Когда замёрзнет океан

      — А где лорд Ариас?       Элайджа прошёл к своему стулу, осматривая всех собравшихся. Внутренний круг в своём составе — только Донна так и осталась в темнице. Король хотел, чтобы она хотя бы немного почувствовала всю свою ничтожность и успокоилась.       Он отдал Модольву Юхансену возможность самому выбрать нового Хранителя огня. И в этот раз будет без приключений, ведь он старой закалки. Возможно, вера во что-то новое иногда приводит к таким катастрофам.       Что ж, пусть только один пост Хранителя будет занят женщиной — Шельмой Рикардой Коэн. Для начала женской эпохи в этом направлении достаточно.       — Его вызвали на границу с Драйсом. Где мы академическую практику проходили, — спокойно отозвался Киллам.       — Думаю, мы справимся и без него, — леди Ариас сцепила пальцы в замок и улыбнулась Элайдже.       Она уже успела познакомиться и с мистером Баако, и с мисс Коэн. А с Нилсом Латояном они знают друг друга ещё со времён, когда Раймонд был в Совете.       И сейчас канцлер тоже остался здесь, хотя все остальные члены Совета ушли после церемонии награждения. Миранда тоже ушла переодеваться, поэтому сейчас опаздывала. Около сорока минут они выдавали награды не только солдатам, проявившим в Зене особую смелость, но и врачам, и простым местным жителям, которые не остались равнодушными.       После было собрание, на котором Миранду ждал приятный сюрприз.       — Я бы хотел вручить ещё одну медаль, — Киллам даже не подошёл к столу, а продолжал стоять. — Самого слабому и молодому участнику нашей команды, но самому непоколебимому, усердному и нежному.       На лице Элайджи, оперевшегося на спинку своего стула, появилась совсем еле заметная ямочка. Он всеми силами старался сдержать улыбку, теребя нижнюю губу.       — Миранда, пройди сюда, пожалуйста.       — Что? — растерялась она.       Выпрямившись, Элайджа подал ей руку, помогая встать, и подвёл к фельдмаршалу. Он уже не один раз за дорогу домой поблагодарил Миранду за то, что она сделал в Зене. Если бы она не занималась жителями, то задача усложнилась бы в несколько раз — а Донна им и так достаточно хлопот доставила, справляться ещё и с огорчённым народом не было сил.       — Зачем? — королева продолжила возмущаться, но сжала ладонь короля.       — Это была не моя идея, — шепнул Элайджа.       — Ты успокоила людей и организовала работу в убежище, — Киллам достал из кармана парадного кафтана с множеством наград небольшую коробку из тёмного дерева. — После помогла многим нуждающимся, обеспечила медицинскую и материальную помощь. Это многого стоит, Миранда. Особенно, когда у тебя есть возможность наоборот пользоваться людьми вокруг себя и спасать свою жизнь.       Не скрывая польщённую улыбку, Миранда убрала волосы за спину. Король взял из раскрытой коробочки в руках Киллама награду и окинул кафтан принцессы взглядом. Он поддел чёрную ткань и прикрепил маленькую серебряную медаль под внимательными взглядами собравшихся.       Миранда опустила глаза к своей первой награде, гордо расправляя плечи, как её учил отец. Она не должна была ничего доказывать, — особенно находящимся в этом помещении — но ей хотелось, чтобы все видели, что не все её поступки зависят от Элайджи.       Да и эту награду ей присвоили Киллам Шарман Ариас, несколько офицеров и капитан, ездивший с ними в Зен, — они подтверждали, что действительно видели поступок, за который выдают орден. Всем этим занимался точно не Элайджа.       Фельдмаршал протянул ей раскрытую ладонь, слегка отклоняя голову. Миранда уверенно пожала её и улыбнулась ещё более благосклонно.       — За смелость и милосердие, — закончил Киллам Ариас.       И после слов гвардейцев о её приходе, Миранда проскользнула в зал заседания всё с той же улыбкой и коротко извинилась за своё опоздание.       Но она остановилась, когда заметила Кейтлин Розмари Дженнифер Ариас, поднявшуюся с места. Миранда даже выписала себе полное имя матери Киллама, чтобы наконец выучить.       — Леди Ариас, — молодая королева широко раскрыла глаза, подходя к женщине ближе. — Добрый день! Мне даже никто не сообщил, что вы придете… Я бы вас встретила…       Поправив уходящие в пол рукава тёмно-зелёного платья, Кейтлин любезно улыбнулась.       — Миранда, не беспокойся. Я же здесь не в первый раз. Нашла дорогу, как видишь. Нам сейчас нужно на другом сконцентрироваться.       Миранда не стала с ней спорить. Она села по левую руку Элайджи, встречаясь с ним взглядом. На мгновение ей показалось, что в голубых глазах вместо прежней радости встречи осталось лишь разочарование. И от этого сердце кольнуло, отдавая в руку.       Элайджа тоже нахмурился, чувствуя эту ноющую боль. От одного осознания, что эти часы могут стать последними с Мирандой, он начинал снова ненавидеть всё вокруг. Себя, её, Малум, отца, Алдена. Ненавидел всех за то, что они привели их в этот тупик.       — Где ты был после игры в шахматы? — отводя глаза к разложенным инструкциям обряда из архива, Миранда стала перебирать множество колец на руках. Кейтлин глянула на этот необычный способ украшения рук и еле заметно улыбнулась. Разве Элайджа мог выбрать себе в жёны обычную тридскую девушку?       — Я переводил обряд.       — Что? — Киллам сразу оторвался от схемы, которую он рисовал. — Я ведь уже переводил. Причём больше месяца этим занимался.       — Мистер Ариас, вам доверяй — себя не уважай, — усмехнулась Шел, что явно не чувствовала тяжёлой ответственности, взвалившейся на плечи.       — Вот ты сейчас помолчи, — нахмурился Киллам, раскрывая ладонь, чтобы она не говорила под руку.       — Киллам, — упрекнула его леди Ариас и в знак извинений улыбнулась Шельме Коэн.       — У нас нет права на ошибку, — король снова опустил глаза к записям, проглядывая основные моменты.       Элайджа сжал железное перо в руке, слегка приподнимая над столом. Но металл за долю секунды деформировался и чернила потекли по его ладони. Он сразу отбросил перо на пол, не в силах удержать гнев внутри.       — Генерал, — Миранда испуганно раскрыла глаза, протягивая руки к его ладони.       На поверхность лакированного стола вместе с чернилами стала капать кровь. Но когда она перевернула и раскрыла его ладонь, то рана уже затянулась, окрашиваясь в неестественный тёмный цвет из-за въевшихся чернил.       — Давайте начинать, — несмотря на собранный холодный тон, Элайджа сжал её пальцы, когда она не убрала руку.       После этих слов все сразу погрузились в работу. Миранда видела Кейтлин Ариас больше как светскую львицу, а не могущественного трида. Но увидев, как она старается повторить то, что предписано Санктом-Иорданом, — её назначили вместо Донны на олицетворение огня, — Миранда поняла смысл слов Элайджи: «А так же Киллам сын своей матери». Леди Ариас делала всё с усовершенствованной годами точностью.       Ей не нужно было следить за каждым своим движением и словом, чтобы быть уверенной в правильности действий.       — Это восхитительно, — Миранда поражённо уставилась на потолок зала заседания, когда каждый факел загорелся более тёмным священным огнём.       И в зале не было ни одного человека, что оставался бы вне общей работы. Даже Миранде нашли дело — она перечитывала и пыталась разобрать рукопись Киллама, а после записывала всё, что необходимо найти на рынке и привезти во дворец до завтрашнего вечера.       Элайджа мучительно наблюдал за тем, как она хмурит брови, когда снова не понимает корявый почерк фельдмаршала — всё-таки даже в воспитании Кейтлин и Раймонда появлялись прорехи. Следил за тем, как она снова делает слишком большой отступ от края листа и крепко сжимает пальцами перо. Как её губы шевелятся, пока она пытается не забыть то, что только-только смогла разобрать, и быстро выводит слова на листке.       — Ты куда? — её мягкий голос с южным акцентом донёсся до короля, когда он уже вышел в коридор, не в силах это терпеть.       Поправив тёмно-синий пиджак, Элайджа быстро поднялся по лестнице и вышел на балкон. Его сразу окатило холодом, а в глаза ударил отражающийся от снега свет. Оперевшись руками на замёрзшие перила, он стал всматриваться в снежную пелену, которая медленно, но неизбежно накрывала город.       — Как же мне всё это надоело… — пробормотал трид, прикрывая глаза.       Так не может продолжаться. Эти полгода стали одними из самых красочных в его памяти. Но разве можно через каждые два дня продумывать новый сценарий своей смерти, только уже при новых обстоятельствах?       Он, как и все, хочет жить и наслаждаться жизнью, каждым днём. Спокойно спать ночью, как ни в чём не бывало. А не вздрагивать от любого шороха и, снова ворочаясь, желать закрыть глаза и заснуть навечно.       Но несмотря на это, Элайджа испытывал тревожное, неестественное спокойствие. Он даже не верил в то, что Миранда правда может умереть во время проведения этого обряда. Разве может она умереть после всего, что было, после всего, что уже пережила? Нет, конечно. Это будет глупо.       Поэтому Элайджа с уверенностью мог сказать — обряд пройдёт успешно. Пусть он и не рассказывает Миранде каждый свой шаг, решение, но никогда не поверит в то, что она может предать.       Её эмоции всегда останутся для него слишком простыми, откровенными — но не в плохом смысле. Для любого открытость — хорошее качество. Если первым проявить доверие, то в большинстве случаев и с другой стороны можно почувствовать отдачу.       Разве приятно общаться с человеком, у которого слишком много внутренних головоломок?       Но как же эта открытость иногда мешает! Как часто люди не ценят, когда к ним проявляют доверие, благодушие. Как часто бывает, что всё это становится поводом для манипуляций. Эта простота так и притягивает обман.       Да, конечно, все мы разные, и на каждый случай жизни есть свои правила и исключения из этих правил. Но почему-то не всегда получается их соблюдать, а порой на них и вовсе наплевать.       Элайджа вздрогнул, когда на его плечи, засыпанные снегом, лёг тёплый плед. Женские пальцы придерживали его, пока король полностью не вернулся из своих мыслей.       — Я, конечно, понимаю, что ты трид, но если ты сляжешь к вечеру с температурой, то никакого обряда завтра не будет.       Полная оптимизма Миранда подошла ближе к перилам, приподнимая плечи, чтобы как можно сильнее закрыться от холодного ветра под шерстяной защитой.       — Спасибо, — абсолютно равнодушно произнёс Элайджа, рассматривая её ладони, которыми она старалась запахнуть плед. Кожа вокруг аккуратных ногтей сразу покраснела от мороза, и целая сотня колец теперь выглядели ещё более внушительно.       Но Миранда повернулась к нему и слегка привстала на носочках, хотя и так стояла на невысоких, но каблуках. Когда её губы коснулись горячей щеки, Элайджа погрустнел ещё больше. Однако отстранившись, королева хотела увидеть прилив бодрости.       — Да ну тебя, Элайджа! — она звонко засмеялась и принялась рассматривать окраину столицы, видневшуюся отсюда, а не его мрачное выражение лица. — Даже я не волнуюсь. А ты уже весь извёлся!       Он хотел бы сказать что-то приятное, но язык не поворачивался. Как можно шутить в такой отвратительной ситуации? Сколько ещё Миранда будет бегать и хвататься за каждую возможность на счастливое будущее? Лично Элайджа уже не чувствует ног от этой непрекрающейся погони.       В какой момент он потерял интерес к своей работе? В тот день, когда Миранда переступила порог этого проклятого дома? Или когда она перестала улыбаться? А может когда, наоборот, начала? Или в тот момент, когда он начал её ревновать?       А к кому ревновать, если все умирают на каждом шагу? Он уверен, что и Алден недолго проживет со своим заносчивым характером и неумением принимать неизменные обстоятельства.       — Давай не будем об этом, — ещё больше нахмурился Элайджа. — Разве нам не о чем поговорить?       — По-моему, тема обряда самая актуальная.       — А я уверен, что уже через минут семь Киллам или Латоян отправят за нами слуг. А в зале мы успеем насытиться этой темой.       Он замолчал, снова прокручивая в голове все свои мысли. От этого трида начало потряхивать, но Элайджа невольно вспомнил все наставления отца относительно слабости на глазах у окружающих.       Так нельзя.       — Так много людей приезжает в мою столицу и сравнивают её с шлюхой. А ведь она каждого из них принимает и ждёт… — неожиданно выдал Элайджа.       — О чём ты хочешь поговорить? — перебила его девушка.       За эти пять с половиной месяцев Миранда успела узнать его. Разве Элайджа может говорить о чём-то таком в ответственные моменты? Он уж точно не станет рассуждать относительно мнения других. У него всегда просыпается желание сделать всё то, что он ещё не сделал.       Или просто забыться.       Элайджа поднял подбородок выше, рассматривая каждое богатое поместье, которое на фоне строгого, тёмного дворца выглядело, как шумный карнавал. И, он уверен, дворец в Умбао выглядел так же до прихода Малума и короля Тедроса. Только его дом выглядит так, будто уже пережил не один конец света, войну и чуму, кидание риса и выпивание медовухи на похоронах, истерию и страх, грех и смех.       — В последнее время меня посещает одна и та же мысль… — начал издалека Элайджа, слыша, как Миранда переступает с ноги на ногу, стараясь согреться. — Но я почему-то пока не хотел говорить. Думаю, сейчас самое время.       Элайджу не сильно волновало, что он застанет её врасплох — а такие дела нужно обсуждать, — задаст самый болезненный вопрос. Он давно не чувствовал такую уверенность в своих действиях.       — Мы начали всё неправильно. Каждое наше слово и каждый поступок были неправильными.       Миранда перевела на него взгляд, надеясь, что сможет хоть немного понять его намерения. Но король продолжал смотреть на свой родной город, который под толщей снега, на удивление, не казался мёртвым — в столице мира жизнь всегда кипит.       — Я знаю, что у тебя есть огромное количество традиций, которые были не соблюдены. Да, в принципе, твоя жизнь со мной — несоблюдение ни одного классического людского канона.       — К чему ты клонишь, Элайджа? — нетерпеливо и взволнованно отклонила голову Миранда.       — Я хочу, чтобы мы переиграли свадьбу с соблюдением каждой традиции из моего и твоего миров. Хочу, чтобы ты выходила к аналою с любовью в глазах, а не этой жуткой ненавистью, — его снова передёрнуло от воспоминаний с их собственной свадьбы. Тогда ему было плевать, а теперь он боится видеть на её лице глаза, как в тот день.       Миранда замерла, не веря в услышанное. Она не понимала, почему он так говорит. Не понимала, что это значит.       — Хочу нормально съездить в какой-нибудь небольшой отпуск после свадьбы, а не бежать на похороны отца. Пусть это не будет полноценным медовым месяцем, — на это нет времени — но всё же. Я был бы не против поехать в Ямир, в то поместье, которое я выиграл у Киллама в карты. Оно очень красивое, и там есть свой пляж, скрытый от чужих. Династия Таман относительно хорошо к нам относится, не станет пытаться убить. Да и, думаю, на родину своей матери ты хотела бы съездить. И мы можем…       — Элайджа.       Ладонь принцессы легла на его плечо, заставляя замолчать. Миранда старалась переварить услышанное. В голове царила полная неразбериха, но она смогла собраться.       — Это предложение? — её сразу побелевшие губы почти не шевелились, когда она произнесла это.       За время, прожитое во дворце тридгельма, Миранда не думала, что когда-то услышит эти смущённые слова. От кого ей их услышать? Уж точно не от Элайджи.       Все слова, которые она собиралась произнести, куда-то исчезли, оставив лишь пустоту. В этот момент Миранда ощущала себя такой счастливой, что не могла найти слов для выражения своих чувств. Ведь это значит, что эмоции самые настоящие, самые искренние.       — Когда мы были в Умбао, я успел заскочить в библиотеку и взять оттуда пару книг…       Элайджа закопошился, похлопывая себя по карманам пиджака, отчего с его плеч скатился плед на плитку. Миранда сразу наклонилась поднять его, а король тем временем полез в карман кителя.       — Миранда.       Она повесила потяжелевший от мороза и снега плед на перила и перестала дышать, когда он поправил подобие накидки на худых плечах.       — Я хочу, чтобы ты не воспринимала меня, как человека, который принёс в твою жизнь только страдания.       Тяжело вздохнув, Элайджа оттряхнул костюм от снега — зачем только? — и нагнулся, опускаясь на одно колено.       Её пальцы, сжимавшие плед на груди, слегка дрожали, а в горле стоял ком. Миранде было стыдно за то, что она позволила себе привязаться к нему. Что она сделала не так? Когда её план мести провалился — или забылся? Да и успела ли она вообще его продумать? Кажется, он испарился раньше, чем появился на свет.       Когда король взял её холодную руку в свою, Миранда с ужасом поняла, что он собирается сделать. В груди зародилось тепло, начинающее распространяться по телу, будто она — трид.       Навсегда.       Элайджа поднёс её пальцы к губам и осторожно поцеловал их, боясь, что она снова вспомнит всё плохое и оттолкнёт его.       — Я не смогу потерять тебя. Поэтому все обиды должны быть отпущены, Миранда. Только так мы сможем быть настоящей парой и обсуждать всё, что нас касается, говорить абсолютно всё. Ведь всё, что мы обсуждаем, должно дальше прорастать. Потому что если мы женаты, то совершенно всё, что нас затрагивает, мы должны обсуждать, — Элайджа уже стал заговариваться от волнения. Он никогда не думал, что в такие моменты можно сразу потерять свое красноречие до последней капли. Даже в Зене он говорил складно.       — Я тоже хочу забыть всё плохое, — тихо прошептала Миранда, когда на глаза начали наворачиваться слёзы.       — И я считаю, что именно с этой мыслью нужно заключать брак. А наш он… он какой-то… неправильный, в общем.       Элайджа снова заёрзал, когда колено стало неметь от холодной плитки на полу. Он знал, что нужно сказать, но, видимо, забыл все слова и только хмуро смотрел на Миранду. Любая другая девушка уже давно бы сбежала от такого тяжелого взгляда…       — Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за тебя… по любви? — помогла ему Миранда, когда поняла, что он не в силах сказать что-то более.       — Да, — Элайджа достал из кармана небольшую коробку из красного дерева и неуклюже открыл её замёрзшими пальцами. — Ты выйдешь за меня, Миранда? По собственному желанию.       Элайдже эта традиция с кольцом и коленопреклонением казалась странной. Но он вычитал, что на колени в людских государствах встают перед священником, перед иконой, королём. И прося у женщины руки и сердца, мужчина выказывает свое уважение и осознание серьезности дальнейшего совместного будущего.       В Умбао этот обычай исполняют не всегда, и он не считается чем-то особенным во время заключения брака — главное, что на бумагах. Но Элайджа посчитал это очень символичным, ведь он однажды пообещал Миранде, что создаст религию, где она станет богом.       — Миранда? — король весь сжался, когда увидел, как по её щеке соскользнула слеза. А это молчание…       — Сейчас…       Миранда стала аккуратно снимать все шестнадцать колец с рук и раскладывать их по карманам платья. Но из-за сильного волнения Элайджа не понял такого простого, но всё же скрытого смысла ее действий.       Когда она замерла, он продолжал смотреть на неё, стараясь не уронить коробку от чувства проигрыша.       — Элайджа, раз предложил, то надевай, — поторопила его Миранда, что уже вся промерзла.       — Что?       Элайджа растерянно глянул на неё, но принцесса лишь засмеялась.       — Кольцо надевай, генерал.       — Я… хорошо.       На его лбу появилось столько морщин, когда брови сошлись к переносице, как будто он решает задачу, которую никто в жизни ещё не смог решить. Миранду это развеселило ещё больше, ведь она поняла причину заминки — Элайджа просто забыл, на какой палец и на какую руку нужно надевать.       — На правую, безымянный, — подсказала людская девушка, рассматривая обручальное кольцо нужного размера в его руке. — Не ошибёшься.       Оно, как и все вещи, переходящие к ней из рук Элайджи, невероятно красиво. Король думал сделать что-то с тридскими иероглифами, но посчитал, что раз традиция людская, то ничего такого быть не должно. Поэтому кольцо было просто серебряным с какими-то странными завитушками, созданными лично мастером.       — Конечно, это не изумруд, сапфир или зеленый алмаз, — поправляя кольцо на её пальце, впервые улыбнулся Элайджа. — И даже не шпинель. Но я посчитал, что именно этот камень подходит по окрасу.       — Вставай, минералог, вставай.       Миранда помогла ему подняться на ноги, рассматривая светлый, нежно-луковый небольшой камень на обручальном кольце. Он и так был очень прозрачным, а из-за зимнего солнца и вовсе превышал все возможные рамки драгоценных камней.       — А что это?       — Зеленый кварц.       — Зеленый кварц? — Миранда ещё больше удивилась. — Никогда о таком не слышала.       — Он очень редко встречается в природе. Поэтому я считаю, что он тебя достоин. И если увидишь их на рынке в какой-то небольшой лавке то знай, что то либо подделка, либо краденное.       Миранда улыбнулась. Только Элайджа мог осыпать её золотом, а для такого важного подарка выбрать что-то настолько необычное и наверняка намного более дешевое, чем все остальные вещи.       — Я знаю, что это все может выглядеть странно… — снова начал теряться Элайджа несмотря на то, что его изнутри распирало от гордости, что она приняла его предложение.        Хотя, наверняка, он нарушил одну из людских традиций — предложение нужно делать до брачной ночи и всего приводящего к этому. Но это уже не суть дела, как говорится.       — Хайрам доставил мне это кольцо прямо перед заседанием. И… Я планировал подготовить нормальную речь, пригласить тебя на ужин или ещё куда-то. Но не смог удержаться.       — Откуда вообще вдруг желание сделать мне спустя столько времени предложение? — Миранда продолжила гладить камень пальцами, но подняла на него глаза.       — У тебя же невероятно чувственная натура, сколько не спорь. Я уверен, что ты бы хотела в этой жизни получить предложение так, как принято у людей в самых романтических сказках. Да и это ещё один плюсик в мою пользу… Я так быстрее смогу вычеркнуть Алдена…       — Элайджа! — Миранда ударила его по плечу рукой, но засмеялась. Ему стоит подложить книг на тему очищения кармы.       — И ты, кстати, не посмотрела.       Элайджа снова взял её руку, но на этот раз слегка приспустил кольцо, давая рассмотреть внутреннюю сторону.

М. Дж. אהבה Эл. Х.

      — Не смог удержаться.       Иероглиф был давно и хорошо знаком Миранде — «ава», любовь.       — Ты стал слишком сентиментальным, генерал, тебе не кажется?       — Разве это плохо?       Взгляд королевы сразу переменился. Сколько она пыталась ему доказать, что проявление каких-либо чувств — не что-то запретное…       Наверное, так и должны развиваться отношения людей. Элайджа смог сделать то, что так долго не мог сделать Джелан Джоко, — расплавить плечи Миранды и внести в её характер стойкость. Она же в свою очередь помогла ему раскрыть свой настоящий характер после стольких лет угнетения.       — Да и, знаешь, не думал, что когда-то буду стоять перед кем-то на коленях, — снова улыбнулся Элайджа. — Необычное ощущение.       С декабрьским снегом по щекам короля стекали и все тревоги относительно сегодняшнего вечера. И он чувствовал, как невыносимо холодно на улице, как его тело всё больше сковывает мороз, но на душе стало жарко.       — Можно и ударить в грязь лицом, если я твоя.       — Как самоуверенно, Миранда.       В голубых глазах снова заиграли лукавые огоньки.       — А знаешь… — принцесса задумалась, осматривая его с ног до головы. — Раз слишком самоуверенно, то я вспомню ещё одну традицию.       Элайджа смотрел на южанку так пристально, словно пытался перенять в себя всю её культуру. Но он знал, что у людей слишком много правил для заключения брака.       — Мужчина всегда должен давать одну и ту же клятву при помолвке.       — Какую?       — Повторяй каждое слово, иначе… — она ухватилась пальцами за кольцо, начиная снимать с руки, но Элайджа остановил её.       — Говори.       — Всегда подам руку.       — Всегда подам руку.       — Не напугаю и не повышу голос.       — Не напугаю и не повышу голос, — Элайджа всматривался в её глаза, явно выглядящие хитрее, чем обычно.       — Не наведаю скуку.       — Не наведаю скуку.       Когда она замолчала, король подался вперёд, собираясь поцеловать, но Миранда приложила пальцы к его губам.       — Мы всегда будем заодно, и мы одни, — продолжила она и не отнимала руку, пока он не повторит.       — Мы всегда будем заодно, и мы одни.       — Мы будем становиться старше и другими станем.       — Мы будем становиться старше и другими станем.       Миранда уже не могла сдерживать смех.       — Только вдвоём. Ни с кем более и никогда.       — Только вдвоём. Ни с кем более и никогда.       — Всё. А теперь повтори с самого начала. Если, конечно, запомнил.       Элайджа ещё больше нахмурился, стараясь вспомнить каждое её слово. Но разве она сможет избежать свадьбы, положившись на его память? Это невозможно, король запомнил каждую деталь.       — Всегда подам руку, не напугаю и не повышу голос, не наведаю скуку. Мы всегда будем за одно и мы одни. Мы будем становиться старше и другими станем. Только вдвоём. Ни с кем более и никогда.       — Теперь можешь и поцеловать, — Миранда широко улыбнулась и прикрыла глаза, вскинув подбородок.       Он поцеловал её в лоб, затем в нос, в щёки, в губы. Ладонь принцессы легла на его грудь, на самую татуировку. Теперь обручальное кольцо находилось между его и её сердцем.       Хоть Элайджа и понял, что клятву, которую он дал, Миранда выдумала только что и сама не запомнила, но он действительно собирался её выполнить. Она сказала слишком много важных вещей.       Миранда осторожно коснулась его лица замёрзшими пальцами и поцеловала в уголок рта.       — Я буду ждать, — прошептала она.       — Что?       Элайджа даже не успел ничего сделать, как она уже выскользнула из его объятий и вышла с балкона, оставляя его одного.       Спускаясь по лестнице к залу заседания и поглаживая кольцо на пальце, Миранда осознавала только одну вещь — только Элайджа будет так бережно относиться к её сердцу, с такой нежностью. Положит свою любовь к её ногам, возьмёт за руку и покажет романтику в каждом моменте их совместной жизни.

***

      — Я уже передала всё. Могу подготовить площадку сегодня вечером, чтобы завтра не думать об этом, — Миранда снова начала рассматривать квитанцию, которую ей принесли слуги.       Её пальцы нашли обручальное кольцо на правой руке, вновь его сжимая. Она поглаживает его уже не первый час.       — Хорошо, Миранда, — Элайджа вышел из архива, запирая дверь. Если раньше ключ от него был и у мистера Латояна, то сейчас только у короля. Он слишком боится, что Малум сможет как-то туда проникнуть. Осталось, как в сказках, повесить ключ на шею. — Киллам, ты выучил?       — Конечно. Я уже полдня учу.       На лицах каждого отражалась явная усталость — только Миранда оставалась витать где-то в своих романтических, людских облаках. Но она собственноручно заварила им чай, который всегда пила её бабушка, королева Эсмеральда, для энергии и бодрости: плоды лимонника и шиповника, розмарин и суданская роза.       — А что это? — Кейтлин наклонилась чуть ближе к жене названного сына, когда начала рассматривать всё вокруг, не в силах больше читать эти заклинания для обряда. — Где твоя целая сотня колец?       Миранда подняла на леди Ариас округлившиеся от неожиданности глаза, сильнее сжимая пальцами кольцо, которое теперь станет для неё самым дорогим из всех украшений.       — Это?.. — она растерянно подняла глаза к Элайдже. Тот как раз подходил к своему месту и мог помочь ей. Миранда до сих пор не знала, как себя вести с матерью Киллама. — Я могу сказать?       Король бросил пожелтевшую папку с бумагами на стол и замер. Взгляд медленно соскользнул с Миранды и леди Ариас на остальных собравшихся. Но здесь ведь последние часы находятся только самые приближённые — Киллам, Шельма, Нилс.       — Конечно, — на щеке Элайджи снова появилась ямочка. — Почему нет?       Тяжело вздохнув, Миранда не смогла скрыть улыбку. Она качнула головой и постаралась за короткое время придумать чёткое объяснение произошедшего. Хотя южанка сама до сих пор не понимала, зачем Элайджа надел кольцо на её палец.       — Элайджа… — начала Миранда, но сразу запнулась. — Мы с Элайджей… мы любим друг друга.       Она быстро обвела взглядом присутствующих, перевела глаза на Элайджу, который стоял, скрестив руки на груди.       — Мы в этом не сомневаемся, — Киллам откинулся на спинку стула, с особенной озадаченностью осматривая принцессу. Хотя его мать смотрела такими же большими глазами. — Ближе к делу, красавица.       — Киллам! — упрекнула его леди Ариас. — Ты сегодня за языком вовсе не следишь, я погляжу.       — А что такого? Я всегда называю принцессу красавицей. Миранда не против.       — Да ты каждую встречную женщину красавицей называешь, — продолжала бубнить себе под нос Шел, закатывая чёрные глаза. Она всё ещё не отошла от их обсуждения произошедшего в казино несколько часов назад. И во время совместной работы сложновато делать вид, что ничего не произошло. Хотя иногда взгляд всё же опускался на его розоватые губы.       Элайджа засмеялся, делая шаг назад. Сейчас Миранда выглядит и так растеряно, а их разговоры точно не дадут ей ничего сказать.       — Отдаёшь право мне? — понял по её перепуганному взгляду Элайджа.       — Я не могу.       Миранда прикрыла смущённую улыбку пальцами. Она засияла, когда он подошёл ближе, и его рука легла на затылок — он спасёт ситуацию. Элайджа наклонился и легонько коснулся губами линии волос на лбу принцессы.       — Мы женимся, — по залу с эхом пронеслись заветные слова. — Снова. Но теперь с соблюдением всех традиций. Ведь мы любим друг друга и хотим, чтобы начало нашей истории не звучало, как дкайтов надругательский круг. Не так ли, Миранда?       — Да.       Но в ответ последовала тишина. Даже Киллам впервые замолчал, с удивлением смотря на друга, что и словом с ним не обмолвился относительно этой затеи.       — Неожиданно… — первой подала голос Шельма, но тоже удивлённо замерла, рассматривая их странноватую пару. Хотя они смотрелись гармонично в своей искренней ранимости и услажденности.       — Поздравляю вас, Ваше Величество, — мистер Латоян поправил галстук, не представляя, как реагировать на такую новость.       С чересчур громким грохотом в тишине раздумий Киллам отодвинул стул и поднялся. Он обошёл стол и остановился напротив друга.       В глазах Элайджи, казалось, отражалось всё: от ужаса до восторга. Но Киллам понял, что именно их разговор в палатке хоть немного вправил ему мозги обратно.       — Растёшь на глазах, — Киллам сделал ещё один шаг вперёд, крепко обнимая друга. Он опустил глаза к Миранде. Она продолжала широко улыбаться, а в глазах опять застыли слёзы. — Даже мне ничего не сказал, представляешь, принцесса?       — Правда? Я думала, что ты в курсе каждого шага нашего дорогого генерала.       — В том то и дело, что нет. Я сам удивлён.       — Да ну вас, — Элайджа толкнул друга в сторону, но тот, как старший брат, сжал его шею рукой, притягивая к себе обратно. От этого молодой король с раздражением сморщил нос и вырвался из хватки.       Миранда поднялась, когда Киллам слегка отодвинул её стул от стола. И она удивилась, когда он аккуратно обнял и её, почти не касаясь руками оголённой части спины. Но Миранда прижалась щекой к его плечу и засмеялась от того, как герцог слегка покачивал её, словно убаюкивая.       Он и правда заменял ей и Элайдже старших братьев.       Переварив новость, леди Ариас тоже поднялась, опираясь на стол руками.       — Даже не знаю, что и сказать.       — Поздравь их, Кейтлин.       Элайджа и Киллам первые обернулись, когда в проходе показался Раймонд Ариас. Усы на лице странно исказились от широкой смеющейся улыбки.       — А то ты как всегда невозможно сурова.       — Раймонд!       Вовсе забыв о странной новости, леди Ариас обошла молодых с сыном и крепко обняла мужа. Он коснулся губами её виска, а затем сразу отстранился, так как до сих пор был в дорожной, мокрой от снега одежде.       — Ты что здесь делаешь?       — Добро пожаловать, лорд Ариас! — Миранда широко улыбнулась, прижимаясь к королю, когда он приобнял её одной рукой за плечо.       — Я смог управиться со всем этим за пару дней и вернулся сюда. Буду следить за проведением обряда. Кейтлин, — Раймонд достал из кармана небольшую коробку, в которой сразу блеснуло кольцо.       Киллам с Элайджей знали — у них такая традиция; Раймонд никогда не приезжает с пустыми руками.       — На правую руку, на безымянный, — приподнял брови Элайджа, когда лорд Ариас собрался надевать кольцо на руку. — Не ошибётесь.       — Так что это значит? — леди Ариас обернулась, отчего тёмная юбка платья приятно зашуршала.       — Знак любви и верности у супружеских пар в людских государствах, — пояснила Миранда, демонстрируя Раймонду Шериаду Ариасу обручальное кольцо. — Благодарю вас, лорд Ариас, за то, что вы привили Элайдже хоть какую-то честь. Боюсь, без вас король Тедрос мог полностью выбить из Элайджи эти качества.       Раймонд улыбнулся девушке, которую практически считал своей невесткой, и со скрытой гордостью в глазах кивнул протеже.       — Тогда и правда надевай так, как сказал Элайджа! — сразу скомандовала леди Ариас, протягивая руку мужу. — Иначе это будет просто побрякушка.       — С твоим характером побрякушки не носят… — пробормотал Раймонд, посмеиваясь. — А разве у Элайджи не должно быть кольца?       Сначала Миранда не поняла суть вопроса, но уже через пару секунд спохватилась — она ведь не видела его кольца! Выскользнув из объятий, королева обернулась к жениху, — или всё-таки мужу? — оглядывая его ладони.       — Я забыл…       Элайджа полез в карман и достал мужское кольцо, но уже без коробки. Он сразу надел его на нужную руку и палец.       — Забыл он… — шутливо нахмурилась Миранда. — На помолвку явишься хоть?       — Помолвка? — Элайджа в недоумении глянул на неё и стал перебирать в голове все людские свадебные традиции, что так и не уложились в его голове.       — Помолвка, Элайджа. А также прошение руки у отца и братьев, благословение у матери — для этого мы завтра проведём обряд. Соревнование по стрельбе из лука с моими братьями, мужской и женский праздник за ночь перед свадьбой. А на самой свадьбе, если всё же до неё добраться, нужно дать клятву, разбить тарелки, кинуть букет невесты и попробовать проследить за тем, чтобы меня никто из моих братьев не украл.       — Украл? — Элайджа с ужасом выслушал всю тираду о людских свадьбах и уже пожалел о своём решении соблюсти все эти сумасшедшие традиции.       — А ты что думал? Это тебе не бумажку подписать, как ты в августе сделал.