Тебе и огню

До противного отличная погода только усугубляла нервозность Анны. Прошло всего два дня, наполненных бессонницей и нервным приведением в порядок своего боевого арсенала, без которого ни один уважаемый себя агент ЩИТа не чувствовал себя полноценным человеком. Она уже успела позабыть это за сладкой влюблённостью и чувством безграничной принадлежности Эрику. Но у жизни свои планы, и она вновь расставила всё по своим местам. Лазерная винтовка была почищена и пересобрана десятки раз. Одно из немногих занятий, способных заставить её отринуть эмоции и чувства и начать думать как военная машина. Большой палец отодвигает ставшую податливой защёлку, и квантовый генератор, заменивший оружейные магазины огнестрельных автоматов, легко выдвигается другой рукой и откладывается в сторону. Ороро находилась под домашним арестом где-то в Ниамей или близлежащих районах под охраной лучших бойцов Человеческого Сопротивления. Ей стоило ещё раньше догадаться, что сапиены не будут бастовать без крепкого тыла в лице этой организации. Крышка гнезда приклада поддаётся нажатию и открывает пенал. Из него она извлекает три разнокалиберные линзы для замены, выколотку и отвёртку. Ник Фьюри. Он неожиданно вышел из тени после ареста Ороро. Следовательно, где-то там не обошлось без Мстителей и ублюдка Кейджа. За спиной Ро во время трансляции она без труда узнала Фрэнка Касла, «Карателя», который несколько раз сбегал из застенков ЩИТа и числился в розыске со времен войны. Почему же вся эта шушера вдруг повылезала из своих нор? Снять защитную ствольную коробку, вынуть оптический резонатор, осмотреть на наличие повреждений. Любые восстания или бунты заканчиваются, как только устраняют их руководителей. Здесь она встретила главную проблему. Кого можно назвать главным? Кого ей надо убить, чтобы всё прекратилось? Фьюри? Выловить по одному всех поганых Мстителей? Может быть, короля Ваканды? Но доказательств его вины не было. Правой рукой отвести затворную раму до отказа, приподнять её вместе с накопителем и снять лазерную пушку со ствольной коробки. Шельме следовало найти того, кто слил все секретные документы сапиенам. Повернуть замыкатель от себя… Она вздрогнула, когда чужие руки накрыли её в немом призыве остановиться. – Это опасно – подходить бесшумно и со спины. – Я несколько раз постучал в дверь и не скрывал своего присутствия. Анна повернулась, и Эрик не преминул крепко прижать её к себе. Сладкое тепло наполнило её тело, возвышая над всеми проблемами и вознося куда-то за пределы понимания. И вновь делая из неё мечтательную дуру. – Что тебя гложет? – спросил он в ответ на её мигом помрачневшее лицо. Господи, каждая его черта была словно выжжена на её сердце. Магнето. Эрик Леншерр. Магнус. Макс Эйзенхарт. – Это из-за Ороро? – ловит она каждое его слово и кивает в ответ. – Всё несколько сложнее, Эрик. – Она стала дорога тебе, – утверждает он. – Я догадывался, что раз уж ты влюбилась в террориста номер один Магнето, то определённо прикипела и к Ороро. – Не надо иронии. – Прости. Он поцеловал её плечо и прижался всем телом. И Анне нравилось чувствовать себя такой хрупкой в его объятиях, в них она могла получить защиту от целого мира. Но как бы не было прискорбно это признавать, ничья защита ей не требовалась. Даже наоборот. Где-то там, в нескольких тысячах миль отсюда, небезразличный ей человек нуждался в помощи. А она ничего не могла сделать для неё. – Она сама попросила меня вернуться в Африку. И попросила не влезать в это дело. Ты хочешь нарушить её волю? Или того хуже, спровоцировать военный конфликт? Правильные слова, которые Эрик был большим мастером подбирать, не действовали. – А как жить, зная, что творится несправедливость? Она там совсем одна! Шельма непроизвольно подалась в сторону, удерживаемая в равновесии лишь жестким кольцом его рук. Слёза крупной каплей сорвалась с ресниц и капнула на его перчатку. Она хотела вернуть доверие Ороро. Дураку ясно, что узнав правду о переданном Пьетро письме, Ро уже не будет испытывать к ней хоть сколько-нибудь дружеских чувств. – Пойми, Анна, – тем временем трепетно шептал Эрик ей на ухо, пытаясь успокоить начинавшуюся в её душе бурю эмоций, от которой она так старательно бежала эти дни, – иногда нам приходится жертвовать чем-либо ради общего блага.

***

Всегда стоит думать о том, что могло быть и хуже. Пусть этот её арест был абсолютно незаконен, и под стражу её взяло так называемое Человеческое Сопротивление, всё могло быть куда хуже, если бы она разнесла к чертям весь их штаб и убила бы каждого из лидеров этого бунта. Власть, основанная на страхе, помогла в своё время Магнето заполучить желанное им господство над сапиенами, но не сможет помочь ей вести свою страну к процветанию. Они знали её, как мудрую и добрую королеву, и она действительно была такой! Не настолько идеализированной, как это показывают СМИ, конечно, со своими слабостями и ошибками. Да, она на стороне Магнето, методы которого в прошлом отличались особой жестокостью по отношению к врагам. Но как у каждой монеты было две стороны, так и власть должна была перемежаться от кардинальных мер к пацифизму. И Ороро искренне хотелось стать олицетворением мягкой стороны власти дома Магнусов. Она была лишена любого общения с внешним миром здесь, в небольшой правительственной резиденции в центре города. Все окна были заблокированы, и она даже не могла выглянуть в окно. Но что бы Ороро там могла увидеть? Людей, требующих гражданства Ваканды? Или может быть авангард Красной Гвардии, стирающий бастующих в порошок? Не для этого она пришла сюда и позволила им делать вид, что вершится справедливость. Фьюри отлично понимал, что она опасна, но стоило его заверить, что королева хочет разрешить конфликт мирно и без крови, как он тут же почувствовал мнимое преимущество. Он небезосновательно боялся, что Магнето или его дети вот-вот заявятся в Ниамей, и именно по этой причине запер её в максимальной близости от себя самого, приставив своих людей и нацепив на лодыжку следящий браслет, способный при любой опасности вколоть ей лошадиную долю транквилизаторов. Ничего, пока она сидит тут, около трёх десятков её адвокатов, наверняка с подкреплением в виде юристов дома М, готовят документы и сотрудничают со следствием, организованным Человеческим Сопротивлением. Она могла доверить им решение этой проблемы и верила из последних сил, что её оправдают по каждой строке обвинения. Но разрешится ли проблема с бастующими людьми после суда она не знала и знать не могла. Видимо, как бы не были продуманы её действия, в конце придётся действовать по ситуации. А что, если все это судилище показное, и в конечно счёте её посчитают виновной? Для свержения правителя необходима или его смерть или письменный отказ от титула. В первом случае у её врагов есть все шансы навлечь на себя гнев её тестя, а во втором… Нет, не было в мире ничего, что заставило бы её отречься, за исключением массовой угрозы населению Африки. Но что могла сделать горстка восстающих людей с многомиллионным мутанстским населением, среди которых были таланты, способные укротить термоядерную реакцию или выброс водорода? «Твоя гордыня, Ороро, слишком велика», – вдруг подумалось ей. – «Что ты будешь делать, если не только люди, но и большинство мутантов Африки захотят твоего свержения?» Думать об этом определённо не стоило, иначе, поддавшись панике, усугубится ещё и клаустрофобия, которую она пока была в силах контролировать. Надо было хоть как-то отвлечься, и Ороро решила попробовать несколько хитростей, которые помогли бы связаться с внешним миром. Сосредоточившись на своей внутренней силе, она что есть мочи ментально крикнула в пустоту: «Эмма!» И ещё раз. Здесь определённо стоял антителепационный барьер, но Ороро верила, что раз Эмма по своей силе способна сравниться с Ксавье и даже с покойной Джиной Грей, то сможет и пересечь эту преграду. Нужно было лишь направленное желание Эммы связаться с ней. Вот с этим и была проблема. Но оставалось ещё кое-что. Она подошла к запертым с другой стороны дверям и требовательно постучала. Дверь отворила, к её удивлению, ибо раньше за ними всегда приходилось видеть жесткое лицо Фрэнка Касла, темнокожая девушка, которую Ороро раньше не видела. – Прошу Вас, мне надо увидеть Николаса Фьюри. Порой страх мог принести пользу. Например сейчас Фьюри посетил её уютную темницу спустя каких-то пару минут. – Мистер Фьюри, – она поприветствовала его кивком головы, однако с кресла не встала. – Королева Ороро, – вежливо ответил он, – Вы, очевидно, что-то хотели. Давайте сразу перейдём к делу. – Вы лишили меня свежей прессы и даже вида из окна, надеюсь, Вы позволите Вашей пленнице хотя бы отправить весть своей семье о том, что с ней всё в порядке? – Семья? Мне казалось, Вы сирота, Ороро. – Он странно произносил её имя, очевидно непривычное для американцев, стараясь нарочно правильно и жёстко произносить каждую «о» в нём. – А как же мой муж, господин Фьюри? Мой тесть, мои золовки? – Вы же понимаете, – Фьюри сел в кресло напротив и закинул ногу на ногу, – что всё написанное Вами прочту лично я, и если сочту сведения в письмах компрометирующими, то Ваша семья не получит его. – Конечно, я понимаю. Но видите ли, если мой муж не будет знать, что со мной всё хорошо, то у него не будет причин не нанести Вам личный визит. Это подействовало, и к вечеру всё та же девушка, что она видела днём, принесла ей письменные принадлежности. – Как Ваше имя? – вежливо поинтересовалась Ороро. – Мерседес Найт, – отчеканила та, – когда будет, что передать, позовите меня или другого караульного. Ро поблагодарила свою тюремщицу и вернулась в облюбованное кресло. Положив простой белый лист перед собой, она нависла над ним, обдумывая то, что собирается написать. Но мысли не шли. К тому же она вспомнила, как Шельма призналась в том, что отдала Пьетро её письмо. Конечно, стоило быть дальновиднее, впервые отдавая своё письмо для Пьетро кому-то другому, но осадок всё равно оставался неприятный. Но самое главное было не это. Глубоко вдохнув, Ороро осторожно вывела «Tibi et igni».

***

Если Пьетро не было в библиотеке, то оставалось единственное место, где он мог быть – в своей гардеробной. И если у обычного человека гардеробная занимала одну комнату, то у Пьетро половину этажа. Едва сенсорные двери отъехали в стороны, пропуская Ванду в это царство мужского щегольства, она недовольно повела бровью, осматривая брошенные в беспорядке на полу вещи. Дизайнерские рубашки и брюки были перемешаны с цветастыми поло и даже с боевыми костюмами. Ах, Пьетро, у тебя определённо было очень странное понятие о порядке! Ванда нехотя вспомнила, как ей постоянно приходилось ставить заплаты на его одежду в юности, которая из-за его сверхспособностей стиралась в лохмотья за считанные секунды. Теперь все его вещи шились на заказ из суперпрочных материалов, способных выдержать сильное трение, но в особой витрине всё равно стоял манекен с его первой формой, которую она скроила ему из бирюзового спандекса и подарила на их пятнадцатый день рождения. Конечно, кое-где на нём стояли заплаты, но Пьетро и сейчас не переставал говорить ей о том, что все последующие его костюмы и в подмётки не годятся её творению. И правда, уже потом, Пьетро всегда просил пошить ему очередную модификацию творения Ванды с неизменной диагональной молнией на груди. «Не думайте, что с моим заключением настанут тяжёлые или смутные времена…» – послышалось из смежной комнаты, и Ванда тут же направилась туда. Едва она вошла, как Пьетро молниеносно остановил воспроизведение на своём смартфоне и бросил его в кучу кроссовок на полу, делая вид, что Ванде очевидно показалось. – Решил тут прибраться, – прокомментировал он, хотя оба они прекрасно понимали, что после таких «ревизий» порядок тут наводили слуги. – Ну, знаешь, может сошью из тех рубашек новое платье для Лорны. Она уже кажется и забыла об этой его привычке отшучиваться по каждому поводу. – Ты опять уходишь в себя, – тревожно сказала она, подходя ближе, – мне больно видеть тебя таким. – О нет-нет-нетнетнетнетнетнет, – затараторил Пьетро, – не смейте грустить, юная леди! Со мной всё отлично, Ванда! Я увидел свою дочь, пробыл с нею целый день! Всё, хорошо, – он взял её за плечи и призывно посмотрел в глаза, широко улыбаясь. – Видишь, всё нормально! – Не думай меня дурачить, – фыркнула она. – И в мыслях не было! Ванда, не придумывай и не накручивай себя, ради всего святого! Если я хоть что-то заподозрю, – он перешёл на «тон старшего брата», – скажу отцу! Хочешь, чтобы я нажаловался ему на то, что ты используешь силу? Это, пожалуй, подействовало. Ванда не могла контролировать свой мощнейший дар и боялась его больше, чем кто-либо другой, именно поэтому этот её секрет не уходил дальше Пьетро и отца. Но она ничего не могла поделать, когда внутри у неё зарождалось искреннее желание помочь близким. Когда спустя пару часов разборов в его нескончаемом гардеробе, они вернулись в покои Ванды, они обнаружили там отца, что-то читающего Тому и Билли, сидящих у дедушки на коленях. Всё-таки Магнето не совсем походил на стандартного «деда», которого рисует обычное воображение. Ведь он сам мог снова стать отцом, вдруг подумалось Ванде. – Здравствуй, Пьетро, – спокойно начал он, не отрывая взгляда от книги. Они присоединились к отцу за столом, и вскоре пришла ещё и Лорна, очевидно вызванная отцом телепатически. Как же хорошо было собраться вот так вместе, забыв хоть на время о всей той власти, которой обладал их отец, о войне, которую они пережили, и о проблемах, которые ещё только предстояло решить. Ванда всегда мечтала о большой семье, традиционной для Транзии, с тремя-четырьмя детьми и единством поколений, где все живут по соседству и помогают друг другу. И ей очень хотелось верить в то, что скоро её детские мечты исполнятся. – Как там Даркхолм? – между делом спросила Лорна, когда речь снова зашла о кризисе в Африке. – Они с Ороро друзья, наверняка всё это отразилось на ней. – Ты же знаешь, как тяжело влиять на кого-то неуправляемого, – рассеянно ответил Эрик. – Рвётся освободить её. Пьетро закатил глаза при упоминании Анны-Марии. – Хватит уже об этом, – попросил он, переводя тему. Он не стал рассказывать о встрече с Луной, дальновидно полагая, что Эрик не будет рад тому факту, что встреча с девочкой была организована без его ведома и фактически за его спиной. Возможно, он скажет после, когда обстановка будет более благоприятная. – Пьетро, – после сосредоточенного молчания прервав их с Лорной спор, сказал Эрик, – тебе пришло письмо. Телепатически доложили, что из Ниамей пришло письмо на твоё имя.

***

Шельма внезапно почувствовала, как Эмма коснулась её разума. В том, что это была Белая Королева, сомнений не было. Их встречи хоть и стали реже, не помешали ей узнать почерк этой бриллиантовой занозы в заднице. Как-то вальяжно и одновременно с тем резко ощутила она этот знакомый толчок в голову, но не пустила её в свои мысли. Очевидно, Эмма искала её. Что ж, если так нужно, то пусть приходит сама. Но вместо этого на аванпост дворца, где этой ночью Анна вызвалась вести дежурство, как гром среди ясного неба, обрушился Пьетро. Он влетел в помещение стражи и вихрь, поднятый им, сдул со стола карту общественных помещений и другие бумаги. Она, как положено, приложила руку ко лбу в воинском приветствии, и её примеру последовали остальные присутствующие солдаты Дженошской гвардии. – Если бы я просто сказал тебе, – взволнованно начал он, – то ты бы мне не поверила. Это от Ороро. Там есть часть и для тебя. С этими словами он передал ей сложенный вдвое лист бумаги. Это действительно было от Ороро, не узнать этот строгий почерк было невозможно. «Tibi et igni. Дорогой Пьетро Надеюсь, ты будешь рад услышать, что со мной всё в порядке. Если между нами и были какие-то разногласия в день моего отъезда, то прошу, прости меня. Положение, в котором я оказалась, не тяготит меня, наоборот, я верю, что подобным путём я восстановлю мир в Африке, да и между мутантами и людьми в целом, как можно скорее. Передавай привет своему отцу, Лорне, Ванде, Билли и Томми. И скажи Анне, что я на неё не сержусь. В жизни есть куда более серьёзные проблемы, чем ссоры между друзьями. Я искренне верю, что её терапия вскоре даст первые результаты, как верю я и в нашу с ней дружбу. Пусть не морочит себе голову и сосредоточится на лечении. Скучаю и по тебе, муж мой. С любовью, твоя О. М.»