Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      Дорога на игру на машине не была идеальной. Группе из шести человек не хватило места для всех в пятиместном автомобиле. И что в итоге? Я оказалась зажата на сиденье посередине сзади, с одной стороны был Чишия, а с другой — целующаяся парочка. Женщина сидела на коленях у своего парня, их руки свободно блуждали в этом тесном пространстве.              Чишия не обращал на них внимания, прислонившись головой к окну. Лично я не знала, куда смотреть. Если я смотрела вперёд, то от вида проносящейся впереди дороги меня тошнило. Я не могла повернуться налево и открыто смотреть на эту парочку. И уж точно я не могла смотреть на Чишию. Было и так достаточно странно, что мы были прижаты друг к другу. Я чувствовала его тепло, проникающее в мою кожу, ритмичные взлёты и падения его груди, когда он дышал. Почему-то это напомнило мне, что он настоящий. Холодный, но человек. Мне захотелось прижаться ещё ближе.              «Когда я начала чувствовать себя успокоенной его присутствием?»              Эта мысль испугала меня, и я, должно быть, застыла на своём месте, потому что Чишия внезапно повернулся ко мне. Я видела, что он пытается понять, в чём дело, и поэтому невинно улыбнулась ему. Либо его это не убедило, либо больше не волновало, потому что он снова перевёл взгляд на окно.              Нет нужды говорить, что это была долгая-долгая поездка.

* * *

      Когда машина наконец остановилась, мы оказались возле национального парка Синдзюку-гёэн, недалеко от ворот Сендагая. На окнах служебного помещения у ворот висела белая вывеска.

«ИГРА»

      — Идём, — сказал Чишия, выходя из машины.              Я присоединилась к нему, держась рядом, пока наша группа проходила через ворота. С писком лазеров наша судьба была предрешена.              Парк, казалось, пребывал на грани между полусном и жизнью. За исключением поступи наших шагов и шелеста ветвей, здесь царила тишина. Тропинка впереди светилась серым светом луны, а по обе стороны от неё между деревьями таились клубы тьмы. Я не была уверена, что хуже: темнота под листвой или открытая равнинная местность в стороне от тропы.              Мы следовали указателям, которые усеивали дорогу и привели нас к мосту через Накано-Икэ. От воды веяло прудовой живностью и трелью сверчков. Если бы не игра, я бы с удовольствием задержалась и насладилась видами. Когда мы проходили под низко нависшим деревом, я протянула руку вверх и провела пальцами по листьям.              Это движение привлекло внимание Чишии, и он оглянулся через плечо.              — Что?              Когда я заговорила, несколько членов нашей группы подпрыгнули, но лишь пробормотали что-то и продолжили идти.              Чишия, напротив, посмотрел на меня, как на непослушного ребёнка:       — У тебя листок в волосах.              Я провела пальцами по волосам, пытаясь найти его:       — Где он? — когда он не ответил, я принялась расчёсывать волосы ещё усерднее.              — Идиотка, — сказал Чишия.              «Значит, он просто пошутил. Сколько ему лет, пять?»              Мы шли по тропинке вдоль края Накано-Икэ, пока не дошли до Центральной базы отдыха. Вся открытая площадка для сидения была освещена, и я была удивлена, увидев ещё девять человек: одни сидели на стульях для пикника, другие прислонились к стенам. Один мужчина осматривал пустой ларёк с едой. На одном из столов для пикника лежала груда телефонов, и мы передали их друг другу, беря по одному.

«ИДЁТ РЕГИСТРАЦИЯ ЛИЦА.

ПОЖАЛУЙСТА, ДОЖДИТЕСЬ НАЧАЛА ИГРЫ».

      Остальные члены нашей группы отделились от меня и Чишии. Пара осталась вместе, держась за руки, успокаивая друг друга, но оставшиеся два члена группы разошлись. Это доказывало, что, несмотря на то, что Пляж давал преимущества группы, это не означало, что вы и правда были командой.              «А Чишия... планирует ли он пройти эту игру в одиночку?»              Он определённо был из тех, кто гуляет сам по себе. Но внутри я хотела, чтобы в этот раз всё было иначе; я не хотела играть в эту игру одна. Даже сейчас он прислонился к деревянному столбу, спиной ко мне.

«РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА. ИГРА НАЧИНАЕТСЯ».

      Вздохнув, я внимательно прислушалась. Если я буду играть одна, я не смогу рассчитывать на то, что он объяснит мне правила, которые я могла упустить.

«ИГРА — СЕЗОН ОХОТЫ

СЛОЖНОСТЬ — ДВОЙКА ПИК

ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ — ОДИН ЧАС».

      Двойка Пик. Это было не так уж и плохо. И час был довольно щедрым ограничением по времени.              

«ПРАВИЛА —

ПОКИНУТЬ ПАРК, НЕ ПОПАВШИСЬ ОХОТНИКАМ.

ЕСЛИ ВАС ПОЙМАЮТ, ИГРА ОКОНЧЕНА.

ИГРА НАЧАЛАСЬ».

      Все разом выключили свет, и в помещении воцарилась тишина. Все неуверенно переглядывались, и на мгновение показалось, что игра так и не началась. Так было до тех пор, пока мужчина рядом с киоском с едой беззвучно не рухнул на землю с пулевым отверстием между глаз.              Полсекунды я таращилась на тело с открытым ртом. Затем что-то щёлкнуло, и вся наша группа разбежалась во все стороны.              «Беги, беги, беги!»              Я бросилась к деревьям на заднем дворе базы отдыха, спотыкаясь в тишине. Вокруг были ветки и кусты, но ничего не было достаточно укрыто. И куда бы я ни посмотрела, темнота начала меняться, превращаясь в лица...              Рука зажала мне рот.              Я сопротивлялась, тяжело дыша через нос. Мои пальцы пытались вырвать руку, но человек обхватил меня другой рукой за талию, притягивая ближе, пока я не почувствовала его дыхание, щекочущее мои волосы.              — Куда это ты собралась?              «Чишия».              Я мгновенно расслабилась. Сколько раз он уже удивлял меня, приходя на помощь?              Всё ещё крепко удерживая меня, он снова прошептал:       — Тебе нужно перестать так громко бегать. Ты нас выдашь.              Под его рукой я кивнула в знак понимания. Момент затянулся, прежде чем он наконец отпустил меня, его руки вернулись в карманы, а мне понадобилась минута, чтобы успокоить дыхание. Моя полузажившая пулевая рана жалила в том месте, где он схватил меня слишком крепко, и мне хотелось сорваться на него за это, но сейчас было не время и не место. Игра была в приоритете. Невозможно было узнать, кто охотники, и как они выглядят, поэтому мы должны были быть как можно более бдительными.              — Нам нужно найти какое-нибудь другое место, пока мы не придумаем план, — прошептала я. — В первую очередь они будут искать в этом месте.              Он кивнул, затем жестом пригласил меня следовать за ним. Мы держались за деревьями между тропинками, не высовываясь и медленно крадясь, чтобы не оставлять следов, пока в конце концов не пришли к чайному домику. Традиционные японские сады перед домом были слишком открыты и незащищены, но густая листва за чайным домиком была идеальным укрытием.              — Сюда, — одними губами шепнула я Чишии и прокралась в кусты.              Там было обескураживающе темно. Я слышала только шорохи птиц и лёгкие движения Чишии.              — Как так вышло, что ты пришёл за мной? — спросила я.              — Ты разве не хочешь разработать план побега?              — Хочу, — сказала я ему, — но я также не знала, что ты хочешь работать вместе. Ты мне ничего не сказал.              Он издал слабый звук раздражения:       — Я не должен был говорить тебе об этом. Мы заключили сделку.              «Сделку о том, что после игры он возьмёт меня на поиски припасов. Я не могла поверить, что он всё ещё соблюдает её».              — Я знаю, прости, — прошептала я. — Просто раньше ты заставал меня врасплох. — Прищурившись, я пыталась понять, в каком направлении нам следует двигаться. Рядом с тропинкой был небольшой знак, но в темноте невозможно было разобрать, что на нём написано. Повернувшись к Чишии, я спросила: — Ты ориентируешься в этом парке?              — Я был здесь один или два раза.              — Хорошо... это облегчает задачу. Я собиралась спросить, какие входные ворота самые маленькие, но думаю, лучше предположить, что ни одни из них не безопасны. Охотники наверняка будут ждать там.              Чишия на мгновение задумался:       — Если это — один из чайных домиков, значит, мы не слишком далеко от окраины парка.              — В какую сторону нам тогда идти?              — На запад.              «Это... не помогает. Ни капли».               — Чишия, я понятия не имею, где мы сейчас находимся, — сказала я, расстроившись, — не говоря уже о том, в каком направлении находится запад.              — Чш, ты безнадёжна, — он достал свой телефон и проверил время. У нас было ещё сорок минут. Он положил его обратно в карман и вздохнул. — Пошли. Только тихо, и не высовывайся.              Мы проскользнули за чайный домик, придерживаясь линии деревьев между и по обе стороны от тропинок. Было странно, что мы до сих пор не встретили ни одного из охотников, но я ни на секунду не усомнилась, что они рыщут где-то в парке. В мужчину у Центральной базы отдыха выстрелили так точно — идеально прицелившись, даже издалека, — и никто из нас этого не заметил. И судя по отсутствию звука выстрела, у охотников также были глушители.              Хотя я видела его силуэт перед собой, я немного волновалась, что могу потерять Чишию в темноте. Несмотря на то, что он заботился только о себе, рядом с ним я чувствовала себя в большей безопасности, словно он всегда мог найти выход из любой игры, какой бы сложной она ни была.              Каждый раз, когда мы подходили к перекрёстку, где тропинки пересекались, становилось трудно укрыться, особенно когда деревья становились реже, оставляя нас совершенно беззащитными.              Мы прошли мимо второго чайного домика, окружённого широкими открытыми дорожками — смертельной ловушкой. Чишия поднял два пальца, жестом показывая, что нужно следовать его примеру. Через секунду он перебежал открытый перекрёсток и скрылся в листве на другой стороне.              «Ты, наверное, шутишь».              Внимательно прислушиваясь, нет ли шагов или каких-либо признаков того, что мы не одни, я перевела дыхание, а затем побежала.              Но ничего не произошло.              Я нашла Чишию и добралась до него без единой царапины. Как будто в парке не было достаточно охотников, чтобы сделать это игрой.              — Почему мы до сих пор не увидели ни одного охотника? — прошептала я.              Он покачал головой:       — Я не уверен. Возможно, есть веская причина.              Когда мы двинулись дальше по тропинке, стало ясно, что мы застряли. С одной стороны от нас был мост через большой пруд, а с другой — открытая дорожка, которая тянулась дальше, чем я могла разглядеть.              Чишия мгновение проанализировал ситуацию:       — Ты умеешь плавать?              — Конечно, — сказала я. — Но мы не можем переплыть весь пруд, нас увидят за много миль.              Он ухмыльнулся:       — Не весь пруд.              И вот так я обнаружила себя по шею в воде, пока мы пробирались вдоль берега. Вода была ледяной, и холод ударил по лёгким тупой болью, от которой я почти не могла дышать.              Хуже того, у телефонов не было водонепроницаемых чехлов, поэтому приходилось держать их одной рукой в воздухе, а другой грести. Это была агония, когда моя перевязанная рука висела над водой так долго, и всё, о чём я могла думать, это то, что если на другом берегу окажется охотник, то мы станем лёгкой добычей. Пруд, казалось, тянулся вечно, но как только мы прошли под большим пешеходным мостом, наконец-то показался его конец.              Впереди меня Чишия воспользовался тенью от моста, чтобы выбраться из воды на каменистый берег. Он низко наклонился, протягивая руку, чтобы помочь мне выбраться из воды. Голос в затылке говорил мне, что не надо брать его руку, что я могу сделать это сама. Но я слишком устала, чтобы волноваться об этом. Я увидела, как его глаза просканировали меня, его взгляд задержался на промокшей толстовке.              — Давай разберёмся с этим, и я заменю её, клянусь, — сказала я ему.              — Не уверен, что ты сможешь, — сказал он, не впечатлённый. — Я хочу вернуть эту.              Я сложила руки, ёжась от холода своей мокрой одежды:       — Тебе просто необходимо быть таким проблемным, да? — затем мой взгляд зацепился за верхушки деревьев впереди нас. — Где мы?              — Подходим к лесу Матери и Ребёнка, — сказал он. — Мы недалеко от края парка.              Дрожа в своих шортах, я взяла в руки телефон. У нас оставалось всего двадцать пять минут.              — Мы идём в лес Матери и Ребёнка?              Он покачал головой:       — Это не совсем лес. Он слишком открытый.              Не говоря ни слова, Чишия повёл нас вперёд. Здесь тропинки были широкими и открытыми, но укрытыми пологом высоких деревьев, которые выступали из крутых берегов. Слева от нас была длинная дорожка, а по обе стороны берега стояли сетчатые ограды, предположительно для того, чтобы посетители парка не делали того, что делали сейчас мы.              Мы отошли от тропинки и углубились в деревья. Здесь было намного, намного темнее, и я едва могла видеть, куда наступаю...              Рука Чишии схватила меня за капюшон, рывком откинув назад, и я оказалась прижатой к его груди. Сердце забилось быстрее, и я вздрогнула, когда рядом со мной раздался его шёпот:              — Посмотри вниз.              Опустив глаза к земле, мне пришлось прищуриться, чтобы увидеть его. Почерневший металл тускло блестел в лунном свете, шипы торчали из земли, как гротескная корона.              — Медвежий капкан, — вздохнула я. — Вот почему мы не видели охотников. Они держатся по краям пар...              Его рука зажала мне рот. Я извивалась, но его другая рука обхватила мою верхнюю часть туловища, когда он затащил меня за дерево и повалил на землю. Поза была неудобной: я сидела между его ног, моё лицо было прижато к пересечению его шеи и ключицы.              «Какого чёрта он делает?»              И тут я услышала шаги.              Это был равномерный хруст... редкие щелчки... осторожные и методичные, медленно приближающиеся.              Я затихла в руках Чишии, сосредоточившись исключительно на звуке шагов и ощущении его спокойного дыхания, когда оно нежно касалось открытой кожи моей шеи. Если бы не страх перед ситуацией, я бы нашла наше положение странно интимным. Прижавшись головой к его ключице, я чувствовала ровное биение его сердца... только вот оно не было ровным. Оно билось чуть быстрее.              «Он... нервничает? Чишия нервничает?»              Эта мысль была мгновенно вытеснена из моей головы, когда мы, наконец, увидели его.              Охотник.              Он был с ног до головы одет в камуфляж, его тяжёлые чёрные ботинки блестели даже в темноте. Всё лицо и шею закрывала чёрная волчья маска, зияли две прорези для глаз, но при этом человека внутри не было видно. А в руках он держал большой пистолет с глушителем.              Охотник повернулся, оглядываясь во все стороны.              Я почувствовала, как руки Чишии напряглись вокруг меня, сжимаясь сильнее. Я хотела сказать ему, что он сдавливает мою всё ещё травмированную руку, что я не собиралась поднимать шум, что ему не нужно было так меня предупреждать. Но, конечно, я не могла. Я стиснула зубы от боли.              Охотник посмотрел в нашу сторону.              Я затаила дыхание.              «Не двигайся. Не моргай».              Потом он отвернулся, и я расслабилась, как и железная хватка Чишии. Раздался хруст листьев, когда охотник присел, чтобы осмотреть несработавший медвежий капкан... а потом ничего.              Так же, как и появился, он исчез.              В течение целой минуты никто из нас не двигался. Пока медленно, почти неуверенно, руки Чишии не разжались. Я воспользовалась моментом и переместилась, давая ему возможность встать, прежде чем сделать то же самое. На этот раз он не стал помогать мне подняться, а предпочёл пробираться сквозь деревья.              У меня не было выбора, кроме как последовать за ним, но я решила, что если мы выберемся из этого места, я должна буду поблагодарить его за то, что он два раза подряд спас мою шкуру... сразу после пощёчины за то костедробительное предупреждение, которое он мне дал. Полузажившая рана на моей руке теперь наверняка снова кровоточила.              Стараясь не шуметь, мы пробирались по тропинке вдоль деревьев. Я беспокоилась, что у нас мало времени, и хотела проверить свой телефон, но свет экрана был слишком рискованным. По моим оценкам, у нас оставалось около двенадцати или около того минут.              По пути мы с Чишией сканировали землю в поисках новых сюрпризов. До сих пор мы избежали нескольких удерживающих ноги ловушек, и в какой-то момент я схватила Чишию и потянула его назад, не давая ему шагнуть прямо в силки. Он не выглядел слишком обеспокоенным тем, что почти попался, когда вырвался из моих рук.              Наконец, мы подошли к последнему перекрёстку. Тропинка, по которой мы шли, соединялась с более длинной, которая тянулась через весь парк. На другой стороне перекрёстка, вверх по берегу и за листвой, я увидела высокий металлический забор.              «Вот оно! — мой взгляд упал на большое открытое пространство, где встречались тропинки. — Мы никак не сможем пересечь его».              Чишия спокойно огляделся вокруг, словно пытаясь найти какой-нибудь другой способ перебраться. Но его не было. Впервые после нашей встречи с охотником он посмотрел на меня. Подняв три пальца, одними губами он произнёс:       — На счёт три.       «Мы не собираемся... он не имеет в виду...»              Он загнул палец.              Я покачала головой. Должен быть другой способ. Должен быть.              «Но нет времени...»              Он загнул второй палец.              Я сделала один шаг назад, готовясь. Я не знала, было ли это ловушкой, или Чишия собирался использовать меня в качестве приманки. Но интуиция подсказывала мне, что я должна ему доверять.              Он загнул третий палец... и мы побежали.              Вместе мы бросились вниз по берегу, перепрыгивая через металлическую сетку внизу. Я чувствовала, как пули проносятся вдоль моей кожи, промахиваясь на сантиметры. Они окружали нас со всех сторон. Нас загнали в угол.              Но я бежала. Я бежала. И я смотрела на высокий тёмный забор вдалеке, перепрыгивая через решётку и приземляясь на берег. Пули продолжали лететь, одна из них хлестнула по моим распущенным волосам. Высокий забор был уже ближе, с каждым шагом он становился всё больше, но я не могла остановиться.              — Лезь, — услышала я голос Чишии.              Прыгнув на забор, я подтянула ноги и вскарабкалась на самый верх. Теперь пули звенели о металл, с силой сотрясая конструкцию. Я увидела маску волка, притаившуюся между двумя деревьями, и инстинктивно бросилась на край, зацепившись животом за металлические шипы, выстроившиеся на вершине.              Моё тело ударилось о землю, но пули продолжали рикошетить.              «Я вне территории парка. Я выбралась, верно?»              Последовала вспышка белого цвета и болезненный стон, прежде чем Чишия приземлился на меня сверху, его вес выбил воздух из моих лёгких. Я почувствовала, как он задыхается от удара, и тут же пули прекратились. Всё затихло.

«ИГРА ПРОЙДЕНА — ПОЗДРАВЛЯЕМ!»

      Сначала он не двигался, потом, словно вспомнив, где находится, он отстранился от меня и сел на траву.              Я лежала там же, холодная, мокрая и измученная. Мы сделали это.              «Неплохо для девушки, которая ужасна в Пиках».              Перевернувшись, я обернулась к... Чишии?              Он расстегнул толстовку, обнажив подтянутую грудь и кровоточащую рану на боку. Его пальцы слегка коснулись раны, осматривая её. Поймав моё выражение лица, он застегнул толстовку обратно, глаза были холодными.              — Ты в порядке?              Он поднялся на ноги и натянул капюшон на голову:       — Пустяк.              Поднявшись, я попыталась протянуть руку, чтобы посмотреть, но он сделал шаг назад. У него было такое же отстранённое выражение лица, как и всегда.              — Они достали тебя? — спросила я. На белом капюшоне его толстовки появились красные пятна. — Нам нужно вернуться на Пляж. Интересно, где остальные?              — В меня не попали, — пренебрежительно сказал он. — Это был забор.              Мои глаза метнулись к металлическим шипам, острия которых блестели под тусклым светом. Несмотря на то, что он притворялся, рана всё ещё могла быть заражена. И это наверняка было больно, несмотря на то, насколько непринуждённой была его реакция. Эта мысль встревожила меня. Хотя я знала, что Чишия всего лишь человек, он казался неприкасаемым.              — Мы всё равно должны вернуться, — настаивала я. — Ан могла бы взглянуть на это...              Затем он произнёс моё имя. Это был первый раз, когда он произносил его, и от того, как оно сорвалось с его языка, у меня по коже побежали мурашки. И тоном, не оставляющим места для споров, он сказал:       — Мы заключили сделку.              Слова посыпались на меня одно за другим. Он был готов мириться с травмой ради глупой сделки, которую я заключила с ним. Я просто не понимала, почему. Но это заставило меня задуматься, не было ли в Чишии чего-то большего, чем он показывал, не была ли у него где-то спрятана частичка сердца.              Бросив на меня последний взгляд, он пробормотал:       — Идём, — затем он повернулся и начал свой путь из парка.              Я уставилась на заднюю часть его капюшона и маленькую красную отметину на его толстовке. И тогда я наконец-то кое-что поняла. Что бы я ни чувствовала к этому человеку, это больше не было ненавистью.