Тебе и огню

Если Анна и удивилась при виде Ороро, сидящей за обеденным столом напротив Ванды, то виду не подала. – Посылали за мной, Ваше Величество? – осведомилась она своим вышколенным военным тоном, от которого Ороро было немного не по себе. Она кивнула, вставая с места, и, поправив чуть сбившуюся мантию, сказала Ванде: – Пора готовиться к отъезду. Увидимся внизу. – Ты уезжаешь? – пролепетал Том, непоседливый сын Ванды, которого ранее она смогла угомонить лишь своим властным голосом. Ороро вновь кивнула, не зная, что ещё ответить ребёнку. Ванда тоже встала со своего места, и неожиданно для неё заключила Ороро в объятия. – Присмотри там за ним, – словно её брат был ей сыном, напутствовала она, пока Ро вдыхала необычный сладко-сливочный запах, исходящий от каштановых локонов Ванды. – Обещаю, – снова не подобрав подходящих слов, вымолвила она в ответ, – слушайтесь маму и дедушку, – на прощание сказала она близнецам Ванды, жавшимся к матери. Как необычно было это странное объятие. Ванда всегда была кроткой и доброжелательной, но это внезапное проявление участия к Ороро, лишь вчера ставшей для неё роднёй, стало приятным островком надежды на действительно семейную близость. Обнимет ли её Магнус когда-нибудь, называя дочерью, и будет ли пререкаться с ней Полярис, как со всеми другими членами своей семьи? Поймав себя на этих мыслях, Ро отогнала сентиментальные мечты, полагающиеся простым девушкам, а не могучим наездницам ветра. – Пользуешься новым статусом? – ехидно спросила Шельма, как только они остались вдвоём. – Похоже на то. – Я чуть не поседела, пытаясь выяснить, почему ты не у себя. – Прости, Анна. – Всё в порядке, – как-то смущённо ответила она, отводя глаза, – Тебе надо быть у Джанет только через час. Хочешь вернуться к себе? Но возвращаться в плен удушливых стен своей дженошской темницы не было никакого желания. И вместо этого Ороро попросила Анну прогуляться вместе с ней по саду. Несмотря на чистое небо и готовое войти в зенит солнце, наверху, где располагался на открытой площадке мемориальный сад, ветер приятно ласкал её волосы и полы длинной мантии, и Ороро пожалела, что не может в полной мере насладиться прохладой, которую он нёс. Зато Шельма, казалось, выглядела вполне довольной. – Освежает, – блаженно прикрыв глаза, она растянулась в улыбке, – твоя работа? – В каком-то смысле, - пожала плечами Ороро. – Пусть это прозвучит пафосно, но фактически весь современный мир наша работа. Моя и Эрика. Погода и магнитное поле планеты – две стороны одной медали. Неспешно обойдя по дорожке весь сад, и негромко обсуждая пространственные темы, будто обе не желали вспоминать о вчерашнем дне, они остановились перед внушительным камнем, установленным прямо в центре садового ландшафта. И вот она, словно непутёвая дочь, пришла навестить своего отца. Ороро знала, что тело Чарльза Ксавье захоронено в фамильном склепе в Уестчестере, однако именно это место, этот сад и этот камень, подобный надгробию, многие считали истинным местом упокоения его души. – Чарльз мечтал, – вдруг начала она, – чтобы мутанты и люди жили в мире. Мало кто мог понять его. Особенно я, с детства привыкшая к поклонению простых людей перед своими силами. Но сейчас я как никогда понимаю, что он был прав. Не важно, между кем, все войны и раздоры неминуемо ведут лишь к людским трагедиям. И к крови на руках тех, кто это допускает. Молчаливый и холодный мемориал наверняка не чувствовал её прикосновения. Но Ороро верила, что где-то в раю Чарльз, возможно, слышал её мысли, обращённые к нему. Правильно ли она поступала? И если отдавая свои земли и своих людей под жёсткую длань Магнето, она гарантировала им мирную жизнь, отчего тогда так ныло сердце? – Эй, – сказала Анна, положив свою ладонь поверх её и несильно сжав, приятное ощущение мягкой кожи её перчатки отвлекло Ороро от невесёлых мыслей, – ты сделала всё, чтобы воплотить его мечту. Хочешь, я поеду с тобой в Африку? – Не нужно, – она покачала головой, – будет лучше, если ты останешься здесь и продолжишь наблюдаться у врача. – Я буду скучать, – неожиданно грустно всхлипнула Шельма и прильнула к Ро, пытаясь обняться. – Это всего на пару месяцев, – Ороро осторожно погладила Анну по спине,– не успеешь и глазом моргнуть, как я вернусь. И ты всегда сможешь написать мне.

***

Поднявшись по устланному мягким ковровым покрытием трапу на борт частного самолёта, оба они, и Ороро, и Пьетро, обнимавший её за талию, повернулись лицом к провожавшим. - Если ты попадёшь этим букетом в кислую мину Медузы, то я у тебя в долгу, - сказал Пьетро с дежурно широченной улыбкой радости на лице, призванной показать чёртовым журналистам и всему миру, как он рад наконец отбыть с опостылевшей Дженоши в свадебное путешествие по нескончаемому континенту, составляющему приданное его жены. Ороро не ответила, и, пока она несильно размахивалась, чтобы отправить букет тёмно-синих ирисов в руки счастливицы, которая по дурацкому поверью должна была следующей выйти замуж, он проследил за её сосредоточенным взглядом серьёзных и уже привычно лишённых зрачков глаз. И даже когда несчастный букетик полетел в группу собравшихся девушек, подгоняемый ветром, срывающимся с кончиков её пальцев, и когда Лорна нагло притянула его за металлическую брошь, украшающую крепёжную ленту букета, смотрела Ороро только на единственную не участвовавшую в этом фарсе незамужнюю Шельму. Пьетро не мог понять, чего особенно в этой выскочке находили его отец и Ороро, и хоть вслух о своей привязанности к ней никто из них не говорил, это было ясно из поступков. В конце концов, ей довелось стать одной из подружек невесты наравне с его сёстрами! Не знай он о её способностях, решил бы, что она спит с его отцом, а может и с Ороро тоже. Поулыбавшись на публику ещё немного, он фактически втолкнул Шторм в самолёт. Полётов он никогда не боялся, но ненавидел самолёты всей душой. Зачем столько времени проводить в ограниченном маленьком пространстве, если он может добраться куда угодно в несколько раз быстрее? Шторм, кажется, разделяла его неприязнь к авиаперелётам. – Вот расписание публичных мероприятий королевского дома, – едва они набрали высоту, Ороро протянула ему планшет с графиком их тура по Африке, – меня не волнует, где ты будешь находиться всё остальное время, Пьетро, и публичные выходы – это лишь то немногое, чем я буду досаждать тебе в течение нашего брака. – Ты не досаждаешь мне, – внезапно для самого себя он сказал именно то, о чём подумал. Уголки её губ на мгновение взметнулись вверх, чтобы так же стремительно опуститься. Она откинулась в своём кресле, задумчиво отводя взгляд в иллюминатор. Сидя напротив, Пьетро украдкой рассматривал не обращающую на него внимания Ороро, делая вид, что изучает расписание. Они не успели и словом обмолвиться перед тем, как сегодня вновь предстать перед публикой, а то, что происходило между ними на людях, в расчёт брать не стоило, и сейчас она вела себя строго по-деловому, забыв о неожиданной и мимолётной улыбке. Ну а разве могло быть по-другому? То, что произошло вчера утром в её спальне, было лишь глупой попыткой заставить себя самого поверить во что-то, что никогда не станет реальностью. Страсть, вызванная близостью красивой женщины, нельзя принимать за что-то большее. И вчера она стала его женой, подумать только! Есть ли у него путь к отступлению в этой ситуации? С горечью Пьетро признал, что теперь уже поздно искать дорогу назад. Он вернулся к списку, что Ро дала ему раньше. Их самолёт садился через три часа в ЮАР, где тут же и должна была состояться первая встреча из перечня. Дальше их «тур» должен был растянуться вдоль западного побережья Африки, всего три встречи в правительствах, затем огромный торжественный приём по случаю свадьбы королевы в Марокко, и после этого начиналось самое интересное: никаких свадебных приёмов или политических саммитов, только неофициальное чествование жениха и невесты в глуши Центральной Африки, где, говорят, до сих пор свободно разгуливают львы. Всего около пяти таких мероприятий, последнее из которых через два месяца должно было состояться на родине Ороро. Это будет нудно, но не отнимет много времени. Может он просто преувеличивает, считая Африку краем бесконечных саванн и полудиких племён. Ведь каждый день он ел хлеб из выращенной в бывшей Сахаре пшеницы, одевался в костюмы, пошитые из сотканной из шерсти африканских овец ткани. Согласно статистике, порядка 80% всех сельскохозяйственных продуктов в мире поставлялись Африканским континентом. Вряд ли полуголые необразованные племена способны кормить весь мир. Так, что он ещё знал о современной Африке? Сейчас бы не помешала его обширная библиотека с подшивками всех газет и статистических отчётов за три последних года. И сейчас было проблемно вспомнить хоть часть той информации, что он получал из них, успевая читать сотни томов менее чем за сутки. Ах, да, вот оно! Каждый второй сапиенс на данный момент проживает в Африке. Сотни людей бежали из стран, вошедших в состав новой империи Эрика Магнуса, боясь преследований и угнетения. Хотели бежать в Ваканду, где до сих пор правил другой сапиен, но Т’Чалла не такой дурак, чтобы пускать столько нежелательных беженцев на свою территорию. Магнето нужен был лишь повод, чтобы свергнуть его. Но теперь Ваканда – меньший из его интересов. Зачем ему даже высокотехнологичная страна, если у него теперь есть огромная сырьевая база, Африка, без ресурсов которой не функционируют ни вакандианские, ни любые другие значимые производства. И как же эти сапиены, а их в Африке должно быть несколько миллионов, отнеслись к тому, что их драгоценная королева, резко критикующая притеснение человеческих прав дженошским правительством, породнилась с их главным угнетателем? Парень, оскорбивший Ороро на конференции, был мутантом, но это вовсе не означало, что за ним никто не стоит. – Твоя популярность может упасть из-за меня. Не боишься? – насмешливо спросил он у Ро, печатающей что-то на ноутбуке. – Это, – ласково ответила она, не удостаивая его вниманием, – не твоё дело. – Брось, я же извинился за вчера! – Что-то не припомню, – она деловито продолжала набивать текст, и он надеялся, что это не «Я НЕНАВИЖУ СВОЕГО ПРИДУРКА-МУЖА» огромными красными буквами на официальном сайте африканского правительства. – Ты что, не получила письмо? Ороро с претензией посмотрела на Пьетро. – Письмо, – будто ставя его слова под сомнение, сказала она. – Да, чёрт возьми, письмо. Я вчера ночью кинул его под дверь твоей гостиной. – Ойя, принеси всю сегодняшнюю корреспонденцию, – всё также невозмутимо попросила Шторм свою фрейлину по громкой связи. За сотую долю секунду Пьетро успел подскочить и угрожающе нависнуть над Ороро, а затем отбежал к иллюминаторам напротив. – Тольконеговоричтотыневиделаего!Аеслиегонашёлктонибудьдругой?!Тыпонимаешьчтоэтоконец? Ороро зажмурилась, пытаясь осмыслить эту быструю речь, и это было нормальной реакцией на тараторящего и бешено перемещающегося по узкому борту самолёта Пьетро. Мысли его метались, как стая испуганных птиц, летящих с первой космической скоростью, и все слабые доводы рассудка меркли перед крошечной вероятностью того, что письмо попало не в те руки. Когда он в очередной раз метнулся в сторону, переживая эту вечность, пока слуги найдут письмо, а ведь они обязательно найдут, просто обязаны это сделать, от следующего молниеносного рывка на пару метров его остановили только пара прохладных ладоней, лёгших на его разгорячённое лицо с обеих сторон. И как только она умудрилась подгадать момент, когда Пьетро остановился, чтобы секундно перевести дух? Он уж было уверился, что так могла лишь Ванда. – Успокойся, – глубокий голос и мерцающие аквамариново-голубым цветом кошачьи глаза били точно в цель, не оставляя ему выбора, – никто, кроме моей свиты, не мог найти его там. А даже если оно попало, куда не следует, – Ороро приблизилась так, чтобы коснуться его лба своим, и Пьетро чуть не отпрянул от интимности этого жеста, – что с того? Единственный, кто мог меня уничтожить – твой отец. Он тяжело сглотнул, пытаясь унять сердцебиение, отвлекаясь лишь на ощущение рук, держащих его лицо и на голубые глаза в обрамлении белых ресниц с опасно сузившимися зрачками. Они отпрянули друг от друга, как бывало и раньше, ожидая, пока вошедшая молоденькая фрейлина оставит кипу документации, журналов и газет на столе. – Это всё, Иди? – поинтересовалась Ороро, когда Пьетро мигом оказался за столом и принялся так же неуловимо для её глаз изучать корреспонденцию, – не было никаких писем… на полу? Девушка отрицательно покачала головой, и королева отпустила её. – Вот! Белый конвертик, лежащий среди других подобных себе, но в которых оказались лишь поздравления к свадьбе, он узнал тут же. Без всяких опознавательных знаков, незапечатанный, такой простой, он сейчас мигом унял все его тревоги. Пьетро извлёк содержимое и, убедившись, что это именно его послание, протянул лист и конверт Ороро. – И стоило так переживать? – насмешливо изогнув бровь спросила Шторм, поправляя белоснежные волосы, после чего взяла, наконец, письмо и быстро прочла его. – Да, там достаточно того, что никто, кроме Магнусов, знать не должен.

***

– Вы, – безрадостно сказал Шельма, когда Эмма Саммерс-Фрост, которую Генри представил её новым терапевтом, вплыла в лабораторию. – Я, – пожала плечами та, довольно улыбаясь. – Что ж, вижу, вы, дамы, успели познакомиться, – обрадовался доктор МакКой, – Доктор Фрост, вверяю Вам пациента и удаляюсь. После месяца терапии жду её на анализы. – Спасибо, Генри, – Эмма приняла из его рук увесистую папку с личным делом Шельмы, и даже не изучая её, положила обратно на стол, – я секунду назад извлекла всё необходимое мне из твоей головы. – Ах, да. Телепатия! – подняв указательный палец, сказал он, быстро попрощался с Анной и удалился. – Итак, – Эмма беззастенчиво уселась прямо на стол, положив одну ногу на другую. Эта высокомерная блондинка явно не делала ничего, чтобы хоть как-то расположить свою новую пациентку к себе, и Шельма сильно сомневалась, что работа с психотерапевтом будет приятнее всех тех изнурительных анализов Генри МакКоя. – Ты не можешь контролировать свою силу, не смотря на то, что физически у тебя есть для этого все возможности. – Когда это мы перешли на «ты», миссис Саммерс-Фрост? – С этого момента, – не отвлекаясь от созерцания своего маникюра, ответила она. – И перед началом нашей терапии сразу хочу отметить, что такая покраска волос уже давно не в моде. Магнето, Ртуть и Шторм – единственные, кому к лицу платиновые волосы. – В отличие от некоторых, я не крашу волосы, – едко ответила Шельма, – седина на лбу проявилась вместе с «даром». – Вот как? Занятно. И увеличивалась по мере использования твоих сил? – Я не слежу, но со временем белых волос всё больше. – В карте написано, что телепатом ты обучена подавлять все побочные эффекты от использования своих сил. Я бы расстреляла того урода, который научил тебя подавлять впитанные личности. У мозга есть лимит, Анна, и пока ты молода, тебе не составит труда подавить чужие воспоминания, но со временем… – Я уже теряла контроль, – не видя смысла скрывать хоть что-то, сказала Анна, она не доверяла Белой Королеве, но ведь Эмма была врачом, и раз уж пришла сюда, значит намерена помочь Анне. – Часто это с тобой случается? – За первые годы обучения удалось избавиться полностью, но недавно случилось снова. – Расскажи. Шельма принялась рассказывать о том дне, когда ей удалось создать телепатическую связь на шоу Элисон Блэр, и не успела она дойти до момента, когда украденная личность взяла над ней верх, как Эмма прервала её: – Ты устроила телепатическую связь с Пьетро? – Да, его мозг был защищён, доносились только беспорядочные обрывки, но в какой-то момент… – Ты почувствовала брешь в сознании? – Нет, я с силой толкнула в его голову свою мысль, и после этого его мозг как будто стал доступнее для вторжения. – Очень странно, – сказала самой себе под нос потирающая подбородок Эмма. – Чего необычного? Все стандартные инструкции советуют пробивать телепатический блок направленным потоком собственных мыслей. – Пьетро неуязвим для телепатов. Его мысли быстрее ног, и когда он думает со скоростью, невозможной для восприятия остальными, а это фактически 95 процентов времени бодрствования, многим телепатам опасно соваться в его сознание. И чужие мысли отталкиваются от его головы так же, как любой мужчина от тебя, узнав о твоём даре. – Не очень-то лестно, – сказала Шельма, обдумывая услышанное о природе сознания Пьетро Магнуса. Она продолжила свой недлинный рассказ, после чего Эмма задавала некоторые стандартные врачебные вопросы. Их беседа не продлилась и получаса, и, когда они согласовали расписание их частых, через день, встреч, Эмма засобиралась уходить. – Скажи, – вслед сказала ей Анна, – ты правда сможешь помочь? – Я не могу не помочь тебе, – не оборачиваясь ответила она, соблазнительно качая бёдрами при ходьбе, – особенно, когда сам Магнус просит.