Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      Выстрел прозвучал громче, чем всё, что я когда-либо слышала раньше. Вибрация яростно задрожала в моей руке, эхом отдаваясь в голове, пока всё тело не онемело. Предплечье, прижатое к моей шее, стало тяжелее, и на мгновение я подумала, что опоздала. Что она задушила меня. Что игра окончена. А потом я почувствовала, как что-то капает. Что-то тёплое, мокрое и липкое просачивалось сквозь темноту, стекая по моему лицу. Оно щекотало мне щёки и глаза, сползая к линии волос. Предплечье опустилось, и тяжесть покинула меня, рухнув в сторону. Нет, не тяжесть. Тело. Тело девушки, которую я убила.              И одно это было больнее, чем любая рана или боль в сердце.              Темнота сместилась, когда широкая рука протянулась ко мне и грубо дёрнула за ворот футболки. Щурясь от света, я очутилась лицом к лицу с Нираги.              — О? — он с любопытством осмотрел меня. — Так ты не умерла? Кто бы мог подумать.              «Не благодаря тебе», — подумала я.              Весь мой боевой запал угас, и всё, что я смогла спросить, было:       — どこに消えたの? — Куда ты исчез?              Он пожал плечами, как будто вопрос был неприятным:       — Ты слишком долго с ней возилась. Знаешь, если бы ты не убила её к моему возвращению, я пристрелил бы обеих.              Я ничего не поняла из того, что он сказал, но странный блеск в его глазах заставил меня подумать, что это не могло быть ничем хорошим. Внезапно он бросил меня обратно в яму, предоставив возможность выбраться самостоятельно. Мои ноги дрожали, и все раны, которые я заработала, будучи неоднократно сбитой на пол, начали настигать меня.              — Вылезай побыстрее, Коротышка, — потребовал Нираги. — Нам нужно пройти игру и зарезать ещё одну свинью.              Я вылезла из ямы и всё же решила обернуться. Тело девушки было наполовину утоплено в пластиковых шарах. Она обильно истекала кровью из-за простреленной груди, и кровь пропитала всё, от её персиковой летней футболки до ухоженных ногтей. Я заставила себя отвернуться. Я смогу погоревать позже, когда всё закончится. Быстрый взгляд на телефон показал, что осталось восемнадцать минут.              Заскучав, Нираги скрылся в игровом зале. Бегом, я догнала его и изо всех сил старалась не отставать. У меня всё ещё был пистолет, и, если я правильно помнила, в нём оставалось три патрона. Мы вернулись ко входу и прошли по коридору на лазертаг-арену. Перед нами был причудливый лабиринт из неоновых табло в научно-фантастической тематике. Со стороны входа я видела, как двое членов моей команды перестреливаются с человеком — последним из другой команды. Он притаился за одной из досок и, судя по всему, довольно ловко уворачивался от пуль.              

«ОСТАЛОСЬ 15 МИНУТ».

      Он рассеянно поднял глаза, когда сверху раздался голос. Затем его взгляд опустился на меня и Нираги. Стиснув зубы и глядя на меня с яростной решимостью, он поднял пистолет. Моё сердце подскочило.              Раздался выстрел.              Я вздрогнула, вскидывая руки к лицу. Но пуля пролетела мимо.              

«ИГРА ПРОЙДЕНА — ПОЗДРАВЛЯЕМ!»

      Украдкой бросив взгляд, я увидела, что Нираги держит винтовку на прицеле. Тело мужчины скорчилось, лицо застыло в страхе. Вокруг меня вооружённая группа — моя команда — ухмылялась друг другу. Они ухмылялись посреди всей этой бойни. Как они могли? Я не собиралась присоединяться к их веселью. Вместо этого я отступила из коридора в приёмную, пустота и ужас неуютно заползали в меня. Это была настоящая кровавая баня. Подобные игры были забавой для некоторых людей — неправильного сорта людей. А другой команде суждено было умереть, как только они войдут.              Глубоко задумавшись, я чуть не споткнулась о тело бизнесмена, распростёртое на полу приёмной. Первое убийство. По его костюму я поняла, что он был человеком, который любит выглядеть презентабельно. Воротник его рубашки был накрахмален, а галстук безупречен. Скорее всего, он был новичком в этом месте. Его лазертаг-жилет, застёгнутый на груди, всё ещё светился жёлтым светом. Нахмурившись, я посмотрела на ресепшн и табличку, висевшую на стойке.

«ご自由にどれか銃お使いください»

      В тот же момент остальная часть моей команды провальсировала обратно в комнату, всё ещё празднуя свою победу.              Повернувшись к Нираги, я указала на табличку:       — どういう意味ですか? Что это значит?              Группа лишь уставилась на меня, как будто я не имела права разговаривать с ними. Тем временем Нираги усмехался, как будто я была идиоткой:       — С какого чёрта я должен тебе сказать? — насмешливо произнёс он. — Игра окончена, иди домой.              Я покачала головой и посмотрела на лидера, Агуни, так, кажется, его звали. Он казался немного более разумным, чем Нираги, и, после короткого раздумья, он перевёл табличку на английский, как мог:       — Любое оружие, — сказал он просто.              Я почувствовала, как у меня отвисла челюсть, когда до меня дошло. Вот почему это была игра в червы. Она была придумана не для того, чтобы играть с эмоциями игроков, а для того, чтобы уничтожить эмоции выживших. Я почувствовала, как холодные слёзы наворачиваются на глаза, скатываются по щекам и капают на ковёр. Я даже не могла закричать. Не могла зарыдать. Я ничего не могла сделать.              Агуни посмотрел на меня, его пустое выражение лица изображало лишь лёгкое любопытство.       — Почему? — спросил он.              Я не могла толком объясниться на своём ограниченном японском, поэтому вместо этого я прошла за стойку регистрации и взяла со стеллажа лазертаг-пистолет. Направив его на жилет мёртвого бизнесмена, я нажала на спусковой крючок и смотрела на то, как жёлтый датчик становится ярко-красным. Выражения лиц группы сменились от лёгкого раздражения до внезапного интереса. У всех, кроме Агуни и Нираги, последний из которых просто пожал плечами.              — Какая разница? Если мы прошли игру, неважно, кто умер.              — Мы могли бы спасти всех, — сказала я, слёзы потекли ещё сильнее. Мне было всё равно, что я перешла на английский.              Группа медленно двинулась мимо меня, потеряв интерес к тому, что я говорила. Но я не могла быть такой же пренебрежительной, как они. Девушка, которую я убила... она была подростком. Сколько ей было? Максимум семнадцать? Она была практически ребёнком. Прижав руки к лицу, я наконец-то зарыдала.              — Чишия был прав, — сказала я. — Это слишком...              В глубине своего горя я даже не заметила, что шаги прекратились.              Я не заметила, как шаги стали громче и быстрее.              Я не заметила, как ствол пистолета врезался мне в череп.

* * *

      Первым, что я ощутила, была моя голова. Она раскалывалась, непреодолимая боль распространялась по шее, затуманивая все мои чувства. Последнее, что я помнила, была Червовая восьмёрка... лазертаг-жилеты... тяжёлый холод оружейного металла... ощущение погружения в яму с шариками... безжизненное тело девушки-подростка. И я, её убийца, плачущая в приёмной.              «Где я?»              Я попыталась открыть глаза, но меня лишь ослепил свет. Поморщившись, я крепко зажмурилась.              — Эй, смотри! Она очнулась. Йоу, Коротышка!              Я мгновенно узнала этот голос и тут же пришла в чувство. Это был Нираги — пирсингованный парень из игры. В голове промелькнули воспоминания о том, как я плакала и как...              — Открой глаза.              Теперь голос был мне незнаком. Когда я медленно открыла глаза, моё зрение сфокусировалось на лице человека, которого я никогда раньше не видела. Он носил солнечные очки и имел осмысленное выражение лица, которое я не могла прочитать. Когда он убедился, что я полностью очнулась, он встал и отошёл.              Внезапно я осознала, что нахожусь в кресле. Я сидела в кресле, а мои связанные скотчем руки лежали на коленях.              — Что за чёрт... — пробормотала я. — Что происходит?              Я находилась в помещении, похожем на большой конференц-зал. Солнечный свет проникал через окна, так что, должно быть, я здесь уже давно, по крайней мере, ночь. Но что ещё более тревожно, вокруг были рассыпаны люди в купальниках и пляжной одежде — некоторые стояли в дверях — и все взгляды были устремлены на меня.              — Где я? — спросила я, но не получила никакого ответа. Они просто продолжали безучастно смотреть на меня. Все, кроме Нираги, конечно, который покачивал ногой и ухмылялся. — ここはどこ? — спросила я снова. Где я?              — На небесах! В раю! В Стране чудес!              Другой новый голос раздался позади меня, огибая моё кресло, прежде чем его лицо наконец возникло в поле зрения. Свет сверкал в его солнцезащитных очках, а яркий халат облегал его худощавую фигуру. Как и остальные, он был одет в пляжные шорты.              — Есть много способов сказать об этом, — продолжил мужчина, — но нам нравится называть это утопией.              «Подождите-ка...»              Я втянула воздух, когда слово рассыпалось вокруг меня.              Странный человек в халате встал передо мной:       — По словам Агуни и Нираги, ты недавно была в игре «Восьмёрка Червей», не так ли?              Я смогла выцепить имена Агуни и Нираги, а также восьмёрку червей, но в целом я с трудом поняла его. Покачав головой, я сказала:       — すみません, 私の日本語がいいいじゃないです. Простите, мой японский не очень хорош.              Он кивнул в знак понимания:       — Ну и хорошо, потому что у нас есть переводчик. Он скоро должен прийти...              Двери распахнулись, и вошёл Чишия, как раз вовремя. Увидев, что его взгляд остановился на мне, я повернулась, чтобы посмотреть на свои связанные руки. Я не думала, что смогу снова встретиться с ним взглядом, зная, что он предсказывал всю эту ситуацию. Он наверняка смотрел на меня с той ужасной улыбкой, которую всегда носил.              — Шляпник, — сказал Чишия, — ты звал?              «帽子 ?» — Он только что назвал этого парня шляпой? *1              — Как раз вовремя! — сказал мужчина, предположительно, Шляпа. — Нам нужны твои навыки перевода.              Чишия вежливо кивнул:       — Конечно.              Шляпа снова повернулся ко мне:       — Итак, как мне сказали, ты недавно присоединилась в игре к Агуни и Нираги вместе с несколькими другими нашими боевиками?              Я посмотрела на Чишию, который безупречно перевёл фразу.              — Да, в «Восьмёрке Червей».              На это Шляпа снова кивнул:       — Я знаю, они уже передали карту. Но меня очень интересует, как ты познакомилась с нашим Чишией. Агуни сказал мне, что ты упомянула его имя.              «Так вот почему...»              Я взглянула на Чишию, который, казалось, был совершенно не обеспокоен тем, что Шляпа назвал его «наш Чишия», или даже тем, что о нём говорили так, будто его здесь не было.              — Я встретила его в игре, — сказала я, а затем быстро добавила: — Вообще-то, в двух играх. Во второй меня подстрелили. Он рассказал мне о вас, ребята, о Пляже, пока занимался моей рукой.              Мне пришло в голову, что для Чишии не составило бы труда намеренно неправильно перевести всё, что я сказала, в соответствии с его собственными интересами. Но, судя по тому, как брови Шляпы приподнялись над солнцезащитными очками, Чишия перевёл мои слова совершенно точно.              — Он оказал тебе первую помощь? Это... очень на него не похоже, но, насколько я понимаю, у него была веская причина заинтересоваться тобой. Птичка на хвосте принесла, что ты умная девушка.              Я нахохлилась:       — Возможно, но я не настолько умна.              Из горла Шляпы вырвался бурный смех, затем он обратился к Чишии за ещё одним мнением:       — Что думаешь? Ты, видимо, разглядел в ней некий потенциал.              — Она... смышлёная. Когда мы играли, она быстро находила решения для игр. Я думаю, она будет нам полезна.              Мне хотелось бы знать, о чём они говорят, но даже если я слушала, было слишком много незнакомых слов, и они говорили слишком быстро, чтобы я могла за ними угнаться. Затем Чишия бросил на меня взгляд, который сказал мне всё. Я присоединюсь к Пляжу, как он и сказал мне той ночью в аптеке.              Радостно потирая руки, Шляпа кивнул, и двое мужчин с оружием, пристёгнутым к спинам, начали раздвигать стену. Комната открылась, увеличившись в размерах вдвое. Но не это больше всего привлекло моё внимание. На задней стене висела белая простыня, на которой была нарисована целая колода карт, карты всех четырёх мастей с большинством карт — кроме лицевых *2 — были зачёркнуты.              Я приподняла бровь:       — Что это?              Шляпа подошёл к простыне, подняв руки как бы в знак признательности:       — Это причина существования Пляжа. Ответ, который ты искала.              — Это не тот ответ, который я искала, — прошептала я себе под нос, заслужив поднятую бровь от Чишии. К счастью для меня, он решил не переводить это. Но Шляпа этого не заметил, вероятно потому, что был слишком поглощён речью, которую, должно быть, репетировал бесконечное количество раз.              — Это наши врата обратно в мир, каким мы знали его раньше, — продолжил он. — Это наш выход, наш билет.              Я заметила, что на стене висело всего пять карт, которые не были зачёркнуты: двойка пик, четвёрка бубен, четвёрка треф, семёрка червей и десятка червей.              — Собрав все карты, вы имеете в виду?              Шляпа обернулся, улыбаясь:       — Именно!              Удивительно, но это не звучало нелепо. Должно быть, была причина, по которой нам давали игральные карты в конце каждой игры. К сожалению, у меня была только одна карта из моей первой игры, поскольку после неё, всякий раз, когда я шла, чтобы забрать их, обнаруживала, что кто-то всегда меня опережал.              Мысленно я прикинула его теорию:       — Значит, если мы соберём все карты, то все отправимся домой.              Шляпа покачал пальцем:       — Боюсь, что нет. Только один человек может отправиться домой. Так устроена наша система.              Затем он рассказал, что у них есть система нумерации — он, конечно же, был первым номером — чтобы определить, в каком порядке они отправятся домой после завершения сбора карт. Я вынуждена была признать, что вся эта идея была нелепой. Не столько в том смысле, что только один человек сможет уйти, сколько в том, что все искренне в это верили. На самом деле, это могло быть правдой, а могло и не быть. Доказать это было невозможно, но пока не будет собран полный набор карт, я должна была рассматривать обе возможности. Когда он закончил своё грандиозное объяснение, он посмотрел на меня, словно ожидая, что я буду потрясена.              Вместо этого я спросила:       — В чём подвох?              Чишия изо всех сил старался сдержать улыбку, пока переводил. Шляпа лишь рассмеялся и заметил, какая я циничная. Я не стала говорить ему, что не нужно быть циничным, чтобы отнестись ко всему этому с подозрением.              — На «Пляже» всех призывают жить полной жизнью, — начал Шляпа. Но у нас есть несколько основных правил, — он поднял палец. — Правило номер один: всегда носить купальник. Конечно, если ты не в игре, — он провёл рукой по своему собственному наряду, будто в дешёвой рекламе. — Сложнее спрятать что-нибудь — умно, правда?              Я кивнула, хотя в глубине души сочла это правило глупым. Было много способов спрятать вещи, которые не включали их ношение при себе.              Он поднял второй палец:       — Правило номер два: все карты принадлежат Пляжу. После каждой игры ты должна отдать свои карты мне. Неважно, есть ли они уже у нас, потому что они облегчат сбор будущих колод. И чем лучше твои карты, тем выше будет твой номер.              Я снова кивнула в знак того, что поняла. Я уже смотрела на бубновую четвёрку на доске.              — А гипотетически, что будет, если я не захочу отдать карту? — спросила я.              Слева от меня женщина с длинными чёрными волосами и в такой же чёрной одежде хихикнула. Как и несколько других людей.              — Ну, — сказал Шляпа, тон его голоса изменился. Он поднял третий палец. — Это подводит меня к правилу номер три: — 裏切り者には死よ.              На этот раз мне не понадобился перевод Чишии. Я узнала значение «裏切者» из книги «Японские истории для изучающих язык». А «死»? Ну, это слово было знакомо всем, тем более что мы все сталкивались с ним каждый день.              В комнате царило напряжение, пока все ждали, что я закричу, запротестую или заплачу. Но я этого не сделала. Предупреждение Чишии ещё в аптеке подготовило меня к этому, и, объективно говоря, он сказал, что другие не будут столь любезны в своих методах вербовки.              — Я полагаю, что, если я откажусь от предложения, это автоматически сделает меня предателем, верно?              — Верно, — сказал Шляпа. — В некотором смысле, у тебя нет другого выбора, кроме как присоединиться к нам.              Я горько улыбнулась:       — Неправда. У меня всё ещё есть выбор. Просто один из вариантов выглядит не очень, — вздохнув, я заключила: — так что, думаю, я присоединюсь.              Шляпа хлопнул в ладоши:       — Ну, вот и всё! Добро пожаловать на Пляж!              Я невозмутимо подняла связанные руки:       — Какой тёплый приём.              Видя это, Шляпа жестом подозвал человека с пистолетом, который тут же достал из кармана нож и разрезал скотч.              Вытянув пальцы, я обернулась к Шляпе:       — Знаете, к вам присоединилось бы больше людей, если бы вы не вырубали их винтовкой и не привязывали к стулу.              Мужчина только улыбнулся и качнул головой:       — Ах да, я должен извиниться за это. Боюсь, Нираги был немного груб, — позади себя я услышала, как Нираги произнёс под нос что-то грубое, похожее на «обожаю это». Не обращая на него внимания, Шляпа уселся на край стола, положив голову на кулак. — Итак, расскажи нам, какой была твоя первая игра?              Вместо того, чтобы рассказать ему о тонкостях игры в «Рамми», я залезла в карман куртки и вытащила бубновую четвёрку. Люди в комнате отреагировали именно так, как я и ожидала: с лёгким возбуждением. Должно быть, они уже давно гонялись за этой картой. С безумной улыбкой, растянувшейся на его чертах, Шляпа протянул руку и выхватил её из моих пальцев, после чего сказал мне, что я буду вознаграждена хорошим начальным номером в их системе. Мне вручили странный браслет, который при ближайшем рассмотрении оказался ключом от шкафчика. На нём чёрным маркером было написано число 57.              Я вздохнула.       «Кажется, на свете есть не один трамплин, и на этот раз я оказалась в конце очереди».