Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      Как всегда, вестибюль отеля был переполнен людьми. Я держала голову опущенной, тихо пробираясь сквозь толпу, надеясь избежать взглядов боевиков, расположившихся вокруг. Меньше всего мне хотелось привлечь внимание Нираги и его труппы. Когда я, наконец, взяла свой листок бумаги, я встала за угол, прежде чем открыть его.              «Группа четыре».              — Похоже, мы вместе, — рука обхватила моё плечо, и рядом со мной появилась Куина. — Это точно удача.              — Я в этом не уверена, — сказала я. — В итоге мы можем попасть в игру с сердцами, — неосознанно, мои глаза блуждали по вестибюлю в поисках любого признака белого.              — Да, можем. Но вероятность этого всего один к четырём, — она наклонилась ближе, и я практически услышала усмешку в её голосе. — К слову о сердцах, он не в нашей группе.              Я напряглась, заставив Куину хихикнуть. Должно быть, она заметила, что я ищу его, но поняла это совершенно неправильно.              — Это не то, что ты думаешь, — сказала я ей, смутившись. — Он оставил несколько вещей в моей комнате, своего рода мирное предложение. Я просто хотела поблагодарить его... и, может быть, извиниться за то, что была такой грубиянкой и отказывалась с ним разговаривать.              Я спряталась под капюшоном, когда Куина начала медленно вести меня через переполненную комнату. Несколько головорезов Нираги стояли рядом в своих группах, но самого Нираги я пока не видела.              — Ты сможешь поблагодарить его после того, как мы выиграем нашу игру, — сказала Куина, когда мы вышли на улицу. Затем, тихо пробормотав, она добавила: — Хотя ты и правда вела себя, как грубиянка.              — Эй, это несправедливо, — рассмеялась я. — Он тоже был не прав, знаешь ли.       Несмотря на то, что я хранила в памяти подобные моменты, тревогу, которую я чувствовала глубоко внутри, было не скрыть. Это было непривычное беспокойство, которое появилось совсем недавно и подкралось ко мне, когда я меньше всего этого ожидала. И в основе его лежал Чишия. Я колебалась между желанием, чтобы он был в нашей группе, и облегчением, что его тут нет. Я была рада, что он где-то в другом месте, на случай, если мы действительно столкнёмся с игрой в «Червы». Но в то же время я хотела, чтобы он был рядом со мной, чтобы знать, что с ним всё в порядке, что он жив. И эта неопределённость сводила меня с ума.       Но помимо всего этого, я была в ужасе от того, что вообще испытывала подобное.

* * *

      В нашей группе было всего пять человек, так что на этот раз поездка на машине была гораздо комфортнее. За рулём сидела напряжённая женщина лет тридцати, которая постоянно кусала губы. В разительном контрасте с ней, на переднем пассажирском сиденье сидела молодая женщина с длинными волосами, стянутыми бледно-розовой резинкой. Она нервно грызла ногти, и этот обрывистый звук переполнял тишину машины. Последним членом нашей группы был мальчик-подросток. Он выглядел спокойным, когда смотрел в окно, но то, как он постоянно теребил подол своей футболки, выдавало его страх.       Мы с Куиной мало разговаривали, но в нашем молчании был определённый покой. Мы никогда не говорили об этом вслух, но мы обе волновались о том, что нас ждёт впереди. Хотя я верила в силу Куины, а она, вероятно, верила в мой интеллект, существовали игры, рассчитанные на то, что выживет только один человек.       Машина повезла нас дальше на окраину города, и я начала сомневаться, знает ли наш водитель, куда едет. Взглянув вперёд, я увидела, что на приборной панели лежит листок бумаги с указаниями.       В конце концов, машина остановилась перед воротами, ведущими в пригородный парк. Я мысленно застонала от увиденного.       «Только не ещё один парк».       В отличие от Синдзюку-гёэн, этот был меньше, с деревьями по краям и ровными полями, предназначенными для футбольных матчей. Выйдя из машины, я увидела обычный белый знак, прикреплённый к кирпичному столбу ворот.

«GAME — こちらです»

      Я бросила взгляд на Куину, но её глаза были устремлены вперёд, а челюсть решительно сжата.       «Хотела бы я иметь её уверенность».       Когда мы впятером проходили через ворота, не было слышно ни звука. Это могло означать только то, что сам парк не был ареной для игры.       Но вскоре стало ясно, что было.       В центре поля огромный цирковой шатёр — шапито — светился изнутри красным светом, как гигантское облако в тонкую полоску. Прожекторы освещали пространство снаружи, окрашивая траву пятнами основных цветов. Но в этом цирке было что-то дисгармоничное, что-то неуловимо неправильное. Здесь не было музыки. Когда мы подошли ко входу в шатёр, стояла абсолютная, мёртвая тишина.       — Думаете, это оно? — спросила женщина с розовой резинкой, покусывая ноготь.       Наша водительница насмешливо поджала губы:       — А что ещё это может быть? — затем она направилась внутрь, следом за ней пошли Розовая Резинка и мальчик-подросток.       Куина ободряюще улыбнулась мне:       — Идём.       Кивнув, я нырнула в шатёр, Куина последовала за мной. Внутри он был необъятным. Вход вёл на проход между высокими рядами пустых сидений. Потолок шатра простирался высоко над нами, как сияющее красно-белое небо из зубной пасты. В центре, по обе стороны от циркового манежа, находились две высокие платформы, пространство посередине было отгорожено от взглядов прочным стальным забором.       Мы с Куиной и остальными стояли у подножия одной из высоких платформ, где на белом столе была разложена груда телефонов. Мы обе взяли по телефону и поднесли их к лицу.

«ИДЁТ РЕГИСТРАЦИЯ ЛИЦА.

ПОЖАЛУЙСТА, ДОЖДИТЕСЬ НАЧАЛА ИГРЫ».

      Теперь, когда я стояла у основания первой платформы, она казалась безумно высокой. И если верёвочная лестница, прикреплённая сбоку, хоть на что-то указывала, нам предстояло забраться на самый верх.       Мальчик-подросток с тревогой смотрел на стальную ограду, скрывающую середину циркового манежа:       — Как вы думаете, что там?       «Наверное, кислота или что-нибудь столь же смертоносное».       Наша водительница отмахнулась от этого, пожав плечами:       — Видимо, нам придётся это выяснить.

«РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА. ИГРА НАЧИНАЕТСЯ».

      Как всегда, я внимательно слушала. Я лишь надеялась, что это не игра в Пики. Моя рука всё ещё была обмотана бинтами, и хотя она, конечно, хорошо заживала, я не хотела снова её травмировать.

«ИГРА — ПО КАНАТУ.

СЛОЖНОСТЬ — ЧЕТВЁРКА ТРЕФ.

ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ — 20 МИНУТ».

      «По канату?»       Я повернула шею, прищурившись, чтобы посмотреть на пространство над головой. Разумеется, между двумя платформами блестел натянутый металлический трос. Он был настолько тонким, что до этого момента я даже не замечала его.

«ПРАВИЛА —

ИГРОКИ ДОЛЖНЫ ПЕРЕСЕЧЬ КАНАТ И ДОБРАТЬСЯ ДО ДРУГОЙ СТОРОНЫ.

ОКАЗАВШИСЬ НА ПЛАТФОРМЕ, ИГРОКИ НЕ МОГУТ ПОКИНУТЬ ЕЁ, НЕ ПЕРЕБРАВШИСЬ ПО КАНАТУ.

ИГРА НАЧНЁТСЯ ЧЕРЕЗ ДВЕ МИНУТЫ».

      Сжимая телефон, я почувствовала некоторое облегчение. Это была игра в Трефы, лучшая из всех. Это значило, что есть шанс, что все мы выживем.       — Итак, что будем делать? — спросила Розовая Резинка, глядя на верёвочную лестницу, ведущую на вершину. — Залезем наверх?       Водительница фыркнула:       — Делай, что хочешь...       — Нет, — вмешалась я. Время... оно было прямо как в игре «Догонялки». — Не сейчас. Не просто так нам дали две минуты до начала игры. Здесь должно быть что-то, что поможет нам пересечь это.       Все смотрели на меня в замешательстве, пока я не поняла, что говорила по-английски. К счастью, Куина пришла мне на помощь и перевела, как могла.       Водительница подняла бровь:       — И зачем им это делать? Создатели игры не очень-то хотят нам помогать.       Я вспомнила Восьмёрку Червей, девушку-подростка, тело бизнесмена, его жилет, светящийся жёлтым:       — Потому что всегда есть решение, иначе это не игра.       Куина поправила свою электронную сигарету и кивнула мне. Оставив остальных у основания платформы, мы вдвоём оббежали шатёр, проверяя между сиденьями и за занавесками, чтобы найти что-нибудь, что могло бы нам помочь. Если это был цирк, значит, здесь должно было быть оборудование. Сначала казалось, что ищем только мы, пока подросток не окликнул нас из-за кулис:       — Эй, здесь что-то есть!       Подбежав, мы проскочили под занавесками в закулисье и увидели, что мальчик, водительница и Розовая Резинка застыли, глядя на большой склад, заполненный цирковыми принадлежностями. Некоторые из них, такие как трёхколёсные велосипеды и крутящиеся тарелки, были бесполезны для нас, но что-то здесь должно было быть.

«ИГРА НАЧАЛАСЬ».

      — Какого чёрта? — проворчала Куина. — Как это уже прошло две минуты?       Я начала рыться в куче, отмахнувшись от набора булав для жонглирования:       — 皆んな、何かを取る. Все, возьмите что-нибудь.       По правде говоря, полезного было не так много, а кое-что нельзя было унести по верёвочной лестнице. Но в итоге я выбрала набор воздушных полотен ярко-фиолетового цвета. Рядом со мной Куина держала банджи-шнур, подросток — большой обруч, Розовая Резинка взяла диаболо, а водительница — длинный шест.       — Пойдёмте, — сказала она, ведя нас обратно к концертному залу и манежу.       Один за другим мы поднялись по верёвочной лестнице, ведущей на верхнюю площадку. Я зажала телефон между зубами и перекинула воздушные полотна через плечо, после чего последовала за Куиной на самый верх, и как только я наконец перелезла через край и встала, лестница опустилась.       Теперь были только мы и канат.       — Ребята...       Это был подросток. Он заглядывал через край в центр манежа внизу, в пространство, скрытое забором. Я сделала шаг вперёд и посмотрела вниз. Это была яма, края которой поднимались, а затем снова опускались. Она была заполнена мутной коричнево-зелёной водой, как заброшенный пруд с водорослями, только она было намного, намного больше. Сквозь поверхность проступали коричневые кочки, похожие на крошечные островки, которые периодически скользили и смещались, когда по нашим отражениям пробегала рябь.       «Крокодилы».

«ОСТАЛОСЬ 15 МИНУТ».

      — Нет времени стоять здесь, — сказала водительца. Она указала на Розовую Резинку. — Ты первая поднялась сюда, поэтому ты и должна пойти первой.       Розовая Резинка вздрогнула, её пальцы сжались вокруг диаболо. Я чувствовала, что всё больше и больше раздражаюсь на водительницу. С самого момента нашего прибытия она была совершенно бесполезной, пытаясь командовать всеми вокруг, не имея ни малейшего представления о том, что она делает. Это действительно начинало выводить меня из себя, и, судя по всему, не только меня. Я открыла рот, чтобы возразить, но Куина опередила меня.       — Эй! У тебя нет никакого права решать, кто будет первым, — огрызнулась она. — Если кто-то и должен быть первым, так это ты.       Хотя она хотела как лучше, не стоило сейчас затевать ссору.       «Это правда не помогает, Куина».       — Послушайте, — начала я, но Розовая Резинка прервала меня.       — Всё в порядке, — нервно сказала она. — Я пойду первой. Я сделаю это.       Я хотела сказать ей, что она не обязана, но почему-то не смогла. В конце концов, одному из нас всё равно пришлось бы пойти. Чувство вины зашевелилось во мне, когда она подошла к краю платформы, и хотя я никогда не призналась бы в этом, я была рада, что мне не придётся быть первой.       Она присела и обмотала шнуры вокруг диаболо, крепко завязывая их, чтобы форма песочных часов оставалась видна через трос, пока она тянула за шнуры. Я услышала, как она глубоко вздохнула, поставив одну ногу на канат.       Внизу зашевелились крокодилы.       Натянув шнуры, она полностью встала на канат. Её тело покачнулось, и она сильнее дернула за диаболо, используя его форму и натяжение шнуров для равновесия.       Пока я наблюдала, стало очевидно, что это не сработает. Диаболо не могло сдвинуться с места, пока она не пойдёт назад и не потянет его. Но было слишком поздно, слишком поздно, поскольку, когда она сделала ещё один шаг, диаболо соскользнуло.       Как и её равновесие.       Раздался крик и металлический лязг, когда её тело отскочило от края. Она упала в воду с громким хлопком, и шатёр задрожал от её криков, а крокодилы бросились, скользя друг по другу, пока крики не прекратились.       Я закрыла глаза, чтобы увидеть тела двух мужчин из игры «Рамми»... женщину в годах, плачущую под тиканье ошейника... накрахмаленный белый воротничок бизнесмена. Я снова открыла их.       — Это твоя вина, — подросток был заметно напуган, его руки тряслись. Однако его глаза были наполнены чистым гневом и были устремлены исключительно на водительницу.       — Возможно, — сказала она. — Но один из нас должен был пойти первым.       Куина обернулась к ней:       — Один из нас должен пойти следом, и это будешь ты.       — Не надо, — пробормотала я Куине. — そんな価値はない. Оно того не стоит.       Она посмотрела на меня с грустью и яростью:       — Почему нет? Она практически убила ту девушку.       Я не могла отрицать этого, и часть меня действительно хотела, чтобы водительница пошла следующей, чтобы она испытала то же самое, через что заставила пройти другую девушку. Но такие споры могут привести только к тому, что мы все погибнем.

«ОСТАЛОСЬ 10 МИНУТ».

      — Вообще-то, знаете что, — сказала водительница, — я не собираюсь тратить своё время на споры с вами. Я буду следующей.       Мы втроём стояли в стороне, пока водительница снимала обувь и вставала в полный рост. Она повернула шест горизонтально и поправила его между руками, чтобы вес был равномерно распределён на обе стороны.       «Балансирующий шест».       Я почти жалела, что не подумала об этом, но опять же, я не доверяла своему чувству равновесия. Не свою жизнь.       Водительница ступила на канат. Она двигалась уверенно, не торопясь, чтобы почувствовать и проверить канат под ногами. К моему удивлению, у неё всё получалось, и сейчас она приближалась к середине троса — той части, где он был чуть более гибким. Долю секунды я болела за неё. Я хотела, чтобы у неё получилось, чтобы все мы могли попробовать это.       Затем она сделала ещё один шаг, и, возможно, поворот её ноги был немного неправильным, а может быть, она не учла гибкость в середине.       В любом случае результат был один и тот же. Её тело накренилось, и водительница сорвалась, упав в яму внизу.       Раздался шум воды и шипение — крокодилы пировали.       Я сглотнула, не в силах заставить себя посмотреть вниз:       — Куина, что нам делать?       Её челюсть сжалась вокруг электронной сигареты:       — Я не уверена. Дай мне минуту.       — Я не уверен, что она у нас есть, — сказал подросток, протягивая свой телефон.       «Оставалось всего семь минут».       Я взглянул на аппараты, которые мы оставили. Обруч... воздушные полотна... и банджи-шнур.       «Думай, думай, думай...»       Мои мысли снова пронеслись по правилам. Возможно, где-то в формулировке была подсказка. Мы должны были пересечь трос, и нам было разрешено использовать оборудование — это значило... это значило....       — Нам не обязательно идти по нему, — сказала я.       Куина моргнула:       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, нам не обязательно идти по нему. В правилах просто сказано, что мы должны пересечь его. Вместо этого мы можем проскользить по нему. Если мы привяжем себя к тросу для безопасности, то сможем перебраться на другую сторону. А может быть, мы даже сможем переползти вверх ногами, если это имеет смысл?       Куина обдумала это:       — Я тебя понимаю. Для этого есть название, это называется лазанье по-обезьяньи.       Я уставилась на наше общее оборудование, а затем наклонилась над краем, чтобы проверить натяжение троса. Он был тонким, но с металлическим покрытием, достаточно прочным, чтобы удержать нас. Я жестом указала на банджи-шнур:       — Вы можете привязать себя к нему с помощью этого. У меня есть мои полотна.       Подросток всхлипнул:       — Простите, у меня только обруч. Я идиот, не подумал.       Куина положила руку ему на плечо:       — Не плачь, — сказала она. — Вот, ты можешь использовать банджи-шнур. — повернувшись ко мне, она кивнула на полотна в моей руке. — Можешь разорвать пополам?       — Конечно, — я принялась за работу, используя зубы и руки, разрывая эластичные полотна, пока ткань не разделилась на две части. — Кто первый?       Куина шагнула вперёд и вытащила изо рта электронную сигарету, выбросив её:       — Я сделаю это.       Я протянула ей оторванный кусок полотна. Она положила телефон между зубами и спустилась на пол, свесив ноги с края платформы. Я хотела сказать ей, чтобы она была осторожна, но не решилась. Если я отвлеку её, это может стоить ей жизни.       Осторожно спустившись, она уперлась одной рукой в пол, наклонившись вперёд. Другой рукой она обернула полотно вокруг туловища и завязала его в небрежный узел. Он был достаточно свободным, чтобы она могла свободно двигаться, но если она отпустит его, то он удержит её вес достаточно долго, чтобы она могла снова схватиться за трос.       Она раскачивала своё тело, пока не повисла вниз головой, подвешенная за лодыжки и руки. И, подмигнув мне, она начала ползти по тросу.       Она была быстрой. Быстрее, чем я когда-либо была бы. Но это сработало, и не успела я оглянуться, как она уже перебралась на другую сторону. Я смотрела, как она отвязывает себя и забирается на другую платформу.

«ОСТАЛОСЬ 5 МИНУТ».

      Я посмотрела на подростка в немом вопросе.       — Ты иди первой, — сказал он. — Я всё ещё немного нервничаю.       Я кивнула, пытаясь ободряюще улыбнуться:       — Хорошо.       Следуя примеру Куины, я положила телефон в рот и скользнула по тросу, одной рукой завязав узел вокруг него и своего туловища. Адреналин пронзил меня, когда я качнулась вверх ногами. Обхватив трос пальцами и лодыжками, я поползла.       «Просто дыши и сосредоточься на потолке».       Когда трос слегка провис под моими пальцами, я поняла, что уже на полпути. Под собой я услышал всплеск и шипение. Мои руки замерли. Не знаю, что заставило меня сделать это, но я повернула голову и посмотрела вниз, в яму.       Это было ошибкой. Огромной ошибкой. Вода была красной, их зубы были красными. На поверхности плавала испачканная красным резинка.       Мне стало плохо.       — Прекращай пялиться и иди сюда! — раздался голос Куины с другой стороны.       Я откинула голову назад, отгоняя образ ямы.       — Разве ты не хочешь поблагодарить Чишию?       «Хочу, — шокер и записка промелькнули в моей голове. — Я действительно хочу».       Сделав глубокий вдох, я поползла быстро, быстрее, чем думала, что когда-нибудь смогу. Так было до тех пор, пока я не ударилась головой о платформу на другой стороне.       — Идиотка, — сказала Куина, помогая мне подняться. Я отвязала себя от троса и на дрожащих конечностях вскарабкалась на платформу. У меня получилось. Я была в безопасности.

«ОСТАЛОСЬ 2 МИНУТЫ».

      Но он не был.       На другой стороне подросток делал то же самое, что и мы с Куиной. Его руки тряслись, когда он пытался обвязать вокруг себя банджи-шнур. В конце концов ему удалось использовать крючки на конце, чтобы беспорядочно закрепить его на месте.       Затем он начал ползти, как и мы, только медленнее. Поскольку его ноги и руки дрожали, ему было трудно зацепить лодыжки за трос.       — Ты сможешь! — крикнула Куина. — Ты почти на полпути!       Он медленно приближался к середине. Слёзы текли по его щекам, капая в яму внизу.

«ОСТАЛАСЬ 1 МИНУТА».

      Мальчик судорожно вздохнул и зацепился ногой за трос, как раз в тот момент, когда его тарзанка оборвалась. Он закричал, сжав кулаки вокруг троса, так как его вес поддерживался только руками и лодыжками.       Под рычание и щёлканье зубов банджи-шнур упал в воду.       — 大丈夫, — позвала я. — 遠くないよ. Всё в порядке, ты недалеко.       «Он не слушает, — подумала я, наблюдая, как его лицо искажается от страха. — Он слишком напуган».

«ОСТАЛОСЬ 30 СЕКУНД».

      Это был тот сигнал, в котором он нуждался, и этот маленький звонок заставил его действовать — продолжать карабкаться по канату. Его движения стали ещё медленнее, так как его не поддерживал банджи-шнур, и он заплакал сильнее. Звук эхом разнёсся по шатру, заставив крокодилов свистеть.

«ОСТАЛОСЬ 20 СЕКУНД».

      Мои пальцы сжимались и разжимались. Он был почти здесь; почти в безопасности. Я затаила дыхание. Я не хотела больше видеть, как люди умирают вот так.       — С тобой всё будет хорошо, — сказала Куина. — Ты уже так близко.

«ОСТАЛОСЬ 10 СЕКУНД».

      Он был рядом, практически настолько, что можно было дотронуться. Я протянула руку, и Куина сделала то же самое.

«ПЯТЬ...»

      «Он не успеет».       Мои пальцы коснулись его футболки.

«ЧЕТЫРЕ...»

      Мы обе схватились за его футболку, пытаясь вытянуть его над тросом прямо.

«ТРИ...»

      Он стиснул зубы, его губа была в крови от того, что он прикусил её.

«ДВА...»

      Он подтянулся, упёрся руками в край платформы. Я тащила его.

«ОДИН...»

      Трос оторвался от платформы. Он вскрикнул, когда его пальцы соскользнули с края. На долю секунды его глаза встретились с моими, невинные и широкие от осознания.       — НЕТ!       Я схватила его протянутую руку, чувствуя, как он тянет меня за собой. Позади меня Куина выкрикнула моё имя. Её руки обвились вокруг моей талии, удерживая меня на платформе.       Мальчик схватил мою руку двумя своими, и я потянула. Я тянула изо всех сил, несмотря на то, что моё плечо словно выдернули из сустава, а кожа на ладонях горела от трения.       Руки Куины были как гири, они тянули меня назад и давали мне рычаг, необходимый для того, чтобы подтащить мальчика к краю. Он освободил одну руку от моей и ухватился за платформу. Тогда Куина протянула свою, и вместе мы вытащили его в безопасную зону. Мы рухнули на спину, задыхаясь от напряжения.

«ИГРА ПРОЙДЕНА — ПОЗДРАВЛЯЕМ!»