Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      «Мне нужно уйти из этого дома».              Эти слова я сказала себе за две недели до посадки на рейс в Токио, надеясь оставить свой дом позади. Наверное, мне и в голову не приходило, что в конце концов я могу оставить весь мир позади.              Даже четыре дня спустя легче не стало. Каждое утро, открывая глаза, я испытывала разочарование. Я лежала без сна и представляла, что всё это был один большой сон, и что, когда солнце взойдёт над городским горизонтом, я открою глаза, а мой брат и его друзья всё ещё будут там. Но, конечно, этого так и не произошло.              После первой игры я собрала кое-какие материалы в местном хозяйственном магазине и сменила замки в квартире. Мне было не по себе разрушать дом друга моего брата, но ключ от входной двери, похоже, исчез вместе с жителями Токио, а мне не совсем нравилась идея спать в месте, куда может зайти кто угодно. Старый мир не вернётся в скором времени, поэтому я должна была извлечь максимум из того, что у меня есть. Даже если это означало играть в новые игры. Из окна квартиры я видела, как каждую ночь по всему городу зажигались огни, что могло означать только то, что эти игры были обычным делом, и каждую ночь люди принимали в них участие. Моя виза заканчивалась сегодня, и мне чертовски не хотелось узнать, что случится, если злоупотребить гостеприимством в этом альтернативном Токио. Со своего места на диване я заметила, как вдалеке появился свет.              Время пришло.              Стоя, я накинула тонкую куртку и в последний раз взглянула на место на диване, где всего три дня назад сидел мой брат.              «Где-то он всё ещё жив. Должен быть».              — Если уж на то пошло, то, скорее всего, это я мертва, — пробормотала я. — Может быть, это чистилище... или Страшный Суд.              Закрыв за собой квартиру, я спустилась в погружённый во тьму город. Всё было в точности так же, как и тогда, когда я только появилась здесь: полиэтиленовые пакеты плыли по улицам, как смятые перекати-поле.              «Я готова».              

* * *

             Полицейский участок навязчиво сверкал. Яркий белый свет струился из каждого окна многоэтажки, а подсвеченная вывеска снаружи мерцала и гудела, пока я поднималась по каменным ступеням к стеклянным дверям с надписью «入り口».              И вот оно.              Как только я достигла верхней ступеньки, раздался небольшой писк, сигнализирующий о том, что я пересекла невидимый барьер. Даже если я понятия не имела, что ждёт меня на станции, возвращаться назад было уже поздно.              «Действуй или умри. Третьего варианта нет».              Внутри на стойке администратора висела белая табличка, стрелка которой направляла меня наверх, к игровой арене.              Пробежав несколько пролётов наверх, я последовала за другими указателями, расставленными вокруг, и вошла в широкий коридор с двумя закрытыми дверями по левой стороне. Как только я вошла, три человека — молодой человек с подстриженными волосами и две женщины — обернулись и уставились на меня. Это значило, что пока что игроков было четверо, включая меня.              «О, подождите...»              Сначала я его не заметила, так как его белый капюшон и белоснежные волосы маскировались под бледные стены, но был ещё один парень — пятый игрок — который стоял сзади, уставившись в землю. В отличие от остальных, он не обратил никакого внимания, когда я вошла и взяла телефон с маленького столика в углу.              

«ИДЁТ РЕГИСТРАЦИЯ ЛИЦА.

ПОЖАЛУЙСТА, ДОЖДИТЕСЬ НАЧАЛА ИГРЫ».

             «Как и в прошлый раз».              Прислонившись к стене, я присмотрелась к соперникам. Мужчина с коротко остриженными волосами казался нервным. Но он не задавал вопросов, поэтому я могла только предположить, что это не первая его игра. Две женщины, как ни странно, были одеты в бикини и джинсовые шорты, и, если бы не выражение решимости на их лицах, я бы решила, что они только что прибыли сюда из настоящего Токио. Повернувшись к другому мужчине, я с удивлением увидела, что он тоже наблюдает за мной. Он был в наушниках, и его глаза оценивающе оглядели мои черты, а затем снова встретились с моими. Затем он ухмыльнулся, и меня охватило раздражение.              «Что? Он что, думает, что я обречена?»              Прежде, чем я успела что-то сказать или даже выйти из себя, голос сверху произнёс:              

«РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА. ИГРА НАЧИНАЕТСЯ».

             На этот раз я сосредоточилась, пытаясь сконцентрироваться. Возможно, мой японский был не очень хорош, но я всё же смогла разобрать некоторые слова и, я надеюсь, попытаться увидеть общую картину.

«ИГРА — ВАЛЕТ В КОРОБКЕ

СЛОЖНОСТЬ — ВОСЬМЁРКА ТРЕФ

ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ — 30 МИНУТ».

      На экране моего телефона появилось изображение восьмёрки треф, и вокруг меня застонали две женщины и мужчина с короткой стрижкой. А мужчине в белой толстовке, казалось, было всё равно. В замешательстве я посмотрела на изображение карты. Откуда они знали, что она означает?

«ПРАВИЛА —

ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ КОМНАТ ДО ИСТЕЧЕНИЯ УСТАНОВЛЕННОГО ВРЕМЕНИ.

ИГРОКИ ДОЛЖНЫ РАЗДЕЛИТЬСЯ НА ДВЕ ГРУППЫ. КАЖДАЯ ГРУППА ВОЙДЁТ В ОДНУ ИЗ ДВУХ ДВЕРЕЙ. ПОСЛЕ ЗАКРЫТИЯ ДВЕРИ ЗАПИРАЮТСЯ.

ВНУТРИ КАЖДОЙ КОМНАТЫ НАХОДИТСЯ КОРОБКА. В КАЖДОЙ КОРОБКЕ НАХОДИТСЯ КОД К ДВЕРИ ДРУГОЙ ГРУППЫ.

У ВАС ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН ШАНС ВВЕСТИ ПРАВИЛЬНЫЙ КОД.

ИГРА НЕ НАЧНЁТСЯ, ПОКА ОБЕ ГРУППЫ НЕ ЗАЙДУТ В КОМНАТЫ, И ДВЕРИ НЕ ЗАКРОЮТСЯ».

             Признаться, я не совсем уловила большую часть, но примерно поняла, что мы должны разделиться на две группы. К сожалению, нас было пятеро, а значит, в одной группе будет дополнительный человек.              Мужчина с короткой стрижкой шагнул вперёд:       — Так как же нам это сделать? — спросил он.              Две женщины нервно переглянулись, и одна ответила:       — Мы с Айко не разделимся...              Коротко стриженный мужчина нервно сложил руки и бросил взгляд между мной и парнем в белой толстовке. Похоже, ему не понравилось то, что он увидел, так как он повернулся к женщинам и спросил:              — Можно мне тогда с вами? Я не буду мешать.              Я постаралась не выглядеть обиженной, но, опять же, я понимала, почему он так поступил. Вероятно, он взвесил свои шансы и решил, что ему лучше быть с этими двумя, чем с девушкой, которая может знать, а может и не знать, что происходит, и парнем, который выглядел совершенно незаинтересованным во всей этой игре. Когда трое из них объединились, остались только я и парень в белом капюшоне.              Вытащив наушники из ушей, он ещё раз внимательно осмотрел меня.       — 日— 本語ができ? — спросил он. Ты говоришь по-японски?              Я неуверенно кивнула:       — すこし分かる. Я понимаю немного.              В ответ на это он приподнял тонкую бровь:       — Тогда идём, — сказал он на безупречном английском.              Я была удивлена. Должно быть, он выучил язык в школе или даже жил за границей. В любом случае это было большой удачей. Теперь, когда я действительно могла общаться со своим партнёром, мои шансы выглядели намного лучше. Остальные трое направились через вторую дверь, а я последовала за Белой Толстовкой через первую. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, и тут же сверху раздался голос:

«ИГРА НАЧАЛАСЬ».

      Дисплей на моём телефоне начал отсчитывать тридцать минут, что означало, что нельзя терять ни секунды. Подняв голову, я осмотрела окружающее пространство. Мы находились в наблюдательном пункте комнаты для допросов. Свет был сильно приглушён, а в стене справа было большое прямоугольное окно.              «Нет, не окно. Одностороннее зеркало».              Через него я могла видеть трёх других членов нашей группы, которые стояли вокруг стола с закрытой коробкой в центре. Я повернулась, и точно, там был такой же стол с такой же коробкой.              — Интересно... — размышлял Белая Толстовка, глядя на коробку. — В ней код к их двери. А в их — код к нашей.       При более внимательном осмотре он оказался воплощением высокомерия, а в уголках его губ играла безжалостная улыбка. Я начала задумываться, не было ли ошибкой работать с ним в паре.              «Уже слишком поздно. В любом случае я застряла с ним».              Я уставилась в одностороннее зеркало, заметив, как другая группа, казалось, тревожно оглядывается по сторонам.       — Они нас не видят, — сказала я, — но нам нужно найти способ общения.              Под зеркалом была панель с микрофоном. Я сразу же попыталась нажать на кнопки, но не получила никакого ответа. Конечно, она не работала. Это было бы слишком просто.              — Итак, что ты предлагаешь? — спросил мой партнёр, прислонившись к столу.              Честно говоря, я понятия не имела. По сравнению с карточной игрой, в которой я участвовала несколько дней назад, это была совсем другая игра. Но что-то ещё беспокоило меня, кое-что, касающееся зеркала. Оно работало предположительно потому, что на одной стороне была тонкая отражающая плёнка, но здесь было нечто большее...              — Свет! — воскликнула я. — Это одностороннее зеркало, верно? Так что я уверена, что оно работает из-за разницы в освещении. Они не видят нас, потому что в их комнате так светло. Может быть, если мы сможем уравнять освещение, мы сможем превратить зеркало в окно? — я наклонилась вперёд, чтобы осмотреть другую комнату, и увидела, что лампочки в их светильниках были оголены. — Они могли бы вынуть лампочки!              — Неужели? И как, по-твоему, мы скажем им сделать это, если микрофон не работает?              Моё сердце упало. Он меня подловил. Им было бы легко выкрутить лампочки, но у нас не было способа сказать им сделать это, и мы не могли рисковать жизнью, полагаясь на то, что они придут к тем же выводам, что и мы. Я закусила губу, пытаясь заставить мой разум найти решение, любое решение, когда голос сверху объявил:       

      «ОСТАЛОСЬ 25 МИНУТ».

      В ответ я взглянула на потолок и тут же обнаружила, что из вентиляционных отверстий начинает струиться чёрный дым.              — О боже...              «Мы задохнёмся!»              Белая Толстовка, казалось, тоже заметил дым. Вздохнув, он откинул капюшон, открыв светлые волосы длиной до плеч:       — А я-то думал, что интереснее быть не может.              Тряхнув головой, я очистила мысли и осмотрела тёмную комнату. Здесь должно было быть что-то, что мы могли бы использовать. Я подошла к картотеке и шкафам, открывая ящики один за другим.              — Попробуй найти фонарик, — сказала я. — Если мы не сможем заставить их вытащить лампочки, мы должны сделать эту комнату светлее.              Он кивнул:       — Это хорошая идея. Но мы не можем тратить время на поиски того, чего здесь может и не быть.              Я повернулась к нему в раздражении, наполовину ожидая, что он предложит какое-то грандиозное решение. Вместо этого он прошёл в угол, поднял ящик с проводами и аппаратурой и начал рыться в его содержимом. Он осмотрел несколько предметов, затем вытащил лампочку, несколько мотков провода, чёрную изоляционную ленту и батарейки.              — Что ты собираешься с этим делать? — спросила я.              Он бросил на меня взгляд, который мне не понравился, взгляд, который заставил меня почувствовать себя глупой и наивной одновременно. И тот факт, что он даже не потрудился дать мне ответ, вывел меня из себя. Как будто он считал, что мой вопрос не заслуживает ответа.              «Как грубо».

«ОСТАЛОСЬ 20 МИНУТ».

      Он занялся тем, что приклеивал батарейки и обматывал провод вокруг основания лампочки. Я не хотела отвлекать его, поэтому сделала следующее. Я сняла крышку с коробки, чтобы посмотреть, смогу ли я найти код. К этому моменту дым валил всё гуще и быстрее, и через зеркало я увидела, что остальные находятся в таком же затруднительном положении. Тем не менее, даже при тусклом освещении я смогла разглядеть код, напечатанный на листке бумаги, лежащем на дне коробки.              1657.              Я вытащила листок, бросая коробку на пол.              — Вот, — Белая Толстовка протянул готовую схему, светящаяся лампочка была закреплена на месте и висела на куске картона. Два провода были примотаны скотчем к батарейкам, создавая, по сути, самодельный факел.              Я не могла не усмехнуться при виде этого зрелища:       — Это потрясающе!              Он пожал плечами и подошёл к окну, где другие кричали и плакали. Это казалось несправедливым. Их комната была практически пуста. У них не было ни инструментов, ни материалов, только стол и коробка, и...              «А, теперь понятно».              — Их дверь открывается снаружи, — сказал Белая Толстовка, будто прочитав мои мысли.              Конечно, их дверь была пустой. Не было никакой клавиатуры, чтобы они могли ввести свой код, а значит, их судьба полностью зависела от нас двоих, которым нужно было открыть нашу собственную дверь, прежде чем открыть их.              — Это... нечестно.              — Конечно нет.

«ОСТАЛОСЬ 10 МИНУТ».

      Он поднёс фонарик к стеклу, а я постучала по его поверхности, чтобы привлечь внимание остальных. Теперь их было гораздо труднее разглядеть из-за дыма, но я почти смогла различить их лица, когда они повернулись к нам, пытаясь подойти ближе к зеркалу. Две женщины прижались к нему лицом, зажав руками рот и нос. Я молча указала на их коробку, и мужчина с коротко стриженными волосами, спотыкаясь, залез внутрь, чтобы взять листок.              Он поднёс бумагу к зеркалу.              1657.              Я дважды перечитала её, напряженно моргая. Это не могло быть правильным. Это был тот же код, что был напечатан у нас, и, тем не менее, вот он.              — Это тот же код, — сказала я. — Откуда нам знать, что это не ловушка?              Белая Толстовка пожал плечами:       — Нам просто придётся это выяснить.              Было практически невозможно что-то разглядеть, пока мы вдвоём продвигались к двери. Я не могла не заметить, что густой чёрный дым почти полностью уравнял освещение в обеих комнатах.              «Они хотели, чтобы мы подождали до этого момента, чтобы зеркало было видно с обеих сторон, — поняла я. — Но этого времени всё равно недостаточно!»              Используя руку в качестве фильтра, я постоянно боролась с желанием закашляться. Рядом со мной Белая Толстовка прижимал к лицу рукав. Другой рукой он вводил код и поворачивал ручку.              «Момент истины...»              К моему облегчению, дверь распахнулась. Я выскочила из комнаты так быстро, как только могла, в то время как мой партнёр проскользнул мимо меня с гораздо большим изяществом. Теперь, когда мы снова оказались в коридоре, я зашлась в приступе кашля, пытаясь отдышаться.

«ОСТАЛОСЬ 5 МИНУТ».

             Нет, вот он, момент истины. Мы подошли к другой двери, и я положила руку на клавиатуру, наведя палец на чёткую белую цифру один. И тут меня осенило.              — Что, ты не собираешься этого делать?              Я уставилась на крошечные белые цифры на черных пластиковых кнопках, рассматривая разницу в текстуре, чёткость каждой нарисованной цифры.       — Цифры... — прошептала я. — На кнопках, которые используются чаще всего, краска потускнела. Но это не те же цифры, что и в коде, который дали нам. Это уловка.              Его губы понимающе поджались.       — И у нас есть только один шанс достать правильный код. Как умно.              «Этого не может быть, — я покачала головой. — Должна быть какая-то подсказка».              Вбежав обратно в наполненную дымом комнату, я крикнула ему, чтобы он держал дверь открытой. Легко было найти отблеск факела там, где он оставил его на столе, и я подняла его, светя на стены.

«ОСТАЛОСЬ 2 МИНУТЫ».

      Это было невозможно. Кашель щекотал горло, пытаясь вырваться наружу, и почему-то, даже когда дверь была открыта, дым всё равно заслонял свет. Я до последнего надеялась, что остальные в той комнате ещё живы. Я ещё раз пошарила в ящиках, проверяя панель, поверхность стола на наличие царапин, доски дисплея на наличие записей.

«ОСТАЛОСЬ 30 СЕКУНД».

             — Давай, давай, — шептала я, с каждой секундой моё отчаяние нарастало, достигая предела.

«ОСТАЛОСЬ 20 СЕКУНД».

             Я посветила на пол, где край света фонарика уловил перевернутую форму коробки, которую я выбросила раньше. И напечатанные жирным шрифтом чёрные цифры на дне...              3598!              Выбежав из комнаты, я чуть не столкнулась с парнем в белой толстовке. Но я не остановилась, чтобы извиниться, а побежала к другой двери.

«ОСТАЛОСЬ 10 СЕКУНД».

      Дрожащими пальцами я набирала код, произнося каждую цифру по мере нажатия.

«ПЯТЬ... ЧЕТЫРЕ... ТРИ...»

      Раздался звуковой сигнал, и я дернула дверь. Женщина и коротко стриженный мужчина выскочили наружу, рухнули на пол и потянули меня за собой. На мгновение были слышны лишь кашель и рвотные позывы, пока они прочищали лёгкие.

«ИГРА ПРОЙДЕНА — ПОЗДРАВЛЯЕМ!»

      Каким-то образом искажённое, дружелюбное звучание голоса над головой, объявляющего о нашей победе, стало самым приятным звуком для моих ушей. Мои сердце и голова колотились, а лёгкие словно горели, с каждым вдохом пронизывая грудь жгучей болью. Рядом со мной плакала женщина, Айко, а мужчина с короткой стрижкой сидел у стены, опираясь локтем на колено. Их было только двое, а это значило...              У меня свело живот, и я отвернулась.              «Это была моя вина... Я должна была быть быстрее».              Поднявшись на ноги, я обнаружила, что Белая Толстовка уже ушёл. Казалось, ему было все равно, кто умер, его даже не волновал тот факт, что он выжил. Он был там только ради визы, и теперь, когда она у него была, он потерял всякий интерес. Я вздохнула, оставив остальных на полу, и пошла к выходу из коридора. Я дошла до лестницы, когда электричество в здании начало отключаться, а лампы гасли одна за другой.              Я содрогнулась от воспоминания о том, как застряла в темноте с этим парнем, но, если подумать, без него я бы не выжила. Он сделал этот самодельный фонарик быстрее, чем я смогла найти настоящий. Чёрт, он даже говорил со мной на беглом английском, зная, что мой японский был в лучшем случае корявым. Его действия были полезными, но его тон был совершенно необычным. И как ему удавалось оставаться таким спокойным, таким невозмутимым, несмотря на ситуацию вокруг нас? Это было просто неестественно.              Адреналин от игры вывел меня из строя, и всё, о чём я могла думать, это мягкая, тёплая подушка. Пройдя через стеклянные двери на входе, я начала короткий путь обратно в квартиру.              — Ты ведь здесь недолго, правда?              Я закрыла глаза, молча желая, чтобы этой ситуации не происходило на самом деле, чтобы я могла спокойно идти домой. Но этому не суждено было случиться. Когда я снова открыла глаза, я увидела его силуэт, прислонившийся к неосвещённому фонарю, его руки были аккуратно засунуты в карманы толстовки.              — Я здесь всего несколько дней, — сказала я наконец.              Он больше не улыбался:       — Значит, ты не много в играх участвовала.              — Это была всего лишь вторая.              Он понимающе хмыкнул. Невозможно было понять, о чём он думает за такой безэмоциональной маской. Я могла видеть, как вращаются шестерёнки, и всё же он был абсолютно нечитаем.       — В таком случае, ты неплохо справилась. Ты довольно сообразительна.              — Спасибо, наверное.              — С нетерпением жду новой встречи в другой игре, — задумчиво произнёс он, прежде чем скрыться в бетонной темноте улиц.              Я смотрела на его удаляющуюся фигуру несколько секунд, в глубине души желая, чтобы он больше не попадался мне на глаза. Потому что, хотя он и помог мне во время игры, и, хотя мы только что познакомились, я уже знала одно.              «Не хотела бы я быть его врагом».