Тебе и огню

Специально для Магнето, Полярис и Шторм на целый день отменили все армейские занятия в огромном тренировочном зале, который без реалистичных иллюзий, созданных боевыми программами, больше походил на ангар, в который могли бы уместиться не только десятки самолётов, но и целый авианосец. Отец явно отдал приказ, чтобы никто не смог потревожить их. Даже самым приближённым слугам разрешалось войти только тогда, когда они закончат. На огромном голографическом экране одна за другой высвечивались карты, покрытые гео-магнитными полями, и Эрик доходчиво объяснял Лорне, что им потребуется сделать сегодня, и какова вообще степень их вмешательства. Пьетро это интересовало мало, и он, оббежав весь зал вдоль и поперёк не более чем за минуту, без интереса подпёр спиной стену. От него требовалось просто поприсутствовать и следить за происходящим, и только ради этого он встал в такую рань. В моменты, подобные этим, когда Магнето уходил настолько глубоко в себя, сливаясь со своим даром, он был наиболее уязвим, и, как заскорузлый параноик, ему было спокойнее от того, что рядом с ним только близкие люди. Это позволяло не отвлекаться на возможные внешние раздражители. Ороро явилась ровно за пять минут до оговоренного времени. По ней всегда можно было сверять часы, эта дотошная вежливость могла быть игрой здесь, на Дженоше, но Пьетро не сомневался, что за её пределами Ороро таким образом показывала своё уважение. – Доброе утро, Пьетро, – поприветствовала она, и в ответ он лишь махнул рукой. Вместе с королевой вошла и вездесущая Даркхолм, но Пьетро не удостоил её и взглядом. По крайней мере, она ничего такого просто не могла заметить в силу своей природной черепашести. Ороро поприветствовала также и Ванду, а затем спустилась по железной лестнице вниз, к Магнето, и присоединилась к его инструктажу. Что ж, почти все были в сборе. Не хватало только ещё одного участника этого праздничного концерта. Но она не заставила себя долго ждать. Когда Эмма Саммерс-Фрост грациозно вплыла в помещение, Пьетро окатил запах цветущего лилейника. Она учтиво поприветствовала его, Ванду, и Даркхолм и поспешила к Магнето. Слухи об этой женщине ходили разные и довольно-таки нелицеприятные для её репутации. Она была далеко не последней фигурой Клуба Адского Пламени в период его расцвета, и, поговаривали, этим положением Эмма была обязана не только миллиардным счетам своего папочки-сапиена, но и тем, что спала со всеми значимыми мужчинами Клуба. Что-то подсказывало Пьетро, что часть этих слухов распространяла Меделин Прайор, которая, решив строить свою карьеру в Клубе именно постельным путём, добилась только того, что теперь содержала бордель. Отец же отзывался о Белой Королеве только наилучшим образом. Он, без сомнения, ценил её способности, которые могли посоревноваться с силой Чарльза Ксавье, находил её умной и красивой женщиной. Пьетро разделял его мнение, но не мог не замечать при редких встречах с ней, что единственной проблемой Эммы было то, что она не принадлежала никакому знатному роду. Она вышла замуж по большой любви за лучшего ученика Ксавье, и её гордость была ущемлена тем, что к замужеству не полагалось титула. Пьетро мрачно заметил, что все, кроме Ванды в этой комнате были облачены в униформу, совсем как раньше, когда в любой момент можно было ждать нападения вражеских армий. – Ваше Величество, – Эмма склонила голову сначала перед Эриком, который поцеловал её руку, а потом перед Ороро. – Что она здесь делает? – удивлённо шепнула Анна за его спиной. – Им понадобится телепат, чтобы чувствовать друг друга не только по проявлению их способностей. Это стабилизирует ситуацию и поможет тратить меньше энергии на коммуникацию. Когда эти двое творили свою особую магию в первый раз, между ними сидел Чарльз Ксавье, после войны это была Элизабет Бреддок, а теперь настал черед Белой Королевы. Ему нравилось, с каким вниманием эта выскочка ловила каждое его слово. Правильно, пусть учится, может хоть немного это поможет такой неучи разобраться со своими силами. Тем временем Эрик попросил их быть внимательными к происходящему и, по возможности, исполнять его просьбы, передаваемые через Эмму. Он и Ороро разошлись в разные стороны и устроились на подготовленных местах в позах медитации. Полярис не отставала от отца, заняв место по правую руку от него. Эмма же устроилась чуть поодаль так, чтобы образовать треугольник между ней, Магнето и Шторм. Магнитное поле невозможно было увидеть, не обладая особым даром, но любой мог почувствовать его. Сверлящее напряжение, нараставшее сначала где-то поодаль, а потом и вокруг него, дало Пьетро знать, что шоу начинается. – Надеюсь, у тебя нет металлических коронок во рту, – предупредил он Шельму, и, получив вопросительный взгляд, усмехнулся: – Чувствуешь эту вибрацию? Магнето окружил себя, Эмму с Лорной и нас защитным магнитным полем. – Тут безопаснее, чем в дедушкином дореволюционном бункере, зачем это потребовалось? – Это защита от неё, – Пьетро указал на Ороро, волосы которой мистически развевались над головой, словно белые змеи. – Когда Шторм манипулирует целой планетой, она не замечает аномалий вокруг своего тела. Поэтому здесь и присутствуют только избранные.

***

Шельма была просто поражена. Она не раз видела по телевизору, когда была подростком, на что способен Магнето, и какие смертоносные смерчи может создавать Шторм лишь щёлкнув пальцами, но видеть это вживую - это ощущение не могло сравниться ни с чем. Поражали не внешние проявления, которые не имели в этом зале огромного катастрофичного масштаба, а непонятная ей самой древняя элементарная сила, что пронизывала всё пространство. Воздух вокруг был насыщен ионами, изменилась даже его плотность. Иногда Анна испытывала небывалую лёгкость и ей хотелось воспарить к потолку, а следом давление приходило в норму, возвращая и привычную тяжесть бытия. Спустя два часа она заметила, как под Ороро начал промерзать пол. Ещё примерно через час, что-что, а после окончания Академии у Шельмы не было проблем с чувством течения времени, вокруг неё начали появляться всполохи молний. Сначала очень маленькие, затем они, нарастая, стали сверкать и бить так, что слепило глаза и закладывало уши. Но потом всё затихало, и даже лёд вокруг Ро начинал подтаивать. Не всё шло гладко. Она поняла это по нахмуренному лбу Лорны, с которого просто градом лил пот. Несколько раз она зажмуривалась от боли, выкрикивая ругательства, которые не всегда было слышно из-за напряжённых полей и треска молний, но они очень легко читались по губам. Ороро несколько раз успевала открыть глаза, которые светились уже далеко не белым, а странной смесью лазурного и золотого, отчего у Шельмы перехватывало дыхание. Эмма наоборот выглядела безмятежной, то и дело посматривала то на свои ногти, то на каждого из собравшихся по очереди. Ванда рядом волнительно вздыхала в напряжении каждый раз, когда видела, как тяжело её сестре, и Пьетро, позабыв о том, что секунду назад разглагольствовал на тему происходящего, тут же оказывался рядом с сестрой, чтобы успокоить. В такие моменты, когда она оставалась в стороне и была уверена, что Фрост не следит за ней взглядом, Анна позволяла себе посмотреть туда, куда больше всего хотелось. Облачённый в свою форму, он словно сошёл с революционных плакатов. Правильные и привлекательные черты волевого лица Эрика словно гипнотизировали её, и от этого Анне только труднее было оторваться от него. Он выглядел максимально сосредоточенным, и в то же время Анне казалось, что разум его сейчас везде, но только не в теле. Он говорил ей на занятиях, что годами оттачивал своё мастерство, и азиатские духовные практики, в конечном итоге, открыли новые грани его способностей, позволяя быть самой сутью магнетизма - одной из фундаментальнейших сил Вселенной. Шельме оставалось лишь мечтать о том, чтобы так же владеть своей губительной силой. – Через минуту, – внезапно заговорила Эмма, при этом не двигая губами, и Анна поняла по тому, как встрепенулись Пьетро и Ванда, что она и им транслирует свои мысли, – я отключу сознание Полярис, и Пьетро должен отнести её домой. – Выдохлась, – подытожил Ртуть. Когда Лорна безвольно повалилась на пол, предварительно вскрикнув, Пьетро в ту же секунду подхватил ее и выбежал из тренировочного зала с сестрой на руках. Не прошло и пяти минут, как он вернулся. – Она проспит до завтрашнего дня, – успокоил он сестру. – Врач осмотрел её, все показатели нормальны для переусердствовавшего мутанта. – Слава Богу, – сказала Ванда, сложив руки в молитвенном жесте. – Я не могу оставить её. Пользуясь тем, что выход из зала был прикрыт магнитным полем от случайных атак Шторм, Ванда ушла к сестре. Однако, Ороро и Эрик были ещё далеки от завершения своего непростого дела. – Как ты вообще стала ручной бойцовой собакой ЩИТа? – усевшись поудобнее, спросил Пьетро, и Анна решила последовать его примеру. – Это история, на которую у тебя нет времени. – Ты думаешь это, – он обвёл руками пространство вокруг них, – скоро закончится? Ещё часа два-три как минимум. Так что не стесняйся. – Моя приёмная мать удостоилась чести быть приглашённой в элитный новый корпус после войны, а меня и моего сводного брата определили в Академию. Мы были одними из первых новобранцев. Моя жизнь была предопределена. – Ну да, рождённый убивать, любить не сможет. Сюжет очередной банальной драмы. – Это моя жизнь. Я служу Дженоше, большего мне и не надо. – Видел я, как вы служите. Люди восстали в Юго-Восточной Азии - отряд карателей в красных беретиках уже десантируется, вооруженный до зубов, чтобы порешить несчастных. Кто-то подозревается в подстрекательстве к терроризму – вскоре он пропадает и оказывается в застенках ЩИТа, где хладнокровная бестия, вроде тебя, будет пытать его до последнего. – Мне не нужно никого пытать, – холодно ответила Анна, задетая его словами. – Достаточно прикоснуться, и я буду знать всё. – И сколько таких счастливчиков нашли свой последний приют в твоей голове, м? – Хочешь стать одним из них? – А ты занятная. Следующие пару часов они просидели в молчании, пока Эмма не предупредила их о том, что скоро всё закончится. Вся эта необычная атмосфера исчезла в один момент, и Шельма тут же бросилась вниз, чтобы поддержать, обессиленную Ороро. – Я в порядке, спасибо, – заверила она хриплым от долгого молчания голосом. Волосы её сильно растрепались, и глаза всё никак не могли снова стать голубыми, но она выглядела вполне довольной. – Спасибо тебе, – Эрик подошёл к Шторм, и по-отечески заправил ниспадающие ей на лицо волосы за ухо. – Лейтенант, отведите королеву в её спальню. – Нет, Пьетро. Мисс Даркхолм нужна мне здесь, а ты позаботься об Ороро.

***

Как только Эмма вышла вслед за Ро и Пьетро, Эрик повернулся к ней, отчего Анна тут же вытянулась в струнку. Она так ждала этого момента и так его боялась, но сейчас не чувствовала ничего, кроме неловкости за свой непрофессионализм, позволивший ей мечтать о любви великого Эрика Магнуса. – Много ты увидела сегодня полезного для себя? Голос его не был строг, скорее наоборот, в этой усталой интонации она уловила заботу, отчего сразу потеплело на душе. – Я не знаю как ответить. Смотря на вас, я получила бесценный урок, но не уверена, что смогу хоть как-то применить его в своём лечении. Я не настолько могущественна, чтобы абстрагироваться от своего тела и раствориться в стихии… – Как ты думаешь, почему Лорна выбыла первой? – Она… недостаточно сильна? – Неправильный ответ. Моя младшая дочь унаследовала мои силы и взрывной характер своей матери. Она предпочитает сминать танки и ворочать стальные каркасы зданий, а не сидеть по полдня в попытках сконцентрироваться. И сегодня со всей своей напористостью она выдержала довольно долго, но одной силы воли недостаточно. Он замолчал, стараясь отдышаться. – Лорна чувствовала свою силу через свои действия, но не придавала значения тому, откуда эта сила берётся и как она сохраняется в теле. Ороро же сливается разумом с планетой до такой степени, что для неё нет проблем с этим. Ключ ко всему лежит в нашем восприятии, Анна. – Но я не черпаю энергию из космоса или чего-то такого. – Ты восполняешь свою силу средствами организма. Соответственно, почувствовав хоть раз свой дар на физическом уровне, ты сможешь найти путь к управлению им силой мысли. Шельма молчала, обняв саму себя за плечи. Когда Эрик приблизился к ней настолько, что она инстинктивно попятилась назад, его настойчивые руки удержали её на месте. – Сейчас, даже если бы я очень захотел, Анна, я бы не смог поднять в воздух и монетки. Я не боюсь боли, но я прошу тебя об одном: не бойся. Она вдохнула так, что случайный стон сорвался с её губ лишь затем, чтобы погаснуть в его. Таких горячих и желанных… Она прильнула к Эрику, не веря в реальность происходящего, и, взяв его лицо в руки, прервала самый счастливый момент в своей жизни. – Не надо… Макс. Я не хочу причинять тебе боль. Она умоляюще посмотрела в его глаза, даже не догадываясь, что её собственные теперь имеют тот же серый оттенок. Нет, сила его воспоминаний не ошарашила её, просто в какой-то момент Шельма поняла, что знает больше, чем ей положено. – Как я могу чувствовать боль от прикосновения к тебе? Эрик (или всё-таки Макс?) наклонился, чтобы поцеловать её макушку. – Как я могу быть равнодушным, видя, как ты страдаешь? Я сделаю всё, Анна, чтобы ты была счастлива. – В таком случае, Эрик, твои намерения воплотились. – Ещё нет. Он с силой развернул её к себе спиной и прижался всем телом так, что Анна нехотя сжала ноги, пытаясь унять страстный жар между ними. – Помнишь, о чём я попросил тебя? – Да, – выдохнула она, блаженно чувствуя его руки на своей талии, поднимающиеся всё выше и изучающие каждый сантиметр её тела. – Я не боюсь. – Скажи мне, – горячее дыхание обжигало шею там, где кожа не была прикрыта воротом униформы, – ты делала это, думая обо мне? – Эрик… – Отвечай. – Да, – призналась она, вжимаясь бёдрами в его пах, отчётливо ощущая его возбуждение, от которого хотелось лишь избавиться от мешающей одежды. Он опёрся подбородком о её плечо, пока ладони скользили по высокой и пышной груди. – Такая красота не достойна даже меня, – ласкал он слух Анны, доводя её до исступления этими прикосновениями, и она не оставалась в долгу, придерживая его за бёдра так, чтобы прижаться как можно сильнее. Боже, как она могла делать это с ним… Как же будет стыдно потом смотреть ему в глаза. Но это будет потом, а сейчас единственное, чего ей действительно хотелось – ощущать его ласки бесконечно. Анна перехватила его руку, как только почувствовала, что он расстёгивает её ремень. – Нет! – Ты говоришь так, потому что не хочешь, или потому, что стесняешься? – Потому что забыла, что ты в перчатках. Эта дерзость возымела успех, и её ремень, на котором крепилось две кобуры с оружием, с грохотом упал на пол. Нетерпеливо расстегнув её брюки, он нырнул в бельё, вызывая с её губ лишь страстный стон. Ощущение прохладного прикосновения кожи его перчатки к разгорячённому лону пьянило и заставляло хотеть большего, и, прикусив губу, она двинула бёдрами навстречу его пальцам. – Как тебе нравится? Покажи мне, – тяжело дыша попросил Эрик, и она не могла отказать ему. Приспустив униформу так, чтобы её рука могла присоединиться к нему, она накрыла ладонь Эрика своей, направляя её движения. Он, конечно же, был намного опытнее, и поэтому вскоре ему уже не требовалась помощь в том, чтобы ласкать её в том ритме, который она так любила. – Я не смогу долго держаться, – предупредила Шельма, замирая от нарастающего удовольствия. – Тебе и не нужно. Сделай это… для меня. Когда судорога удовольствия при следующем его движении рукой вокруг клитора свела всё тело, Анна не смогла сдержать протяжного стона. Всё ещё вздрагивая, она откинула голову назад, пытаясь прийти в себя. Эрик заботливо придерживал Шельму, затем, убедившись, что она крепко стоит на ногах, осторожно высвободил правую руку. Её влага насквозь пропитала перчатку, и она нехотя засмущалась. Но этот стыд даже рядом не стоял с тем, который она почувствовала при виде Эрика, с довольным лицом облизнувшего пальцы. – Не стоило. – О нет, моя дорогая, определённо стоило.