Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      — Выйди.              Эти слова ужалили меня, словно мороз по голой коже. Этот холод был до боли знаком. Я уже слышала его однажды на крыше, когда спросила о его травме и попыталась дотронуться до него. Несколько смен тем спустя недоверие окончательно растаяло. И вот теперь мы снова проделали полный круг.              Невозможно было не смотреть на покрасневшую повязку, обмотанную вокруг его талии.       — Ты в порядке?              — Я не говорил, что ты можешь сюда зайти. Выйди.              Я сморгнула слёзы, решив не дать ему увидеть их. Я никак не могла вернуться туда, пока Нираги рыскал по коридорам в поисках меня. Я встретила каменный взгляд Чишии и покачала головой.              «Я туда не вернусь».              В этот момент откуда-то из коридоров раздался ликующий голос Нираги:       — Выходи, Коротышка, и, может быть, мы сможем закончить то, что начали. Разве это не весело?              Челюсть Чишии слегка напряглась, но лишь на долю секунды, после чего вернулась в своё апатичное состояние. Положив марлю обратно в аптечку, он пробормотал:              — Залезь под кровать и не издавай ни звука.              Я нахмурилась, безмолвно спрашивая его, почему.              — Если только ты не хочешь, чтобы он тебя поймал?              «Нет. Только не это. Что угодно, только не это».              Приняв решение, я отошла от двери и опустилась на пол. Всё ещё сжимая в одной руке экземпляр «Грозового перевала» и едва не ударившись головой о каркас кровати, я забралась под кровать, стараясь держаться подальше от краёв, где меня можно было увидеть. Было очень, очень тесно, и клаустрофобия подкрадывалась ко мне из каждой щели, но у Чишии должна была быть причина, чтобы сказать мне поступить так. Я должна была верить в это, даже если я не полностью доверяла ему.              Несколько ударов сотрясли дверь, и я нервно сглотнула, точно зная, кто за ней стоит. Как будто Чишия каким-то образом предсказал, что произойдёт. Послышался шорох одежды, когда он застёгивал молнию на толстовке, прежде чем открыть дверь.              Прежде чем Нираги успел что-то сказать, заговорил Чишия.       — Не трать время зря, её здесь нет.              — О? — Нираги усмехнулся. — Если ты знаешь, почему я здесь, то она должна быть тут.              — Тебе не приходило в голову, что весь Пляж слышит, как ты вопишь и поднимаешь шум?              Раздался щелчок, предположительно из винтовки Нираги:       — Эй, даже не думай меня злить. Я знаю, она здесь. Она твоя маленькая приятельница, и она исчезла как раз рядом с твоим номером.              Я закрыла глаза, молясь о том, чтобы раствориться в темноте под кроватью.              Раздался медленный, раздражённый выдох, за которым последовал голос Чишии:       — Можешь зайти и посмотреть сам, если хочешь. Но в этом нет смысла.              «Не впускай его!»              Я замерла, боясь даже дышать слишком громко. Дверь скрипнула, распахиваясь, и в луче света под кроватью я увидела ботинки Нираги, когда он провальсировал по комнате. Он включил свет в ванной, заглянул в шкаф и вернулся обратно.              Нираги вскинул винтовку, издав полусмешок:       — Думаю, это неважно. Скоро я снова увижу твою подругу, и в следующий раз она далеко не уйдёт.              Послышалось шарканье и щелчок двери, когда шаги исчезли. Я выпустила дыхание, которое задерживала, и все мои мышцы расслабились, погружаясь в мягкий ковёр.              «Он ушёл... пока что».              У края кровати показались обутые в сандалии ноги Чишии.              — Я бы предпочёл, чтобы ты не осталась там на весь день.              Трудно было сказать, было ли раздражение в его голосе подлинным, или он просто старался заставить меня почувствовать себя неловко. Я заставила себя не обращать на это внимания, вылезая из-под кровати. Чишия сидел на краю, его руки были засунуты в карманы толстовки, но его взгляд был устремлён скорее на стену напротив, чем на меня.              — Ты не сможешь прятаться от него вечно.              Я села на одеяло, неловко вертя в руках книгу:       — Знаю.              Когда я не сдвинулась с места, Чишия наконец повернулся ко мне:       — Ты знаешь, что можешь уйти.              — Это я тоже знаю, — сказала я. Но то ли из-за Нираги, то ли из-за чего-то другого, я поняла, что не хочу уходить. — Почему бы мне не помочь тебе? Ну, знаешь, с... — я жестом указала в его сторону.              На этот раз холодность исчезла из его голоса, но недоверие всё ещё было заметно:       — Мне не нужна твоя помощь.              То, как он это сформулировал, не осталось незамеченным. Дело не в том, что ему не нужна была помощь, ему не нужна была моя помощь. У меня не было никакого медицинского опыта, чтобы быть ему полезной, но это не означало, что я собиралась сдаться. Ещё во время игры «Сезон охоты», когда он перевалился через забор, и я почувствовала его вес на себе, я поняла, что ему очень больно. Чишия не был поклонником физических контактов, поэтому тот факт, что ему потребовалась целая минута, чтобы подняться, выдал его.              И даже тогда он всё ещё тащился за мной по торговому центру.              Даже тогда он выполнил свою часть сделки.              «Я могла хотя бы попытаться и сделать это».              — Тогда ладно, — настаивала я, — можешь мной руководить. Это может быть чем-то вроде урока, так как я более вероятно получу травму во время игры, чем ты. Если буду знать основы, мне больше не понадобится твоя помощь, как в тот раз в аптеке.              Его выражение лица наполнилось безжалостным весельем:       — Другими словами, ты чувствуешь себя виноватой. И теперь пытаешься убедить меня позволить тебе отплатить мне чем-то.              Я знала, что была очевидна в своих чувствах по поводу случившегося, но всё равно было неприятно слышать, как он говорит о моей вине, как будто для него это была одна большая шутка.       — Может быть... это сработает?              — Полагаю, если Нираги выстрелит в тебя, ты сможешь всё залатать, а не приходить ко мне, — слова были произнесены мягко, но в то же время расчётливо. Он жестом указал на миску на прикроватной тумбочке. — Тебе нужно наполнить её водой. Сначала вскипяти чайник, чтобы простерилизовать её.              «Это значит... да?»              Улыбаясь от уха до уха, я сказала ему, что он не пожалеет об этом. Забросив книгу на кровать, я взяла чайник и наполнила его водой из ванной, оставив его кипятиться, пока я тщательно мыла руки, используя технику, которую видела на плакатах в общественных туалетах.              «Он только сейчас доверяет мне настолько, чтобы сделать это, подумала я. Если пойдёт заражение, он меня убьёт».              Я потянулась к полотенцу, висевшему на обратной стороне двери, но остановилась. В больницах не пользовались полотенцами, это было слишком негигиенично.       — Чем я могу вытереть руки? — крикнула я. — Твои полотенца слишком заразные.              — Мои полотенца всегда чистые, — донёсся его протяжный голос. — И здесь есть перчатки, так что без разницы, — я практически слышала, как он называет меня идиоткой, только по его тону.              Когда я вернулась, он протянул небольшую коробку стерильных латексных перчаток, ужасно похожих на те, что были в медпункте. Должно быть, он украл их для себя. Он также снял старые бинты и повязку под ними, обнажив большой разрыв кожи под рёбрами. Кровь уже не текла, но выглядело это всё ещё болезненно.              — Мы используем воду для того, чтобы промыть это? — спросила я, взяв чайник и наливая кипяток в миску, чтобы простерилизовать её как можно лучше. — В аптеке ты сначала взял антисептик.              — Аа. Это потому, что у меня не было ни воды, ни физраствора, — сказал он, когда я скрылась в ванной, чтобы слить горячую воду и заменить её прохладной из-под крана. — И ещё потому, что кое-что было мне интересно.              «Кажется, ему всегда что-то интересно».              — И что же это было? — я вернулась, удерживая чашу с водой на своих коленях, когда села на кровать рядом с ним. Достаточно близко, чтобы я могла видеть мурашки на его руках и то, как его бледные волосы слегка задевают кожу.              Он ухмыльнулся:       — Хотел посмотреть, заплачешь ли ты.              Несмотря на то, что я была слегка обижена, я знала, что за этим кроется нечто большее. В то время он пытался завлечь меня на Пляж, так что, скорее всего, он хотел проверить, достаточно ли я стойкая, чтобы справиться с пулевым ранением.       — И я прошла твой маленький тест?              — Ну... ты не расплакалась, — сказал он. — Хотя вместо этого укусила свою руку, что было так же глупо.              Я уже привыкла к тому, что он заставляет меня чувствовать себя никчёмной, но это не означало, что я готова с этим мириться:       — Знаешь, назвать меня глупой — то же самое, что назвать меня идиоткой. И это ты сказал, что я достаточно умна, чтобы быть полезной, когда привёл меня на Пляж.              Я достала тряпку из упаковки и погрузила её в миску, чтобы смочить. Двигаясь медленно и лишь слегка надавливая, я начала осторожно промывать рану. С каждым прикосновением холодной воды его мышцы напрягались.              — Это правда, — сказал он. — И всё же ты не знаешь, как лечить простейшие травмы.              Я не могла не улыбнуться.              «Наверное, даже Чишия иногда ошибается».              — Я знаю, как лечить травмы, — сказала я ему. — Но я не знаю, как сделать это правильно, и не похоже, что у нас здесь есть современная медицина, чтобы помочь, — я сделала паузу, вспоминая, что было до Пограничья. — А ещё потому, что я не особенно умна.              Единственным его ответом было хриплое дыхание, пока я проводила холодной тряпкой по его коже, стирая следы засохшей крови. Судя по его молчанию, я могла только предположить, что он ждёт от меня объяснений.              — Мой брат — психолог. Однажды он сказал мне, что быть умным не значит быть разумным.              — Это было умно с его стороны, — прокомментировал Чишия.              Я хмыкнула в знак согласия.       — Он умён. Хотя мой отец никогда не давал ему почувствовать это. Он всегда говорил, что мой брат не создан для психологии. Но он пошёл и доказал, что тот всё-таки ошибался.              Трудно было игнорировать интимность того, чтобы быть так близко к Чишии. Временами наша кожа почти соприкасалась, но до этого так и не доходило.              «Не думай об этом».              — Но мой брат был прав в том, что он сказал. Умный человек может знать, как обработать рану, потому что он изучал это. Они изучают множество предметов и приобретают много практических навыков. Они сдают все экзамены, потому что помнят все ответы, — я сделала паузу, улыбаясь. — Но быть разумным — значит сомневаться в ответах... смотреть на вещи по-другому... и, когда ты чего-то не знаешь, ты найдёшь решение, которое будет совершенно нестандартным.              Пока я говорила, я ощущала на себе глаза Чишии, следящие за каждым моим движением. Он мог просто насторожиться, но этого не чувствовалось. Вместо его жестокого, расчётливого взгляда, это было похоже на пассивный интерес.              — Возьмём, к примеру, Пограничье, — сказала я. — Умный человек скажет, что за всем этим безумием не может стоять Бог, потому что Бога не существует. Мы видели космос, и неразумно думать, что где-то там, на облаках, сидит Бог. Но разумный человек знает, что, даже если мы не можем доказать, что Бог существует, мы также не можем доказать, что Бога нет. Поэтому он будет рассматривать все возможности сразу.              Даже просто разговор об этом успокаивал. Создавалось ощущение, что слова моего брата со мной. Жаль только, что я не знаю, где он.              Чишия был настолько молчалив, что, когда он заговорил, это полностью вывело меня из задумчивости:       — А что насчёт меня? — спросил он. — Ты бы отнесла меня к умным или разумным?              Я прополоскала тряпку в уже порозовевшей воде, взяв паузу, чтобы тщательно обдумать свой ответ:       — Наверное, к безумной смеси того и другого. Иногда мне хочется знать, что творится у тебя в голове. Только я совсем не могу тебя прочитать. Меня это пугает.              — Тебя всё пугает.              — Ладно, ладно. Давай не будем об этом, — я снова поднесла тряпку к коже Чишии.              — Достаточно, — он вздрогнул от этого. — Вода ледяная.              — Око за око, — сказала я, усмехаясь, когда опустила тряпку обратно в воду. — Считай это расплатой за попытку заставить меня плакать.              Уголок его рта изогнулся:       — Туше.              Показав на тюбик с антибактериальной мазью, он объяснил мне, какое количество нужно взять. Даже в перчатках, прикосновение к его коже было некомфортно интимным, хотя, возможно, я просто слишком легко смущалась. Чишия, похоже, не возражал, или, по крайней мере, не обращал на это особого внимания.              — Ты так и не сказал мне, почему ты хотел заставить меня плакать, — сказала я, пытаясь растопить лёд.              Он указал на повязку, завёрнутую в прозрачную стерильную упаковку:       — Хотел проверить, сможешь ли ты выжить в таком мире.              «Бинго! Я была права».              — Так и думала, — развернув повязку, я осторожно приложила её к его коже так, чтобы липкий край не зацепился за рану. — До сих пор я выживала. Разве этого недостаточно?              Двумя пальцами он сильно щёлкнул меня по лбу. Застигнутая врасплох, я могла только растерянно моргать, потирая горящую кожу тыльной стороной запястья.              — Конечно, нет, — ответил он. — Этого будет достаточно только тогда, когда ты вернёшься в реальный мир. А ты всё ещё слишком наивна. Неудивительно, что Нираги превратил тебя в такую удобную мишень.              При упоминании этого имени моё настроение сразу же испортилось. Нираги не собирался останавливаться, пока не добьётся своего, а у меня заканчивались способы избегать его.       — Как ты думаешь, что он имел в виду тогда?              «Скоро я снова увижу твою подругу, и в следующий раз она далеко не уйдёт».              Эти слова всё ещё эхом раздавались по комнате. Он что-то задумал.              Чишия хмыкнул, натягивая толстовку:       — У меня есть теория, но уже скоро время игры, — сказал он. — Твоя виза истекает сегодня.              «Откуда он знает, что она истекает?»              Я подняла бровь в недоумении, но если он и заметил, то не спросил и не объяснил. Отбросив эти мысли, я сосредоточилась на том, насколько спокойнее я себя чувствовала теперь, когда он больше не был полураздет, даже если сам Чишия, казалось, не беспокоился о том, что он так обнажён. И хотя мне хотелось остаться и подольше насладиться общением с ним, я не хотела испытывать судьбу. Было удивительно, что он позволил мне остаться так надолго. Взяв свою книгу, я поблагодарила его за то, что он отвлёк Нираги, и ушла.              Только когда я прошла половину коридора, уставившись на книгу, я поняла, что забыла спросить его о строчке текста.

* * *

      Когда темнота полилась в окна моей комнаты, я поняла, что время пришло. После сказанных ранее слов Нираги у меня появилось плохое предчувствие относительно сегодняшней игры. Я не могла точно определить, что это было, но я просто знала, что что-то не так.              Чтобы подстраховаться, я достала шокер из выдвижного ящика и положила его в карман, а затем спустилась в вестибюль.              Я протиснулась к столику у входа и взяла свой листок бумаги, мысленно отметив номер группы. Осмотрев комнату, я сразу же заметила Чишию и Куину на другой стороне. Они прислонились к стене и смотрели на что-то, чего я не могла разглядеть. Я внимательно изучила толпу, пока не поняла, на что или на кого они смотрят.              Парень с растрёпанными волосами и девушка-альпинистка из игры «Догонялки».              «Похоже, эти двое объединились, а?»              Подойдя к Куине и Чишии, я прислонилась к стене, но ничего не сказала, наблюдая за парой.              Чишия сразу обнаружил моё присутствие:       — Значит, ты тоже их заметила.              Девушка-альпинистка и парень обнялись, прежде чем разойтись.       — Конечно. Я помню их по «Пятёрке Пик», — краем глаза я видела, как вращаются шестерёнки в голове Чишии. — Ты что-то планируешь, не так ли?       — Возможно, — сказал он. — Всё зависит от того, как он покажет себя сегодня вечером. Шляпник уже впечатлён картами, которые он принёс.              Мне не понравилось выражение его лица. Было ясно, что он уже придумывает какую-то стратегию, способ использовать этого парня и девушку-альпинистку в рамках нашего плана. Именно это Чишия и делал; он использовал тебя в своих интересах и устранял без всяких сомнений. Эта его сторона пугала меня, и это заставило меня задуматься о том, какое место занимаю я. Была ли я его подругой, как Куина, или, возможно, просто тарелкой, хранящейся в шкафу для того, чтобы он мог достать её и использовать, когда представится случай.              «Но он дал мне эти книги и шокер, чтобы я смогла защититься».              Ещё он залатал мне руку в аптеке, а позже признался, что это была всего лишь уловка, чтобы завербовать меня на Пляж. Глядя на него сейчас, я хотела бы только одного — суметь прочитать его.              «Кто я для тебя?»              — Куина, — сказал он, прервав молчание, повисшее между нами, — ты в одной группе с ним.              Рядом со мной Куина издала звук понимания, поскольку уже знала, что от неё хотят.       — Предоставь это мне. Я подружусь с ним и посмотрю, из чего он сделан, — слегка подтолкнув меня, она добавила: — Жаль, что мы не можем участвовать в игре вместе.              Я сжала её руку:       — Только вернись обязательно.              — Принято, пожелай мне удачи! — затем, слегка помахав рукой, она оставила нас одних.              Оглядев комнату, я задумалась, кто ещё в моей группе. Было бы лучше, если бы моя группа состояла из людей, которых я никогда раньше не видела и с которыми никогда не разговаривала, просто на случай, если случится что-то непредвиденное. Когда Куина извинилась за то, что мы не в одной игре, я нисколько не расстроилась. Так было намного, намного лучше.              Послышалось шуршание ткани, когда Чишия скользнул ближе, заполняя собой промежуток, где была Куина. Когда он заговорил, его голос был низким и тихим:       — 結局俺の理論が正しいだった.               Эти слова застали меня врасплох; обычно он не говорил со мной по-японски, разве что для того, чтобы втайне высмеять меня. К сожалению, я не поняла ничего, кроме слова «верно».              «Что было верным? Его предыдущая теория?»              — どういう意味か? — спросила я. Что ты имеешь в виду?              Несмотря на то, что он говорил со мной, его взгляд был сосредоточен на конкретном месте на противоположной стене, его глаза были весёлыми и хитрыми.       — そのテーザーをあるか? Ты взяла шокер?              И даже не пришлось смотреть, как всё стало ясно.              Подняв голову, я увидела, что мой рок расположился на другом конце комнаты. Вернулось прежнее чувство ужаса, переползая через плечо и тяжело оседая внутри. Нираги прислонился к стене с торжествующим выражением лица, его глаза были устремлены на меня. Это могло означать только одно.              «Это будет адская игра».