Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      Обычно в это время на крыше было тихо, но не сегодня. Гул внизу был слышен за много миль, возгласы и смех простирались над Токио, как солнечный свет. Но даже солнечный свет оставлял тени в расщелинах и переулках.              Свесив ноги с крыши, я наблюдала за тем, как Шляпник, сопровождаемый Агуни и несколькими боевиками, садится в машину. Он махал руками и посылал воздушные поцелуи собравшимся обитателям Пляжа. Это было одно большое шоу — ничего, кроме наигранного образа того, как король Пляжа отправляется на битву. Солнце отражалось от его кольца, когда он поцеловал руку женщины, и ослепительный свет только затемнил его солнцезащитные очки.              — Не присоединишься к вечеринке?              Я не стала оборачиваться на знакомый голос. Раздался шорох ткани, когда он сел рядом со мной, оставив между нами достаточно пространства, чтобы не чувствовать дискомфорт.              — Я не любительница вечеринок.              Когда машина отъехала от отеля, мой взгляд переместился на Нираги, который стоял у дверей отеля. Он выглядел заметно раздражённым, скорее всего, из-за пожара, который внезапно начался в его номере накануне вечером. Очевидно, он впал в ярость, бросаясь обвинениями и перечисляя конкретные имена. Пытаясь успокоить его, Ан, используя свой криминалистический опыт, прочесала комнату, но не нашла ни отпечатков пальцев, ни волос, ни следов. С тех пор Нираги кипел от злости.              — Должно быть, ты слышал о том, что произошло, — я попыталась скрыть улыбку. — Кто-то повредил вилки его прикроватных ламп, пока он был в игре прошлой ночью. Кто бы это ни был, он перерезал и нейтральный, и заземляющий провода.              Как и у многих других ламп в отеле, у них были металлические корпуса. А поскольку прикроватные столики были сделаны из дерева, металлу не требовалось много времени, чтобы перегреться.              Чишия издал довольный вздох:       — Отпечатков пальцев не было. Это могла быть неисправная проводка.              — Точно, — сказала я, вспоминая коробку одноразовых латексных перчаток в комнате Чишии. — Хотя то, что это случилось с обеими прикроватными лампами, — чертовски странное совпадение.              — Но не невозможное.              — Нет, — мягко сказала я, — не невозможное.              Он залез в карман и достал шокер:       — Всё было не так уж плохо. Просто пришлось переделать провода.              Держа его на коленях, я почувствовала себя в большей безопасности:       — Спасибо.              Мы погрузились в приятное молчание, я наблюдала за тем, как Шляпник едет по пустынным токийским улицам, а Чишия обдумывал все безумные расчёты, которые вертелись у него в голове. В конце концов, когда машина скрылась в пыли, обитатели Пляжа вернулись во внутренний дворик, продолжая, как обычно, ждать возвращения своего короля.              — Шляпник умрёт в этой игре, не так ли?              — Конечно, — сказал Чишия. — Именно поэтому я позвал Арису с нами.              — Собираешься включить их в план?              Слабая улыбка мелькнула на его лице:       — Ты думала, что особенная, потому что я включил тебя?              — Конечно нет. Это смешно, — это было смешно, и всё же что-то неприятно кольнуло меня в груди при мысли, что это были не только я, он и Куина. Напрашивался вопрос: если он хотел помощи от Арису и Усаги, зачем ему понадобилась я? — Чишия, я знаю, что уже спрашивала тебя об этом раньше, но почему ты привёл меня сюда?              — Если ты спрашивала меня, то уже знаешь ответ.              Ответ заключался в том, что я была полезна для Пляжа, но что-то подсказывало мне, что это неправдивый ответ. Здесь было что-то, чего мне не хватало, если бы только я могла понять, что именно.              — Нет, — сказала я. — Почему ты привёл меня сюда на самом деле?              Он не ответил, но я видела, что он обдумывает этот вопрос, думает о разных путях, которые он мог бы использовать, чтобы ответить на него. К счастью для него, ему не пришлось отвечать, так как дверь на крыше распахнулась, и оттуда вышла Куина, а за ней Арису. Вид у него был страдальческий, как будто он увидел привидение, но когда он заметил меня, его выражение лица наполнилось узнаванием.              — Я помню тебя по игре в Догонялки, — сказал он.              Я улыбнулась ему:       — も覚えています. Я тоже тебя помню.              Он немного расслабился, увидев знакомое лицо, но когда снова повернулся к Чишии, недоверие всё ещё ощущалось:       — Вы с Куиной хотели, чтобы я пришёл сюда. Что происходит?              Мы с Чишией поднялись на ноги, и я слегка задумалась о том времени, когда меня тоже пригласили сюда. Только теперь мои синяки зажили, и мы с Чишией снова были в хороших отношениях.              — Я хотел бы спросить тебя об одной вещи, — сказал Чишия, его тон был спокойным и расчётливым, как всегда. — Как ты собираешься жить в мире, который настолько полон отчаяния?              Арису, казалось, был заметно удивлён вопросом. Но я не была удивлена. Я знала Чишию достаточно хорошо, чтобы понять, что это был тест. Ответ не имел значения. Это был просто способ оценить личность Арису и проанализировать, какие части его натуры могут пригодиться. Видя, как этот тест используется на ком-то другом, я задалась вопросом, как часто Чишия применял ту же тактику ко мне.              — Я зашёл так далеко, — сказал Арису, — и я просто хочу знать, кто стоит за всем этим, кому я должен отомстить. И если есть только один человек, который сможет уйти, я хочу быть уверен, что это Усаги.              «Должно быть, Усаги — имя той девушки-альпинистки».              Чишия улыбнулся:       — Хороший ответ.              — でも、悪い溶液だ, — сказала я. Но это не лучшее решение.              Куина прогуливалась вдоль края крыши:       — Чтобы уйти, тебе вместе с Усаги придётся проходить игру за игрой и стать номером один. Это невозможно.              Лицо Арису упало, хотя в глубине души он должен был это знать. Невозможно победить в каждой игре, и, несмотря на то, сколько мы говорили о том, что выживем, Куина, Чишия и я, скорее всего, умрём раньше. Шансы были против нас.              — Вы тут ни при чём, ребята, — защищаясь, сказал Арису.              — Мы думаем, что у тебя есть потенциал, — ответил Чишия, глядя в ту сторону, где исчезла машина Шляпника. — Вот почему раньше мы пришли за тобой.              — Потенциал... — замешательство Арису было написано на его лице.              — Что, если я скажу, что есть способ изменить статус-кво сразу? — непринуждённо предложил Чишия, и глаза Арису расширились.              Я то углублялась, то теряла понимание, пока Чишия объяснял, что напряжённость между фракцией боевиков и идеалистической фракцией становится всё сильнее, и что Шляпник, скорее всего, не вернётся сегодня после игры. Нервная реакция Арису была слишком открытой, слишком доверчивой.              «У него сердце нараспашку. Вот почему Чишия выбрал его».              — Что вы планируете? — он посмотрел на нас троих.              Улыбка Чишии была пугающей:       — Я планирую украсть все игральные карты, — сказал он. — Мы уходим с Пляжа.              И вот так Арису попался на крючок. Попался в сети манипуляций, так тщательно расставленные для него.              Чишия был трикстером. Теперь, когда его уловки предстали во всей красе при свете дня, это стало очевиднее, чем когда-либо прежде. Я прокрутила в голове все разговоры, которые вела с ним, но не было ничего, что выделялось бы как явная ложь или полуправда.              «И он всегда помогал мне. Он испортил лампы Нираги и устроил пожар. Он не должен был этого делать... это не могло быть просто так».              Словно почувствовав конфликт внутри меня, глаза Чишии остановились на мне с другой стороны крыши. Они были настороженными и отстранёнными, с намёком на что-то более тёплое, и тихий голос в моей голове сказал мне, что это было не по-настоящему, это не могло быть по-настоящему. И всё же это не помешало моему сердцу вздрогнуть, а лицу — засветиться под лучами солнца.              И в тот же миг я поняла, что застряла так же, как и Арису.

* * *

      Позднее, в тот же день, Шляпник не вернулся с игры.              Это была информация, которую хранили в пределах руководства, опасаясь, что обитатели Пляжа запаникуют. Естественно, Чишия рассказал Куине, Арису, Усаги и мне, но это не стало сюрпризом для всех нас. Судя по всему, в той части отеля были слышны выстрелы, но единственными свидетелями были боевики, и каждый из них клялся, что Шляпник погиб в игре.              Нельзя было терять время, и ситуация сложилась как нельзя лучше. Чишия пригласил нас в свой номер, чтобы обсудить план, но теперь, когда это происходило на самом деле, всё стало гораздо более нервным.              Арису и Усаги сидели в своих креслах, обмениваясь тревожными взглядами, размышляя, стоит ли продолжать. Со своего места на диване я внимательно слушала, пока Чишия пересказывал детали на японском. Он говорил медленнее, чем обычно, вероятно, для того, чтобы я могла понять как можно больше, но оставались некоторые моменты, о которых я должна была спросить позже.              Он начал передавать рации, придвигая их через журнальный столик к Арису и Усаги. Когда он вложил устройство в мою ладонь, его пальцы коснулись моих.              — Игральные карты, — сказал он, — они хранятся в сейфе, спрятанном где-то в королевских апартаментах. Никто не знает пароль, кроме нынешнего номера один. Но поскольку всегда есть вероятность, что номер один может умереть во время игры, код также хранится в чёрном конверте. Чёрный конверт открывается только тогда, когда появляется новый номер один, — он вздохнул. — Завтра будет собрание, и Агуни откроет его перед всеми руководителями.              Сама система имела смысл, но как Чишия мог узнать пароль, не имея возможности заглянуть внутрь непрозрачного чёрного конверта?              «Он хитёр, но хитрость не даёт рентгеновского зрения».              — Его может прочитать только номер один, верно? — спросила я, гадая, не упустила ли что-то в попытке перевести.              — Верно. Но что касается самого сейфа, Арису будет тем, кто проникнет в королевские апартаменты.              Арису нахмурился:       — Но как быть с кодом?              — У меня уже есть идея на этот счёт, — пренебрежительно сказал Чишия. — Я скажу тебе, когда будешь перед сейфом.              — Ты и правда осторожен, — усмехнулся Арису. Он кивнул. — Понял!              Чишия посмотрел на Куину и Усаги. Когда он повернулся ко мне, я опустила глаза на журнальный столик, чувствуя себя неловко из-за того, как я себя вела. Как будто я снова была школьницей.       — Вы трое, будьте настороже, — сказал он.              Усаги вздрогнула и посмотрела на рацию в своей ладони:       — Это слишком опасно, — прошептала она. — Если нас обнаружат, то убьют.              Её глаза были затуманены беспокойством, и было видно, что Арису ей очень дорог. Должно быть, они сблизились после игры в Догонялки, став не просто союзниками, а чем-то большим. Это было ясно как день по тому, как они смотрели друг на друга.              — Всё в порядке, Усаги, — попытался утешить её Арису. — После смерти Шляпника на Пляже нет сплочённости. Это единственный выход.              Я хотела ему верить, искренне хотела. Но чем больше я наблюдала за растущим влиянием Чишии на Арису, тем больше у меня возникало сомнений. Глядя на него сейчас, за его спокойным фасадом скрывалось что-то расчётливое. Пустая тьма. И я была прямо в центре этого.              «Что ты планируешь на самом деле?»

* * *

      На следующий день Чишия исчез, чтобы присутствовать на вскрытии чёрного конверта. Это означало, что у остальных было несколько часов, чтобы убить время до того, как руководители и боевики выступят в холле, чтобы объявить Агуни новым королём Пляжа.              Я сидела одна в своей комнате, рация лежала на столе рядом, и я снова и снова продумывала план. Так много всего могло пойти не так.              До сих пор я намеренно держалась в тени. Поскольку Шляпник ушёл, ничто не мешало Нираги убить меня и покончить с этим, и если я хотела выбраться из этого места, лучше всего было не высовываться и не показываться на глаза. К счастью, до конца моей визы оставалось ещё четыре дня, так что мне не нужно было беспокоиться о том, что я снова столкнусь с Нираги на игре или в холле.              Если всё пройдёт хорошо, я увижу его в последний раз.              В дверь постучали, и Куина позвала с другой стороны.              — Дверь открыта!              Куина вошла, выглядя одновременно весёлой и обеспокоенной:       — Когда-то бывает по-другому? — сказала она, присаживаясь на мою кровать и играя со своими волосами.              Я сложила руки на спинке стула, наблюдая за её мрачной энергией:       — Выглядишь измотанной. Что-то случилось?              Она уставилась на ковёр:       — Нет, но случится. Я чувствую это.              «Должно быть, она тоже это ощущает».              — Думаешь, план провалится? — спросила я.              Сначала она рассмеялась, затем нахмурилась:       — Не знаю. Может, да, а может, и нет. Я просто ненавижу вот так ждать. Это похоже на ожидание смерти.              Солнце начало садиться, и наше пребывание на Пляже подходило к концу. Либо мы выберемся и сбежим сегодня ночью, либо нас сочтут предателями и выставят в качестве примера. Всё зависело от того, сможет ли Чишия разгадать пароль, и сможет ли Арису вообще найти сейф. При этой мысли я прикусила губу, ощутив на языке вкус металла.              «Ненавижу вверять свою жизнь в чужие руки».              — Куина, — сказала я, чувствуя себя немного неловко. — Ты доверяешь Чишии?              Казалось, ей было трудно ответить на этот вопрос, так как она не торопилась с ответом.       — Не совсем. Я доверяю ему в некоторой степени, и мы стали друзьями. Но если бы дело действительно дошло до этого, он бы поставил себя выше меня, если бы это означало, что он сможет выжить. Возможно, потом он будет чувствовать себя плохо из-за этого — или нет, кто знает? Но это то, как он поступит, — она озадаченно посмотрела на меня. — А ты?              Я прокручивала в голове каждый раз, когда ловила себя на том, что беспокоюсь о нём... комфорт, который я ощущала рядом с ним во время игры «Сезон охоты»... страх, когда видела его раненым, и чувство вины, когда знала, что ему тяжело... боль каждый раз, когда он расстраивал меня... и то тепло защищённости, когда знала, что он по-своему заботится обо мне. Даже если он был откровенно жесток, он всегда давал мне повод двигаться дальше.              — Я тоже не знаю, — я сглотнула, пытаясь заставить себя признать правду. — Но в то же время, мне кажется, я что-то чувствую... к нему, я имею в виду.              Куина вытащила изо рта электронную сигарету.              — Я знаю.              Я подняла голову.              «Что?»       — Знаешь? — спросила я, удивлённая, смущённая и ошеломлённая одновременно. — Как ты узнала раньше меня?              Она пожала плечами.       — Потому что любой идиот это видел, даже Нираги. У вас с ним серьёзная химия, — покачав головой, она сказала: — Жаль, что он такой мудак.              Я положила голову на руки, но этого было недостаточно, чтобы скрыть смущение. Я чувствовала себя такой беззащитной, как будто мой разум и сердце были выставлены на всеобщее обозрение. Если это было так очевидно, значит, все могли это увидеть. Все.              — Чишия уже знает, не так ли? — в этой ситуации это был даже не вопрос.              Она покачала головой из стороны в сторону, пытаясь заставить меня почувствовать себя лучше, притворившись, что здесь могла быть ошибка.       — Вероятно да.              — Нет никакого «вероятно», — простонала я. — Он точно знает. Мимо него ничего не проходит.              — Не могу сказать, что я согласна с твоим вкусом в выборе мужчин, — тихо сказала она, — но, думаю, уже слишком поздно вмешиваться, — несмотря на то, что её тон был легкомысленным, в нём чувствовалась острота. — Что ты собираешься с этим делать?              «Как я могу ответить на этот вопрос?»       Я откинулась на спинку стула, уставшая и раздражённая всем этим. Прежде это всегда было моей мечтой: влюбиться, жить свободно и смотреть в будущее. Но не так. Это было не то место, не то время и, как бы мне ни хотелось это признавать, не тот человек.              — Как знать? — простонала я. — Это не самое лучшее место, чтобы влюбиться в кого-нибудь. Я всегда этого хотела, но теперь, когда это случилось, понятия не имею, что делать.              Я обратилась к Куине за советом, надеясь, что она прекратит мои колебания и скажет, что всё будет хорошо. Вместо этого она была в растерянности, не зная, что посоветовать.              Но потом рация на столе ожила, и это уже не имело значения.              — Они вот-вот начнут речь, — прожужжал статичный голос Чишии. — Пора.