Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      В тот вечер я не выходила из своей комнаты. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела лицо Нираги, блеск в его взгляде, когда он повернулся ко мне. Этот образ мелькал в моём мозгу снова и снова, пока мне не стало плохо. Он попытается убить меня из мести. Это факт. В ту ночь я то погружалась в сон, то выныривала из него, стараясь не заснуть на случай, если он ворвётся в дверь, чтобы закончить начатое.              Но он так этого и не сделал.              А ещё были следы, которые он оставил. Когда я посмотрела в зеркало в ванной, я вздрогнула, увидев лицо незнакомой девушки. Кожа на моей шее была фиолетовой и красной, словно пятнистые лилии от укусов, отметин и синяков. Моя щека была синей и рассечённой от того, как он ударил меня сзади, и моя лодыжка выглядела не намного лучше.              Если бы я вышла из своей комнаты, люди бы глазели на меня. Они узнали бы. Некоторые из них видели, как Нираги тащил меня в свой номер.              По мере того, как алкоголь выветривался, становилось легче осознавать, как глупо я поступила, напившись настолько, что едва могла строить связные предложения. То, как он притворялся, что слушает… как он продолжал наполнять мой стакан… даже то, как он лизнул меня в щеку прямо перед тем, как оттащить меня от бара. Испуганные лица в коридорах, они знали, что произойдёт.              Они жалели меня.              И теперь, если бы я вышла из своей комнаты, они бы узнали.              На следующее утро после случившегося я осталась отсиживаться в своей маленькой пещере, глотая воду из крана в ванной в безуспешной попытке справиться с сильным похмельем, которое превращало мой разум в кашу.              У меня не было ни ножей, ни предметов, которые я могла бы использовать в качестве оружия, но мне удалось найти отвёртку, которую кто-то оставил в ящике. Она была не слишком надёжной защитой от винтовки, но это всё, что у меня было.              Но это не продлится долго. В конце концов, мне придётся встретиться с ними лицом к лицу; срок моей визы истекал. Пока же я коротала время за переводом «Метаморфоз». Кандзи казались достаточно простыми, но некоторые громоздкие фразы сбивали меня с толку.              — «気がかりな夢». Это должно означать тревожные сны, — я внимательно следовала за кандзи кончиком пальца. — Но где же слова о таракане?              Внезапно раздался стук в дверь.              Я затаила дыхание, сжимая отвёртку до побелевших костяшек.              Раздался ещё один стук.              «О боже, это конец. Я умру».              И тут человек отозвался:       — Это Куина!              Облегчение, которое я почувствовала, было прохладным бризом, окутавшим меня:       — Входи.              Дверь открылась, и Куина зашла. Она села на край кровати, но не улыбалась. Вместо этого она смотрела на меня так, как иногда смотрела моя мать.              Наверное, целую минуту никто из нас не говорил, пытаясь найти лучший способ поднять эту тему.              Наконец, она тихо сказала:              — Очевидно, Нираги впал в бешенство. Кто-то расцарапал ему лицо… и до меня дошли кое-какие слухи.              Я попыталась сглотнуть, сдерживая комок в горле:       — Что ты слышала?       — Люди говорят, что тебя видели пьяной, что Нираги увёл тебя в свой номер, — она сделала паузу. — Он…              — Нет, — перебила я. Я чувствовала, как моя верхняя губа начинает дрожать. — Я сбежала раньше, чем он успел. Хотя он собирался. Он сказал, что всё из-за Чишии. Он хотел… ну, знаешь, отомстить Чишии. Не то чтобы его это волновало в любом случае. Мы повздорили.              Именно эта фраза расстроила меня больше, чем я рассчитывала. Тот факт, что сколько бы раз он ни помогал мне или спасал мою жизнь, ему было наплевать на то, что Нираги сделал со мной. Если Нираги хотел отомстить ему, он выбрал совершенно неправильный способ.              — А… — Куина наклонила голову назад. Я чувствовала, как вопросы вот-вот сорвутся с её губ. Она хотела знать, но в то же время не хотела спрашивать.              Я не желала говорить или даже думать об этом:       — Ты видишь, что тут где-нибудь упоминается таракан? — я указала на строчку текста, которую изучала.              Она, казалась заметно смущённой внезапной сменой темы, но всё же прошла через всю комнату, чтобы заглянуть в книгу:       — Я не вижу, чтобы где-нибудь упоминался таракан.              Я подняла бровь:       — В это трудно поверить. Таракан — главный герой.              Куина прищурилась, затем кивнула:       — Вместо этого здесь написано «匹の巨大な毒虫».              — Что это значит? — спросила я.              — Гигантское ядовитое насекомое.              Захлопнув книгу, я бросила её на стол:       — Я хочу поговорить с тем, кто это перевёл, — сказала я, смеясь сильнее, чем нужно.              Куина неловко и неуверенно улыбнулась. Я не понимала, что тут смешного. В этих словах не было ничего особенно смешного. На самом деле, они были совершенно опустошающими. Я была опустошена. Затем я поняла, что на самом деле вовсе не смеюсь. Рука Куины обвилась вокруг моих плеч, а её пальцы успокаивающе провели по моим волосам. Она не говорила, но одного её присутствия было достаточно.              — Прости, — я вытерла лицо рукавом. — Я просто не знаю, что делать. Или даже как реагировать.              Она пожала плечами:       — То, как ты реагируешь, нормально. Не существует единственно верного способа справиться с этим.              — Может быть, — сказала я, фыркнув. Наверное, я была просто загляденье, и моё похмелье всё ещё бушевало. — Я боюсь столкнуться с ним, с Нираги, я имею в виду. И с Чишией тоже, не хочу его видеть.              Мне было стыдно за то, как я повела себя тогда, как я сорвалась и накричала на него, хотя он говорил то, что, как в глубине души я уже знала, было правдой. Он был прав, но я не хотела этого слышать. Но, несмотря на это, мне всё равно было больно. С самого начала он игнорировал все мои чувства, улыбаясь в то время, как мой гнев только нарастал. Он контролировал весь разговор, и я угодила прямо в его сети.              Куина робко повертела свою электронную сигарету:       — Ну, вообще-то, признаюсь, я пришла сюда не только для того, чтобы проверить, правдивы ли слухи. Мне также нужно поговорить с тобой кое о чём… нам обоим нужно.              Это было последнее, чего я хотела. Снова столкнуться с Чишией после нашего спора уже было бы достаточно неприятно, но теперь, когда я была покрыта следами лап Нираги, было намного, намного хуже.       — Куина, я действительно не хочу его видеть.              Она подняла руки и попросила:       — Тебе не нужно с ним разговаривать или вообще говорить что-нибудь. Я даже поговорю с ним за тебя. Просто выслушай нас.              Мысль о том, что я снова увижу его самодовольное лицо, пронзила меня ужасом. Возможно, он взглянет на эти синяки и назовёт меня жалкой. Я знала, что меня не должно волновать, что он думает, но я действительно волновалась, даже если не знала почему. Но раз уж Куина спросила, сложно было отказать:              — Хорошо, — я скованно кивнула. — Но я с ним не разговариваю.       

* * *

      Крыша горела под слепящим солнцем, жара проникала сквозь подошвы моей обуви. Мне пришлось прищуриться, так как яркий свет схлестнулся с моим ужасным похмельем. Стоя на краю, глядя вниз на внутренний дворик, Чишия стоял к нам спиной. Однако в его внешности было что-то странное, чего я не могла понять. Всё в нём казалось обычным, но это было не так. На нём была бело-серая толстовка, которую я так тщательно выстирала и высушила.              «Он пытается поддразнить меня?» — подумала я.              Но эта мысль вылетела у меня из головы, когда он повернулся. Когда его взгляд упал на меня, выражение его лица изменилось. Его глаза сузились, а губы слегка приоткрылись. Оно было совершенно нечитаемым и держалось не больше нескольких секунд, прежде чем он отвернулся.              Он не выглядит таким уж самодовольным… если только толстовка — не извинение? Я сразу же отбросила эту мысль. Не могу представить, чтобы он это сделал.              Он не сводил глаз с пола, пока говорил:       — Прежде, чем ты снова умчишься прочь, есть кое-что, о чём ты, вероятно, захочешь узнать.              Я взглянула на Куину, и она ободряюще кивнула.              — Мы покидаем Пляж, — сказал Чишия.       Моё сердце упало. Правильно ли я расслышала? Он не мог уйти, никто из них не мог. Это закончилось бы только катастрофой. А Куина… она была моим единственным другом здесь. Что бы я делала без неё?              — Ситуация между Шляпником и группировкой боевиков становится всё напряжённее, — продолжал он. — Это лишь вопрос времени, когда Шляпник умрёт, и это место превратится в хаос. Вот почему мы планируем украсть карты и уйти, пока этого не случилось.              «Что?»              Моя голова закружилась, и рука Куины легла на моё плечо, успокаивая меня:       — Это сложно принять, — сказала она. — Но мы говорим тебе это не просто так. Нам нужна твоя помощь… а ещё мы хотим, чтобы ты пошла с нами.              — Мы?              Я сглотнула, мои глаза метнулись к Чишии. Наконец-то он смотрел на меня. Но как-то странно. Его выражение лица было необычайно настороженным, неожиданно более серьёзным, чем я когда-либо видела раньше. Я не увидела в его лице ни обычного лукавства, ни чего-то ещё, что могло бы навести на мысль, что он говорит неправду.              — Нас сразу убьют, — прошептала я Куине. — Если что-то пойдёт не так, они пристрелят нас на месте.              Она горько улыбнулась:       — С уходом Шляпника нас всё равно убьют.              — Нираги подходил к тебе перед «Двойкой Пик», не так ли? — сказал Чишия. — Уверен, это случилось из-за меня. Как и это, — его кошачий пристальный взгляд коснулся моей кожи.              Он не ошибся. Нираги не спускал с Чишии глаз и при малейшей возможности без колебаний схватил бы его, пытал и в конце концов застрелил. А после вчерашнего у меня на спине тоже появилась мишень.              «Мне нечего терять».              — Хорошо, — сказала я, наконец. — Я пойду с вами. Но сначала ты должна рассказать мне о плане, — упрямая, как всегда, я обратилась к Куине. Я всё ещё не была готова разговаривать с Чишией.              Он, похоже, заметил это, отошёл от края крыши и пошёл к двери. Он опустил голову, когда проходил мимо, избегая любого контакта со мной:       — Тебе необходимо будет обсудить с ней все детали. Мне нужно кое-что сделать.              И с этими словами он оставил нас на крыше одних.       

* * *

      Мы с Куиной провели там, наверное, не меньше часа, сидя и наблюдая, как другие участники флиртуют, пьют и плещутся в бассейне внизу. Она ознакомила меня с основой их плана. Он не был сложным или особенно подробным. Как только Шляпник будет убит, боевики, скорее всего, заставят других руководителей назначить Агуни главным, и затем последует обращение ко всем членам Пляжа, в котором будет объявлено о смерти Шляпника. Это обращение отвлечёт их группировку, а мы воспользуемся возможностью проникнуть в комнату Шляпника и украсть карты из сейфа. Чишия заверил Куину, что знает код. Откуда он его знает, оставалось загадкой.              Это будет опасно, но я волновалась не за себя. Я волновалась за Куину, и, смею сказать, за Чишию тоже. Несмотря на то, что он так злил меня и причинил столько боли, я не хотела, чтобы с ним случилось что-то плохое. Это было трудно признать, но мне действительно было не всё равно. Возможно, даже больше, чем хотелось бы.              «Как жаль, что он не отвечает мне тем же», — хмуро думала я, возвращаясь в свою комнату после прощания с Куиной.              Игра «Сезон охоты» дала мне лишь двухдневную визу, а значит, она должна была истечь сегодня вечером, и, зная, как я нервничаю, Куина пообещала, что встретит меня в холле.              «Будем надеяться, что меня не поставят в одну группу с Нираги».              Когда я открыла дверь в свою комнату, мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что что-то не так. Воздух казался другим, словно здесь кто-то побывал.              А потом я увидела их. На стуле у окна лежала стопка книг, и, когда я подошла к ним, груз на сердце отлёг. Первая книга была учебником японского языка для среднего уровня, вторая — англо-японским словарём. Третьей был потрёпанный, изрядно зачитанный экземпляр «Грозового перевала». Но это было ещё не всё. Рядом с ними на стуле лежал плеер, превращённый в шокер, который я в последний раз видела в игре в «Догонялки». Сверху к нему была приклеена маленькая записка.              «Для Нираги в следующий раз».              Я не смогла сдержать улыбку, когда сжала шокер. Краем рукава я вытерла слёзы, выступившие в уголках глаз. Я не знала, почему плачу: то ли от шока, вызванного нападением Нираги, то ли от осознания того, что Чишии действительно не всё равно, пусть даже совсем чуть-чуть. Это был маленький жест, он пришёл в мою комнату и оставил эти вещи, но для меня это значило очень много.              Часть меня хотела пойти и отыскать его, спросить об этом и даже поблагодарить. Но у меня не было возможности, поскольку по всему отелю раздалось объявление о начале игр.