Когда замёрзнет океан

      Отодвинув штору чуть в сторону, с тяжёлым трепетом внутри Миранда старалась разглядеть в метели фигуру собственного мужа и фельдмаршала с тростью. Но они ушли сорок минут назад — хотя говорили, что дело пяти минут — и так и не вернулись.       Лекарь спустился по лестнице и зашёл в гостиную.       — Ей уже лучше. Но стоит соблюдать постельный режим. Слишком много онарона попало, — сообщил мужчина средних лет, когда откашлялся. Он смутился, ведь королева даже не глянула на него, а продолжала всматриваться в окно.       — Большое спасибо.       С дня казни прошло двое суток. Они задержались, так как городничий ударился головой, когда его отбросило ударной волной, поэтому Его Величество не смог узнать всей информации. По пересказу Элайджи и Киллама, когда его спросили, кто сейчас действующий король, тот ответил: «Элайджа фон Христиерсон». Лекарь кивнул, отмечая, что такую повседневную информацию он помнит, но мистер Уокеншоу снова заговорил: «Или вы спрашиваете про короля Тасхала?.. Если да, то… Так ответ тот же».       С того момента они поняли, что всё придётся разгребать самостоятельно, а мистера Уокеншоу отправили на эшафот за предательство.       Халиф Мюррей же давно спокойно ехал домой. Точнее, не совсем спокойно — всё-таки с некоторой тревогой внутри из-за принятого решения.       Он обещал Диане, что наконец-то расправится с Мирандой и Элайджей, но не смог. Когда он уже собирался спустить крючок, королева обернулась, стараясь поймать слетевший с шеи шарф. И мужчина замер, осматривая так сильно изменившуюся дочь Джелана и Рудо.       Последний раз он видел Миранду, когда они праздновали её восьмилетие. Тогда она была такой доброй и невинной — простым ребёнком, не осознающего толком своего статуса, а сейчас раздражённо повязывала тёплую вещицу обратно.       Она именно такая, какой её постоянно описывала Диана.       Но Халиф всё равно видел отголоски той маленькой принцессы, которой помогал ступить на парусную яхту — они часто любили устраивать соревнования во время праздников. Кассиан и Джелан «обменивались» супругами, поэтому на борту короля Тасхала оказывала старая подруга — Рудо Джоко, а у короля Умбао — Хандан Мюррей. Раньше в этих развлечениях участвовала и Айша, но после отдала своё место рыжеволосой сопернице.       … — Кассиан, дорогой Кассиан, — отпуская руку слуги, помогшего ей забраться на борт яхты, улыбнулась Рудо. Женщина отпустила подол лёгкого нефритового платья и выпрямилась. Босые ноги сразу приятно закололо от нагревшейся поверхности парусной яхты.       — Не выпрямляй волосы, — сразу заметил Кассиан, проверяя все люки перед выходом в море. — Ты прекрасно смотришься и с распущенными кудрями.       Он сказал это лишь потому, что Хандан вместе с Бианой и Мирандой сделали для королевы Рудо венок из цветов — садовник явно был недоволен тем, что его цветы повырывали. И в таком же венке Рудо разгуливала в шестнадцать лет на праздник Урожая с Кассианом и Джеланом.       Рудо звонко засмеялась, опираясь на мачту.       — Сколько лет прошло, Кассиан? Я не молодею. Да и у меня четверо детей — волосы уже не те, чтобы их распускать.       Кассиан проверил, как хорошо натянут последний трос, и подошёл к королеве Умбао.       — Я поражаюсь твоей нелюбви к себе. Ты родила четверых детей, но твоей фигуре могут позавидовать большинство.       — Кассиан! — протянула Рудо, похлопывая его по крепкому плечу. Она засмеялась и глянула на Херсана, следящего, чтобы ходящая у края пятилетняя Силин не упала. — Нельзя быть женатым и разбрасываться такими комплиментами.       — Прекратите, герцогиня Таман. Разве я не могу сделать комплимент старой подруге?       — У меня три мальчика. Они не забирают красоту, так что комплименты ни к чему.       — А вот Миранда — твоя копия. Должна была всё до последней капли забрать…       Нкозан тогда хотел, чтобы его младшая сестра поехала с ним, но Джелан слишком переживал, так как сын относительно недавно взялся сам управлять яхтой. Поэтому Миранда осталась в команде отца и крёстной матери.       Алден — ему уже тогда исполнилось десять — сел к Нкозану, тем самым показывая подруге, какой он уже взрослый. Чтобы прекратить это показательное выступление, Илир толкнул блондинчика в спину — самый младший из братьев Джоко никогда не ладил с Алденом, поэтому даже при слугах и званных гостях называл его так.       В тот момент эти воспоминания пронеслись перед глазами, и Халиф не смог выстрелить. Пусть и так, пусть она останется жива. Делу это не помешает. Ведь это нужно только для того, чтобы успокоить нервы Дианы относительно её положения.       Но лишь из-за старого увлечения двух семей в соревнованиях на яхтах Миранда сейчас разговаривала с врачом, лечащим Донну. Аран нашёл бывшую Хранительницу, когда решил прогуляться после казни. Все уже сидели в беседке и ужинали, стараясь не обращать внимания на вопли миссис Уокеншоу, у которой остался в личной собственности лишь старый сарайчик.       Аран принёс её на руках и в панике стал рассказывать, что произошло.       Но Миранду начинало тошнить от одного воспоминания… Лицо Донны было изуродовано кровоточащей раной на правой скуле, нос разбит и распух. Множественные синяки, на запястьях кровь перемешивалась с онароном, из-за чего кожу разъедало ещё больше. В уголках рта скопились слюни, а сами губы уже и не напоминали ранее смазливые черты.       По словам врача, сейчас намного лучше. Донна уже пришла в себя, но до сих пор не может толком говорить, так как горло очень сильно пострадало.       Ещё вчера королеве предлагали подняться и навестить её, но она не могла видеть Донну. Миранда снова отвернулась к окну, чувствуя, как ком подступает к горлу, когда лекарь ушёл. Её разрывало на две части: одна сочувствовала подруге и умоляла хоть как-то помочь ей, а другая говорила, что та заслужила и поплатилась за свои грехи.       Да и в комнате бывшей Хранительницы огня сейчас сидит Аран. Когда Элайджа заходил туда, то слышал одну фразу, которую тот повторял из раза в раз.       — Духи, Донна, что же ты наделала… — он поглаживал её по ярким волосам, которые солдаты Малума обрезали по шею. А ведь с короткими волосами ходят лишь изменщицы и блудницы. А Донна так долго хотела уйти от этого статуса.       Миранда мотнула головой, стараясь сдержать слёзы. Всем, чем могла, она ей уже помогла. Да и Донна предала их, отвернулась в самый ответственный момент. Она теперь никогда не будет той девушкой, которую Миранда увидела на балу.       — Я сказал, что ты будешь сидеть здесь!       Услышав крик Элайджи, королева сразу обернулась. Он зашёл в гостиную, удерживая Киллама.       — Что случилось?       Он усадил друга на диван, но тот практически застонал от боли.       — Я говорил ему, чтобы он сидел в доме! А он опять куда-то полез!       — Да не хочу я здесь сидеть! Ты без меня не справишься!       — Закрой рот!       — Тихо, пожалуйста, — еле слышно произнесла Миранда, касаясь плеча короля. — У меня ужасно болит голова. И Донна наверху спит.       Элайджа только хотел сказать, что на Донну всем должно быть уже наплевать, как входная дверь с грохотом захлопнулась, и уже через несколько секунд Шельма влетела в гостиную. За ней и лекарь.       — Духи, — всё же застонал Киллам, когда Элайджа наклонился, доставая кинжал из кармана, и разрезал у того штанину в районе пулевого ранения.       Тогда Миранда увидела, что швы разошлись, и по ноге снова стекала кровь. Лекарь сразу завозился вокруг неугомонного фельдмаршала. Шел подала мужчине все необходимые инструменты и бинты. Но их было слишком мало, чтобы обработать рану.       — Это надо было додуматься!       — Да что вы все на меня накинулись! — уже удивился Киллам, когда на него начала кричать и Шельма. — Больно!       Хотя её можно понять — она возмущалась по поводу того, что следила за ним почти всю ночь в убежище, а он всё равно так безответственно отнёсся к ране.       Герцог откинул голову на подушки, хватаясь за ногу. Обезболивающего в этой глуши точно нет. Но Элайджа даже был рад, что тот помучается. Король подался назад, падая в кресло, и стал расстёгивать тёплый кафтан.       — Хватит орать! — продолжала злиться Шел. — Ты сам во всём виноват!       Она поднялась с колен, направляясь к окну, у которого до этого стояла Миранда. Но Хранительница уже со злостью дёрнула штору, которая, конечно, не поддалась, чем ещё больше взбесила девушку.       — Когда ты уже сдохнешь?.. — тихо бубнила Шел, поглядывая на корчащегося от боли Киллама.       — Сука, — всё же услышал он, да ещё и врач снова стал обеззараживать рану, отчего гнев стал быстрее подниматься к груди.       — Это всё, что ты можешь сказать? — Шельма широко раскрыла тёмные глаза, скрещивая руки на груди.       Миранда села рядом с Элайджей, в широкое кресло, в котором помещались и двое, стараясь понять, что у них там вообще случилось.       — Да ничего не случилось, — продолжал кипятиться король. — Сказали ему, что лучше пока ногу держать в покое. Он пошёл с нами и поскользнулся на льду. Никакой геройской истории и в помине.       Прыснул даже мужчина, что уже принялся зашивать рану фельдмаршала. От этого Миранда не смогла сдержать явный лукавый смех.       — Вы…       Киллам не успел договорить. Громкие шаги сверху по странному быстро стали приближаться. Они были настолько громкими, что можно было бы подумать, будто по лестнице спускается не один человек, а целый батальон, который они привезли с собой.       — Тут есть вода?       На рубашке образовалось несколько кровавых пятен, но Аран не обращал на это внимания. Он взял с чайного столика графин, проверяя количество воды.       — Зачем ты ухаживаешь за этой шалавой?       Принцессе Умбао оставалось лишь слегка удивлённо разомкнуть губы. Она до сих пор иногда вспоминала, как все вежливо общались у неё дома. Да и она сама никогда не использовала бранных слов, пока не приехала сюда. Триды ломают даже самое лучшее воспитание.       — Я даже удивлён, что не встретил её ни разу в борделе. Где Ривен её взял? — продолжал возмущаться Киллам, но всё же следил за болезненными действиями лекаря.       — Будьте осторожнее в словах, мистер Ариас, — неожиданно для всех присутствующих оскалился вечно дружелюбный Аран. — Статус не даёт вам права так выражаться.       Киллам приподнял брови, больше и не обращая внимания на боль в ноге. Отчётливый взгляд Хранителя всё равно не давал ему понять его эмоций. Он не привык, чтобы кто-то тыкал его носом. Обычно это делают только родители и Элайджа, но они имели полное право.       — Вы, по-моему, забылись, мистер Баако. Вам есть, что мне высказать? — широко улыбнулся Киллам, но раздражённо сжал в пальцах подушку под боком.       — Донна тоже живая. Мы все совершаем ошибки. И ошибка Донны не вытекла из количества мужчин, которые с ней были, — Аран наклонился, всматриваясь в лисьи глаза фельдмаршала. — Это вы родились под аплодисменты, мистер Ариас. Остальным не так повезло.       — Закройте рты оба.       Элайджа только отпустил Миранду, когда она поднялась, поправляя тёмно-зелёную рубашку, заправленную в брюки. Шельма усмехнулась, садясь на диван рядом с Килламом, которому уже перевязывали ногу.       — Переходить на личности неприлично, мистер Баако, — упрекнула его Миранда, вставая между ними. — Но и ты, Киллам, должен и правда следить за выражениями. Мы же представители высшего света.       Но на лице герцога лишь ещё больше расползлась улыбка, когда королева подмигнула ему, посмеиваясь. Она и сама многое наговорила за время нахождения здесь.       — Можно я тоже вставлю своё слово? — Шел закинула ногу на ногу, презрительно осматривая Хранителя воды. Когда никаких комментариев от странно молчаливого Его Величества не последовало, она продолжила: — Если хочешь остаться в глазах других преданным, Аран, держись подальше от Донны. У тебя слишком большой потенциал, чтобы потерять всё из-за неё.       Миранда согласно кивнула головой, обдумывая сказанное Шельмой.       — Я хочу поговорить с ней. Пойдёмте, мистер Баако.       Мягко подтолкнув молодого Хранителя к выходу из гостиной, Миранда уверенно направилась на второй этаж. Она никак не могла уснуть ночью и ворочалась в кровати, за что даже получила сонные претензии от Элайджи, которому это явно мешало полноценно отдохнуть. Но она всё думала о том, как поступить с Донной — разум говорил, что она поступила непростительно и сказала слишком много плохих слов в адрес каждого из окружения королевы. Но сердце напоминало о всех хороших моментах со служанкой.       Киллам обернулся к другу, но увидел как взгляд голубых глаз скользнул по телу королевы вниз явно не с тем окрасом, с каким должен. Элайджа поджал губы, поудобнее усаживаясь в кресле.       — Друг мой дорогой, — засмеялся Киллам, — неприлично так!       Но в ответ тот лишь усмехнулся, на мгновение взглянув в окно.       — Как мне теперь на неё смотреть? Расскажи.       — Как и раньше.       — А что такое? — вклинилась Шел, о которой оба забыли.       — Ничего.       Если Аран ещё слышал их разговор из-за тридского слуха, то Миранда давно погрузилась в свои мысли. Она должна решить, как скажет всё Донне. Хотя это слишком сложно. И слишком грустно. И слишком жестоко. И слишком негуманно.       И вообще это слишком.       — Донна, — тихо начала королева, когда стража открыла дверь. Элайджа всё равно боялся, что Донне кто-то может помочь сбежать. И первым его подозреваемым становился Аран Баако, который всё равно так же испытывал эту некоторую ненависть к тем, кто вырос в роскоши.       Донна лежала на маленькой дряхлой кровати, сложив руки на груди. Рыжие волосы испачкались в грязи в тот роковой день, да и никто их не мыл. Поэтому обрезанные локоны слиплись, ещё больше привлекая к себе внимание. Руки от ладони до локтей перебинтованы, так как онарон стекал вниз, и кожу разъело. На лице виднелись глубокие порезы, но кровь уже запеклась. Лоб устрашал огромный тёмный, бордово-синий синяк, а на подбородке образовалась гематома.       Аран сразу оббежал королеву, помогая бывшей коллеге сесть. Пусть она — да и он — унизятся перед женой Его Величества, но она имеет на того самое большое влияние. Да и добиться её расположения проще всего. Одни плюсы.       — Я хотела поговорить с тобой.       Миранда знала, что Донне противопоказаны разговоры. Это даже радовало, так как она не услышит её мыслей и не разочаруется снова. Что плохого в том, что она лишь воспользуется такой хорошей ситуацией?.. И снова обманет себя.       — Элайджа вынес приговор.       Аран посмотрел на спину принцессы Умбао и еле заметно кивнул. Он знал, что она сейчас скажет, и был готов к этому. Донна заметила этот жест, и на душе стало чуть легче.       — Я смогла уговорить его помиловать тебя. Ты будешь жить, Донна.       Её голос дрогнул, но Миранда вскинула подбородок, слегка улыбнувшись. Каблуки вдруг стали казаться невероятно высокими, а голова закружилась от волнения.       — Я бы оставила тебя служанкой во дворце. Всё же ты многое вынесла. И я могу тебя понять, ты сама знаешь. Твою помощь после восстания принца Ривена мы никогда не забудем.       Королева шагнула ближе к кровати, садясь на стул. На нём сегодняшнее утро провёл Аран Баако, дожидаясь пробуждения Донны. Он остался в её спальне, чтобы защитить девушку от гнева Его Величества. А потом она сама безмолвно попросила его остаться.       — Элайджа согласился, но, к сожалению, на одном условии.       Донна резко выдохнула, сдерживая слёзы, которые теперь уже катились по её щекам, задевая только-только зажившие раны. Попавшая в них соль заставила кожу лица начать неприятно зудеть.       — Он не хочет тебя видеть.       Этих подробностей уговора Аран не знал. Он считал, что Донну помиловали и сняли с должности Хранительницы. Дальше по его плану она должна была остаться служанкой и снова с низов начать свой подъём наверх.       Но куда она пойдёт? У неё нет дома, нет денег. С ещё не отросшими волосами её никуда, кроме борделя, не возьмут. Это немыслимо. И Элайджа знал это. Поэтому Аран стал чувствовать ещё большее сожаление к Донне.       — Ты, если мне не изменяет память, хорошо готовишь. Я предлагаю тебе пока остаться работать на кухне, чтобы Элайджа тебя не увидел, а после, когда найдёшь другую работу, уйти. Ещё есть старый дворец, но из него слишком долго ехать до столицы. Тебе будет сложнее.       Донна мотнула головой, но сразу пожалела о своём решение. Горло снова начало саднить, вызывая ужасную боль. Но она считала это предательством со стороны Элайджи и того же Киллама, который мог его переубедить. Стоило ему помочь Миранде в давлении на короля, и Элайджа бы сжалился.       Она вспоминала, как только лечила Миранду и увидела слёзы принца-регента. В тот день он единственный раз за всё время нормально поговорил с ней, предложил вино. Она рассказывала легенды, которые про него распускают в народе — как он съедает сердца и глаза девушек, которых лишил девственности…       Но эти слухи оказались неправдой. Миранда сейчас сидит напротив неё и нагло смотрит своими по-детски светлыми, но лживыми глазами. На первый взгляд они всем казались такими очаровательными и добродушными, но на деле… На деле Миранда самая настоящая змея. И Донна теперь в этом не сомневалась.       А ведь в тот день, когда Миранда всё ещё оставалась под снотворным, сплетни девушек, которые убирались с Донной в тронном зале, могли воплотиться в жизнь. Тогда Донна посчитала, что Элайджа правда позовёт её на ужин, после осыпет драгоценностями, как и других своих фавориток. Но она вытолкнула эту мысль из головы, так как считала себя должной Миранде.       А зря. Возможно, если бы она смогла пробиться в его любовницы, то и не оказалась бы здесь. Не цеплялась бы всеми силами за эту должность Хранительницы огня. Не поехала бы в Зен и не увидела маму. И ничего бы этого не было…       Конечно, никто не стирал вторую часть легенд про его фавориток. Когда уже такой надобности в них не было, Элайджа отправлял любовниц в старый дворец, где они продавали все драгоценности, чтобы хоть на что-то жить. Но это лучше, чем та ситуация, в которой Донна сейчас оказалась! А торговать своим телом ей не впервой.       «Намного лучше спать с Его Величеством, чем со всеми этими незнакомыми мужиками с улицы…» — пришла к выводу Донна.       — Но знай, — Миранда наклонилась к ней, осматривая посиневшие руки подруги. Она осторожно сжала её пальцы, не пострадавшие от солдат Малума. — Несмотря на все обиды и, так называемое, предательство с твоей стороны, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я не откажу.       Миранда постаралась улыбнуться, но из-за подступивших слёз это выглядело слишком натянуто. Аран за её спиной опустил глаза к полу, стараясь осознать сказанное.

***

      — Ты сказала ей? — Элайджа вышел в холл, услышав, как Миранда неспешно спускается по лестнице.       — Да.       Её взгляд говорил сам за себя. Миранда не знала, как реагировать на это. В её мозгу всё перемешалось, она в растерянности. Сначала ей казался хорошим тот факт, что Донна будет молчать при этом разговоре, но теперь осталась неопределённость.       — Всё хорошо? — Элайджа качнул головой, подавая ей руку на последних ступеньках.       — Ей нельзя разговаривать. Я не знаю.       Зелёные глаза устремились к полу. Мысли утопали в хаосе, который образовался в её голове за последние несколько дней. Стоит сделать перерыв.       — Ты будешь говорить с ней об этом лично?       — Я видеть её не хочу. Честное слово, если она покажется мне на глаза, то я и не замечу, как подпишу указ о её казни. Столько проблем создала. Мы здесь до сих пор только из-за неё, — снова завёлся с полуслова Элайджа. На эту тему он реагировал слишком резко и вспыльчиво. — И я всё ещё не понимаю, почему ты с ней разговариваешь. Конечно, понятно, что…       — Успокойся, пожалуйста.       Миранда сжала его ладонь, робко умоляя прекратить. Она вскинула голову, и кудрявые волосы, собранные в хвост чёрной лентой, упали на плечо. И по одному её взгляду ясно, что она нестерпимо устала. Но Элайджа всё так же восхищаться тем, что она продолжает бороться и карабкаться из этого мрака к свету.       И ему вдруг захотелось обнять ее, прижать к себе, почувствовать ее тепло и эту странную силу. Поэтому Элайджа позавидовал самому себе, так как мог на всех основаниях это сделать. И не только потому, что она его жена. Он уверен в том, что она теперь всегда будет желать его объятий, нуждаться в них.       Ему хотелось, чтобы она наконец стала счастливой. Его тридское, жестокое сердце болело за нее. Элайдже хотелось, чтобы ее жизнь стала лучше, чем сейчас.       У него достаточно опыта, чтобы понять, как это бывает. Он знал, что Миранде нужно, чтобы рядом был кто-то, кто будет заботиться о ней, помогать, защищать, оберегать. И дело не в её слабом характере — нет — или в том, что она женщина, — тем более нет. В этом нуждается каждый человек, каждый имеет на это право вне зависимости от пола.       Когда-то он сам нуждался в этом. Но с ним оставалась лишь Изабеллы и семья Раймонда Шериада Ариаса. Но что они могли сделать? По сравнению с королём Тедросом они никто.       Теперь Элайджа относительно счастлив, а значит, и у Миранды был шанс. Ведь обрести покой можно только рядом с человеком, который сам готов его испытать.       Король притянул её к себе, заключая в объятия. Миранда сразу вцепилась в его плечи и её начало потряхивать от сдерживаемых слёз.       — Элайджа…       — Ой, ну всё, не надо, — улыбнулся тот, целуя её макушку, а после прижимаясь к ней щекой. — Мы все знаем, какой ты нытик.       Миранда легонько ударила его раскрытой ладонью.       — Не называй меня так! — она прижалась к нему всем телом, желая исчезнуть, чтобы её больше никто никогда не трогал. — Я просто устала.       — Верю. Все мы устали за последние дни, любовь моя.       Он прекрасно знал, как её развеселить. Миранда засмеялась, кладя голову ему на плечо.       — Что за новое прозвище, генерал?       — Это у тебя надо спросить. С каких пор генералом меня называешь?       — С тех самых, Элайджа, с тех самых. Ты знаешь.       Король засмеялся, когда она подняла к нему голову, легонько касаясь бледных губ. Что ж, он правда знал. Эту ночь из его памяти теперь не выкурить ни одним заклятием.       — Ваше Величество.       Стук каблуков Шел напугает любого мертвеца, похороненного под этим домом. Она вышла из гостиной повязывая тёмный платок так, чтобы закрыть и шею, и голову.       — Вы готовы?       Только сейчас, отстранившись, Миранда заметила, что Элайджа тоже в кафтане. Они уходят.       — Да, да, мисс Коэн, пойдёмте. Миранда, нам нужно ещё кое-что решить.       — Конечно.       Миранда скрестила руки на груди, стараясь не растерять то тепло, что снова подарил Элайджа.       — Не унывай. Киллам на тебе, — подмигнул южанке король, поднося её ладонь к губам.       — О, тогда я точно не соскучусь. Нянькой шута я ещё не была.       — Я всё слышу, принцесса! — закричал из гостиной опять чем-то недовольный Киллам Ариас.       — Идите.       — Через полтора часа выезжаем.       Миранда кивнула, на мгновение прикрывая глаза в знак понимания. Шельма слегка улыбнулась ей, направляясь за Верховным генералом.       И только сейчас королева заметила один факт.       — Шел, какой у тебя рост?       Элайджа и Шельма удивлённо обернулись к ней, уж точно не ожидав такого вопроса.       — Метр семьдесят девять, — гордо хмыкнула дальняя родственница Христиерсонов.       — Удивляет.       — У нас в крови высокий рост. Самой низкой из моих знакомых родственников была Изабелла, — сверкнул улыбкой Элайджа. — Метр семьдесят два.       Миранда поражалась его наглости. Он открыто насмехается над ней. А ещё после называет себя «заботливым и лучшим мужем».       — Историки будут писать, что самой низкой из вашей семьи была я. Уходите.       Шельма засмеялась, чувствуя, как королева подталкивает её к выходу.       — Какой у тебя рост?       — Метр шестьдесят шесть, — подсказал Элайджа, когда Миранда оскорблённо не ответила. Он прекрасно помнил эту цифру.       — Ненавижу вас всех.       Шел замерла в проходе, стараясь удержаться, чтобы не погладить принцессу по голове. Она громко смеялась, пытаясь произнести сразу пришедшую на ум шутку.       — Маленькая собачка до старости щенок…       — Пошли вон!       Миранда всё-таки вытолкнула Хранительницу за дверь, но не смогла сдержать улыбку. Она глянула в окно, снова удивляясь. Как она раньше не замечала, что Шел на каблуках ростом почти с Элайджу? «А Арана она и вовсе выше на пару сантиметров, получается…»       — Принцесса, — позвал Киллам, которому уже наскучило сидеть в одиночестве в гостиной.       — Да иду я, иду, — королева уже могла выражаться как угодно, ведь из дома выгнали почти всю прислугу, чтобы они не распускали слухи.       Миранда быстро переобулась — эти каблуки сапог выводили её из себя — и выскочила из прихожей, быстро проходя холл. Даже она, человек, слышала истерику Донны на втором этаже. Удивительно, ведь у неё ожог гортани. Так громко плакать…       — Вот ты меня обзываешь шутом, а я ведь попросил тебе кофе сделать. Ты с молоком ведь пьёшь?       — Да.       Миранда улыбнулась, увидев розовую кружку с кофе на столе.       — Спасибо большое, Киллам.       — Всегда пожалуйста, красавица моя. Только там мёд вместо сахара. А то его здесь маловато.       Миранда села на диван рядом с ним, скидывая тапки с ног. Она подтянула ноги на диван, сгибая под себя. При Килламе можно так сидеть, он ничего не скажет. Да и смысл перед ним соблюдать правила этикета, если он о них никогда не вспоминает?       — На самом деле я хотел поговорить с тобой.       После этих слов улыбка спала с лица королевы. Смуглые пальцы до красноты сжали слишком горячую кружку, поэтому кожа будто загорелась. Она даже не могла представить, что ждать после этих слов.       Но Киллам засмеялся, накрывая её ладони своей одной.       — Успокойся. А то так сердечко застучало… Я не скажу ничего плохого, что тебя касается. Это лишь моё дело и, отчасти, Элайджи.       — Ты не пугай так, — улыбнулась Миранда, делая первый глоток кофе, когда он убрал руку.       Киллам спокойно попивал кофе, поглядывая в окно. Перед глазами стали проскальзывать те моменты, которые он никогда больше не забудет. И он с абсолютной уверенностью мог сказать, что Миранда даже не догадывалась. Все настолько привыкли скрывать эту историю, поэтому даже не подумали сказать ей.       — Так что у вас там опять произошло? — нетерпеливо заёрзала на диване Миранда.       — Произошло так-то пять-шесть лет назад…       Она нахмурилась, но улыбнулась, так как теперь её окончательно сбили с толку его слова. Почему он сейчас что-то вспомнил?       — Скоро ведь Новый год. А Элайджа у нас нелюдимый, как ты знаешь, поэтому он отдал возможность устраивать бал мне. Хотя по традиции он обычно проходит во дворце. Но проводить его буду я у себя, и…       — У тебя есть своё поместье?       Киллам глянул на неё, как на умалишенную. Но в широко раскрытых зелёных глазах нет и намёка на шутку.       — Принцесса, ты в последнее время меня обижаешь. Сначала дежурство, теперь дома нет. Я, по-твоему, кто?       Накрыв ладонью кружку, чтобы кофе не разлился, Миранда отскочила, когда он легонько толкнул её локтём.       — Ну ты просто проводишь время во дворце всегда. Я думала, что у тебя в столице нет своего имения. Думала, что ты живёшь у лорда Ариаса.       — Нет, — заверил её герцог, — у меня есть свой дом. Где-то в сорока минутах езды от дворца. Там будет проводиться бал, и есть небольшая проблема.       Он услышал, как грустно вздохнула Миранда, и по-доброму улыбнулся. Она ему казалась такой простой и лёгкой. У него никогда и мысли не было как-либо обидеть её.       — Поэтому я хотел поговорить с тобой, чтобы ты не удивлялась. Мы вчера с Элайджей уже всё обсудили.       — Ближе к делу, Киллам!       Неожиданно ему показалось, что рядом сидит Изабелла, а не Миранда. Сестра Элайджи с такой же манерой всегда произносила его имя. Только она так умела и только у неё это звучало с особенной задушевной любовью.       — Ещё Тедрос давно обещал, что пригласит на этот новый год Юхансенов.       — Это ведь монаршья семья Гринверга? — засомневалась королева. Она ещё толком не разобралась во всех этих северных странах. Раньше её это не касалось, она и не задумывалась.       — Да. И раз ты хочешь быстро и коротко, то я был женат.       На пару секунд Миранда зависла, отклонив голову в бок.       — Что? А… — она даже не смогла продолжить говорить. Королева всматривалась в лицо трида, стараясь понять — врёт или нет. Но Киллам спокойно пил чёрный кофе, даже не морщась от горечи. — А почему сейчас нет?       — Мне кажется, что это был самый короткий брак в истории. Мы были женаты три дня. А после я развёлся с ней. И не жалею, потому что меня это многому научило, и я изменился. Кстати, считаю, что в лучшую сторону.       Пока он говорил, Миранда, исказив брови, смотрела на него. Она даже не дышала, стараясь сопоставить все слова Кейтлин Ариас за столом и то, что сейчас говорит Киллам. Она просто не могла поверить. Как это «женился»? На ком? Зачем? Как?       Она уже хотела спросить, но Киллам улыбнулся и сам начал выдавать всю правду, которую раньше просто стеснялся рассказывать кому-либо:       — Я был малолетним безмозглым дураком. Мне был двадцать один год, Элайдже девятнадцать, и мы вели отношения с сестричками Юхансен. Думаю, обо одной ты наслышана.       — Кара, — кисло протянула Миранда.       — Именно. Принцесса-наркоманка Кара Юхансен. Посадила Элайджу на опиум в своё время. Именно в год моей свадьбы она умерла.       — От передоза? — усмехнулась Миранда, прижимая колени к груди. Ей уже начала надоедать эта Кара, несмотря на то, что та давно умерла. Слишком много с ней историй, и слишком часто они её припоминают.       — Почти. Легла на диван со своей этой шмалью, расслабилась. Диван и загорелся вместе с ней. Ничего необычного, — Киллам говорил настолько спокойно, что Миранда даже засомневалась в том, что он сам хорошо относился к этой девушке. — Так вот, я был женат на её младшей родной сестре — Киаре.       — На дочке Модольва? — снова широко раскрыла глаза Миранда. Кто вообще дал согласие на то, чтобы принцесса вышла замуж за герцога?       — Да… Когда Кара умерла, Модольв узнал, что и младшая тоже подсела на опиум. Он скрыл от всех правду о смерти Кары. И решил, что если выдаст Киару замуж, то у неё уже не будет времени на свои «развлечения». У них ещё мать их умерла в те же года. В общем, всё на одно наложилось, — снова так обыденно пожал плечами Киллам. — Модольв встречался с Тедросом в Эзории и решил взять Киару с собой, чтобы она никуда не сбежала и ничего не натворила перед свадьбой. А её женихом оказался новый относительно молодой — тридцать один год — канцлер Гринверга. Он тоже, естественно, поехал.       — А в Гринверге принцессы могут жениться на мужчинах со статусом ниже? — Миранда даже заинтересовалась. Она пыталась представить любвеобильного Киллама в браке, но не могла. «Я Элайджу то до сих пор не могу представить семейным человеком, а тут…» — мысленно усмехнулась королева.       — Да, у них можно. Особенно это приветствуется, когда это какой-то советник Гринверга. Вот. И когда она приехали, мы с Элайджей, естественно, встретились с ней. Но она снова достала свою «особенную» сигарку, и Элайджа сразу ушёл, так как старался избавиться от зависимости.       Миранда уже догадывалась, что было дальше. Разве Киллам мог не напиться? Особенно когда на нём ещё не было никакой ответственности.       — Ну мы что-то начали целоваться, потом переспали. Ничего нового и необычного. Это были обычные наши встречи, если мы на каких-то мероприятиях пересекались. И прошла неделя. Она пришла ко мне и предложила пожениться.       — И ты, конечно, сразу согласился, — засмеялась Миранда.       Киллам в ответ только ухмыльнулся. А принцессе оставалось лишь недоумевать, как можно было додуматься до такого опрометчивого поступка.       — Она смотрела таким влюблённым и накуренным взглядом, что я просто не мог отказать. Да и я, честно, никем не был так любим. Вот голову и снесло. Она рассказала про этого канцлера, про то, что любит меня, и предложила пожениться тайно. Мы это и сделали. Поехали в Храм духов, а уже ночью в священном лесу нас поженили.       Миранда молчала, переваривая всё услышанное. Она понимала, что Киллам, скорее всего, не против того, чтобы его жена являлась его же собутыльником. Но как можно додуматься жениться на неадекватной наркоманке? Как можно вообще проявлять к ней доверие?       — Откуда я мог знать, что этот канцлер — человек слова? Причём я таких больше и не видел никогда. Он без памяти влюбился в эту — прости за выражение — мару и сказал, что если она всё же сможет улизнуть, и они не поженятся, то он повесится. Я чувствовал себя героем ровно до того момента, пока не объявили о том, что нашли его тело.       Миранда всё-таки не сдержалась и громко засмеялась.       — Господи, только ты мог попасть в такую историю!       — Именно! Именно! Поэтому эта история хранится в тайне. Я пошёл к ней, чтобы она мне всё объяснила. Она сказала, что знала, и я ей нужен был только ради смерти этого канцлера. Я разозлился и силой потащил её на третий день брака в Храм.       — Зачем она-то тебе? Разве в Эзории нельзя без жены на развод подать?       — Можно. Но разводят сразу, если муж и жена вместе находятся в Храме. Я и хотел, чтобы нас сразу развели без лишних слов.       Киллам отставил кружку, доставая трубку из внутреннего кармана кафтана, который так и не снял.       — Ты не против?       — Да нет, — Миранда даже не удивлялась тому, что он после кофе курит.       — Вот. И я опять облажался. Я ненавижу, когда меня используют. Мне кажется, что это самое подлое, что можно сделать с человеком. И со злости я не продумал ничего. Оказалось, что по законам Гринверга, если у жены титул выше, то при разводе я должен ей треть своего состояния. Я быстро поехал к отцу и переписал на него всё. А Киаре отдал треть оставшегося наследства. Но всё равно вышла слишком большая сумма…       Миранда не переставала удивляться. Она даже не представляла, насколько у него было богатое прошлое. Никогда не задумывалась об этом. Но Киллам говорил о своих чувствах, как будто это были не чувства, а так, ерунда.       — Она старше тебя была?       — Нет. Ей было восемнадцать тогда.       Наклонившись к чайному столику, чтобы оставить кружку, Миранда увидела, как Элайджа закрыл за Шельмой входную дверь.       — Может мне его тоже так развести? Надо что-то придумать… — улыбнулась королева.       — Если ты что-то подобное вытворишь, то я тебя убью, принцесса, при всём уважении, — Киллам коснулся бинта на ноге. Всё же придётся ехать на носилках обратно в столицу.       Элайджа удивился, когда услышал, что Киллам рассказал про Киару. Он сел в кресло, слушая продолжающееся повествование друга.       — Я рассказываю это к тому, что Юхансенов мы уже в любом случае должны принять. И Киара тоже приглашена.       — Да? Я хочу на неё посмотреть, — снова развеселилась Миранда. — А она в итоге с чем осталась?       — Она всё равно вышла замуж, но за генерала от артиллерии. И у неё уже есть ребёнок.       — Боже, ну ей хоть повезло, что её муж военный, — не унималась Миранда, но теперь поглядывала на короля, как бы «намекая». — Она его видит, наверное, раз в год. Но она заслужила. Курва.       — Что? — удивился Киллам.       — Она в последнее время тасхальский вспоминать начала, — подсказал Элайджа, который чувствовал укол ревности, когда Миранда говорила что-то на языке его потенциального врага.       — Думаю, Киллам, ты меня понял.       Они ещё немного посмеялись над всей этой историей. Элайджа от себя добавил, что Кейтлин поэтому постоянно говорит про брак. Она боится, что у её сына осталась «травма», и тот теперь боится заводить с кем-то серьёзные отношения. Киллам не стал спорить, что это отчасти правда — ему кажется, что всем от него нужны только деньги.       После король отправил девушку собирать все оставшиеся в комнате вещи. А сам направился на кухню тоже за кружкой кофе и встретил там Шел, молча пьющую чай.       — Почему ты не пошла к нам?       — Просто устала.

***

      Миранда зашла в комнату, осматривая небольшой сундук, в котором перевозилась одежда её и Элайджи. Наконец-то они уезжают.       С большими усилиями она поставила его на чайный столик, начиная выискивать там свою рубашку. В этой она ходит со вчерашнего дня, так как утром побежала узнавать вести о Донне и не думала о внешнем виде.       Выудив из сундука рубашку янтарного цвета, Миранда решила, что в этот раз наденет под кафтан жилетку. Она кинула выбранные вещи на спинку кресла, а после принялась расстёгивать пуговицы, склонив голову.       — Эмира.       Королева вздрогнула, оборачиваясь. Элайджа закрыл за собой дверь и, краем глаза заметив, что она раздевается, щёлкнул замком.       На его губах застыла абсолютно не многозначная улыбка. Он смотрел с нежностью и без какого-либо подтекста.       — Что-то случилось?       — Я пришёл, чтобы убедиться, что ты в порядке.       Элайджа неспешно направился к ней. Цепочка от карманных часов на его брюках мерно покачивалась в такт шагам.       — Думаешь, что разговор с Донной оставил след? — Миранда замялась, когда одна из пуговиц перестала поддаваться пальцам.       — Я в этом уверен.       Элайджа встал напротив, убирая её ладони. Он расстегнул пуговицу на животе, и достал концы рубашки из её брюк, тем самым пододвигая к себе ещё ближе. Его пальцы лишь иногда еле ощутимо касались её кожи, заставляя вздрогнуть.       Она подняла голову, всматриваясь в его опущенные глаза. Расстегнув последнюю пуговицу рубашки, Элайджа наклонился, еле ощутимо проводя языком по её губам, очерчивая их контур. Но он так и не поцеловал её.       Миранда почувствовала прикосновение его губ к тонкой коже на шее.       — Я так рад, что мы наконец-то остались вдвоём, — его дыхание ещё более отчётливо чувствовалось на слегка влажной от поцелуев коже. — Спустя столько дней…       Руки короля забрались под расстёгнутую рубашку и прошлись по спине, задевая каждую родинку. Элайджа наслаждался ощущением её шероховатой кожи под пальцами.       — Через сколько мы выезжаем?       — Через час. У нас есть всего час.       Миранда ощутила его горячие ладони на своей пояснице. Она хотела прижаться к нему, опять спрятаться от всего мира. Но Элайджа раньше накрыл её губы, не давая этого сделать. Хотя они оба понимали, что по прошествии этого часа они ещё двое суток не смогут побыть наедине.       — Мне холодно, — неуверенно усмехнулась Миранда ему в губы.        Элайдже не хотелось её отпускать. Он закрыл глаза и уткнулся носом в кудрявые волосы, собираясь с силами.       Когда трид нехотя отстранился, его пальцы напоследок скользнули по краю повязки на груди Миранды. Девушка приглушённо засмеялась от такого жеста, скидывая рубашку окончательно. Она быстро привела себя в порядок, а Элайджа просто сидел в кресле напротив, мучительно наблюдая за ней.       — Эту кровать я никогда не забуду, — улыбнулась Миранда.       Она упала на постель и сразу закрыла глаза. Прохладное одеяло приятно касалось тела. Миранда лежала, словно в невесомости, наслаждаясь покоем и тишиной. А Элайджа слушал, как она дышит. Это было так спокойно, так по-домашнему.       — Что ты там сидишь? — Миранда потянулась, сначала вытягиваясь в полный рост, а после странно выгибаясь на кровати, и окончательно расслабилась.       — Хочешь, чтобы я лёг к тебе? — ухмыльнулся Элайджа, когда она снова закрыла глаза.       — Ты тратишь наше время. У нас есть час полежать. Вдвоём.       Элайджа осторожно лег рядом, прижимаясь к её спине. Мягкая ладонь накрыла его на животе. Миранда прикрыла глаза, снова бестревожно тая в его объятиях. Она не могла понять, как это у него получается, но Элайджа всегда умел заставить её почувствовать себя защищённой.       — Тебе тут не нравится, я знаю, — на самое ухо медленно проговорил Элайджа. — Но скоро мы будем дома.