось испытать что-то необыкновенное и настоящее, будучи скрытой от всех глаз, кроме самых желанных. Это было так чертовски неправильно. И этот танец, и её глупые мысли, и это роскошное платье. Они лишь вводили её в заблуждение, позволяя с удовольствием забыть, кем она была на самом деле. Зато небольшой армейский арсенал у неё под кроватью мог в любой момент напомнить ей об этом. Что бы сказала её приёмная мать? Подружилась с той, за кем нужно следить и влюбилась в того, кому надо докладывать. Сорвала джек-пот, малышка Шельма. Выброси погоны, беги во дворец и живи там долго и счастливо. И так не хочется снимать платье. Ей казалось, будто от этого волшебство тут же рассется и она вновь станет простой тыквой. И воспоминание о всех тех людях на площади, что приветствовали свадебную процессию, и великолепный приём, и множество фотографий, для которых она позировала рядом с членами самого могущественного семейства в мире! Всё это останется с ней навсегда, мир, к которому она никогда не будет принадлежать, не исчезнет так просто из её головы. Конечно, если ЩИТ не возьмётся за это. Уйти из Красной Гвардии не так-то просто, оттуда никогда не увольняют и не отправляют в отставку. И если какой-нибудь кабинетный ублюдок, вроде Себастьяна Шоу решит, что это задание навредило её профессиональным навыкам, он может приказать какому-нибудь телепату из своих тайных подразделений стереть её память. Шельму аж передёрнуло от этой мысли. Как бы ей не нравилось на Дженоше, рано или поздно она вернётся к обычной работе, ставшей для неё основным смыслом жизни ещё со времён обучения в академии. Кто она без пары пушек в кобуре, без каждодневной готовности надрать зад плохим парням? С этими мыслями она переоделась в свою форму, севшую, словно вторая кожа, такую родную и привычную по сравнению с узким платьем, и, застегнув пояс с парой огнестрелов по бокам, отправилась в штаб дженошской гвардии в надежде немного потренироваться.

***

– Чёрт! – не сдержалась Анна, едва увидев циферблат часов. – Лети, ангелочек, – вслед ей пропела Домино, с которой Шельма обожала устраивать тренировки в комнатах симуляции боевых ситуаций, и, к счастью, сегодня именно она дежурила в штабе, пока остальная гвардия обеспечивала безопасность сотен государственных лиц, прибывших на свадьбу. В этот раз удачливая сучка вновь набрала чуть больше смертельных выстрелов по вражеским сапиенам и их Стражам, заставив Шельму как следует попотеть. И из-за этого соперничества с сержантом Ниной Турман она опаздывала к Ороро. Сегодня у всех её слуг был выходной до полудня, и оставлять Ороро надолго без сопровождения было опасно. Бог знает, кто может её увидеть в одиночестве, пока ей полагается почивать на брачном ложе в объятиях своего смазливого мужа. Собственно, и вчера вечером ей полагалось сопровождать новобрачных до места, а уже потом вывести Ро по безопасному пути обратно в её комнаты, словно в остросюжетном дамском романе, но приказ Пьетро был приоритетнее, и ей пришлось тогда вернуться в бальный зал. В королевской гостиной, как Шельма и ожидала, никого не было. Ороро была настойчива в своём желании дать людям повеселиться прошлым вечером, и Шельма не сомневалась, что все её фрейлины сейчас спят этажом ниже, забыв о хлопотах вокруг королевы. Прямо у дверей она чуть не наступила на шёлковое платье, беспечно брошенное на полу. Неужели было снято вчера в порывах страсти? Ещё пару дней назад Шельма бы расхохоталась лишь от одной мысли, что они спят друг с другом. Сейчас же она лишь серьёзно нахмурила брови, поднимая свадебное платье Ороро с ковра. И, едва податливый шёлк оказался в её руках, из его складок выпал незамеченный ранее миниатюрный белый конверт, которому Анна совершенно не придала значения. Подняв его и свернув в руках платье, Шельма осторожно приблизилась к дверям спальни и прислушалась. Если солнце встало, значит Ро уже не спит. Если они там вдвоём, то Шельма не собирается вламываться, как это произошло днём ранее. Разумнее было бы предупредить о своём приходе. «Где твои мысли были вчера?» – упрекнула она саму себя, и громко постучала в двери спальни. Затем ещё и ещё. – Ваше Величество! – наконец позвала Анна, и всё та же тишина была ей ответом. К облегчению, спальня была пуста, даже кровать оставалась заправленной. Не было никого и в ванной, и в прилегающей гардеробной комнате, и в кабинете, и в скромной столовой. Поняв, что она здесь совершенно одна, Шельма мгновенно вспомнила о конверте, точнее о том, почему вдруг он оказался там, где она нашла его. Такой маленький и из плотной бумаги, его могли бросить под дверь, где уже лежало платье. А может он был у Ороро в руках, когда Пьетро снимал с неё платье, а затем уже ей стало не до него… Ответить на вопрос о происхождении конверта было труднее, чем решить мучившую Шельму дилемму: посмотреть его содержимое или нет? Шпион на задании в ней явно давал положительный ответ, а вот сама Анна осмелиться никак не могла. Но она должна была, ведь прямо сейчас могли подтвердиться все её призрачные догадки о том, что Ро ведет с кем-то до странного старомодную переписку. Оставалось надеяться, что это окажется подарочная карточка к свадьбе или простая визитка. К счастью, конверт не был запечатан. Tibi et igni Ороро Как ты могла догадаться, моя бывшая свояченица и её болтливый муж в очередной раз отказали мне в моей настойчивой просьбе. Чувствую, что дело это обречено на провал, особенно теперь. Прошу простить мою излишнюю резкость. P.S. Твоя фамилия и правда Монро?