Снабжённый этикеткой, булавкою пронзённый

      — Пора.              Слова были простыми, но они имели огромный вес. План должен был пройти идеально, иначе нам конец.              С другой линии раздался голос Арису:              — Все на позиции?              Я подняла рацию и направилась к двери, но Куина схватила меня за кисть и остановила. В недоумении я открыла рот, чтобы спросить её, почему, но её умоляющее выражение лица заставило меня замолчать, когда она взяла рацию из моих рук.              В тот же момент раздался новый голос — голос Усаги:              — Я в коридоре, слежу за обстановкой.              Не сводя с меня глаз, Куина крепко сжала мою руку. Она нажала на кнопку, чтобы активировать рацию:       — Мы смотрим за лифтом на верхнем этаже.              Только это было не так. Мы были здесь, в моём номере.              «Куина?»              Я снова начала спрашивать её, что тут творится, но она качнула головой, заставляя меня замолчать. Чувство вины в её глазах было безошибочным.       — Всё чисто, — сказала она в рацию.              Затем стало ужасно, ужасно очевидно, что происходит.              — Новый лидер произносит речь в вестибюле, — сказал Чишия, — а все руководители и боевики находятся во флигеле. Я дам вам всем знать, если что-то изменится, — наступила пауза. — Это наш единственный шанс. Я рассчитываю на тебя, Арису.              Высвободившись из хватки Куины, я села на кровать, пытаясь обдумать ситуацию. Это был его план с самого начала. Не официальный, а поддельный план: использовать Арису и Усаги, чтобы найти сейф, и позволить им взять вину на себя. Чишия может знать код, но местонахождение сейфа можно узнать, только войдя в номер.              «Он использует их в качестве подопытных кроликов».              — Я сейчас в королевских апартаментах, — сказал Арису. — Хотя я не вижу ничего похожего на сейф. Дай мне минуту, — моё колено начало нервно подрагивать, когда связь затихла. Затем его голос прорезался с триумфом: — Я нашёл его!              На другом конце послышался выдох, и я практически услышала ухмылку Чишии:              — Код — 8022.              Последовала пауза.       — Откуда ты знаешь? — спросил Арису. — Ты видел, что внутри чёрного конверта?              Я наклонилась вперёд, задаваясь вопросом, как Чишия смог понять это, просто сидя в том же номере. Здесь было два варианта. Либо он прекрасно знал, каким был пароль, и придумал ложь, чтобы передать её Арису, либо только догадывался и использовал Арису, чтобы проверить код.              — Нет, — сказал Чишия, — но мне и не нужно было. Выражение лица Агуни сказало мне всё. Сначала он был удивлён, затем растерян. Я думаю, что лист был пуст.              — Пуст? А как же код, который ты только что сказал мне? — спросил Арису.              Послышалось весёлое хмыканье:               — Сургучная печать. Помнишь кольцо Шляпника… на нём было выбито слово «BOSS». Когда печать прикладывали, тиснение оставляло цифры. Это и был истинный код.              «Ты невероятен, и не обязательно в хорошем смысле».              Это звучало достаточно убедительно, хотя, пока Арису не проверит, невозможно было понять, правда ли это или впечатляющая ложь. И, судя по тому, как развивались события, он узнает это очень быстро.              Моё сердце разрывалось от жалости к Арису, когда он произнёс с чистым, слепым изумлением:              — Чишия, не хотел бы я быть твоим врагом.              Я затаила дыхание, ожидая худшего, но наступила тишина. Всё-таки это было подстроено. Я взглянула на Куину, но она лишь, словно извиняясь, посмотрела в ответ.              «Почему ему необходимо быть настолько жестоким?»              — Чишия?? — голос Арису дрожал. — Чишия, код неправильный?              Помехи сменились молчанием.

* * *

      Даже затхлый воздух в моём номере имел горький вкус, когда я взяла в руки рацию и повертела её в ладони. Было заманчиво просто выбросить её в мусорное ведро и вымыть руки, но я не могла заставить себя сделать это. Чишия загнал меня в угол. Оставаться на Пляже сейчас, когда боевики захватили власть, было бы слишком опасно, но я также была возмущена тем, что Чишия втянул меня в такую чудовищную затею.              Куина ждала меня в коридоре снаружи. Теперь, когда боевики были заняты Арису и Усаги, королевские апартаменты не охранялись. Это было последним испытанием. Настоящим планом. Но что касается того, присоединюсь я к ним или нет… У меня не было выбора, или, по крайней мере, так казалось. Я вспомнила слова, которые сказала Шляпнику, впервые оказавшись на Пляже.              «У меня всё ещё есть выбор. Просто один из вариантов выглядит не очень».              Всегда оставался вариант остаться и притвориться, что я не имею к этому никакого отношения. Вот только существовал очевидный минус: Нираги не смирился бы с этим. Он жаждал бы крови. Моей крови. Либо возможная, либо верная смерть… свобода или заточение. Я знала, что выбрать.              «Хоть мудрый знает — не осилишь тьму,       Во мгле словами не зажжёшь лучей —       Не уходи безропотно во тьму…»              Забавно, как уместно сейчас пришло на ум стихотворение Дилана Томаса. Я умру. Это неизбежно. Но я всё ещё хотела, чтобы мой голос был услышан. Я всё ещё хотела найти смысл во всём этом.              Схватив рацию, я направилась к двери. Мне было почти грустно. Все учебники, которые мне подарили, книги, которые не давали мне покоя всё это время... Я должна была оставить их. Это были подарки от Чишии, но после того, что он сделал с Арису, они были запятнаны. Я закрыла за собой дверь, возможно, в последний раз.              Куина прислонилась к противоположной стене, и когда она увидела меня, её лицо наполнилось облегчением:              — На минуту я подумала, что ты не придёшь.              Я попыталась улыбнуться:              — На минуту я тоже так подумала.              В отеле было тихо, и когда мы поднялись на верхний этаж, стало ясно, насколько тихо там было. Боевики и руководители, вероятно, уже взялись за Арису и Усаги, и мне было неприятно думать о том, что сейчас с ними происходит. Возможно, это было ещё одной причиной, по которой Чишия хотел использовать их — как отвлекающий манёвр.              — Мне тоже это не нравится, — сказала Куина. Её челюсть была напряжена. — Мне действительно это не нравится. Но я должна вернуться домой к маме.              Часть горечи, которую я чувствовала, утихла. Я не могла винить её за это. На самом деле, нет. Однажды, когда мы были на крыше, она рассказала мне о том, что её мать была единственной, кто принял её после смены пола, а теперь её мать больна, и она застряла здесь не в силах помочь. Она пыталась расспросить меня о моей собственной жизни, но в тот момент я отмахнулась от этого вопроса.              — Мой брат, — сказала я через некоторое время. — Я хочу вернуться к нему. Он старше меня, он психолог. Он пошёл в психологию, чтобы исследовать варианты лечения некоторых психических заболеваний. Моя мать не очень счастлива... мягко говоря. Она не в себе. Возможно, это как-то связано с тем, что она замужем за моим отцом, а может быть, это что-то генетическое.              Куина сначала молчала, потом вынула изо рта электронную сигарету:              — Вы двое близки?              Я пожала плечами:              — Думаю, да. Мы оба выросли в одном месте, и у нас есть взаимопонимание. Он всегда шёл первым, а я следовала за ним. Он ничего не боялся, даже моего отца.              После этого мы с Куиной больше ничего не говорили. Мы уже приближались к верхнему этажу, и хотя я не могла его видеть, я знала, что Чишия где-то притаился, ожидая, пока мы не скажем ему, что всё чисто.              Как и планировалось, Куина передала мне вторую рацию, и я заняла своё место в конце коридора, высматривая руководителей. Тем временем Куина дежурила возле королевских апартаментов, откуда она могла видеть номер Агуни. До сих пор он оставался в своём старом номере, несмотря на то что стал новым номером один, и с тех пор, как Арису и Усаги были схвачены, он так и не появился.              Через рацию раздался голос Чишии:              — Вы двое, что там у вас?              Один только звук его голоса принёс с собой смесь гнева... отчаяния... предательства... облегчения... и любви. Даже так. Как получилось, что сейчас, когда он принёс мне столько боли, я всё ещё жаждала той безопасности, которую находила в его голосе.              «Не знаю, кого ненавижу больше — его или себя».              Я не особенно хотела с ним разговаривать. Но игнорировать его тоже не вариант:              — С моей точки обзора всё в порядке.              — Агуни всё ещё в своём номере, — раздался голос Куины. — Это уже начинает нам надоедать.       — Тогда, может, начнём действовать по плану? — предложил он.              Я щёлкнула языком, обводя глазами пустой коридор с обеих сторон:              — Мы уже начали. Это тебе нужно поторопиться.              — Терпение, — прозвучало в ответ. Я ничего не слышала, но знала, что где-то дальше по коридору Чишия входит в королевские апартаменты. — Не знаю, глуп Арису или умён, — сказал он. — Шляпник был параноиком. Он не стал бы прятать карты в обычном сейфе.              «Пытался ли Арису взломать один из сейфов для гостей отеля?»              — Где же тогда настоящий? — спросила Куина. Её голос звучал устало и измученно.              — Когда Арису поймали, — ответил Чишия, — Агуни не обратил на это внимания. Он смотрел на некую картину на стене. Оказалось, что лист не был пуст. На нём был рисунок.              Было впечатляюще, как Чишия смог понять эти вещи по одному только языку тела. Для человека, который, казалось бы, не имеет понятия о том, как ведут себя люди, он определённо обращал внимание на наши модели поведения.              — Значит, до этого момента ты не знал, где он находится? — спросила я.              — Точно, — ответил Чишия. — То, что случилось с Арису, было необходимо, если мы собирались найти настоящий сейф. Кстати говоря, я его нашёл.              То, как он рассказывал об этом, леденило душу. Не столько сами слова, сколько лёгкость, с которой он их произнёс, и отсутствие колебаний.              Куина, похоже, думала о том же, так как она вздохнула в рацию:              — Ты использовал его только для этого?              Ответ был незамедлительным:              — Чтобы что-то получить, нужно что-то потерять. Он просто жертва. Такие вещи случаются часто, не так ли?              Уровень самоуверенности за этими словами... это было жестоко. Я всегда знала, что он такой, но что это значило для меня и Куины? Были ли мы просто пешками, как Арису и Усаги? Неужели и наши смерти были бы необходимы?              — Нет, не часто, — сказала Куина. — Вовсе нет. Я и правда не хочу быть твоим врагом.              При этих словах я чуть не рассмеялась. Когда я впервые встретила Чишию, я подумала то же самое, а чуть раньше и Арису сказал нечто подобное.              — Я часто это слышу, — ответил Чишия.              «Возможно, каждый человек — его враг. Возможно, единственный человек, которого он видит выжившим в Пограничье, — он сам».              Эта идея была жёсткой философией, но в ней был смысл. Чишия всегда заставлял меня чувствовать себя ничтожной только благодаря своему расчётливому взгляду. В этом смысле он был похож на моего отца, и, вероятно, именно поэтому меня тянуло к нему. В этом безумном параллельном мире ощущение собственной незначительности было единственной привычной для меня вещью.              «Возможно, чтобы обрести свободу, я должна потерять Чишию».

* * *

      После того как солнце зашло за горизонт, вечер стал тихим и холодным. Кроме жужжания цикад и стрекотания сверчков, стояло безмолвие. Прислонившись к внешней стене отеля, я обхватила себя руками, хотя это не помогло избавиться от дрожи, щекотавшей мою кожу. Это также не растопило клин ледяной решимости, засевший во мне.              «Я пойду за ним ради того, чтобы покинуть Пляж... но не позволю себе полюбить его».              Я никогда не была хорошей лгуньей.              Справа от меня Куина прислонилась к фонарному столбу, виновато глядя в землю. Тем временем Чишия снял свой номерной браслет, направляясь к декоративной кирпичной арке, ведущей за территорию отеля:               — Думаю, они нам больше не понадобятся.              — Тебе не жаль? — тихо спросила Куина.              Он остановился:              — Жаль?              Я с любопытством посмотрела на него, удивляясь, как он может выглядеть таким спокойным:              — О том, что случилось с Арису… Мне очень жаль его. Нам обеим.              Куина кивнула, складывая руки крепче:              — А тебе?              Глаза Чишии метнулись к моим, и впервые я увидела там искреннее удивление.              «Подай мне знак… пожалуйста, дай мне причину, почему я должна доверять тебе».              — Есть ли что-то, на что мы не пошли бы, чтобы выжить?              По мне пробежала дрожь, и на этот раз она не была связана с дуновением ветра. Его слова подтвердили все мои подозрения, но я не могла позволить себе испытать такое разочарование. Мне нужно было отгородиться от этого… от всего этого.              Затем он улыбнулся. Это легко можно было принять за его обычную улыбку, если бы не нота горечи:              — Если вы обе так переживаете, то, может быть, вам стоит пойти и помочь ему.              Куина посмотрела на него, в широко распахнутых глазах застыло сожаление. Однако, она не двинулась с места. Никто из нас не смог. У нас обеих были свои причины, по которым мы должны были выжить и вернуться домой. Зная это, Чишия сделал шаг к арке, но тут же остановился. Его брови нахмурились, когда он что-то прошептал себе под нос.              Охваченная нетерпением, я оттолкнулась от стены и направилась к выходу… к свободе.              — Стоп.              Рука Чишии обхватила моё запястье, притягивая меня назад. Я тут же выдернула руку, одновременно ненавидя и любя ощущение его пальцев на своей коже:              — Что, по-твоему, ты делаешь?              Куина появилась рядом со мной, и мы втроём неуверенно наблюдали, как Чишия бросает свой браслет через арку. Красный лазер пробил пластик, оставив после себя выжженную дыру.              Я отступила назад, охваченная ужасом. Этого не может быть… не может быть?              «Пляж — игровая арена?»