Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      Все мои усилия избежать взгляда Чишии в стиле «я же говорил» были выброшены на ветер, когда его попросили проводить меня в мой номер. Атмосфера между нами была напряжённой, пока мы шли по коридорам отеля. Здесь было удивительно многолюдно, мимо нас мелькали люди в купальниках, некоторые держали в руках напитки. Это напомнило мне о словах Шляпы о том, что каждый живёт своей лучшей жизнью. Если есть только три правила, значит, в подобном месте законы не действуют.              «Мне нужно быть осторожной, — подумала я. — Наверняка здесь полно сумасшедших вроде Нираги».              Рядом со мной Чишия не проронил ни слова. У меня возникло ощущение, что он недоволен тем, что ему пришлось отвести меня в мою комнату. Хотя, вероятно, ему больше нечего было сказать. Если подумать, то в прошлом он разговаривал со мной только ради игры или для того, чтобы я вступила в его маленький клуб.              — Пожалуйста, скажи мне, что ты действительно переводил то, что я говорила, — лишь полушутя сказала я ему. Это была ужасная попытка растопить лёд.              Наступила тишина, пока он не ответил:       — А почему нет?              — Потому что, зная, какой ты человек, ты, вероятно, сделал бы вид, что я говорю что-то... ну, не знаю, предательское?              — Я изо всех сил старался привести тебя сюда, — сказал он безразлично. — Было бы пустой тратой усилий, если бы тебя убили так скоро.              Мои воспоминания вернулись к аптеке, когда мы завернули за угол и остановились перед работающим лифтом. Я настолько привыкла к тому, что мир был застывшим и неподвижным, что мне показалось неестественным, когда двери со звоном раздвинулись.              — Ты прав, это было бы странно, — сказала я, когда мы вошли. — Но ты слышал, что сказал Шляпа. Странно, что ты вообще перевязал мне руку. Значит, даже ты иногда делаешь странные вещи.              Чишия нажал на кнопку пятого этажа, и двери закрылись, погрузив нас в неловкое молчание. Сначала я подумала, что он отмахнулся от всего, что я сказала, но потом заметила, что он сдвинул брови.              — Шляпа? — спросил он.              Я моргнула:       — Да, вы все почему-то продолжали называть его «帽子». Если только это не имеет какого-то другого значения.              Его губы изогнулись, но это была не обычная его сардоническая улыбка:       — Ты идиотка.              Лифт остановился, и я поспешила выйти. Мне было невыносимо находиться с ним в лифте. Он свернул в коридор слева, не потрудившись проверить, следую ли я за ним.              — Ты несколько раз называл меня идиоткой, — сказала я, догоняя его, — но ты никогда не говорил мне, что я сделала не так. Я поняла немного из того, о чём вы, ребята, говорили. Не считаю, что перевела настолько плохо...              — 帽子屋, — сказал он, делая ударение на последний слог. — Нужно добавить «я» в окончание слова, когда говоришь о лавке или лавочнике. Его зовут Шляпник, а не Шляпа.              Это лишь запутало меня ещё сильнее, пока до меня не дошло. И когда это случилось, я и в самом деле почувствовала себя идиоткой:       — Шляпник, как в «Алисе в стране чудес»?              — Нет, — сказал он. — Шляпник в том смысле, что раньше у него был магазин шляп.              Теперь мне просто хотелось забиться в угол. Я всегда чувствовала себя относительно уверенной в своём интеллекте. Так было, пока я не встретила этого человека. Стараясь не зацикливаться и не загонять себя в ещё более глубокую яму, я вернулась к нашей первоначальной теме.       — Ты сказал, что взял меня в аптеку только потому, что хотел привести на Пляж, так? — начала я, делая глоток воды. — А как насчёт других случаев? Например, ты помог мне, когда я взбиралась по водосточной трубе... и когда водящий начал стрелять в нас, а ты вытащил меня из квартиры.              Я не знала, чего я хотела добиться. Может быть, это было любопытство. Может быть, я просто хотела убедиться, что из Чишии получится достойный союзник, а может быть, даже друг. В самом странном смысле, я хотела узнать, действительно ли он психопат, или всё это лишь притворство. Сначала он, казалось, не хотел отвечать. Потом, когда мы подошли к двери в мою новую комнату, он посмотрел на меня этим ужасным, ужасным взглядом.              — Потому что будет обидно, если ты умрёшь. Мне нравится смотреть, как ты борешься и терпишь поражение. Я нахожу это... занимательным.              И с этими словами он исчез, оставив меня стоять в недоумении в пустом коридоре.       

* * *

      «Грубый».              Я бросила на кровать ещё одно крошечное бикини.              «Высокомерный».              К этой куче добавилась пара мини-шорт.              «Отвратительная сволочь».              Я скомкала топик и бросила его на пол. Это практически превратилось в игру. С каждым выброшенным куском ужасной одежды я придумывала ещё пару слов для описания Чишии. Меня тошнило от всего этого, от того, как он заставлял меня чувствовать себя никчёмной, просто от того, что я существую, как он обращался со мной, словно с мухой, которая постоянно его донимает.              Нахмурившись, я бросила стринги на растущую гору купальников, все из которых я ненавидела. Потянувшись к шкафу, моя рука нащупала... ничего. Эта груда «одежды» была всем, из чего я могла выбирать. Глядя на неё, мне хотелось сжаться в комочек и заплакать. Я не могла остаться в своём нынешнем образе, потому что он не был купальником, но в то же время я не чувствовала себя комфортно при ношении всех этих вещей. Как же я должна была ходить по отелю? Или даже участвовать в играх?              «Всё, я останусь в своей комнате», — решила я.              Сама комната была удобной, с большой двуспальной кроватью, шкафом и большим пространством, чем я когда-либо имела прежде, даже в моей прежней жизни. Единственное, дверь не закрывалась. Я уже проверила её, но обнаружила, что замок заклеен суперклеем. Я могла лишь предположить, что это было частью серьёзного подхода Шляпника к хранению секретов. У меня оставалось ещё восемь дней до окончания визы, поэтому мне нужно было просто не выходить из комнаты как можно дольше.              Как всегда упрямая, я не стала ужинать в тот вечер. Я сразу легла в постель и постаралась не думать о том, как кровь девушки-подростка капает, капает, капает мне на глаза и губы. Когда я не дрожала в холодном поту после кошмаров, я либо смаргивала кровь из игры в «Червы», либо вспоминала старые споры с отцом, либо перебирала кучу купальников. В конце концов, я остановилась на простом фиолетовом бикини и джинсовых шортах.              В течение всего следующего дня я носила его по комнате, пытаясь привыкнуть к демонстрации кожи, чтобы потом, когда я всё-таки выйду, мне не было так неловко. Но это было безнадёжно. Я привыкла быть затворницей. Всю свою жизнь я пряталась либо из-за страха, либо потому, что у меня не было выбора. Но сейчас я уже начала чувствовать голод. До сих пор мне удавалось перекусывать тем, что я находила в мини-холодильнике. Впрочем, я сражалась сама с собой. Я знала, что в какой-то момент мне придётся выйти, но каждый раз, когда я пыталась набраться смелости, чтобы открыть дверь и выйти, я просто не могла заставить себя сделать это. Я думала, что в этом мире эти страхи исчезнут, что меня заставят отказаться от старых привычек, но даже здесь я не могла выбраться из этого.              В конце концов, я рухнула на край кровати.       «Я не знаю, что делать... что мне делать?»              Я свернулась калачиком, утирая слёзы ладонями, когда услышала стук в дверь. Я почти боялась открыть её, на тот случай, если это был Чишия. Если бы он увидел, что я плачу, то наверняка нашёл бы какое-нибудь новое оскорбление, чтобы бросить в меня.              Человек постучался снова.              — Ладно, — сказала я себе. — Просто сделай это, не думай об этом. Просто сделай это.              Взявшись за ручку двери, я резко дернула её, заставив девушку, стоящую передо мной, вздрогнуть. Она была высокой и симпатичной, с красиво уложенными в дреды волосами, между зубами балансировала электронная сигарета, помогающая бросить курить. В руках она держала тарелку с макаронами и вилку.              — Извини, — сказала я, когда меня охватило смущение, — я просто не знала, кто...              Девушка улыбнулась.       — いいんだよ, — сказала она. Не волнуйся об этом.              Открыв дверь пошире в молчаливом приглашении, я впустила её, и она тут же опустилась на стул, чувствуя себя как дома.              — Куина, — сказала она, протягивая руку. Я нерешительно взяла её, заметив, что у неё крепкая хватка.              Держу пари, она хороший боец.              — Что привело тебя сюда? — медленно спросила я. Я волновалась, что вопрос может показаться грубым, но она, похоже, так не думала, поскольку улыбка не сходила с её лица.              — Ах, это! Я слышала, что появилась новенькая, но тебя никто не видел. И ходили слухи, что ты не выходишь из своей комнаты даже за едой, — она поставила тарелку с макаронами на прикроватный столик. — Я подумала, что должна принести тебе что-нибудь.              Несмотря на то, что её слова были добрыми, они вызвали новую волну слёз на моих глазах, и сколько бы я ни пыталась их вытереть, они продолжали идти. Ухмылка Куины ослабла, и она потянулась за коробкой с салфетками, протягивая мне одну.              — Прости, — сказала я, пытаясь заставить себя улыбнуться. — Последнее, чего я хотела, это привлечь внимание.              Она махнула рукой в знак отказа:       — Они скоро забудут об этом. Не волнуйся, я всё понимаю. Когда я только попала сюда, я делала то же самое. Ты так привыкла к своему одиночеству, что, когда попадаешь в такое место, становится очень жутко.              Её слова чередовались между японским и школьным английским, и, к счастью, это сочетание означало, что я легко улавливала её мысли. Я попыталась сделать то же самое в ответ, смешивая свой ограниченный японский с английским, чтобы мы обе могли примерно понять друг друга.              Впрочем, по сравнению с ней я, наверное, выглядела неважно, с опухшими глазами и в отвратительном бикини. Мне почти не хотелось знать, что она втайне думает обо мне. Взяв вилку, я подняла тарелку и начала свою первую настоящую трапезу за, казалось, целую вечность:       — Спасибо, что принесла мне это, — сказала я ей с благодарностью. — Я не знаю, что делать. Я никого здесь не знаю, и мы все должны носить эту дурацкую одежду. Кроме Нираги. По какой-то причине он может носить всё, что захочет.              Куина фыркнула:       — Да, но если ты когда-нибудь заговоришь об этом, то станешь кормом для собак, — она наклонилась вперёд, её пальцы играли с электронной сигаретой. — Хотя, наверное, тебе всё-таки стоит выйти отсюда. Не то чтобы я пыталась заставить тебя, просто... ты, наверное, слышала о правилах насчёт сокрытия вещей и скрытности.              — О... — эта мысль даже не пришла мне в голову. Это было похоже на тюрьму. Держась в стороне от всех, я привлекала ещё больше внимания. И меньше всего мне хотелось, чтобы в дверь ворвались боевики. — Ты права, — хмуро сказала я, ковыряясь в макаронах. — Просто я обычно не ношу...              — Ааа, — кивнула Куина. — Понятно, это немного странно, не так ли? Но я думаю, не все чувствуют себя комфортно в таких вещах, — она сделала паузу, задумавшись на мгновение, затем резко села. — Вообще-то, кажется, у меня есть идея!              — Какая? — спросила я.              Вскочив на ноги и подняв руку, она настойчиво попросила:       — Просто оставайся здесь. Я сейчас вернусь, обещаю.              С этими словами она вышла из комнаты, а я воспользовалась возможностью доесть макароны, пока они не остыли. Как они вообще умудрились их приготовить, было загадкой. Вернее, загадкой был весь отель. Из своего номера я слышала шум вечной вечеринки, проходящей снаружи. Днём и ночью всё было одно и то же, и вечеринка затихала только рано утром. Музыка, которая играла, и огни, которые танцевали в темноте, должны были как-то подпитываться от электричества, что могло означать только то, что они использовали генератор для работы отеля.              В любом случае я не жаловалась.              Куина вернулась через десять минут. На этот раз она не стала стучать и радостно ворвалась в комнату:       — Та-дам!              У неё была бело-серая толстовка на молнии, и она протянула её мне для изучения. Я понятия не имела, откуда она её взяла, вероятно, из своего номера, но я была ей очень благодарна.              — Спасибо! — воскликнула я, взяв толстовку и натягивая её. Она была немного великовата, но, если уж на то пошло, я предпочитала именно такие размеры. Я застегнула молнию ровно настолько, чтобы можно было понять, что под ней надет купальник. Я не хотела создавать никаких проблем.              — Ой, да не вопрос, — беззаботно сказала Куина. — Теперь у тебя нет оправдания, чтобы не пойти со мной на экскурсию по отелю.              Я почти хотела усомниться в её словах. Было трудно поверить, что она действительно хочет сделать это для человека, с которым только что познакомилась. Но я не могла понять, было ли это просто моим скептическим отношением ко всему:       — Ты покажешь мне окрестности?              — Да! — она взяла меня за руку и весело потащила к двери. — Я покажу тебе всё.              — Но почему? Мы только что познакомились...              — Почему? — она сделала паузу, раздумывая над вопросом. — Потому что я вроде как хотела, чтобы кто-то сделал то же самое для меня, когда я только попала сюда.              Я сжала её руку в знак молчаливой благодарности.       — 行くそう. Идём.              Пляж был... безумным. По-другому и не скажешь. Куина провела нас по коридорам, рассказывая, как они собирают дождевую воду, и что вся еда, медицинские препараты, туалетные принадлежности и предметы первой необходимости привозятся партиями, так что они никогда не заканчиваются.              Теперь, когда я вышла из своей комнаты, я могла лично увидеть бесконечный праздник. Была только середина дня, а музыка уже гремела так громко, что напитки вибрировали в стаканах. Кстати, о напитках: для тех, кто играл в бассейне, работал полноценный бар на открытом воздухе. По сути, это была одна гигантская площадка для вечеринок, и общее количество людей, собравшихся вокруг, было просто невероятным. Вместе с Куиной мы прокладывали себе путь через опьяневшую толпу.              — Я даже не представляла, что так много людей застряло в этом мире, — прокричала я, мой голос почти полностью заглушала музыка. Она отвела нас в сторону от колонок и уселась на край шезлонга. Я села напротив.              — Пограничье, — сказала она. — Никто толком не знает, где мы находимся, но все зовут это Пограничьем.              «Не тот мир и не этот. Идеальное название».              Теперь, когда мы могли говорить свободно, не пытаясь перекричать музыку, Куина начала объяснять, как здесь всё обстоит на самом деле.              — Так, я думаю, ты познакомилась с боевиками, верно? — нерешительно начала она. — Я слышала, ты была с ними в игре, и они тебя забрали.              Моё настроение мгновенно испортилось при этом воспоминании. Даже сейчас я всё ещё чувствовала давление ямы с шариками, следы крови на моём лице.       — Да, в Восьмёрке Червей.              Она помрачнела:       — В Восьмёрке червей? Это полный отстой.              — Я... — я знала, что придётся взять и сказать это. Мне будет легче, если я скажу это вслух, но я никак не могла выговорить слова. Они словно не выходили, как будто что-то мешало мне их произнести.              Заметив мои усилия, Куина терпеливо ждала, пока я смогу выдавить из себя слова одно за другим.       — Я убила девушку.              Она наклонилась вперёд:        — О... это было твоё первое убийство?              Это было слишком прямолинейно, то, как она сказала «первое убийство», но это было обычной частью этого места.       — Да, первое. Она была подростком. Возможно, она была напугана.              — Нельзя так думать, — сказала Куина твёрдым голосом. — Из-за таких мыслей ты погибнешь. Ты тоже была напугана, особенно если учесть, что там были боевики.              Я горько рассмеялась:       — Наверное, для другой команды всё было страшнее. Я знала, что Агуни, Нираги и остальные победят, поэтому специально объединилась с ними. Но всё это время я думала, что они могут пристрелить меня за то, что я слишком медленная.              Она пожала плечами:       — Они такие всегда, не только в играх. Если можешь, держись от них подальше. Так все делают. Они те, кто отвечает за... ну, знаешь, за дела с предателями.              «Нет никаких „дел“. Они их убивают. Вот в чём секрет этой „утопии“».              Я уставилась на свои руки, удивляясь, во что я ввязалась. Это место было полезным для выживания. Но главная загвоздка в том, что ты никогда не сможешь уйти, собрать карты или постоять за себя, если c кем-то возникнут проблемы. Я поднялась на ноги, заставив Куину обеспокоенно наклониться вперёд.              Я подарила ей свою лучшую ободряющую улыбку:       — Я просто думаю, что мне нужно выпить... ну, знаешь, чтобы всё это переварить.              Я не стала дожидаться её ответа и скрылась в толпе. Вокруг меня сгрудились тела, спотыкающиеся и хихикающие, некоторые целовались или занимались ещё более непристойными вещами на публике, и всё это в головокружительном калейдоскопе разврата. Я была рада, что наконец-то добралась до бара, который был почти пуст. Прислонившись к стойке, я кивнула бармену.              — ジントニック. Джин с тоником.              Он пошёл за стаканом и принялся копаться в бутылках. Место было пугающим, но я не испытывала страха как такового. Мне просто нужно было слиться с толпой, слиться с толпой, пока никому не придёт в голову прицепиться ко мне. Пока никто не заметит меня.              — Йоу, — сказал голос.              Рядом со мной к стойке подошёл мужчина. Я помнила его лицо по игре в лазертаг, но даже если бы не помнила, пистолет в кобуре на поясе сказал мне всё, что нужно.              — Ты та девушка из зала игровых автоматов. Да, я тебя помню, — сказал он, а затем рассмеялся. Это был резкий смех, в котором чувствовалась злоба. — Похоже, Шляпник решил тебя оставить.              «Я не понимаю, о чём он говорит, — чувство тревоги охватило меня. — Я не могу игнорировать его, потому что это невежливо, но я не знаю, о чём он говорит».              Бармен молча поставил мой напиток на стойку, и я поблагодарила его. Повернувшись к боевику, я не смогла подобрать слова на японском, поэтому сказала как можно более уважительно на своём родном языке:       — Я рада, что наша команда выжила. Но если позволишь, моя подруга ждёт меня вон там.              Я подняла свой напиток и сделала шаг от барной стойки, когда он схватил меня за запястье.              — Куда, чёрт возьми, ты собралась? — он притянул меня обратно к бару. — Мы ещё не закончили разговор.              Мои нервы были на пределе.       «Плохо, очень плохо».              Я поставила напиток обратно на стойку, но его хватка, похожая на тиски, не ослабла. Вместо этого я почувствовала, как ткань моей толстовки сдвинулась, и что-то холодное упёрлось мне в бок.              Его пистолет.              Чёрт.              Мои мысли бегали по кругу, и я пожалела, что у меня не хватило ума остаться с Куиной. Рядом со мной лицо мужчины становилось всё ближе, пока его дыхание, резко пахнущее алкоголем, не коснулось моей ушной раковины.       — Мы пройдём мимо бассейна и зайдём в вестибюль. Затем мы зайдём в лифт и отправимся в мой номер. И ты не скажешь ни слова.              Я не кивнула. Я не могла пошевелиться. Мои ноги онемели, отделились от тела, как будто их натянули, как струны, но при этом они словно мне не принадлежали. Ничего не существовало, кроме холода, который просачивался сквозь его пальцы.              — Что это? Смотрю, ты уже познакомился с нашей новой участницей.              Туман развеялся, и холод понемногу таял, рассеиваясь. Мои конечности начали срастаться, болтающиеся нити освобождали место для костей, сухожилий и органов чувств.              «Этот голос».