Тебе и огню

Это было словно зубная боль. Сначала она просто замечала, что с погодным балансом в некоторых зонах что-то неуловимо не так. И, как мучаешь языком пока ещё не проблемное место, так и Ороро не могла не обращать свои мысли и ощущения на природные отклонения. И, конечно же, для Эрика это тоже не оставалось незамеченным. Постепенно атмосферные и магнитные трещины разрастались, медленно, почти не причиняя дискомфорта никому, оставаясь на границах дозволенных показателей, не дающих им стать катастрофичной аномалией. Но как долго будет наполняться эта чаша? И что Ороро будет делать, когда всё это выплеснется на Землю? Сосредоточившись на процессе испарения вод океана под ними, следя внутренним зрением за движением молекул, хаотичным только лишь на первый взгляд, она не сразу поняла, что её зовут. – Земля вызывает Шторм, – недовольно ворчал Пьетро. – Наконец-то! – Что случилось? Мерное гудение, сопровождающее авиаперелёты, и солнечный свет из иллюминаторов заполнили её слух и зрение, насильно возвращая в реальный мир. Пьетро в кресле с противоположной стороны, видимо, уже успел перечитать всё те толстые тома, что он взял с собой на борт, и теперь нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотнику. – Посадка на Дженоше через полчаса. А так всё в норме. Покрывшееся ледяной коркой кресло под тобой, например. Я ничего не имею против, но если двигатели замёрзнут, то мы медленно, для меня, конечно, полетим навстречу толще долбанного океана! Вокруг неё всё действительно успело покрыться ледяной коркой. Такое часто случалось с Ороро при глубоком погружении в медитацию, и на этот раз она забылась настолько, что нехотя изменила температуру вокруг себя. Пьетро был прав, следовало остановиться, пока промерзание не пошло дальше. – Всё будет в порядке, – заверила она, и Пьетро, сделав вид, что его это успокоило, вернулся к чтению. Молчание между ними с недавних пор приобрело налёт напряжённости и некоторого негатива. Ороро могла бы выразиться точнее, если бы сумела разобраться в своих собственных чувствах. Она не хотела быть врагами, но могла ли она позволить себе быть с ним более, чем просто союзниками? Ороро посмотрела на сосредоточенное лицо Пьетро. Он явно заметил это и напряг лоб, отчего между бровей залегла пока ещё не столь очерченная, как у Магнето, морщина, но не отвлекся от своего занятия. Белые волосы, привычно уложенные настолько, насколько позволяла их непослушность, подсвечивались солнцем, и она нехотя перевела взгляд на свои ниспадающие на грудь локоны. Такие же белые. Вновь украдкой посмотрев на него, Ороро на секунду оцепенела, когда Пьетро ответил на этот взгляд. Боги, да что с ней не так?

***

– Пьетро! – радостный возглас Ванды звенел, словно колокольчик. Она немедля вскочила и бросилась к нему, на бегу подпрыгивая и обнимая за шею. Пьетро стиснул сестру в объятиях и удерживал так, что мысками Ванда еле касалась пола. Такая хрупкая в его руках, она, кажется, ещё сильнее похудела, и это не могло не огорчить его. Отпустив сестру, которая тут же стала поправлять ему волосы, Пьетро заметил запавшие под её глазами тёмные круги, которые, однако, совсем не мешали её глазам лучиться не хуже прежнего. – Ты изменился! – Ну ещё бы, – усмехнулся он. – Съел несколько пигмеев. – Очень остроумно, – по-детски надулась она. – Нет, я не об этом. Может дело в загаре? – Фи на тебя, женщина. Она лишь довольно пожала плечами, приглашая его присесть за стол. Отдав указания подать завтрак, Ванда села рядом, пристально сверля Пьетро взглядом. – Что-то произошло? – спросил он. – Ты вернулся! – Да. – Как тебе Африка? – Ты сильно удивишься, услышав, что она напомнила мне Транзию? Он рассказал ей и о полях от горизонта до горизонта, и о кроваво-красных закатах над сохранившейся саванной, о стадах диких животных, пасшихся там, и о шумных городах, о людях, которым была в диковинку его белая кожа. И даже о портрете Малкии Ороро, своим беспечным взглядом следившим за своими подданными. Порой Ванда останавливала его, когда Пьетро случайно начинал тараторить слишком быстро, и он начинал сначала, каждый раз находя новые эпитеты и краски, для выражения своих эмоций. Но как бы сильно он ни увлёкся своим рассказом, словно сверлящей болью мучил его внешний вид сестры. – Что с тобой? – наконец спросил он, когда они закончили с завтраком и его рассказом об Африке. – Так похудела. – Всё в порядке, просто Лорну недавно мучали мигрени. Отец предупреждал её, что с магнитным фоном что-то не так, и чтобы она была готова к тому, что это отразится на её самочувствии. Ей было очень плохо, Пьетро… – И ты решила помочь, да? Ванда промолчала, поджав губы. – Чёрт, Ванда, что ты творишь?! Ты хоть иногда думай, прежде чем использовать свою силу! Они вскочили одновременно, как только Пьетро повысил голос. Он схватил сестру за острые плечи, с яростным непониманием ища ответа в её больших и спокойных глазах. Ванда никогда не злилась на него в ответ, каким бы вспыльчивым он ни был. – Мало того, что последствия непредсказуемы, так ты ещё и совершеннонезаботишьсяосебенатебясмотретьбольно! – Тише, – зажмурившись, попросила Ванда. – Не начинай. Нет ничего хуже, чем чувствовать себя бессильным. Каждый раз жизнь не упускала случая напомнить ему об этом, и каждый раз Пьетро не находил в ответ ничего, кроме злобы. Он одним резким движением крепко обнял сестру и зарылся носом в её волосы. – Дура, – буркнул он. Они не успели прервать объятие, как дверь распахнулась, и в комнату вошли их отец и сестра. – Рад тебя видеть, – сказал Эрик, приобняв его. – Как прошла поездка? – Всё отлично. – Не из-за тебя ли в Африке поднялся бунт? – съязвила Лорна, похлопав Пьетро по плечу. – Слишком ты изнеженный для Королевы. – Прикуси уже свой длинный раздвоенный язык, – не остался в долгу он. Их отец со снисхождением слушал эту перепалку, вмешавшись лишь тогда, когда Лорна начала забываться. – Прекратите оба, – как обычно властно сказал он, подкрепив свои слова суровым взглядом. Их отношения с Полярис хоть и изобиловали пререканиями и обменом детскими оскорблениями, не были лишены тепла и любви. Она была капризной маленькой воображалой, жившей в достатке и не знавшей никаких бед до тех пор, пока движимая юношеским максимализмом не присоединилась к уже выросшему в полномасштабную войну восстанию нации мутантов. Даже не смотря на вредный характер, Лорна была хорошим другом и сестрой. И пусть раньше он не замечал внешнего сходства между ними, теперь Пьетро не удивлялся, видя в ней собственные черты. – Ближайшие пару недель, – начал Эрик, когда они все вместе устроились в гостиной, – мне и Ороро необходимо вновь урегулировать магнитное поле. По этой причине я не смогу появляться на публике. Поэтому все мероприятия, на которых я должен присутствовать, посетишь ты, Пьетро. – Ты шутишь? – изогнула брови Лорна, сложив руки на груди. – Это моя обязанность! Он ведь даже двух слов перед кучей народа нормально произнести не может! Пьетро не вмешивался, полностью поддерживая мнение младшей сестры. – Не шучу. Сейчас популярность Пьетро сильно возросла, будет неправильно оставлять всю славу тебе. Тем более, что ты составишь мне и Ороро компанию. – Видишь, совсем не смертельно, – заметил Пьетро. – Это… Я уже совсем ничего не понимаю. Разве мои силы вообще могут сравниться с твоими? – Как бы я ни был уверен в своих силах, я не вечен, дети. Я должен научить вас всему тому, что умею и знаю сам. Это мой долг как вашего отца. Боже, от такого количества пафоса и драматизма у Пьетро сами собой закатились глаза. Но он мог понять отца. Лорне не хватает усидчивости, чтобы манипулировать магнитными полями так, как Магнето. И чем больше она сможет развить свою силу, тем лучше для дома Магнус. А ему самому дан шанс заняться тем, что получалось лучше всего – поторговать лицом на публике. Главное, чтобы не потребовалось произносить долгих речей перед камерами. Когда сыновья Ванды вернулись, сёстры ушли нянчится с ними, взяв с него и отца обещание встретиться сегодня за ужином. – Никаких новостей с Аттилана? – спросил наконец он. – Официальных нет, – казалось, этот вопрос заставил Эрика напрячься. – Значит, есть неофициальные. – Пьетро, я не уверен, что ты захочешь это слышать. – С моей дочерью всё в порядке? А с Кристалл? – Нет повода к беспокойству за их благополучие. Агентура доложила, что Чёрный Гром отправил в империю Крии послов. Поговаривают, что Ронану, главе их Обвинителей, будет предложен брак с Кристалл. Неосознанно Пьетро с силой закусил нижнюю губу. Усидеть на месте было ужасно трудно, и дрожь, прошедшая по всему телу, свидетельствовала о том, что сдерживается он из последних сил. Гневное ругательство сорвалось с его губ, и он, ускорившись, со всех сил ударил рукой по журнальному столику перед ним. Конструкция, не выдержав такого, с треском разлетелась на куски. – Пьетро, я прошу тебя, держи себя в руках. Ещё неизвестно, чем закончатся переговоры. Они не посмеют забрать Луну на любую из планет Крии, я не допущу этого. – А что с Кристалл, разве она будет согласна выйти замуж за того, кого ни разу в жизни не видела? – Ты сам женился снова только по политическим причинам. Я понимаю, что нельзя пренебрегать Луной, но может пора прекратить злиться из-за Кристалл? Жизнь продолжается, Пьетро. Весь мир верит в то, что ты любишь Ороро. Может, попробуешь открыться для новой жизни? – Думаешь, мне не хотелось поверить в эту новую жизнь? Вёл себя, как придурок! А она просто игнорирует меня! Магнето кротко улыбнулся, и Пьетро понял, что выболтал лишнего перед отцом. Можно считать, что он признался ему в том, что пытался наладить контакт с женой, а теперь злится из-за того, что ничего не вышло. – Твоя проблема в том, что ты быстро хочешь всего и сразу, забыв о прошлых ошибках. Любовь, сын, это не конец долгого пути. Она и есть этот путь.

***

Приглашение на обед в покои Ороро обрадовало Шельму, и она чуть ли не вприпрыжку направилась в комнаты своей подруги, едва успев выслушать фрейлину до конца. С момента их приезда, Анна видела Ороро несколько раз, но каждый из них был не более чем формальным исполнением должностных обязанностей по сопровождению и обеспечению безопасности. Ро казалась ей погруженной в себя больше обычного, и это заставило Анну поволноваться. Не произошло ли чего ещё в Африке, что могло её расстроить? Шельма знала про восстания и беспорядки, охватившие все прилегающие к Ваканде регионы, но Ороро вроде бы совсем не переживала на этот счёт, оставив решение этих проблем своим доверенным лицам и полноправным представителям. Странно, что Т’Чалла ограничивался только лишь призывом к бастующим прекратить беспорядки. Естественно, никто его не послушал. Обед накрыли как раз к её приходу, и, заняв своё место, Анна подозвала к себе одну из фрейлин Ороро. Совсем ещё ребёнок, Ойя тем не менее была одной из самых близких к Ороро прислужниц. И оба эти факта были Анне определённо на руку. – Как прошел свадебный тур? Нет ничего, о чём мне стоит знать? – Всё в порядке, мисс Даркхолм, Её Величество осталась всем довольна. Но она очень обеспокоена тем, что в некоторых регионах нарастает засуха. Всё чаще уходит в себя, кажется, даже забастовки её не волнуют. Когда Шторм присоединилась к ней, то Шельма не заметила никакого отчуждения, даже наоборот, Ороро отбросила маску правительницы и была именно такой, какой её так любила Анна – самой собой. – Эта неделя будет довольно напряжённой для меня, – после подачи первых блюд сказала Ороро, – но ты можешь не беспокоиться. Просто последишь за нами со стороны. Тебе будет полезно. – Ты о встречах с Магнусом? – О них самых. Надо будет войти в довольно глубокое медитативное состояние, чтобы почувствовать планету. Я буду держать погоду в балансе, пока Эрик восстановит магнитные меридианы. – Ты говоришь о погоде… Везде? – Не переживай, единственные кому достанется, так это мне и Магнусу. Но нам это не в первый раз переживать. – Это всё равно пугает меня. Так что там с Пьетро? Не достал тебя своим нытьём? – Всё довольно странно, Анна, – Ороро даже отложила в сторону столовые приборы, и её лицо вновь превратилось в не выражающую чувств маску. – Он сильно удивил меня своим интересом к моей Родине. Я даже… обрадовалась, узнав, сколько мест он посетил без моего ведома. Но я не знаю, могу ли верить его интересу к Африке, ко мне. – Боже! Не говори мне, что вы… – Нет! – глаза Ороро неожиданно стали белыми. – Ничего такого не было! – Я не скажу ему. Шельма сотни тысяч раз проклинала себя после того, как сказала это. Она призналась. Открылась Ороро, буквально выкрикнув ей в лицо то, что Шельма приставлена к ней не просто так. Конечно, королева и сама знала, зачем ей в сопровождение дали лейтенанта Красной Гвардии, но говорить об этом так, в открытую, они никогда не решались. Когда Ро коснулась её руки, то с её пальцев сорвался небольшой заряд, и если бы на Шельме не было сейчас перчаток, то она бы определённо почувствовала этот слабый удар током. Но это вовсе не означало, что Ороро злилась, ведь Шельма пару раз была свидетелем того, как ударяло слабым разрядом служанок, прикасавшимся к королеве или к металлическим приборам, которые она ранее держала в руках. Это просто было побочным эффектом её сил. – Я знаю, что ты не скажешь, – прошептала Ороро. – Пьетро поцеловал меня. – А ты? – А я… растерялась. Не знала, что стоит сделать. Это случилось так неожиданно, Анна, что я даже сперва ответила ему. – Но потом разум взял верх над эмоциями и ты удрала от него. Улетела ввысь или что-то ещё, лишь бы он не достал тебя. Ороро неожиданно громко хохотнула. – Тебя точно там не было? Я уже начинаю сомневаться. Он принял моё бегство как личное оскорбление. И мы вернулись сюда в ещё худших отношениях, чем были до отъезда. – Но всё же что-то изменилось в тебе. Сначала тебя ничуть не смущало то, что я застукала вас в постели, занимающимися кое-чем, – чёрт, при этом воспоминании Шельме вновь становилось неудобно перед ней, – а потом боишься, что от поцелуя чувства возьмут верх, и ты поддашься соблазну и влюбишься в своего мужа. – Секс – это всего лишь секс. Его романтизируют в книгах и фильмах, но по сути это всего лишь физическая потребность. Я не могу полюбить, Шельма, ни Пьетро, ни кого-либо другого. – Если бы все наши намерения сбывались, не было бы столько разбитых сердец, – в груди неприятно кольнуло от собственных слов. – Теперь моя очередь задавать вопрос, что произошло. – Не переживай. Просто я бы тоже хотела не влюбляться.

***

День выдался пасмурным, но не смотря на это, было ужасно душно даже на такой высоте. Когда занятие закончилось, и Шельма вытирала пот со лба полотенцем, присев на скамейку, Эрик не удержался от того, чтобы сесть рядом. – Ты стала отвлекаться и это сказывается на концентрации. Что-то смущает тебя? – Нет, сэр. – Не ври мне, Анна. К чему это «сэр»? Я просил тебя обращаться ко мне по имени. – Это превышение моих полномочий, Ваше Величество. – Да хватит! – не выдержал он, и властность его голоса заставила её нутро съёжиться. Эрик встал, и Анна почувствовала неловкость, оставшись сидеть в его присутствии. – Не даёшь прикоснуться к себе даже через одежду во время занятий, говоришь, как с начальством. Докладываешь настолько сдержанно и сухо, будто боишься меня. Что вызвало такие перемены? – Всё по-прежнему… Эрик. Она посмотрела на него снизу вверх, стараясь не разрыдаться, видя такие милые сердцу строгие черты лица, нахмурившийся лоб и неспокойный взгляд, и осознавая, насколько она пропала. – Завтра, – приказал он, а в том, что это будет приказ, она не сомневалась, – после того, как я, Лорна и Ороро закончим, ты останешься со мной. Тогда и поговорим. Эрик резко развернулся и зашагал прочь. Проводив его взглядом, Шельма опустила голову в ладони, замерев в скорбной позе, даже не подозревая о том, что его сердце не менее болезненно сжалось, когда он обернулся перед тем, как покинуть сад.