Трудности перевода

Карсерет убежала у меня на глазах. За ней погнался большой мужчина, облаченный в черное и появившийся точно из воздуха, но было уже поздно, она лучшая из нас и уйдет несмотря ни на какое чудо. Её взгляд. Она бросила им в меня на прощание, как ядовитую стрелу. Полный ненависти и черной злобы… Я увидел его словно впервые, как тогда, когда принц выбрал меня его телохранителем, а не преданную ему всем сердцем деву. Карсерет вернется и за мной я знаю, она хочет моей крови и убила бы это уже давно, если бы не желание поистине уничтожить меня, показательно покарав на суде в Сильфхёйене, стерев мое имя из истории и то, кем я был. Она любила Иллиана, не только по долгу. Эта женщина не оступится никогда. Ожидание смерти будет отнимать мою жизнь медленно, как яд от стрелы… Я слышу неразборчивый голос. Нет больше сил. Тьма поглотила меня. Как наяву я видел высокие двери. Створки беззвучно распахивались раз за разом и раз за разом я видел моего принца на мраморном полу. Красная лужа на белом. Она впитывалась в его светлые локоны, они утопали в крови. Глаза моей Светлости остекленели и стали серыми… пустыми. За ними ничего нет и именно в этот момент мое сердце пронзала острая боль. Тело немело и я падал на колени перед ним. Осознание, что это реальность… убивало меня. Иллиан. Мой молодой король. Мой друг. Мой любимый дорогой друг, которому я поклялся в верности до конца своих дней… Как же невыносимо тяжело! Я не хотел смотреть в мертвые глаза на таком родном лице! Но как только я отворачивался… Створки двери распахивались вновь. Я проснулся в холодном поту. Голова все еще болит. Мне было жарко и плохо, руки обжигала боль. Я посмотрел на них, они покрылись лоскутами, туго обвивающими рану. Видел я нечетко, было уже темно и только свет от яркого костра позволял мне разглядеть что-то дальше своего носа. Я обернулся и тут же встретился с приветливым лицом… человека? Да, кажется это был человек — большой, бледный, странно маленькие уши. Определенно человеческая раса. Он напугал меня своим резким появлением и тут же начал говорить о чем то, поднимая беззащитно руки. Его безобразную рваную речь я едва ли воспринимал на слух. Я владею четырьмя языками, гораздо более сложными и древними, но к встрече с человеком я не был готов. О людях я вообще мало что знаю, но понимаю, что хочет мне сказать этот черноволосый. Он пытается меня успокоить, возможно?.. Конечно я узнал в нем моего спасителя. И хоть я смутно что помню, но дрался он восхитительно грубо и без него… Эх, я был бы уже связан и направлялся бы домой. Так что я расслабился и кивнул ему. Он улыбнулся мне, но продолжал что-то повторять с вопросительной интонацией. Я сказал ему, качая головой: — Я не понимаю ни единого слова. И он тут же успокоился. Точнее сказать оцепенел, но перестал крутиться и активно жестикулировать руками. Затем на бледном лице повисла тяжелая мысль, человек хмурился от её тяжести. Иногда оно прояснялось, он открывал рот и хотел что-то сказать, но осекался, пока наконец не выдал слово очень смутно напоминающее «сильф». Я подтвердил это: — Сильф, да. Я принадлежу Сильфхёйену. Темноволосый выпучил глаза. Я сказал много лишнего, видимо… — Сильф, — кивнул я еще раз. И вот такому короткому ответу со знакомым словом он был рад, как дитя, и повторил его еще несколько раз, затем он тыкал на себя и повторял уже другое слово, но я понятия не имел о чем он говорит. Возможно, раз я сильф, то мужчина намекал на то, что он человек? Я предпочитал смиренно кивать и улыбаться, чтобы удовлетворить его и тогда он отстал. Тут мужчина спохватился и принес мне воды и еды, и даже теплое одеяло. Он был очень любезен, мне стало приятно его внимание. А говорят люди недалекие жестокие варвары… Этот человек вступился за меня в бой, который было даже мне не выиграть. Карсерет и её люди, как и я, принадлежат королевской гвардии, а это лучшие из лучших со всех воинских школ Сильфхёйена. Чудо, что он остался жив. Я уже уважаю его как свирепого бойца. После всего он еще и выходил меня и обработал раны. Не представляю, чем я заслужил такую заботу от незнакомца? С тех пор, как я покинул дом и скитался в одиночестве ко мне еще никто так не относился. Только я подумал о родном дворце, о моей комнате в нем, и сердце стремительно заполняла тоска, как черная вода пустой сосуд. Человек привлек мое внимание и отошел назад. Ему явно не терпелось что-то сделать и вот, он достает из-за массивного бревна на котором сидел… мой лук! Да еще и колчан со стрелами! Чужой, но зато полный. А я думал, что все потеряно! Если бы я утратил еще и мое драгоценное оружие с которым прошел так много… За что же боги мне послали столь чудесного мужчину? Я заплакал от счастья, крепко держась за древко лука. Я так давно не испытывал ничего хорошего, что мне хотелось рыдать после первого же акта доброты. Человек прикоснулся к моему плечу и я поднял заплаканные глаза на него. Он выглядел обеспокоенным и говорил мне что-то быстро и неуверенно поглаживал мое плечо. Мне казалось, он хотел, чтобы я прекратил плакать, это волновало его не на шутку. Я перестал, если ему будет так легче, вытер слезы, поднял глаза и улыбнулся. Это действительно сработало. Черноволосый обрадовался и принес мне яблоко, я съел его, хоть в меня уже не лезло, но это так же делало моего спасителя счастливым. Я все еще не понимаю обычаи людей, но мы сильфы не привыкли сдерживать эмоции перед друг другом. Мои чувства к этому человеку чисты, то, что я показываю свои искренние слезы обычно делают для близких. Надеюсь, человек это все же оценил. Пока он заботился обо мне я не думал о плохом. О том где именно я нахожусь и как далеко от дома? Это точно королевство людей и здесь я чужой, как и, собственно, везде… Меня зовут Мате, мне всего лишь 51 год. Еще недавно я ходил в учениках воинской школы, а едва поступив на службу — лишился дома, близких и друзей… У меня нет ничего. Совершенно. У меня нет цели и пути, все что я могу — это бежать от Карсерет и правосудия, но она всегда находит меня, где бы я не был. Мне впервые кто-то помог и я не знаю, что с этим делать.