Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      Я не могла оторвать глаз от красного пятна на толстовке Чишии, когда мы вошли в опустелый торговый центр. Он шёл и вёл себя, как обычно, и его лицо ничего не выражало. Даже когда мы вернулись к воротам парка, чтобы забрать Двойку пик, он не жаловался. Но я знала, что ему больно. Ему должно было быть больно.              ― Нам не нужно этого делать, — повторила я в очередной раз. Мой голос эхом разнёсся по пустому торговому центру. — Схожу с кем-нибудь другим в следующую игру.              Он расхаживал рядом со мной, со скукой рассматривая магазины вокруг нас:       — Неважно, ведь мы уже здесь.              — Где-то здесь должна быть аптека, — я закусила губу, усиленно пытаясь не дать беспокойству взять над собой верх. — Может быть, если найду какие-нибудь медицинские принадлежности, то смогу перевязать это.              — Ничего бы не доверил тебе перевязывать, — ответил он. — Я видел, в каком состоянии твоя рука.              Любая обида, которую я почувствовала из-за этого замечания, была отброшена, и я списала её на его раздражительность. Моя рука была не в таком уж плохом состоянии, не так ли? Неважно. Я должна была найти какой-то способ, чтобы он не двигался слишком много и не вредил своей ране.              Заметив скамейку между двумя большими искусственными клумбами, я предложила:       — Почему бы тебе не посидеть вон там? Я вернусь супер-пупер быстро.              Его глаза встретились с моими, и его взгляд сказал мне, что он точно знает, о чём я думаю:       — Хорошо, но в спешке смысла нет, — затем, вытащив наушники, он сел на скамейку, откинулся назад и закрыл глаза.              Оставив его там, я нервно заметалась между магазинами. Большинство из них были разграблены и растащены игроками, другие превратились в укрытия и вскоре были заброшены после смерти хозяев. Но некоторые остались нетронутыми, и именно туда я заглянула в первую очередь. Я прихватила себе две толстовки: одну бледно-фиолетовую, а другую — цвета морской волны, вместе с несколькими футболками, носками, джинсовыми шортами и новой парой кроссовок, поскольку мои были покрыты водорослями и хлюпали при каждом шаге.              Это было странно. В прежнем мире я никогда не могла оправдать трату денег на брендовую одежду. На самом деле, я никогда бы даже не притронулась к отделу спортивной одежды. Но теперь я никогда не могла знать наверняка, от кого или от чего мне придётся убегать, и это казалось очевидным выбором.              Я уже собиралась уходить, когда, проходя мимо мужского отдела, вдруг вспомнила, что промокшая толстовка, которая была на мне, приобрела коричневый оттенок из-за воды в пруду.              «Я хочу вернуть эту».              — Прости, Чишия, — пробормотала я, представляя его неодобрение. — Всё-таки возьму тебе новую.              Я начала копаться в отделе мужской одежды, ища такую же, как на мне. Только я не могла её найти.              «Ну же, здесь должно быть что-то, что он мог бы надеть».              Затем я заметила проблеск белого, скрытый за перекладинами, и выбрала чисто белую толстовку, очень похожую на ту, которую он обычно носил. Он не показался мне человеком, предпочитающим яркие цвета.              «Что-то вроде этого подойдёт, да?»              Взяв два пакета из-за кассы, я переложила в них одежду, позаботившись о том, чтобы новая толстовка Чишии была аккуратно сложена.              И тут возник вопрос о купальниках. Правило Шляпника было одновременно мерзким и нелепым, но я не могла от него отказаться.              Заглянув в очередной магазин спортивной одежды, мне удалось найти несколько цельных купальников, которые могли бы выполнять функцию футболки, если бы я носила их с шортами. Но на всякий случай я прихватила и бикини. Одно из них было не таким микроскопическим, как некоторые варианты на пляже.              «Так, ну вот и всё! Наконец-то закончила. Он, наверное, гадает, куда я пропала».              Я вышла из магазина и направилась обратно к тому месту, где оставила Чишию. Когда я проходила мимо омертвевших витрин и застывших манекенов, мои мысли вернулись к его поведению в парке. Я понимала, что он последовал за мной, потому что был руководителем и технически должен был следить за моей активностью. Но то, как он схватил меня, когда мы столкнулись с охотником... то, как его руки болезненно сжали меня. Я просто не могла его понять. Этот человек был похож на закрытую книгу с одинаковыми передней и задней обложками, даже в перевёрнутом виде. Я даже не знала, с чего начать чтение.              Но мою кожу всё ещё покалывало там, где она была прижата к его коже. Я всё ещё чувствовала призрачное тепло его тела и каждое вздрагивание, которое проходило по нему на холоде. Это обескураживало. Чишия казался почти богом, но он был таким человеком.              «Не думай об этом слишком много, — сказала я себе. — Возможно, там он просто играл со мной».              Когда я проходила мимо витрины, что-то привлекло моё внимание. Блеск из ювелирного магазина. Он был совсем небольшим, но выглядел, как сокровищница, полная драгоценных камней, золота и серебра.              Я окинула торговый центр взглядом.       «Несколько минут — это же нормально, правда? Всего несколько минут».              Это был не просто ювелирный магазин, это был дорогой магазин. Такой, который я когда-то жаждала увидеть в реальном мире, со всеми его драгоценными камнями и серебряными украшениями. Исследуя стеклянные витрины, я разглядывала разнообразие кристаллов, пока одно кольцо не привлекло моё внимание. Капля лабрадорита грушевидной формы, по обеим сторонам украшенная цветами из стерлингового серебра.              — Смотрю, вдали от Пляжа ты наслаждаешься свободой, — раздался голос Чишии от входа. Он скептически осматривал украшения вокруг себя.              — Прости, — робко сказала я. — Немного отвлеклась.              Он пожал плечами:       — Мне всё равно. Бери, что хочешь, — он кивнул на кольцо. — Даже это.              — Я... я не могу.              — Как хочешь, — сказал он, прислонившись к стене. — Хотя я не думал, что ты материалистка.              Нахмурившись, я пробормотала:       — Всё совсем не так.              — Если тебя волнует мысль о воровстве, это ничего не меняет. Люди убивают друг друга каждый день.              Я почувствовала, как кровь прилила к моим щекам, и ненадолго прикрыла глаза. Когда я снова открыла их, ощущение исчезло.       — Тебе никогда не приходило в голову, что драгоценности — это не только блестяшки?              Его глаза смотрели на меня со спокойным любопытством, но это больше не заставляло меня ёрзать.              «Когда это перестало меня волновать?»              Глядя на кольцо с лабрадоритом, я пыталась найти слова, чтобы объяснить ему.              — В прежнем мире я знала всё о драгоценных камнях, их значении, истории, легендах, — сказала я ему, зная, что ему, вероятно, всё равно. — Конечно, я никогда не верила, что они лечат болезни или приносят удачу. Знаю, что это невозможно, но всё равно они казались мне очень волшебными. Но я всегда ненавидела бриллианты, потому что они кажутся какими-то бездушными. Но я всегда представляла... — смущённо замялась я. — Это глупо, знаю, но в моей голове всегда жила мысль, что, если кто-то захочет жениться на мне, он выберет кольцо, похожее на это, с камнем, который несёт в себе какой-то смысл.              Я вспомнила ту девочку-подростка. Возможно, у неё были похожие мечты. Возможно, она хотела встретить кого-то, выйти замуж, завести детей, состариться. И вот я, убийца, желающая полюбить. Жалкое зрелище. Когда я снова взглянула на Чишию, его глаза были закрыты, он прислонился к стене.              «Как обычно».              Но как только я решила, что он не услышал ни слова из того, что я сказала, он приоткрыл глаза:       — Это тот уровень наивности, который тебя и убьёт. Полагаю, у тебя в голове крутятся ещё более романтические идеи.              Его слова сделали меня беззащитной. Уязвимой. Но потом я поняла, что в некоторых вещах он ошибался. Я не была совершенно наивной, по крайней мере, не в том смысле, как он это представлял.              — Романтика – не то же самое, что любовь. Любовь — это другое.              — Любовь для идиотов, у которых слишком много свободного времени, — лениво сказал он.              — Нет, романтика для идиотов, у которых слишком много свободного времени. Любовь не настолько тривиальна, — я сделала паузу, напряжённо размышляя. — Ты читал Харуки Мураками?              — Здесь его называют Мураками Харуки, но нет, — ответил он. — Не читал. В Японии его не считают выдающейся литературной фигурой. По крайней мере, не критики.              Я улыбнулась:       — Возможно, не здесь, но весь остальной мир считает именно так, — вспоминая прочитанное, я пыталась найти конкретное название, но оно ускользало от меня. — У него есть один короткий рассказ, — пояснила я. — Он сравнивает чувство влюблённости со свистком поезда.              Чишия посмотрел на меня без интереса, но я заметила что-то в его взгляде. Он следил за моими словами.              Несмотря на то, что прошло много лет с тех пор, как я впервые прочитала эту книгу, я живо вспомнила эту историю:       — Представь, как просыпаешься ночью, и у тебя возникает внезапное, ужасное чувство, что ты можешь исчезнуть в любой момент. Но в то же время ты ощущаешь, что можешь взорваться. Это своего рода пустота, которая поглощает тебя. Ничто не имеет смысла, и тебя уже не волнует, будешь ты жить или умрёшь. На самом деле, ты даже не знаешь, жив ты или мёртв. Просто задыхаешься в небытии.              Чишия полностью развернулся ко мне:       — И?              Я улыбнулась ему:       — А затем слышишь свисток поезда. Он далеко, и звук такой слабый, что его почти не слышно. Но он прорезает изоляцию. Ты больше не плывёшь в пустоте, пока слышишь этот свисток, — я кивнула сама себе. — Это и есть любовь, по крайней мере, для меня. Она словно подкрадывается к тебе сзади, и когда понимаешь, что она там, становится слишком поздно. Ты уже в ловушке.              Наступил момент безмолвия, когда он ничего не ответил. Затем он сказал максимально тихим голосом:       — Как неприятно.              После этого ситуация стала неловкой, и каждая моя попытка завязать разговор наталкивалась на скованность со стороны Чишии. Медленно и молча мы начали возвращаться на Пляж. Нести пакеты было неудобно, но я не хотела просить Чишию о помощи. Не с его травмой. Сейчас пятно крови на его одежде стало ещё больше.              Я снова предложила ему сходить к Ан, но он отмахнулся от этого. Его настроение словно переменилось, веселье испарилось, оставив лишь холод.              Мы прошли по заброшенным улицам, украшенным неосвещёнными вывесками и пустыми витринами, пока, наконец, не показался Пляж в какофонии музыки, криков и прожекторов. Пробираясь через чёрный вход, чтобы избежать скопления людей, я обнаружила, что Чишия исчез без единого слова, вероятно, в свой номер, или, возможно, даже чтобы найти Ан. У меня всё ещё была запасная толстовка, которую я нашла для него, но она могла подождать, пока ему не окажут медицинскую помощь.              Я прошла по коридорам отеля и свернула за угол, едва не столкнувшись с Куиной. Она держала в одной руке напиток, и её рот растянулся в широкой улыбке, когда она увидела меня.              — Вижу, ты справилась! Как всё прошло? — откинувшись назад, она оценила меня с ног до головы. — Выглядишь так, будто тебя бросили в болото.              — Двойка Пик, и ты почти угадала. Чишия заставил меня поплавать в пруду, — сказала я, подавляя зевок. — Куда идёшь?              Она потрясла свой бокал, лёд зазвенел:       — В бассейн. Решила немного пожить. Почему бы тебе не присоединиться? Похоже, тебе не помешало бы выпить.              Я дрожала в своей всё ещё влажной одежде.       — А, всё в порядке. Сегодня я пас, — сказала я. — Очень устала после игры. К тому же, эта одежда — мерзость.              Куина хмыкнула:       — И не говори. Ну, если передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — с этими словами она исчезла в коридоре, помахав мне на прощание рукой.              Уворачиваясь от хаотичных пьяных людей в коридорах, я доползла до своей комнаты, прежде чем поняла, что забыла спросить Куину о толстовке, о том, почему она так и не сказала мне, что она принадлежит Чишии.              «Сделаю это в следующий раз, когда увижу её. Сейчас я слишком устала».              Вздохнув, я даже не потрудилась включить свет, сбросив пакеты с одеждой на пол. После того, как я насквозь промокла в пруду, мне определённо нужен был душ. Но сочетание игры «Сезон охоты» и прогулки по Токио выжало из меня всю энергию.              «Завтра смогу принять душ и постирать постельное бельё и толстовку Чишии. А пока...»              Я свернулась клубком, всё ещё в своей одежде, и погрузилась в спокойный сон. И впервые после игры в Червы мне ничего не снилось. Ни накрахмаленный воротничок бизнесмена... ни холодный блеск металла... ни даже капли крови на моих веках; лишь темнота.              Снаружи тени полых зданий сливались в пустое серое пространство. Прохладный ветер проносился по переулкам, задевая края черепицы и переходя в лёгкий свист, который разносился по Токио в полночь.