Ты и я

Я больше не ненавижу себя за то, что чувствую

Я больше не буду плакать

Я должен уйти и начать исцеление

Но когда ты так двигаешься, я просто хочу остаться

      — Эй, из-за чего ты такая взвинченная, я просто пытаюсь тебе помочь! — огрызнулся он. — Ничего Рональд, просто…       Он терпеливо ждал, ожидая, что у нее будет хороший ответ, но обнаружил, что ее внимание было приковано к другому месту, большие глаза следили за чем-то через его плечо. Он обернулся, чтобы узнать, на что она смотрит, но не обнаружил никого позади себя, только группу студентов, идущих по коридорам.       Повернув голову обратно и увидел, что она уже закончила укладывать свои книги и встала, чтобы уйти. — Эй, Гермиона, подожди! — позвал Рон, выглядя озадаченным, пока она бежала от дьявола на хвосте к своему следующему классу.       Рон еще раз оглянулся через плечо, прежде чем пойти за ней, и снова ничего не увидел, только мельком заметил, как кто-то с серебристыми светлыми волосами свернул за угол.

Полночь

             Драко зарычал от злости, стукнув кулаком по каменной стене рядом с собой, и опустился на пол, прижавшись к ней. Ничего не помогало. Ничего. Он уже пытался послать эту чертову птицу, но она умерла, так и не успев вернуться.       Черт, это было плохо… Черт.       Устало вздохнув, он потянулся к карману и вытаскивая пачку роскошных сигарет « Treasurer» . Мерзкая маггловская привычка, если таковая вообще существовала, но она помогала… Иногда. Прикурив сигарету и глубоко затянувшись, блондин подумал обо всех вариантах того, что может случится, если он не починит эту чертову штуку.       Первым умрет его отец, это было понятно изначально. Темный Лорд не стал бы тратить на него время, но что касается Нарциссы, то это была совсем другая история. Он знал, что Драко любит мать больше всего на свете, он был уверен, что Лорд заставит смотреть, как ее пытают и насилуют, прежде чем избавится от нее, а потом настанет очередь самого Драко.       Сразу же прочистив голову, он опустил щиты Окклюменции и создал четкую сцену с ревущим огнем и большой библиотекой, в углу которой сидела… Сидела… — ЧЕРТ! — закричал он, схватившись за волосы руками, и бросил сигарету на мраморный пол.       Она проникала в его разум!       Какого черта?!       Почему он не мог остановиться?!       Она погубит его! Если Темный Лорд увидит что-нибудь в его мыслях, он разорвет его и его семью на куски еще до того, как он успеет починить этот дурацкий шкаф!       Черт, это была самая ужасная ошибка, которую он когда-либо совершал, чертова Грейнджер. Никогда в жизни парень не думал дважды о ком-либо, после секса, но он срывается с катушек, трахает одну грязнокровку, и вся его система летит к чертям! Что, блять, ему делать?!       Он не переставал думать о ней весь день, о том, какой неземной она была с ее бронзово-золотыми локонами, распущенными вокруг нее на подушке, когда она выгибала спину так высоко, что ее грудь высоко вздымалась, о ее стонах, о том, как хорошо было ощущать себя внутри неё, блять. И когда он увидел ее в коридоре, разговаривающую с Уизли, пока тот помогал ей с книгами, блять, он не смог удержаться. Блондин знал, что не должен был этого делать, но он дождался, пока она откроет глаза и распахнул мантию достаточно широко, чтобы девушка увидела его эрекцию через брюки. Когда ее взгляд скользнул вниз и она увидела то, что предназначалось только для нее, ее глаза расширились от чего Драко просто не мог не усмехнуться.       Она, конечно же, быстро отвела взгляд, и ему захотелось немедленно пустить в себя Аваду, не веря, что он действительно опустился на столько низко. Грейнджер ушла, прежде чем блондин успел снова посмотреть на нее, конечно же, она сбежала на следующий урок. Оставался только Уизли, и Драко решил скрыться из коридора, пока его не заметили, не желая, чтобы этот идиот сложил два и два, ведь он уже один раз оглянулся, но Драко успел вовремя отвести от себя подозрения.       Малфой стиснул зубы и почувствовал, как его челюсть затряслась, когда он положил очередную сигарету между губ, его руки дрожали, когда он прикурил и потер переносицу двумя пальцами. — Если ты не соберешься с духом, Драко… Тебя убьют, — пробормотал он, задирая рукав мантии с рубашкой, чтобы посмотреть на слегка припухшую Темную метку на руке, обычно скрытую чарами гламура.       Получение этой метки едва не убило его, настолько сильной была боль. Как будто весь гнев и ненависть, которые появились при создании татуировки, вливались в него, а он отвергал их. Отец говорил ему, что чем больше будешь сопротивляться, тем больнее будет в конце. Но парень не понимал, как можно было не сопротивляться, когда кто-то клеймит его раскаленной железной кочергой, а не простым заклинанием татуировки. Он знал. Летом, когда они с Блейзом вместе ходили делать татуировку, он чувствовал лишь ярость на отца за то, что тот попал в Азкабан и опозорил их семью. Он так много выпил, что ничего не чувствовал. Навсегда заклеймив пространство под трапециевидной мышцей на спине словами: «Define odium non set tibi». — Ненависть не определяет тебя, — прошептал он, закрывая глаза, чтобы сдержать слезы, которые, казалось, могли вот-вот пролиться.       Это не должно было случиться с ним, он был идеальным сыном, выполнял все, что от него требовалось. Послушным, верным, лучшим на наравне с… Ней. Ловец в команде Слизерина, или был им до того, как у него отобрали и это, он был чертовски богат, но все это не имело абсолютного никакого значения.       Потому что его семья была в лапах этого монстра. Он владел им…       И не имело значения, что он делал или сделает… Или кого он хотел…       Потому что его жизнь… Больше не принадлежала ему.

ОхОхОхОхОхОхО

— Миона, почему ты не хочешь просто поговорить со мной?! — в отчаянье прокричала Джинни, вытягивая Гермиону из легкого транса, в котором она находилась, сидя на кровати с раскрытой книгой на коленях.       Прошло уже несколько часов с тех пор, как она видела его в последний раз, но парень все еще не покидал ее сознание, как прекрасный мираж, подтянутое тело и красивое лицо с ухмылкой на губах. Боже, как ей хотелось поцеловать эти губы… Черт возьми… Одна ночь, и она превратилась в Лаванду. Содрогнувшись от отвращения при мысли о кличке «Бон-Бон», она быстро переключила все свое внимание на Джинни, которая, честно говоря, выглядела более обиженной при мыслях о том, что ее лучшая подруга что-то от нее скрывает, и Гермиона тут же пожалела, что ненамеренно причинила ей боль. Рыжая просто хотела убедиться, что с ней все в порядке, а она практически весь день уклонялась и игнорировала их с Гарри. Она была счастлива погрузиться в мысли о блондине, который выглядел в точности как тот мудак, с которым она переспала прошлой ночью. — Прости, Джин, — поморщилась она, обхватывая руками свои лодыжки, — Я не хотела игнорировать тебя сегодня, просто… Был тяжелый день. Джинни моргнула и озабоченно нахмурила брови: — Ну… я понимаю. Мне жаль, Миона. Мой брат — чертов идиот, раз выбрал эту… — она сделала паузу, глядя в сторону пустой кровати Лаванды, — Глупую курицу. Но, пожалуйста, не отгораживайся от нас, мы знаем, что тебе больно, но мы рядом, обещаю. Не думай о нем, есть много парней, которые готовы умереть, чтобы быть с тобой, — закончила она, пересев к ней поближе и приобняв.       Гермиона хмыкнула и хихикнула, убирая локон с глаз: — Конечно, и кто, например? — Кормак. — МакКлагген? Ты серьезно? — она рассмеялась, закрыла книгу и аккуратно положила ее на тумбочку, после чего с помощью заклинания опустила балдахин и отгородилась от шума. Если Лаванда вернется ночью, она не хотела, чтобы та знала или имела какое-либо отношение к ее личной жизни. — Да ладно, Гермиона, он буквально весь год не сводит с тебя глаз. Он может быть немного… Глупый, но он ужасно красив, не говоря уже о том, что если бы ты встречалась с ним, это бы свело Рона с ума! — в ее глазах сверкнул озорной огонек, когда говорила об этом и крепко схватила Грейнджер за руку. — Ох да, нет. — Миона! — Нет, Джин. Он идиот помешанный только на своих кудрявых лохмах, свисающих вокруг лба, и это не последняя из причин, почему мне не стоит радоваться и отвечать на его внимание… — Боже мой, ведьма, успокойся, ты ведешь себя так, будто должна выйти за него замуж, но это не так! — Да, Ну… нет. Твердое нет.       Джинни повернулась на бок, нахмурившись: — Тогда скажи мне, кого ты приведешь на рождественскую вечеринку Слизнорта?       На секунду она зависла… Девушка совсем не подумала об этом. — Ну, я не знаю. — Гермиона, ты не можешь пойти одна, это твой шанс задеть Рона!       Черт. Уизли была права. Если бы она пошла одна, это было бы еще хуже, чем когда ей пришлось смотреть, как Лаванда лизалась с Роном во время сегодняшнего обеда. Но самое удивительное, что беспокоило ее больше всего, это то, что ей уже было все равно, будет ли она приставать к Рону. Увидев его с Лавандой, она изменилась гораздо больше, чем думала, и почему-то он больше не был центром ее внимания. Как будто все то, что она сделала накануне вечером, уничтожило все чувства, которые она когда-либо испытывала к Рону.       Но как это было возможно?!       Как будто тонкие нити, связывавшие ее с Роном на протяжении шести лет, оборвались и образовали более прочную цепь, соединившую ее с… Малфоем. — И когда он узнает, что ты пошла с Кормаком, он сразу бросит Лаванду и прибежит к тебе. Я гарантирую это. Поверь мне, мама сойдет с ума, если узнает, с кем он сосался, — продолжала Джинни, не замечая, что Гермиона ушла в себя.       Проглотив желчь, поднявшуюся в горле, Гермиона нервно ковырялась в пуговицах пиджака, чувствуя себя неловко, когда к ней пришло понимание.       Что бы ни произошло между ней и Малфоем той ночью, это было нечто большее, чем просто секс. Это было что-то другое, что-то почти волшебное. И не в пошлом романтическом смысле.       Кивнув, Гермиона повернула голову в сторону Джинни, и ей пришла мысль о посещении запретной секции: — Как скажешь, Джин. Я сделаю это, но не потому, что хочу заставить Рональда ревновать, а потому, что было бы невероятно неловко пойти туда одной. В любом случае, вечеринка будет только через неделю, так что я бы хотела пойти поспать, если ты не возражаешь. Джинни ухмыльнулась, как Чеширский Кот, спрыгнула с ее кровати и пошла к своей. — Конечно! Спокойной ночи, Миона! Не забудь, что нам нужно купить что-нибудь новое! Нельзя же идти на вечеринку в чем-то унылом и старом!       Но Гермиона не слышала ее, мысли о цепочках, похожих на шнуры, серебряных волосах и украденных поцелуях уже снова заполнили ее сознание.

ОхОхОхОхОхОхО

— Джинни, я выгляжу смешно.       Неделя пролетела очень быстро. Малфой избегал ее как чумы на всех уроках, и она, в свою очередь, не обращала на него ни малейшего внимания. Насколько она вообще позволяла ему замечать. Очевидно, он был настроен вести себя так, будто той ночи не было. И хотя это задело ее больше, чем она готова была признать, она продолжала действовать и составила план посещения запретной секции после вечеринки, чтобы выяснить, что могла означать ночь между ними, даже если она была уверена, что это полный бред. И все же вместо того, чтобы зацикливаться на том, что ее беспокоило, она поддалась на уговоры Джин купить новое платье для вечеринки и отправилась с ней в Хогсмид.       Честно говоря, она не знала, зачем ей вообще понадобилось идти на вечеринку, кроме того, что она обещала профессору, что будет на ней присутствовать. — Нет, ты выглядишь невероятно, — восхитилась она, застегивая молнию до конца. Платье, которое Джинни заставила ее примерить, было очень коротким, черного цвета с блестящим зеленым оттенком, который был заметен только при попадании на него света. Платье с открытыми плечами и глубоким вырезом (который открывал неприлично большую часть ее декольте) заставляло Гермиону чувствовать себя скорее голой, чем сексуальной. — Я не знаю, Джинни, мне кажется, что такое платье носила бы Пэнси Паркинсон или Дафна Гринграсс, — пробормотала она, потянув за подол и нахмурившись, когда от ее действий он только увеличил декольте. — Я сниму его, — решила она и направилась в примерочную, когда Джинни преградила ей путь, — Джин, я выгляжу глупо! Оно мне не подходит! — ныла она, топая босой ногой. — Нет! Ты просто великолепна, Миона, жаль только, что ты не видишь, этого сама! Посмотри еще раз. Пожалуйста?!       Гермиона вздохнула и снова повернулась, глядя на себя в зеркале, на этот раз отбросив свои прежние суждения. Девушка приняла тот факт, что действительно выглядит неплохо. Платье так хорошо облегало ее спину, что казалось, будто оно было сшито специально для нее, а декольте делало ее грудь не вульгарной, а соблазнительной. Казалось, шатенка была слишком занята, чтобы заметить, как сильно изменилось ее тело, учитывая, что каждый год ее внимание было сосредоточено на новом задании. В этом же году была навязчивая идея Гарри выяснить, является ли Драко Пожирателем смерти, которую она втайне считала безумной, но теперь могла с уверенностью сказать, что это не так. Когда они были вместе, она искала на его предплечье хоть намек на татуировку, но ничего не нашла. — Хорошо. Я куплю его. Выбери мне, пожалуйста, еще пару туфель и принеси их, пока я переодеваюсь, — произнесла она, закатывая глаза на ликующее выражение лица Джинни. — Сделаю…       Гермиона нахмурилась, когда лицо Джинни внезапно изменилось с радостного и самодовольного на настороженное и любопытное. Повернувшись, чтобы посмотреть, на что она уставилась, Грейнджер увидела его.       Там, на другой стороне улицы, стоял Драко Малфой. Идеальный, как всегда, в своем длинном черном пальто, черной водолазке и брюках, его стальные серые глаза встретились с ее шоколадными, в которых был тот же огонь что и той самой ночью. Ртуть. — Черт, — пробормотала она себе под нос, когда ее белье намокло. Мерлин ей в помощь, но как же она его хотела! Несмотря на то, что он был так жесток с ней, она все еще хотела его так сильно, что это было похоже на болезнь, пронизывающую до костей.       Парень не мог видеть Джинни, так как она была в стороне, но она заметила, как он смотрел на Гермиону. Это было почти непристойно. Джинни, ошарашенная, посмотрела на подругу. Увидев, как они друг на друга пялятся, она не смогла сдержать громкий вздох.       И тут произошло сразу две вещи.       Джинни отпрыгнула назад, прикрыв рот рукой в шоке, а Гермиона в ужасе поняла, что натворила.       По глупой неосторожности она посвятила Джинни в нечто очень личное между ней и Малфоем, забыв на мгновение, какой наблюдательной Уизли всегда была. — Миона, что… — Джинни, это не… Я… Это не… — Гермиона, что, блять, происходит?! — Джин… — НЕТ! — крикнула она, вздрогнув, когда несколько других девушек перестали разговаривать, чтобы посмотреть на нее. — Нет, — начала она снова, подняв руку вверх, прежде чем попытаться прервать ее, — Не хочешь ли ты объяснить мне очень простым языком, что все это значит! Драко, мать его, Малфой пялился на тебя так, будто ты какой-то новый десерт, который он хотел бы попробовать, а ты, в свою очередь, делала то же самое?! — Я… — Гермиона! — Мерлин, мне так жаль! — промолвила она, и слезы, которые она сдерживала несколько дней, наконец, хлынули из ее глаз. — Шшшш, иди сюда, — Джинни потянула ее за руку и потащила в гардеробную, когда вопросительные глаза снова уставились на них.       Гермиона обернулась к тому месту, где он стоял, когда Джинни заставила ее отойти от окна.       Его не было.

ОхОхОхОхОхОхО

      Джинни смотрела на свои туфли, казалось, целую вечность. Она не произнесла ни слова с тех пор, как Гермиона расплатилась за свои покупки и они вышли из магазина. Теперь они возвращались в замок, и впервые с пятого курса Гермионе стало по-настоящему страшно. После того, как рыжая затащила ее в примерочную, Гермиона сломалась и рассказала ей все, что произошло в ночь матча. Она наблюдала, как лицо Джинни превратилось из шокированного в испуганное и совершенно не выражающее ничего. Сколько Гермиона ее знала, Джинни всегда было что сказать. Впервые она этого не сделала. — Джинни… Пожалуйста, скажи что-нибудь, — прошептала она, и звук ее голоса почти потерялся на фоне хруста снежной дорожки под их сапогами. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? — пробормотала она, засунув руки глубоко в карманы пальто. — Что ты не ненавидишь меня, — сокрушенно ответила она, стряхивая с лица очередную слезу.       Джинни остановилась, отступив в сторону, чтобы пропустить несколько третьекурсников, и впервые за долгое время посмотрела на нее. — Я не ненавижу тебя, — сказала она, поймав одну из слезинок Гермионы пальцем в перчатке и вытерев ее, — Но Гермиона, почему он? Он обращался с тобой хуже, чем с домовым эльфом, с того самого момента, как встретил тебя, не говоря уже о том, что Гарри считает его Пожирателем смерти… — Но это не так! — зарыдала она, лицо ее исказилось от слез, — Я видела его предплечья! У него не было… — Метки? У него не было метки? — ответила за нее Джинни, желая, чтобы она успокоилась. — Нет, не было, — прошептала она. — Ну, это кое-что меняет. Но Гермиона, его семья… — Я знаю, мы покончили с этим, как я тебе и говорила, это была всего одна ночь, — фыркнула она, используя платок, который нашла в кармане, чтобы немного высморкаться.       Джинни кивнула и погладила ее по спине, подталкивая, чтобы она снова пошла в сторону замка. — Хорошо… — ответила она, закрывая разговор об этом навсегда.       Но на задворках сознания Гермиона волновалась. Во взгляде, которым они смотрели друг на друга, не было ощущения, что все закончилось.       На самом деле, ей казалось, что все только начинается.       До замка они шли молча и расстались, договорившись встретиться в Большом зале за ужином после того, как Гермиона уберет покупки для вечеринки. Она медленно поднималась по лестнице, потирая уставшие глаза, не обращая внимания на то, что за ней кто-то наблюдает.

ОхОхОхОхОхОхО

      Драко затащил ее в темную нишу, прежде чем она осознала, что происходит, ее крик, прорвавший воздух, оборвался, когда он закрыл ей рот рукой и обхватил сзади за талию, чтобы затащить в старый пустой класс. — Что, черт возьми, ты делаешь?! — закричала она, роняя сумки на пол, спотыкаясь, когда он втащил ее внутрь. Глаза ее расширились, когда он поставил на класс заглушающие чары, не давая им быть замеченными. — Экспеллиармус, — произнес он, и ее палочка вылетела из руки быстрее, чем она успела ее крепче перехватить, в то время как он повернулся и стал наступать на нее. Она отступила назад, сохраняя между ними пространство. — Что тебе нужно от меня Малфой? — воскликнула она, подняв руку, делая еще один шаг в сторону, так как его натиск становился все быстрее. — Тебя, — просто ответил он, в открытую изучая ее тело. — Мы же договорились, что этого больше не повторится, — прервала она его, голос стал звучать выше, чем обычно. — Я передумал, — отчеканил он, стряхивая с плеч свое черное пальто и бросая одежду на стол вместе с черными кожаными перчатками. — Ты… Ты не… ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ТАК СЕБЯ ВЕСТИ! — закричала она, задыхаясь, когда уперлась спиной в преподавательский стол. — О? — поднял он бровь, и посмотрел на нее, словно она была куском мяса, — Смотри внимательно.       Он оказался вплотную к ней раньше, чем она успела осознать происходящее, его рот впился в ее с силой, от которой у нее перехватило дыхание. Девушка поддалась ему автоматически, не уверенная, что смогла бы бороться с ним. Драко застонал, как голодный зверь, и повалил ее на стол, опрокинув при этом старую стопку книг. Гермиона начала стягивать его водолазку, отчаянно пытаясь прижаться к нему ближе, в то время как он расстегнул ее пальто и запустил холодные руки под ее белый джемпер, сильно сжимая грудь и пропуская соски между пальцами. Она застонала от желания, отбросив водолазку, чтобы расстегнуть молнию на его брюках. — Черт, как мне это было нужно, — бормотал он ей в губы, попутно срывая джинсы с ее ног, пока она снимала сапоги. — Пожалуйста, просто заткнись и трахни меня, — простонала девушка, кусая его губы и обхватывая его ногами так, что он легко проник в нее. — Блять, — выдохнули они оба, когда его член вошёл в нее, а она сжала его внутри в ответ.       Драко закинул ее бедро себе за спину, сжимая руку на ее затылке, и толкнул на стол. Захватив над головой оба ее запястья, он начал входить в нее, быстро и жестко погружаясь до основания. Она издала хриплый стон, откинув голову назад к прохладной столешнице, и сильно прикусила его губу, толкаясь бедрами навстречу.       Свободной рукой он задрал джемпер на ее груди и прервал поцелуй, чтобы облизать розовато-коричневые соски, а затем, по очереди, стал втягивать их в рот. Малфой зарычал, когда ее мышцы сильнее сжали его внутри. Тогда они оба почувствовали дикую потребность пронзившую их, давление нарастало, Драко сильнее вдалбливался в нее, бедрами задевая клитор, что заставило ее вскрикнуть. — ЧЕРТ! Вот так! Прямо ТАМ! О, не останавливайся, О БОЖЕ ДРАКО! Я…       Она кончила, и его глаза тут же закатились назад от звука, собственного имени, когда они кончили вместе, продолжая соприкасаться телами.       Они лежали так с минуту, и только звуки их дыхания наполняли комнату, пока Драко осторожно не вышел из нее, используя носовой платок, который был у него в кармане, чтобы вытереть себя, а она медленно села. Она сморщила нос, услышав хлюпающие звуки, пока поджимала ноги. Теперь она выглядела так, словно была в замешательстве. -Почему? — прошептала она, вытирая слезу.       Драко поднял голову, поправляя водолазку и застегивая брюки, в недоумении посмотрел на нее. Его охватило чувство вины. — Почему что? — спросил он, засунув руки в карманы и отвернулся от нее, чтобы подойти к своему пальто. — Ты сказал, что я… Ты сказал, что это никогда не повторится! , — со слезами на глазах сказала она, обнимая себя, — Ты назвал меня грязнокровкой… Мы же договорились! — Ну, не то чтобы ты сильно жаловалась, когда выстанывала мое имя, — защищался он, глядя на нее. — Я пыталась остановить тебя, я сказала тебе, что ты не можешь так поступать со мной, что ты не можешь просто взять и передумать! — кричала она, натягивая джинсы на ноги. — И как я убедительно доказал, я буду делать все, что захочу, признай, Грейнджер, ты просто не можешь сопротивляться мне…       Он резко повернул голову в сторону, когда ее ладонь ударила его, немного выводя из равновесия. Слегка качнувшись Драко прикоснулся к щеке, и почувствовал, как она тут же начала печь, его рот открылся в шоке. Неужели она действительно только что дала ему пощёчину? — Пошел ты, Малфой! — прошипела она, подхватила с пола свои сумки и выбежала из класса.       Драко стоял там, ошеломленный, и поморщился, когда снова коснулся своей щеки. Злость накалилась внутри него от наглости этой ведьмы, она была чертовски не в своем уме, если думала, что он спокойно спустит ей с рук эту выходку. Отлично, Грейнджер. Игра началась…