Тебе и огню

Как часто он осознавал, что счастлив здесь и сейчас? Пожалуй только несколько моментов, начиная с подросткового возраста, когда Пьетро присоединился к восстанию мутантов, отпечатались в его сознании, как безмятежно счастливые. Но вся его жизнь до этого - детство у подножия Вундагора, с Вандой, с отцом и матерью, в маленькой европейской деревушке, все эти беззаботные дни были наполнены тем простым житейским счастьем, которое можно осознать, лишь повзрослев. Но именно в такие моменты, как сейчас, когда он нёсся в сотни раз быстрее, чем 15 лет назад, по засеянному полю, с трудом успевая замечать, как пшеница становится ячменём, а ячмень овсом, Пьетро будто переносился назад в своё детство. Ноги несли его по бескрайним сельскохозяйственным угодьям, и он успел потоптать немало культур, прямо как тогда, когда он только-только открыл свою силу, скрывая её даже от сестры, пытаясь понять, как работают эти непонятные «рывки». И даже можно было забыть, что в этот раз он бежит не по транзийским полям, а по бывшей Сахаре, где ещё лет 5 назад не было ничего, кроме песка, и на миллиардные доли секунды игнорировать то, что он больше не был беззаботным маленьким мальчиком, исследующим природу своей мутации. Солнце лениво поднималось из-за горизонта, даря своё тепло миру, и Пьетро сверился с показаниями навигатора в своих очках дополненной реальности, чтобы не сбиться с курса. Марракеш находился прямо на границе бывшей пустыни, и при нынешней скорости в 695 метров в секунду до города оставалось меньше минуты. Но когда не только бежишь, но и думаешь так же быстро, эта минута могла растянуться на часы, часы благоденствия и свободы. Все предписания он выполнял с точностью метронома, появляясь на встречах, улыбаясь своей жене и выслушивая кучи поздравлений со свадьбой. В Кейптауне и Луанде, а также на берегу Гвинейского залива в Нигерии для них устраивали официальные правительственные приёмы, мало чем отличающиеся от подобных мероприятий на Дженоше. После каждого Пьетро покидал Ороро, и, как он мог судить, она думала, что каждый раз он возвращается домой, во дворец Магнуса. А сёстры дома полагали, что он всё время проводит с Ро. Отцу до Пьетро дела не было, он отправился популяризировать свою политику в Китай, и с ним он не связывался с момента прибытия в ЮАР три недели назад. И за эти три недели Пьетро выучил слово «белый» на десятке языков. Он решил не покидать Африку, и в свободное время, коего у него было в достатке, он пытался занять себя среди выросших на местах бывших саванн городов, старых и новых деревушек, бескрайних пастбищ и засеянных полей. И хоть мутации уже давно не вызывают удивления нигде на планете, его «белая» внешность была как сирена в ночи для местного населения. Хорошо хоть, что лицо можно было прикрыть солнечными очками, а волосы шляпой или повязкой от солнца, иначе не избежать бы ему узнавания. В представлении Пьетро Африка оставалась загадочной жёлтой саванной с джунглями возле экватора, и он немало удивился, обнаружив, что не только благополучные крупные города утопают в зелени. Простые лиственные деревья, пусть и не привычного для него умеренного климата, а типичные для Африки, произрастали везде, где земля не была возделана под угодья или не отдана под выпас скота. И всё же здесь было несколько жарче, чем в Дженоше, находившейся совсем рядом с Мадагаскаром. Ороро тут, бесспорно, пользовалась уважением. Привыкли ли африканцы к тоталитаризму до её воцарения или нет, но прекратив все внутренние войны и наладив жизнь для своих людей, она обеспечила себе народное почитание. И особенно ему приглянулся плакат, висевший почти в каждом городе в более-менее крупных общественных местах. Нарисованная на нём Ороро, с картинно голубыми глазами и ослепительно белыми волосами, собранными в традиционные для Африки косы крупным узлом на затылке, одетая в своеобразный этнический халат, держала в левой руке связку зерновых колосьев, каждое из которых символизировало самые выращиваемые на континенте культуры, а правой прижимала к себе ягнёнка. Пьетро сомневался, что плакат рисовался с живой натуры, скорее это умиротворяющее лицо было перерисовано с официального портрета, и крывшийся в мелких деталях дьявол никак не мог позволить Пьетро не искать взглядом этот плакат в каждом месте. Как он успел узнать, все образовательные учреждения здесь были бесплатными, как и медицина. Даже благополучная Дженоша не могла позволить себе полного финансирования этих сфер. Конечно, африканские больницы и школы не выглядели оснащёнными передовыми технологиями, но они теперь были в каждом населённом районе, и, как сказал один человек, сидевший за соседним от Пьетро столиком в порт-харкотской забегаловке, даже в самой затерянной деревушке Чада живут как минимум врач и учитель. И всё благодаря малкии Ороро. «Малкия» на суахили, родном её языке, означало «королева», и хотя в Африке уживалось множество языков и диалектов, везде, даже в арабской северной части Пьетро удавалось услышать это слово. Кстати об арабах, судя по карте, он будет в Марракеше через 1,24 секунды.

***

– Я, что, только что видел шатры на площади? От неожиданного появления Пьетро фрейлина Ойа уронила серёжку, и она стукнулась об пол с тихим бряцаньем. Она хотела было наклониться, но Ороро жестом остановила её и так же жестом отозвала всех присутствующих. – Шатры, – наклоняясь в кресле и подбирая серьгу с пола, сказала она, когда они остались вдвоём – одна из тех старых традиций, которым никогда не изменяют. Оседлым европейцам бывает трудно это понять. – Тебе стоит открыть «Википедию», – секунду назад растрёпанный и небритый Пьетро стоял посреди комнаты, а теперь парадно одетый, с уложенными волосами и абсолютно свежим видом садился в кресло напротив, – и прочитать статью о некоем Пьетро Джанго Магнусе, я слышал, он рос среди восточноевропейских цыган. И, кажется мне, шатры в его жизни присутствовали в достаточном количестве. Сколько иронии прозвучало в его голосе! Он думает, что может вот так указывать ей на пробелы в знаниях о его жизни? Ороро чуть слышно фыркнула. – Ты любишь поговорить о себе. – В отличие от тебя, – будто долго пришлось ждать, прежде чем выдать эту, по его мнению, остроумную реплику, сказал Пьетро и обаятельно улыбнулся. – Это классический приём, но думаю, мне надо прояснить некоторые моменты. Он нетерпеливо махнул рукой, мол «валяй, только побыстрее». – Там будет много представителей правительств Северной Африки, которые всегда были довольно… религиозны. Влияние мусульманского духовенства до сих пор очень сильно, больше половины населения северной части исповедуют эту религию. Думаю, не стоит объяснять, что они признали мои способности, но не меня саму. – Тогда понятно, откуда этот тюрбан и закрытое платье. – Теперь я замужем, и чтобы выглядеть достойной правительницей, я должна показать им, что уважаю их взгляды на женщин, – хотя она никогда не была согласна с исламским домостроем, подразумевающим серьёзные ограничения жизни женщин, Ороро не могла не признать, что без поддержки «бравых воинов пустыни», хотя от той не осталось и песчинки, она бы не смогла помочь их народам в борьбе с человеческим правительством. – Я не могу ни с кем заговорить первой, и никто не смеет заговорить со мной без твоего позволения. Я не могу пожимать мужчинам руки, поэтому это будешь делать ты. И только правой рукой. – Я понял, – Пьетро встал, приглаживая складки на брюках, – только вот один вопрос, Ороро. Твоих мусульманских друзей не будет смущать тот факт, что я иудей? Мне несколько неприятно, что потомки Измаила не слишком-то уважают моего близкого друга Исаака. – Ты? – это действительно удивило её, ведь Дом М никогда не был замечен в лояльности к какой-либо религии, – серьёзно? – Думаешь, мою бабулю и отца просто так сослали в концлагерь? Недовольный тон, на который он перешёл, отбил у Ороро всё желание продолжать этот разговор, и единственная мысль, не покидающая её вплоть до приёма, была о том, сколько ещё секретов Магнусов может выболтать её муж.

***

Шатры на самом деле не вызвали у Пьетро удивления, он вырос среди людей, относящих себя к кочевым народам, он считал себя одним из них, пока не присоединился к восстанию мутантов. Но вид высоченных шатров посреди широкой площади современного, пусть и с арабскими особенностями, города, мог удивить любого иностранца. А витиеватая люстра с сотнями лампочек, свисающая с потолка, так вообще превращала простой снаружи кусок холщовой ткани, натянутый на деревянный каркас, в роскошный дворец внутри. Ороро оказалась права, арабов тут было довольно много, и поэтому большинство слышимой им речи Пьетро не понимал. Поскольку телепатические переводы были для него недоступны, ведь единственными мощными телепатами, способными установить с ним связь были Эмма и Элизабет Брэддок, Пьетро заранее запасся кучами книг по африканским языкам, но именно арабские давались ему труднее остальных, поэтому он забросил их, как только столкнулся с первыми трудностями произношения. К счастью, Шторм отлично говорила по-арабски, переводя ему, когда требуется. Раз за разом он жал руки с ответственным видом, затем произносил приветственную фразу на английском, тем самым позволяя продолжить общение уже с Ороро. Роскошный обед плавно перетёк в приём, и чувство отчуждения от этих людей накатило на него сильнее, когда Ороро отошла пообщаться с высокопоставленными дамами и жёнами министров, некоторые из которых словно вышли из старых хроник, будучи замотанными с ног до головы в чёрные одежды. – Выглядишь так, как будто тебе нужно выпить. Он уже и забыл, что женщины могут носить платья с таким вырезом. Смуглая брюнетка, подошедшая к нему, похоже, ничуть не смущалась недовольных взглядов, что многие мужчины бросали на неё. Казалось, наоборот, она ликует от каждого. – Как только Аллах ляжет спать, я найду, где раздобыть немного джина, – улыбнулся он, пожимая протянутую ею руку. – Моне Сент-Круа, заместитель министра по культуре и делам семьи Северной Африки. – Пьетро Магнус, – как того требовали приличия, представился он. – У вашей семьи большие планы на Африку? – вот так в лоб спросила Моне. – Этим континентом правит Ороро, пока она у власти, мой отец может озаботиться проблемами остального мира. – Некоторые считают совсем иначе. И они чертовски правы. Магнето мало того, что в будущем Африка станет частью империи Магнусов, ему нужны её нынешние прибыли, её полезные ископаемые, и, конечно же, коленопреклонная королева Ороро. Но он ответил что должен был, пусть все видят в нём глупого влюблённого молокососа, которому нет дела до политики. Так будет лучше для всех.

***

«От кого: Анна-Мария < lovelykickasser@mutiex.net > Дата: Сегодня, 12:25 Тема: Ороро Ты сказала, что я могу написать тебе и оставила этот адрес. Что ж, надеюсь, мейл попал куда нужно, а если нет, то я найду тебя, читающий это засранец. Ороро, прости, если это всё же ты читаешь. Как идут дела? Каждый день проверяю все видео с тегом #Ороро, чтобы следить, как проходит ваш тур. Как же красив Марракеш! Это преступление, что ты не взяла меня с собой. И как красива Африка со своими цветущими садами, поверь, в каждый репортаж вставляют лучшие виды, и я в каждом африканском пейзаже вижу тебя и твою любовь к своей Родине. Надеюсь, когда-нибудь я смогу побывать там. Пьетро на некоторых видео выглядит, как чеширский кот, скажи ему, чтобы лыбился поскромнее, а то это переигрывание скоро не только одна я замечу. Боже, как я смеялась, когда в Чаде, после того, как он отдал полагающийся выкуп за невесту коровами, «вождь племени» от души плюнул Пьетро прямо в лоб! Как искривилось его лицо, я хохотала до слёз, наверное тебе было трудно сдержаться в тот момент, чтобы сохранить спокойное лицо. Это видео, кстати, опубликовала на своей странице Лорна с тегом #LOL. Но она не меньше Ванды по нему скучает. Не то, чтобы я часто с ними виделась… Отличная африканская традиция благословления молодожёнов. Вообще мне очень нравится, что, несмотря на то, что племенная самобытность уже давно затёрта временем, ваши люди не забывают своих истоков. Эти причёски, в которые каждый раз заплетают твои волосы, традиционные наряды и рисунки на лице не перестают меня удивлять. А эти эфиопские женщины! Я с трудом могу поверить, что ещё десять лет назад было нормой так уродовать их этими дисками в нижней губе. Хорошо, что теперь этот диск стал декоративной частью национального костюма, который не вставляют в тело, а просто привязывают к подбородку. Но та старая сапиенка, которая благословляла твой брак, она же до сих пор его носит! В общем, я под большим впечатлением от твоей поездки в Центральную Африку. Прости, что письмо такое странное, пишу урывками. На Дженоше всё спокойно. Магнето уехал в Азию, пока всё висит на Лорне. Я каждый день хожу на тренировки, побила рекорд по точности и скорости стрельбы, который установила ещё в Америке! Ты не подумай, я не крала ни у кого способности для этого. Кстати о способностях. Ты знакома с Эммой Саммерс-Фрост? Известное имечко, да? Мой новый лечащий мозгоправ. Стерва. Но дело своё, конечно, знает. Говорит, «тебе нужно полное расслабление», что я выбрала «несовместимую со способностями профессию». Иногда хочется послать её куда подальше, но возможно, будет прогресс в моём деле. Она тут насчитала, у скольких людей я примерно впитала силы и воспоминания. Я сама не ожидала, что получится порядка полутысячи! И все их воспоминания не уходят вместе с силами, а остаются запрятанные в моём подсознании. Эмма смотрела томографии моей головы и сыпала какими-то жуткими научными терминами, прямо как Генри, всё удивлялась, почему на снимках кора мозга выглядит здоровой. Надеюсь, я тебя не утомила своим письмом. Что ж, пора прощаться, через полчаса у меня сеанс с бриллиантовой занозой по имени Эмма. Жду новых репортажей о тебе, безмерно скучаю и целую. Целую не смертельно, конечно.

А.»

***

Едва она успела нажать кнопку «Отправить», как, словно по какой-то иронии, ноутбук стал наигрывать раздражающую мелодию входящего вызова. – Лейтенант Даркхолм, – буркнула она, поднеся прямую ладонь ко лбу. – Привет, моя милая, – на экране появилась Мистика, весело махающая в камеру. – Привет, Рейвен! Я уже думала, ты никогда мне не перезвонишь. Были на задании? – И сейчас на нём, ну, не важно. Как ты? Мы с Куртом ужасно соскучились. – Всё в порядке, мам, – Анна быстро пригладила торчащие во все стороны волосы, надеясь, что Рейвен не заметит, что она лежит в кровати в первом часу дня. – Видели тебя по телетрансляции на большой площади. Там установили экран и показывали свадьбу Магнусов. Боже, Анна, ты была краше всех, даже невесты! В какой-то момент у алтаря было видно, как сам Магнето на тебя смотрит, так ты была хороша! Курт, по-моему, английский забыл от радости за сестру. Мы тобой очень гордимся. – Да ладно тебе,– Анна зарделась от упоминания Эрика, – он на Ороро смотрел. А где это Вы это видели? Шоу что, дал вам выходной? – Какой выходной, – фыркнула Мистика, – мы тут уже больше месяца по работе, хорошо, что контроля особо нет. – Тут это где? – В Кот-д’Ивуаре, – пожала плечами та. – Больше не скажу, сама знаешь, как старый маразматик относится к болтовне, вроде этой. Да уж, Себастьян Шоу ужасно не любил, когда кто-то узнает о чужих заданиях, называя это «нарушением уровней секретности». Но почему Кот-д’Ивуар? В Африке, насколько Шельма знала, никаких боевых или разведывательных действий не велось. Или, может быть, пока не велось?

***

Казухи-Биега всегда нравился Ороро своим спокойствием. Все национальные парки Африки она старалась оставить нетронутыми, и небо над густыми джунглями этого прекрасного места сегодня не обещало никаких дождей. Жара и влажность тут тоже стояли прежние, будто из детства. Она как раз заканчивала читать письмо Шельмы, и уже раздумывала над ответом, когда почувствовала вдалеке странные колебания воздуха. Как будто что-то разрезало тёплые потоки испарённой влаги, стремительно неся морскую прохладу. И это странно ощущение не проходило, наоборот, лишь усиливалось. И когда казалось, пульсирующее напряжение в её висках вот-вот станет невозможно терпеть, перед ней, словно из воздуха, материализовался Пьетро. – Что ты… только что сделал? – Ты о чём? Я вернулся, сегодня же у нас очередное погружение в культурные традиции твоего народа. Как и всегда, через мгновение, Пьетро был уже чисто выбрит и одет. – Это не пойдёт, – сразу сказала Ороро. – Ты с ума сошла, эта одна из моих лучших рубашек. Я, вообще-то, всем понравиться хочу. – Надевай форму. – Да ладно тебе, старина Ртуть слишком сексуален в своём боевом костюме. Ты же не хочешь, чтобы я взял ещё парочку невест? – Ничего смешного, Пьетро. Я тоже надену униформу, это обязательно. – Зачем ещё? Его полные непонимания серые глаза и растерянное лицо вызвали у неё улыбку. – Мы будем драться.

***

Да будут прокляты эти традиции! Кому в древности в зарослях Центральной Африки могла прийти в голову мысль, что молодожёны должны как следует подраться перед началом семейной жизни? Старый дед, хранитель традиций местного населения, толкнул долгую речь о том, что это всё лишь для того, чтобы дальнейшая семейная жизнь прошла без ссор и раздоров. Так ему Ороро перевела. В современных реалиях старинная традиция переросла в нечто новое. В поединок двух мутантов. Проверка их способностей должна выявить, подходит ли пара друг другу. Конечно, драться надо было не до смерти и без причинения критического физического урона, и даже если силы не равны, никто от заключения брака не откажется. Тем более, когда он уже был заключен на Дженоше. И вот теперь он стоит на просторной деревенской площади, в своих лучших беговых кроссовках (ведь ему действительно хочется всем понравиться), а напротив него Ороро, парящая в воздухе. Мало кто мог выстоять против него, в конце концов, пока противник приготовится, Пьетро уже собьёт его с ног, но у Ороро было одно весомое преимущество перед остальными. Она, чёрт побери, укротительница молний. Разряды, которые по скорости могут тягаться с ним. Не зря же его голубой костюм по диагонали на груди прорезала зазубренная молния. Кстати, он как-то ни разу не задумывался об этой детали своего боевого костюма… Громкий треск прервал его мысли. Молния ударила прямо между ними. – Начали, – голос Ороро будто искрил от напряжения. Она явно играла с давлением на этой небольшой площадке, но поднявшийся из ниоткуда ветер лишь улыбнул Пьетро. Главное не давать ей создать сложный переходящий разряд или шаровую молнию, и дело в шляпе. – У тебя нет шансов, – спустя сотую секунды сказал он, схватив балансирующую над площадкой Ороро за ногу и потянув вниз со всей силы. Она явно не была готова к такому, и от неожиданности начала падать прямо на него. Когда она рухнула на землю, он уже был на другой стороне поля. Песок, который Пьетро поднял при беге, медленно оседал вокруг оправлявшейся Ороро. Ещё мгновение, и вот он уже нарезает круги вокруг неё со скоростью, не дающей различить его перемещения. – Сдавайся… Не успел он остановиться прямо перед ней и предложить сдаться, как получил удар кулаком в грудь. Что ж, видимо, останавливаться рядом с Ро – не лучшая из идей. Нападать в открытую тоже не стоило, пусть она тоже проявит себя, ведь сейчас это не больше, чем шоу для зевак. Не убьёт же она его, в самом деле. – Думаешь, я тебя не чувствую, Пьетро? – словно в замедленной записи угрожала Ороро, снова взмыв над полем. – Я командую всеми ветрами, и ветер, что ты создаёшь своим движением, тоже может подчиниться мне! Пустая угроза, ведь он бежал, разрезая воздух, и тот оставался позади него. Пусть творит с этими воздушными потоками, что угодно. Он продолжал носиться по разным точкам, ожидая выполнения угроз. На пальцах Ороро порой беспокойно потрескивали небольшие разряды, но удара не последовало. Вместо этого он физически ощутил, как увеличилось давление. Тело, такое лёгкое и податливое, стало ужасно тяжёлым. Настолько, что неприятно заныли колени. Пьетро остановился, смотря на Шторм. – На Дженоше тебя не было уже почти месяц, – вдруг сказала она, хитро улыбнувшись, зная, что из-за ветра, шумящего вокруг, наблюдатели не смогут услышать их разговор, – где же ты был, Пьетро? Слушать ответ она явно была не намерена, потому что в тот же момент опасно заискрили молнии в её ладонях. И, хоть двигаться было неимоверно тяжело, Пьетро всё же побежал, и, к его радости, всё ещё достаточно быстро, чтобы набрать нужное ускорение для того, чтобы бежать по стенам. От ближайшего здания до Ро было не менее десяти метров, и ему оставалось надеяться лишь на удачу в тот момент, когда он набрал нужную высоту и оттолкнулся изо всех сил. Сегодня Бог явно приглядывал за ним, поскольку импульса хватило, чтобы на достаточной скорости достичь парящую ведьму, зажать её в объятиях и поддаться благословенной силе притяжения. Они вместе рухнули вниз, и разом стих и свист ветра и ушло давящее чувство тяжести. – Я был здесь, – пусть хрипло, но всё же выпалил он, угрожающе нависнув над приходящей в себя Ороро, – в Африке. Озеро Атоша, Луанда, Порт-Харкот, Бенин, Тигури, и сотни других. Я был здесь.

***

– Свяжите меня с Аттиланом, прошу аудиенции у Медузалит, – распорядилась Ороро, едва закончив вечерний туалет. Плечо всё ещё немного побаливало после падения с небольшой высоты, но уже завтра от этого колющего чувства не останется и следа. Как и всегда в случае с коронованными особами, ждать, пока ей ответят, пришлось не менее пяти минут. – Ах, здравствуй, Ороро, – Медуза на экране монитора была, на первый взгляд, дружелюбно настроена. – Чем обязана? Не понравились наши подарки на свадьбу? – Всё в порядке, они великолепны, – Ороро с трудом могла вспомнить, какие подарки прислал Аттилан, – мне нужно поговорить с тобой о девочке. – Я не понимаю, о чём ты, – волосы Медузалит опасливо взъерошились, что было красноречивее её слов. – Я говорю о дочери Пьетро, Луне. – Так секреты дома М распространяются теперь и на тебя? Это не в твоей компетенции, Шторм. Но я так и быть, хочу послушать, что ты скажешь. – Дай Пьетро увидеть дочь и Кристалл. Я не прошу о многом. Хотя бы пару часов. – Нет. Как Ороро и ожидала. – В таком случае Магнус узнает, что Черный Гром помог Пантере отбить атаку его наёмников на Ваканду. В возникшем молчании обе они смерили друг друга презрительными взглядами. Медуза чрезмерно хитра, но против такого шантажа она явно была бессильна. Да, Аттилан далеко, но это не помешает Магнето расправиться с любым предателем. – Ты ведь тоже там была, Шторм. Видела собственными глазами, как Гром смёл Апокалипсиса. – Но я теперь член дома М. Кому Магнус поверит больше? – У нас его внучка, он ничего не сделает, даже если узнает! – её волосы метались, как ядовитые змеи, и Ро поняла, что победа уже близко. – Он ничего не узнает, если Пьетро сможет увидеть дочь. – Посмотрим, мне нужно будет всё устроить. Я свяжусь с тобой. – Спасибо, я знала, что мы поймём друг друга. – Но зачем это тебе, Шторм? Не говори только, что сделаешь всё для своего мужа? – Видишь, между нами не такая уж и большая разница, – на прощание сказала ей Ороро.