Когда замёрзнет океан

      «Какие чувства должно приносить свадебное платье?» — с этим вопросом Биана смотрела в своё отражение уже не первый час.       Она стояла перед зеркалом в нём и не чувствовала ничего особенного. Со стороны оно очень красивое, но принцесса не испытывала радости. Ей казалось, что это платье ей не идет, и Биана хотела бы надеть что-нибудь попроще. Но Алден против, он устраивает эту свадьбу.       — Я до сих пор не понимаю, для чего всё это.       — Я уже не раз объяснял, — Алден встал, поправляя тёмный палантин.       Биана все еще смотрела на него со страхом — сегодня он вышел из спальни с разбитым носом и раной на виске, которую всеми силами пытался прикрыть волосами.       — Ты не должна считать это предательством. Я для нас всех стараюсь.       — Херсана могут казнить без моей свадьбы. А Халифа и так все ждут здесь, но он заперся в комнате и не выходит. Ты просто пытаешься избавиться от меня.       Алден подошёл к старшей сестре и положил трясущиеся руки на её плечи. Биана почувствовала его волнение, но не могла понять, почему — да и кто сейчас должен волноваться? В последнее время Алдена кидает из крайности в крайность, а проследить причины и следствия практически невозможно.       — Я не смогу простить тебе этот поступок, — всё таким же ровным голосом произнесла Биана. — Ты будешь для меня предателем.       — Тебя никто и не просит прощать. Само пройдёт. Как говорится, стерпится-слюбится. А после ты и забудешь все наши разногласия.       — Боюсь, ты меня не слышишь, Алден.       Биана схватила его ладони и со злостью сбросила их со своих плечей.       — Если ты стал повелителем и провожаешь меня к алтарю, это не значит, что ты стал мне отцом. Хотя вы недалеко друг от друга ушли! А ты так яростно ещё две недели назад расписывал все плохие качества папы!       Алден усмехнулся и снова слегка дёрнул синий палантин.       — Я лучше, чем отец, ты знаешь. Я добиваюсь большего. И…       С этого момента тихий стук стал олицетворением счастья для Бианы. Сразу после открылась дверь и в проёме показались две тёмные и одна светлая макушки. При Айше Ханым, Рашите Мюррей и принцессе Силин Алден точно говорить не станет. А Биана уже устала в последние дни выслушивать его речи о том, какая честь для неё выйти за канцлера Тасхала.       Силин выглядела прекрасно. У неё продолжала сформировываться женская фигура, но Биане казалось, что младшая сестра не сильно изменится к совершеннолетию, к семнадцати годам. Жёлтое платье держалось на атласных лентах, которые завязывались на плечах, а кончики спускались вниз по рукам вместе со светлыми волосами.       На голых ключицах дочери Хандан Биана увидела жемчужное ожерелье с небольшим бриллиантом и ужаснулась — его однажды забыла королева Рудо, когда приезжала сюда на день рождения Алдена.       А в этом дворце всё имеет смысл. Поэтому во взгляде Бианы просматривалось всё больше жалости. Вряд ли их новый король не воспользуется возможностью наладить с кем-то ещё отношения через сестру. И вряд ли он не причастен к тому, что Силин носит это украшение.       — Как подготовка? — тихо спросила Айша, вежливо приклоняя голову перед молодым королём. — Родственники господина Эрая Селви… — женщина специально произнесла его имя целиком, так как не первый день пытается запомнить. Эта свадьба тоже не приводила её в восторг. — Они сказали, что он уже готов. И священник на месте.       Биана отвернулась от матери, но Алден взял её за плечи и повернул обратно.       Принцесса Биана Селви. «Что это такое?» — снова сжала челюсть девушка.       — Пойдём, Биана.       Алден подставил свою руку и улыбнулся, когда сестра с отвращением исказила губы. Но ей пришлось принять это предложение и пройти мимо матери, сестры и невестки. Биана хотела бы увидеть здесь ещё одну предательницу, Диану Брандо, но та уехала, ничего не сказав.       Рашита сжала плечи Силин, прижимаясь щекой к её макушке. Айша видела, с какой ненавистью она смотрит на Алдена. Понимала эту ненависть. Ханым и сама была готова обозлиться на него. Но пока Айша лежала в кровати после отравления, то не видела всего происходящего. Она всё ещё не могла поверить, что мальчик, рождение которого она видела, которого растила на своих руках, стараясь мириться с Хандан, смог превратиться в подобное чудовище.       — Не беспокойся, Биана. Все пройдет хорошо, — постаралась ободрить и дочь, и себя Айша Ханым.       — Желаю счастья в браке, — подняла светлые глаза и тихо произнесла Силин только из вежливости. Внутри она надеялась, что история Бианы и господина Эрая Селви будет такой же удачной, как у Миранды с королём Элайджей. — Поздравляю.       Силин тоже с непониманием осматривала раны Алдена, но после произошедшего с отцом боялась его. Поэтому не смела задавать вопросы.       Биана снова с жалостью глянула на младшую сестру, но сразу быстрее направилась на выход. Только вот Алден слегка дёрнул её за руку, останавливая. Он перевел взгляд на последнюю девушку, что продолжала молчать.       — Не поздравишь, Рашита?       Даже в доме, с кляпом во рту, Рашита не выглядела настолько обозлённой. На мгновение Алден даже подумал, что она сейчас бросится на него. Хотя это не в ее характере.       — Поздравляю, госпожа, — не сводя с него тёмных глаз, произнесла принцесса.       Рашита проследила взглядом за тем, как он вышел, что-то тихо говоря Биане на ухо. Как за ними проследовала расстроенная Айша Ханым. Как стража закрыла за ними двери. Как Силин тоже хотела пойти.       Но Рашита остановила её и сразу развернула к себе.       — Мне нужна твоя помощь. Я знаю, что Алден тебя не трогает. И не тронет.       Силин испуганно уставилась на жену единокровного брата. Но вечные слёзы в глазах Рашиты и Айши Ханым постоянно напоминали ей о заключении Херсана.       — Я не всё смогу сделать. Что ты хочешь?       — Просто отдай это письмо, — Рашита достала из декольте небольшой свёрток. — Ты знаешь мистера Кайна?       Силин осторожно взяла письмо в руки. Она знала, что Рашита всегда считала такой способ прятать вещи слишком извращённым, поэтому никогда не прибегала. Но, видимо, она боялась, что Алден заберёт это письмо. А значит это важно.       Девочка отрицательно покачала головой.       — А мистера Мальборо?       — Нет.       Рашита тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Кто ещё может без лишних слов и подозрений доставить письмо королю Элайдже? А если пока думать не настолько глобально, то кому-то из советников Эзории.       — Тогда передай это письмо Замиле калфе. Скажи, что Кайна и Мальборо отпустили и скоро отправляют обратно на родину. Поэтому она должна поторопиться. И никто не должен видеть. Я знаю, что ты умеешь незаметно передвигаться по гарему.       Силин впервые за последнюю неделю улыбнулась, когда Рашита положила ладонь ей на щёку и аккуратно коснулась большим пальцем носа.       — Хорошо. Как Руи?       — С ней всё хорошо. Я поэтому и прошу тебя отдать сейчас. Сама пойду к Херсану с Руи. Никто на нас и не подумает.       — А после сразу на церемонию, — кивнула Силин.       Когда девочка спрятала письмо, они молча вышли за дверь. Рашита крепко обняла Силин на прощание, мысленно прося, чтобы у неё всё получилось.

***

      — Алден сдержал обещание, — произнесла Рашита, когда Херсан уже десять минут молча сидел с дочерью на руках. — У меня никто не забрал Руи. И мы с ней живем в твоих покоях.       Его ладони были все в царапинах не только от кандалов, которые снимали, только когда приносили Руи, но и то прошлого побега — его руки погубили многих солдат.       — Алден может держать обещания? — Херсан поднял тёмные глаза на жену, но та только продолжала осматривать железную кушетку, на которой сидела. — Он обещал тебе перед свадьбой, что не тронет нас. Ты же понимаешь, что он в любой момент может что-то выдать?       — Конечно.       Рашита обернулась к двери — в проёме стоял неизвестный ей рыжий солдат. В последнее время Алден часто приставлял его к ней, король следил за каждым её шагом. Но принцесса никак не могла запомнить его имя. Оно больше было похоже на северное. «Вроде, Артур…»       — Я хочу, чтобы Руи забрали, — Рашита никогда не смотрела солдату в глаза. — Позови слуг.       Солдат снова без каких-либо эмоций приклонил голову и махнул рукой служанке, что стояла в нескольких метрах от камеры принца.       — Что? Я хочу ещё посидеть с ней, — Херсан уставился удивлёнными глазами на служанку, что наклонилась, забирая у него дочь. — Рашита.       Она приподняла брови, показывая ему, что сейчас не время. Когда девочку унесли, Рашита повернулась к открытой двери.       — Можно закрыть дверь?       — Не позволено.       Этого она и боялась. Конечно, у неё был план, как заставить Артура закрыть дверь. Но принцесса всеми силами не хотела к нему прибегать.       Но ради Херсана…       Рашита подсела к мужу чуть ближе и наклонилась, накрывая его губы своими. Подозревая её план, он неуверенно ответил на поцелуй, и принцесса прижалась к нему, чувствуя пропитанную кровью рубашку. И когда она осторожно поддела её пальцами, Херсан окончательно убедился в том, что его мысли были правдивы.       Насколько важной должна быть причина, чтобы Рашита переступила через собственные принципы и стала касаться мужа на глазах у посторонних? Раньше она боялась даже брать его за руку на глазах у других.       Херсан положил руки на её спину, пододвигая к себе ближе, и помог стянуть с себя рубашку. Но Рашита сразу испуганно отпрянула, когда увидела, сколько ран солдаты Алдена оставили на теле принца во время задержания и помещения в камеру.       — Закрой дверь, — махнул рукой Херсан и снова наклонился к жене, глубже целуя.       Артур осторожно поднял глаза и сразу зацепился взглядом за руку господина, которая начала медленно стягивать платье с плеча девушки.       Солдат сделал шаг назад и взялся за ручку железной двери. Он с грохотом захлопнул её и достал из кармана ключ. Пусть они сами зовут его, когда закончат, у него не было желания смотреть на это.       Убедившись, что от Артура избавились, Рашита натянула на плечо платье, стыдливо поджимая губы.       — Тебе не больно? — она снова опустила глаза к глубоким ранам на груди мужа.       — Не об этом сейчас, — зашептал Херсан и наклонился к ней ближе. Он коснулся ладонями с разбитыми костяшками женского платья, пытаясь помочь вернуть его в порядок. — Что случилось?       С опаской Рашита снова глянула на дверь, но Артур даже закрыл небольшое окошко, чтобы не стать свидетелем, как он решил, началом жизни их второго ребёнка. Он не знал и не задумывался, что Руи родилась меньше месяца назад.       Тогда Рашита взялась за плечи Херсана и коснулась губами его уха.       — Я отправила письмо Элайдже, — еле слышно прошептала она. — Не могу смотреть на тебя здесь.       Херсан отпрянул и пробежался глазами по её лицу.       — Что ты там?..       — Объяснила ситуацию и попросила помощи. Ему и так в ближайшие дни расскажут, что Алден опередил его. Но, думаю, теперь он тщательнее всё продумает. Мы все недооценивали Алдена.       Горько засмеявшись, Херсан привычно обхватил родное лицо руками. Он убрал тёмные волосы подальше и наклонился, касаясь губами загорелого лба.       — Спасибо, Рашита. Ты… Я очень благодарен тебе.

***

      Артур шёл по коридору следом за госпожой Рашитой. Та нервно оглядывалась по сторонам, когда слышала далёкие шаги или голоса. Она была напугана и, как ему показалось изначально, даже не пыталась это скрыть. Но только после Артур понял, что, наоборот, принцесса всеми силами пытается придать виду невозмутимость.       И именно тогда он понял, что она ему и нужна.       Стоило ей зайти за поворот, который ведёт к непопулярному маленькому балкончику, Артур сразу взял её за плечо, отводя к стене.       — Что вы?.. — Рашита удивлённо посмотрела на него.       Убедившись, что поблизости никого нет, Артур сильнее сжал пальцы.       — Кому вы отправили письмо?       — Я… — Рашита оглянулась в поисках кого-то из посторонних. — Что тебе нужно?       Она уже чувствовала, как по спине побежали мурашки. Никто не должен знать про то, что письмо дошло советникам короля Элайджи. Иначе Херсана казнят. Их всех казнят.       Артур нахмурился.       — Не притворяйтесь. Я знаю, что вы написали письмо. Кому?       — Убери свои руки, — Рашита стиснула зубы, стараясь придать виду хоть какой-то враждебности. Но в глазах был только страх. И она не смогла с ним ничего сделать.       И он усилился, когда солдат толкнул её к стене.       — Меня зовут Артур Вилсон. А теперь говорите, кому вы отправили письмо, Ваша Светлость?       Рашита широко раскрыла узкие глаза, стараясь вспомнить, откуда знает эту фамилию.       — Ну, ну? — настаивал Вилсон, делая шаг к госпоже. — Кому вы писали?       Неприятное чувство, какое бывает, когда в темноте натыкаешься на что-то жёсткое, охватило принцессу. Она не могла вспомнить.       — Откуда я знаю ваше имя? — Рашита вскинула голову, осматривая рыжие волосы и веснушки с родинками на лице. Она опустила глаза к его рукам. Пятна были и там.       — Ева Вилсон. Она моя сестра.       Принцесса закрыла глаза и подумала о Еве. Она вспоминала её вечно грустные глаза и противоречиво светлую улыбку, и вот, наконец, перед внутренним взором предстал образ сестры солдата. Но не тот, который был нужен. Рашита представила её в лазарете после падения. Когда её тело уже накрыли простынёй.       — Что ты тут делаешь?       На лице Артура были схожие черты с наложницей Алдена. Он не врал.       Артур снова оглянулся и наклонился к госпоже, практически касаясь губами её уха.       — Пока вы спасаете своего мужа, я ищу все способы, как отомстить за сестру. Если вы скажите, кому писали, то мы сможем друг другу помочь.       Чувствуя, как дышать становится тяжелее, Рашита посмотрела на солдата. Тот был спокоен, и на лице его не было ни капли удивления. Но вот глаза… В них читалось, что он знал, куда и к кому она обращалась.       — Элайдже фон Христиерсону. Я писала ему.       Артур слегка отдалился, но продолжал удерживать принцессу, чтобы она точно не ушла.       — Кто это?       — Король Эзории.       — Какое ему дело до вас?       Рашита прикрыла глаза, снова пытаясь понять, стоит ли ему доверять. Но разве Артур может быть на побегушках у Алдена после истории с Евой? Каждый на его месте испытывал бы только отрицательные чувства по отношению к повелителю.       — Его жена — близкая подруга нашей семьи, крестница короля Кассиана и бывшая невеста Алдена. Они встали на нашу сторону. Король Элайджа поможет.        Артур слегка расслабился. Он не ожидал, что ему удастся найти союзников в столь короткий срок. Хотя он и прекрасно знал, что у их нового короля слишком много врагов.       — Я могу связаться с ним?       Но Рашита, которая уже посчитала его более расчётливым человеком, тихо засмеялась.       — Для меня связаться с ним — целая операция. Ты правда считаешь, что сможешь?       — Тогда вы можете ещё дописать письмо?       — Возможно.       Артур отошёл на шаг и отпустил девушку.       — Тогда подпишите туда моё имя. Скажите, что я готов сотрудничать с ним. Думаю, ему нужны свои люди среди тех, кому доверяет Алден.       Рашита поправила рукава платья, в очередной раз осматривая молодого солдата. Тот выглядел хорошо, но принцесса не была уверена, что он справится.       — Ты уверен? Связываться с кем-то из таких людей — рискованная идея. Я бы даже сказала, что большинство умирает от таких связей.       — Я уверен.       — Тогда поспеши в порт. Господин Кайн, посол из Эзории, должен в ближайший час отплыть. Скажи лучше на слух своё предложение. С тобой после свяжутся, если захотят. Да и они сейчас слишком торопятся, должны успеть домой за сутки вместо трёх.

***

      — Ты согласна?       Донна продолжала смотреть на влажную, покрытую плесенью и умирающим мохом стену своей камеры. Она с опаской слушала речи незнакомки, что представилась Дианой Брандо. Да и трид не видела её лица, только ноги, так как она разговаривала с ней через окошко под потолком.       Диана предлагала ей свободу. Но не говорила, кем является и какая сила даёт ей право идти против прямого приказа Его Величества.       — А кто вытащит тебя отсюда? Миранда? — в голосе послышались нотки смеха. Но он был слишком холодным, чтобы довериться. — Она сейчас слишком увлечена своим мужем, чтобы тебе помогать.       — В каком смысле?       — Видимо, у них начались романтические дни. Никогда бы не подумала, что людская принцесса сядет на член трида. Причём короля тридов.       Донна с отвращением сжала губы и снова посмотрела на лужу крови солдата, лежащего за дверью, которого убили сообщники этой женщины. Да и слишком грубые слова напоминали об этой жестокости.       — Они не спят друг с другом. Элайджа ни с кем не спит.       — У тебя старые сведения, Донна. Спроси у Миранды, когда она придёт к тебе. Но я бы, на твоём месте, сделала это погрубее. Разве так поступают с друзьями?       Когда та стала говорить о том, как Донна сможет начать новую жизнь в Санфории или в не менее прекрасном государстве в лице Ткемеля, бывшая Хранительница всё же задумалась.       — Тебе только нужно достать деньги. Мне же нужно как-то подкупить солдат. А после я увезу тебя. Мой господин обеспечит тебя на первое время.       — Кто твой господин?       — Пока это неважно, — Диана усмехнулась. Вряд ли Донна согласится, когда узнает, что именно этот господин, Халиф, собственноручно так изуродовал её. — Но ты можешь позаимствовать деньги у графа Баако. Как я знаю, вы в хороших отношениях.       — У него нет денег, — Донна ещё сильнее поджала ноги к груди. — Он всё отсылает матери и сестре.       Диана нахмурилась. Разве человек, так преданно помогающей своей семье, станет помогать той, что убила свою младшую сестру, отчима и почти добралась до матери?       — Неважно. Главная задача — достать волос Миранды. Желательно подлиннее. А остальное уже следом. Вот.       Донна подняла глаза, когда в решётку просунулась женская, ухоженная рука. Между пальцами с чересчур длинными ногтями был зажат чистый белый лист.       — Порви его, если выполнишь главное условие и надумаешь сотрудничать.       — Что ты с ней сделаешь?       Диана кончиками пальцев коснулась покрытой рубцами кожи на запястье Донны.       — Она мне слегка мешает. Да и есть личные цели. Этот дворец утонет в трауре, как нерождённый сын в холодности родителей.

***

      Каждый раз просыпаясь, Миранда ждала, что в слипающиеся глаза раздражающе ударит солнце, от него даже не будут помогать шторы. Но в Эзории её мечта никогда не сбывалась. Она просыпалась задолго до восхода, а выходила на улицу, если повезёт, когда солнце только начинало скрываться за горизонтом.       Но сегодня всё было не так. Миранда открыла глаза и с непривычки зажмурилась. Через небольшую щель между шторами пробивался лучик яркого солнца и падал прямо на её подушку.       Она закрыла глаза и сильнее натянула одеяло на голову, скрывая улыбку. Удивительно, но из-за этой мелочи, королева сразу проснулась. А в вечной тьме не могла продрать глаза.       — Элайджа, — позвала Миранда, догадываясь, что уже точно десятый час. Вероятно, даже пол-одиннадцатого. — Мы проспали?       Девушка приподняла уголочек одеяла и убедилась, что ей не показалось и не приснилось — светит солнце.       — Почему нас не разбудили? — снова засмеялась Миранда, но улыбка сразу спала с лица. — Элайджа?       Миранда замерла.       Тишина.       С тревогой она выпуталась из одеяла и повернулась к стороне мужа на кровати, чувствуя странную ноющую боль в животе. А королева думала, что они наконец забыли о проблемах и ненавистных кошмарах наяву. Она ненавидела эти сны.       Но сторона короля была пуста. Миранда окинула глазами комнату — на стуле возле рабочего стола висел только его вчерашний китель, на кресле — подушка, которая ему всегда мешала, поэтому лежала на диване. Дверь в гардеробную приоткрыта так же, как они её вчера оставляли. А в ванную и вовсе открыта.       — Элайджа? — снова позвала Миранда, надеясь, что он в ванной, хотя трид всегда закрывает дверь, даже если просто смотрелся в зеркало.        Миранда резко повернулась к входной двери, когда она приоткрылась. Элайджа пробрался внутрь с подносом в руках, а после неуклюже толкнул дверь ногой, закрывая.       — Я ждал тебя больше трёх часов. И ты проснулась, именно когда я ушёл?       Король держал в руках небольшой серебряный поднос с парой тарелок и двумя стаканами с каким-то соком.       — Завтрак в постель, генерал? Или генерал-романтик?       — Можно и так сказать. Я решил разбудить тебя, так как больше не могу ждать.       Подкладывая подушку под спину, Миранда краем глаза глянула на часы. И это разбило неспешность утра.       — Время почти двенадцать! У нас собрание в двенадцать!       Но, видимо, Элайджу это не волновало. Он прошёл к постели и, аккуратно поставив поднос, чтобы сок не разлился, залез на свою половину.       — Я перенёс его на три.       Миранда заглянула в тарелки и увидела творог с клубникой и мёдом.       — Не думала, что ты любишь что-то подобное на завтрак, — она взяла вилкой немного, чтобы попробовать. — Да и никогда не видела, чтобы ты пил апельсиновый сок.       — Иногда можно и побаловаться. Да и мне сказали, что привезли свежую клубнику из Умбао. Разве я мог удержаться? И сок мандариновый.       Чувствуя знакомый сладкий вкус на языке, Миранда засмеялась.       — На самом деле мне показалось, что тебе сегодня снились кошмары. Поэтому я хотел тебя отвлечь с утра.       — Ты слишком хорошо отвлёк меня вчера на источнике, чтобы мне снились кошмары. Даже дважды отвлек.       Элайджа улыбнулся, опуская глаза на поднос. Он не собирался пока рассказывать ей о ночном визите Ривена. Он и сам не хотел думать об этом. А если Миранда узнает, то сразу начнёт паниковать. Вряд ли она просто смирится с мыслью, что Ривен на самом деле может в любой момент прийти к ним. Хотя в своё время, после восстания, Элайджа делал небольшую защиту от теней. Но, вероятно, после обряда она спала.       Поэтому, завтракая, он старался вовсе не задевать восстание. В основном Миранда молчала и с интересом слушала истории из армии. В большинстве из них Киллам из-за своего длинного языка находил проблемы.       — Стой, я сейчас приду, — Миранда положила вилку в тарелку с недоеденным творогом и отбросила волосы с лица.       — Ты куда?       — Во-первых, я не выпила лекарство; во-вторых, пока я не забыла, нужно помазать рёбра этой противной мазью от синяков. Я забуду потом.       Лежавший боком Элайджа быстро сел и протянул руку, сжимая её плечо.       — Только возвращайся. Не задерживайся.       Миранда улыбнулась — вероятно, по его мнению, она всё делает слишком долго. Она осторожно наклонилась и мельком коснулась его губ.       — Естественно.       — У меня есть планы, — растянувшаяся улыбка на лице Элайджи явно говорила о чём-то, что ей может одновременно и понравится, и не понравится. — Миранда Серафима.       Но стоило ей только оттянуть край одеяла в сторону, как лицо сразу исказилось.       — Нет, нет, нет… Ну только не сейчас!       Миранда прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, какое сегодня число. Но у неё была ещё целая неделя… Никки за этим следит и всегда предупреждает её.       — Что случилось? — Элайджа удивлённо глянул на неё и поставил тарелку на колени.       Тяжело вздохнув, пытаясь умерить неожиданно появившееся раздражение, Миранда повернулась к нему.       — Ты брезгливый?       — Я похож на брезгливого человека?       Тогда Миранда откинула одеяло в сторону и открыла ему обзор на немаленькое кровавое пятно на простыни.       — Я попрошу, чтобы поменяли постельное бельё. Я не думала… — Миранда скинула ноги на пол и быстро надела тапки.       — Как я помню, это одно из побочных действий хапала, — без какого-либо изменения в голосе произнёс трид. — Мне одна… девушка рассказывала. Но лучше уточнить у Лейлы.       — Эта девушка — Кара Юхансен? — елейно улыбнулась королева и повернулась к зеркалу спиной. Естественно, пятно было и на сорочке.       Миранда накинула сверху халат и глянула на короля. Но в лице он изменился, что-то другое явно было.       — Даже если и Кара, то дела не меняет, — Элайджа взял в руки стакан и сделал небольшой глоток. — Эффект остаётся. Но жалко, что так вышло. У меня были и правда большие планы…       — Сейчас я вернусь, и ты расскажешь мне про все свои планы.       Миранда выглянула за дверь и попросила нескольких слуг в коридоре позвать Никки. Та сразу выскользнула из своей комнаты, что находилась в этом же коридоре.       — В ванной есть бинты?       — Для регул?       — Да. И запиши в тетрадь, что сегодня начало, — Миранда снова прикрыла глаза, втягивая носом воздух. Теперь ясно, что это за боль в животе. — И поменяй постельное бельё.       — Бинты пока лежат в гардеробной. Но я переложу коробку в ванную.       — Я сама.       Прикрывая дверь, когда Никки направилась за постельным бельём, Миранда шагнула в сторону гардеробной, а после и в ванную. Быстро провернув все манипуляции с бинтами, мазью, одеждой и лекарством, она вышла в комнату к Элайдже.       — Давай, переезжай. Мне самой неприятно. Тут уже всё равно на то, что ты думаешь, — королева наклонилась и взяла с кровати поднос. — Маленький у тебя, конечно, завтрак сегодня.       Она поставила поднос на чайный столик и забралась на диван.       — Я сказал, что у меня были большие планы, — Элайджа лениво, даже недовольно поднялся с кровати и пересел на диван. — Идея пришла, так как мне показалось, что ты снова мучаешься от кошмаров. Но я ошибся.       — А что за планы-то?       Миранда взяла свою тарелку и откинулась на подушки, подтягивая ноги к груди. Живот уже начал неприятно напоминать о себе.       — Я думал, что разбужу тебя с этим небольшим завтраком. Мы поедим, и у нас закрутится что-то романтичное. Ты же хотела постель? Вот она, — Элайджа усмехнулся и сделал ещё один глоток сока. — Сок я принёс, так как вспомнил, что одна девушка — не Кара и не ведьма — пили хапал с апельсиновым или мандариновым соком. Ты бы его выпила, а после можно было бы принять и утренний душ. Я ждал, что мы сделаем это вместе — в Зене мне понравилось такое дело. Потом и нормально позавтракать. В принципе, мы бы к двум только собрались. Поэтому всё было спланировано.       Слизывая мёд с вилки, Миранда засмеялась и осмотрела его внешний вид. Она, конечно, знала, что Элайджа продумывает всё до мелочей. Но она не думала, что он будет так продумывать простое утро.       Хотя продуманное им утро сложно назвать простым. План был очень похотливым, — нет, в случае Элайджи сластолюбивым — откровенным и чувственным. Точно не простым.       — Да уж, планы твои не просто большие, а грандиозные. Но раз всё обломалось, то предлагаю попросить накрыть нормальный стол. Я лично хочу омлет с курицей и сыром.       — Ты в последнее время, по-моему, разошлась в еде, — Элайджа поднялся с дивана и пошёл в сторону двери. — Но это приятно удивляет.       — Я начинаю возвращаться к своим прежним предпочтениям в количестве еды. Я тоже удивлена. И рада. Это все твои волшебные «сбивания с мысли» так действуют.

***

      Поправляя зелёный твидовый пиджак и бежевую жилетку, Элайджа окинул взглядом коридор. Миранда осталась в покоях, так как у неё слишком разболелся живот. Она даже отказалась идти на собрание, хотя всегда говорила, что ходит туда, так как по-другому скучно.       — Мистер Ариас уже в кабинете?       Король взглянул на мужчину чуть старше него в синей служебной форме.       — Ваше Величество, — слуга приклонил голову и попросил Элайджу следовать за ним.       Мужчина прошёл в соседнее крыло, где находились гостевые спальни, поднялся на третий этаж и открыл дверь в одну из гостиных. Элайджа с интересом заглянул внутрь. Но его удивление быстро сменилось раздражением.       Киллам спокойно спал на диване, изредка похрапывая. А этот храп всегда говорил лишь об одном — он напился.       — Хорошо, спасибо. Прикажи принести в мой кабинет черный кофе.       Король отпустил слугу и прошёл в комнату, закрывая за собой дверь. Он снова осмотрел странную позу друга — тот согнул ногу в колене, опирая на спинку дивана, а руки закинул на подлокотник за головой — и стал думать, что делать. Элайджа собирался сегодня рассказать Совету слова Ривена и представить свой проект, что почти завершил.       Элайджа обошёл диван со стороны спинки и взял подушку из ног друга.       — Проснись и пой, алкаш.       Киллам даже сквозь сон нецензурно выговорился, когда друг застучал по его голове подушкой.        — Да что б тебя! — Киллам с трудом продрал глаза и уставился на короля. Тот стоял в углу небольшой комнаты, держа в руках подушку и сверкая глазами. — Пошёл ты.       — Мы договаривались встретиться в девять. Я ждал тебя в покоях, но ты не пришел.       Однако несмотря на его слова герцог уже снова закрыл глаза и стал погружаться в сон, скрещивая руки на груди.       И Элайджа не выдержал.       Киллам в последний момент успел приподнять голову, напрягая шею, когда король схватил его за шиворот и скинул на пол. Элайджа отшвырнул подушку в сторону и склонился над ним, уперев руки в бока.       — Вот что, — процедил он. — Я не собираюсь каждый раз терпеть твои конченные выходки. Ты лишишься своей должности в два счёта. Думаю, мистер Иен давно метит в фельдмаршалы. Если ты ещё раз выкинешь такой фокус, я тебя вышвырну из дворца. Понял меня?       Киллам отполз от него подальше, а затем согнул ноги в коленях и опёрся на них локтями. Он сжал руками ноющую от похмелья голову, прикрывая глаза.       — Ты понял меня? — настойчивее повторил Элайджа и схватил его за подбородок. — Где ты был?       — В игральном доме.       Король рывком поднял его на ноги, отчего Киллам ещё больше потерялся в пространстве.       — Сколько ты выпил?       — Бутылку шармеля и полбутылки коньяка.       — Будь человеком, мог бы и сдохнуть. Может и к лучшему…       Элайджа отвернулся от него, барабаня пальцами ладони, упирающейся в бок. Тяжело вздохнув, он прикрыл глаза, стараясь придумать, что делать. Киллам не так уж и нужен сегодня, но король надеялся на его помощь.       Чувствуя подступающий гнев от утра, в которое рушатся все его планы, Элайджа замахнулся и постарался выместить все эмоции на друге. Зная, что тот не будет таить зла, он со всей силы ударил Киллама по лицу. Тот постарался сохранить равновесие, когда из носа хлынула кровь, но всё же упал на самый порог.       И именно в этот момент двери быстро отворились, и герцог уже смотрел на удивлённые глаза Шельмы Коэн, лёжа у неё в ногах.       — Ваше Величество?       Она подняла глаза на короля, слегка кивая головой. Элайджа окинул её взглядом — он впервые видел женщину, одетую в кожаные брюки, тёмно-фиолетовую рубашку с крупным галстуком-бантом и удлинённую до колен чёрную жилетку.       — Прекрасно выглядишь, Шел, — Элайджа слегка улыбнулся, но после сразу указал глазами на Киллама. — Помоги ему.       Хранительница наклонилась, даже не пошатнувшись на высоких каблуках, и взяла всё ещё пьяного фельдмаршала под руки. Но тот, отойдя от удара, сразу сам поднялся — нельзя терять имидж перед воительницей.       — Я искала вас, — Шельма снова встретилась глазами с королём, больше не обращая внимания на только доставляющего неудобство Киллама. Хотя у неё к нему была уйма вопросов. — Я оставила на вашем столе отчёт по Храму ветра. Но там будет ещё одна папка. В свободное время я разобралась с Храмом огня, раз Донна в отставке.       — Правда? Аран не успевает справится со своими обязанностями вовремя, а ты и за Храм огня взялась?       — Аран тратит слишком много времени на личные проблемы, — не зацепилась за подкол девушка.       От этого Элайджа ещё больше засмеялся.       — Я восхищаюсь тобой, Шельма, честно. Раз у тебя есть свободное время, то приведи этого кретина в порядок. Я пошлю за тобой, когда просмотрю отчёты.       — Как пожелаете.       Шел склонила голову, когда король вышел, оставляя их с герцогом Ариасом вдвоём.       Но сегодня Хранительница не собиралась терпеть выходки Киллама и слушать его болтовню — она сразу схватила его за руку и потянула в сторону своих покоев, что «по простой случайности» оказались прямо напротив гостиной, в которой он спал.       Чуть не споткнувшись об ковёр, когда Шельма затолкнула его в комнату, Киллам улыбнулся и осмотрел огромное количество букетов, расставленных по покоям.       — Объяснись, — Шел с силой захлопнула дверь и оперлась на неё спиной.       — Считала, сколько их?       — Сорок восемь. Что это? Не поверю, если скажешь, что это не твоих рук дело.       — Я решил купить тебе букет. Все женщины любят цветы. Пусть ты и пытаешься показаться какой-то неправильной, но ты тоже должна их любить. Но я не знал, какие ты любишь. Взял все.       Шел слышала по голосу, что он всё ещё пьян. Да и по стеклянному взгляду и слишком широкой улыбке это также было ясно. Поэтому она даже не собиралась с ним спорить. Он и сам поймёт, какую ошибку совершил, когда протрезвеет и узнает о расходах на эти бессмысленный веники.       — Пошли.       Шел усадила своего сегодняшнего пациента на край ванны и отвернулась к комоду, пытаясь найти коробку с ватой и спиртом.       — Я вправлю тебе нос.       — Я и сам могу.       — Нет!       Она подбежала к нему быстрее, чем он успел всё испортить — у тридов кости срастаются практически моментально, поэтому и неправильно при любом переломе и, чтобы вправить, нужно сломать снова. А если Киллам сейчас что-то сделает, то может добавить ей работы.       Шельма аккуратно коснулась пальцами его лица, а после дёрнула ладонь, вкладывая все силы. Послышался тихий хруст, и ей хватило пары секунд, чтобы вернуть нос герцога в привычное состояние.       Киллам не дёрнулся не только из-за своего тридского происхождения, но и из-за большого количества алкоголя в крови. Он продолжал так же сидеть, и когда Шельма стала вытирать кровь с его лица.       — Знаешь, всё-таки вряд ли мы поженимся.       — Что?       Шел с отвращением уставилась на него и сильнее просунула смоченную спиртом вату в его нос.       — Моя матушка считает, что мы похожи на будущих супругов.       — Бред.       Снова нахмурившись, Шельма выкинула в раковину пропитанную кровью вату.       — Вот и я то же самое сказал. А меня никто не послушал. А что мне отрицать, если я бабник? Какой брак?       Шельма засмеялась и опёрлась руками на его плечи, рассматривая светлое лицо.       — Ты не бабник, ты просто не хочешь жениться. Страхи и все дела, — ехидно улыбнулась девушка. — Восхищаюсь Киарой Юхансен. Но не расстраивайся, я не буду твоей любовницей. Я ведь и похуже, чем эта принцесса могу быть.       — Верю.       Киллам поднял руку и осторожно коснулся щеки Хранительницы. Но Шел сразу сделала шаг назад, не дожидаясь его дальнейших действий.       — Тот поцелуй был последним.       — Ты в этом уверена.       — Ты не в моём вкусе.       — Но если я просто смотрю на тебя, то в течении нескольких минут ты уже вся таешь. Поэтому не шути так, воительница. Я в твоем вкусе.       Шельма засмеялась и наклонилась, чтобы их лица были на одном уровне. Теперь её рука легла на его щёку. Но не нежно погладила, а с насмешкой похлопала.       — Не льсти себе.       — Ты искренне улыбаешься и смеёшься. Это обо многом говорит.       — Это говорит о том, что ты ведёшь себя, как идиот. Протрезвей хоть. И можешь забрать себе пару букетиков. Иначе я раздарю их всему дворцу. Ужасный запах в покоях. Я проснулась с головной болью.

***

      Когда Элайджа ушёл, Миранда даже не звала Никки, чтобы собраться. От ужасного начала дня она и вовсе не хотела сегодня вылазить из постели.       Но только одно сбило её с уже продуманного плана провести день за чтением — взгляд наткнулся на подарок Донны, картину. И Миранда ужаснулась, понимая, как давно не вспоминала о заключённой.       Тогда Никки всё же пришлось подготовить самое простое платье. По сравнению с вчерашним обликом, сегодня Миранда, казалось, вовсе не собиралась — она быстро самостоятельно застегнула кружевное бирюзовое платье с рукавами до локтей, зашнуровала лёгкие белые сапоги, так как в подвале грязно, и в туфлях спускаться туда — плохая идея. А после попросила слуг сделать маленькую мальвинку, чтобы волосы не спадали на глаза.       А после Миранде предстояло перебороть один из своих страхов — спуститься вниз. Родители всегда запрещали ей, но и братья никогда не горели желанием вызываться, когда Джелан Джоко собирался в темницу к очередному заключённому.        Теперь Миранду было некому останавливать, поэтому она надела на лицо маску спокойствия и подошла к лестнице, не оглядываясь. Гвардейцы сразу повели ее к камере Донны Леманн.       Но королева снова замерла на самом пороге, боясь открыть дверь. Как тогда, с Фринталом Герремом. Но в этот раз Миранда не боялась Донну, она чувствовала её обиду.       Глубоко вздыхая, Миранда признала, что всё же должна это сделать. И решительно открыла дверь в камеру.       Но она снова отпрянула за порог, когда увидела лежащего рядом с Донной на койке Арана. Глаза юной королевы забегали по сырому помещению, пытаясь понять происходящее.       — Я… — Миранда взглянула в глаза Арану, когда он резко поднялся, вытирая влажные и покрасневшие от поцелуев губы. — Я не вовремя. Простите.       Аран молча улыбнулся. В его глазах отразилось облегчение. Однако Миранда заметила в нём ещё и растерянность.       — Это вы простите, Ваше Величество. Прошу прощения.       Миранда коротко кивнула ему несколько раз и уже разомкнула губы, чтобы ответить, но наткнулась взглядом на небольшой знакомый блокнот на койке — в него Миранда заглянула, когда осталась на ночь у Донны на корабле. Он был раскрыт на странице, где Донна простым карандашом усердно вырисовывала портрет графа Баако. И почти закончила.       Аран проследил за взглядом королевы и обернулся. Донна сразу захлопнула блокнот, а он подхватил его, сжимая пальцами.       — Ещё раз прошу прощения.       Миранда снова хотела что-то сказать ему, но Аран выскользнул в тюремный коридор и быстрым шагом направился к лестнице.       — Закройте дверь, — махнула рукой королевы, и её приказ сразу же выполнили. — Нам нужно поговорить.       Донна проследила за тем, как принцесса изящно обошла небольшую лужу от стекающего из окна снега и остановилась напротив койки. Смуглый приплюснутый нос слегка поморщился, когда она постаралась найти чистое место на грязном матрасе.       — Чего ты хочешь?       Миранда опустилась на край койки и сложила руки на коленях, выпрямляя спину.       — Во-первых, после увиденного, хочу тебя попросить не утаскивать мистера Баако в это болото. Он, вроде, пока хорошо со всем справляется.       Донна опёрлась на холодную стену и подтянула ноги к себе.       — Ты долго всем будешь советы раздавать, как правильно жить?       — Я никому не раздаю советов, Донна. Нехилое большинство этого дворца старше меня. Я могу указать на место человека, но не раздавать советы.       Снова чувствуя жжение в ране на лице, заключённая осторожно коснулась пальцами скулы, пытаясь его унять.       — Я могу дать тебе совет?       — После того, что ты сделала? Нет.       — Тогда следи, пожалуйста, за своими отношениями и не лезь в мои, — голос Донны ожесточился, и она с раздражением ударила ладонью по согнутому колену. — Я, как и, надеюсь, ты, могу с ними разобраться. Хотя, раз мы высказываем своё мнение, то я считаю, что ты вовсе не думаешь головой никогда. Хватаешься за каждого мужика, что в твоей жизни появляется.       Взгляд Миранды снова наполнился сожалением и разочарованием — на что она надеялась, когда пришла сюда? Когда она последний раз разговаривала с Донной, та могла лишь хрипеть, поэтому молчала. «С чего я взяла, что она хочет получить от меня помощи?..»       — Донна, тебе точно обсуждать это не к чему. Я могу разобраться сама. И ты…       — Раз можешь то скажи, каково это спать с человеком, который убил твою семью?       Не смотря на неё, Миранда нахмурилась. Донна говорила так, будто это было нечто само собой разумеющееся и в этом не было ничего отвратительного. Говорила так, будто это правда. Будто матрас в комнате Элайджи такой же грязный, впитавший все выделения человека.       — Что ты несёшь? Ты не знаешь всех обстоятельств и всех дел, но прекрасно знаешь, что Элайджа невиновен. Я не раз рассказывала тебе это, Донна.       Не скрывая мерзкой улыбки, Донна подалась вперёд к королеве.       — Даже если ты окончательно поверишь в это, то суть дела не изменится. Ты делишь постель с человеком, который подписал указ об убийстве королевы Рудо Джоко.       Миранде казалось, что Донна прижимается губами к её уху, говорит самый злой обман так, чтобы не было возможности не расслышать. Но на самом деле она находилась на расстоянии вытянутой руки.       — Он убил твою маму, — снова медленно проговорила бывшая Хранительница и театрально надула губы. — Сам отдал приказ и подписал все бумаги.       Но каждое слово, касающееся этой темы, заводило принцессу Джоко за долю секунды.       — Он этого не делал! — голос Миранды повысился, и рыжие брови напротив удивлённо взметнулись от такой бурной реакции. — Перестань это говорить! У него не было выбора!       — Что? Не можешь слушать? Правда-матка глаза колет? Они у тебя нежные, как все думают. Тяжело, наверное.       — Ты умом тронулась. У нас у всех тяжёлая жизнь, но это не значит, что все вокруг в этом виноваты. Жизнь ни у кого пресной не бывает.       — Ты, Миранда, даже не жила ещё, чтобы выводы делать.       Донна отвела глаза к двери и нащупала под подушкой листок, который ей дала таинственная Диана Брандо.       — Да что ты?       — Что ты вытерпела? — чувствуя уже привычную неприязнь, Донна дёрнула ногой, отчего по камере разнёсся противный скрежет металла. — Семья умерла. У всех, кто входит во внутренний круг, умерла семья. Кроме Киллама. Но ему всё на блюдечке приносят. Ты одна плачешься по своей семье. Шел почему-то не горюет.       Миранда глубоко вздохнула, радуясь, что грудь не утягивает тугая шнуровка. Она краем глаза глянула на подругу. Теперь её и не узнать. Миранда не могла понять, как могла не заметить раньше, что Донна хранит внутри. Ещё недавно они вместе спали на кровати каюты на корабле мистера Мальборо. И Элайджа заходил, не почувствовал никакой опасности.       А теперь Донна, словно побитая собака, сидит в углу камеры.       — Шел готовили ко дню смерти отца всю жизнь, он был Хранителем.       — Да что ты вытерпела?!       Донна дёрнулась на койке и железные цепи снова заскрежетали. Но Миранда вся напряглась, не зная, чего от неё ожидать. У неё было ощущение, будто Донна всеми силами пыталась доказать всем, что ей живётся хуже, чем остальным. Хотя у каждого из их знакомых были свои проблемы, которые для них могут быть нерешаемыми.       Элайджа, что большую часть жизни и здоровья положил на свое нынешнее положение.       Шел, что находилась в другой стране без любимого отца и каких-либо знакомых. А с её недоверчивым характером новых завести будет слишком сложно.       Киллам, который окончательно запутался в том, что хочет от этой жизни. Пусть он и проявляет смекалку во многих вопросах, но в самом себе разобраться не может.       — Что? Ответь мне! Поэтому с такой радостью на нём скачешь? — Донна сжала в пальцах цепи и подняла к лицу королевы. — Пока все здесь гниют! Что ещё плохого у тебя случилось? Расскажи!       Ухоженные пальцы сжали грязный матрас в поисках успокоения. Миранда прикрыла глаза, понимая, что стоит уйти. Слушать это — бессмысленно тратить время и нервы. А всего этого и так не хватало.       Но Донна вдруг улыбнулась, и глаза её заблестели. Взгляд стал таким помешанным, каким Миранде никогда не приходилось видеть у людей и тридов.       — Или может я чего-то не понимаю? Ты только поясни. Говорила ведь, что Элайджа всегда был тебе противен, только сейчас стало лучше. Я не думала, что настолько лучше.       Миранда коснулась руками своей неестественно горячей шеи, чувствуя, как подступают слёзы, щекоча нос.       — Помолчи. Ты ничего не знаешь.       — Я знаю, — убежденно кивнула головой Донна. — Я знаю, что вместо того, чтобы думать о ближних, ты ноги раздвигаешь. Знаю, что…       Донна не успела ничего сделать, когда Миранда поднялась на ноги и замахнулась, со всей злобой и ненавистью ударяя ту по лицу. Но трид только засмеялась, царапая каменную стену замёрзшими после стольких дней в сырости пальцами.       — Всё, что ты можешь сделать? Конечно, с Элайджей ведь нужно понежнее. В принципе, в постели нужно быть нежной, не так ли? Если я ещё была годна на роль Хранительницы, то ты и вовсе ничего не можешь. Будешь, как твоя мать, — рожать и рожать, пока все волосы не выпадут.       Донна знала, на какие места стоит давить. Сколько нытья она выслушала за их общение с принцессой Умбао. И она знала, что ей говорить. Донна могла говорить часами, довести Миранду до истерики одними словами. Но та не выдержала уже сейчас.       Взгляд зелёных глаз опустился на поднос, который принёс Аран час назад с завтраком. Королева наклонилась и осторожно проснулась палец в ушко кружки. Но после сразу замахнулась и ударила ей об железный угол койки.       — Ты не имеешь право упоминать мою маму, — Миранда отбросила ногой осколки и осмотрела острый конец, оставшийся в руке. — Не можешь упоминать мою семью. Она была не такая, как ваши. Мой отец уважал мою маму. А моя мама любила его и всех своих детей. Мы все любили друг друга.       Донна, чувствуя, как напрягаются плечи от спокойного тона королевы, проследила за тем, как она выпрямилась.       — Ты можешь сколько угодно выдвигать претензии ко мне, обзывать меня. Но не упоминай людей, которых ты даже никогда не знала.       Миранда коснулась пальцами подбородка девушки, приподнимая его чуть выше, чтобы осмотреть раны на лице. А Донна только уперлась руками в холодный камень, когда Миранда сжала копну рыжих волос в пальцах и прижала острый конец разбитой чашки к щеке бывшей Хранительницы.       Донна сдержала стон боли, но не двигалась — если постарается выбраться, то станет еще больнее.       — Только теперь ты мне расскажи, что ты вытерпела? Была шлюхой в борделе? Так меня тоже шлюхой считают. Но только меня так называют не пара человек, а полмира. И намного больнее, когда тебя называют так незаслуженно. Мы с тобой относительно равны в своей участи. Ты терпишь все это физически, а я то же самое, но морально. Но я не кидаюсь на каждого человека и не обвиняю во всех своих бедах. Да, бывает, что с горяча я могу обвинить Элайджу. Но я делаю все возможное, чтобы вернуть прежнее душевное спокойствие. Хочу в этот проклятый тренировочный зал несколько раз в неделю, чтобы хоть немного стать равной тридам. И я, в отличии от тебя, могу сказать, сколько ошибок совершила сама. Могу сказать, сколько людей вокруг меня. Ты же вовсе потеряла здравый смысл.       Донна молча смотрела на расплывающиеся в глазах пятна, пытаясь понять, что это — кровь или слезы. Хотя вряд ли она могла что-либо сказать. Она чувствовала языком острые концы разбитого стекла.       Миранда нахмурилась, внимательно наблюдая за реакцией девушки. Потом присела на край спальной койки и, не отнимая кружки от лица предательницы, положила другую руку на лоб Донны, осторожно убирая в сторону липкие пряди волос.       — Поэтому знай, что с тобой никто церемониться не будет, — голос королевы снова стал мягким, как и обычно, отчего Донна чуть не задохнулась от разлетевшегося по камере лицемерия. — Ни я, ни Киллам, ни, тем более, Элайджа. Шел вовсе нет дела до тебя, ты ей никогда не нравилась. Советники тебя не принимали. Поэтому я была твоей последней надеждой. А теперь ты будешь гнить здесь, пока тебя не казнят. И лучше вести себя лучше, чтобы тебя приговорили к немучительной смерти. Договорились?       Миранда отняла кружку и бросила её на пол. Та сразу разбилась на осколки и окрасила пол в тёмные красные пятна.       Она ждала, что Донна согласится. Но та только снова улыбнулась и подалась к Миранде.       — А как думаешь, — в этот раз она коснулась лица королевы пальцами, но та сразу отбросила грязную руку, — если я скажу слугам и солдатам, что над тобой всё-таки в том переулке двое мужчин надругались, мне поверят? Тебя начнёт не полмира считать шлюхой, а весь мир?       Но теперь ожидания Донны обломались. Миранда только разочарованно покачала головой, стараясь понять, откуда Хранительница всё это знает. Но это неважно. Все, кто знал, не упоминают этот случай — Киллам, Элайджа, Шельма.       — Я хотела вытащить тебя отсюда. Но теперь только прикажу вырезать тебе язык. Либо же не кормить и не пускать посетителей. Надену на твоё лицо намордник. Тогда ты почувствуешь, каково это — быть униженной.       — Я постоянно это чувствую, — поджала губы Донна. — Ничего не изменится.       — Какая же ты всё-таки мразь, Донна. Я и пальцем не пошевелю, чтобы вытащить тебя отсюда.       Но заключённой оставалось только победно улыбаться, когда Миранда обошла лужу с разбитыми осколками и постучала в железную дверь, чтобы её отворили. Вот только Донна считала ироничным то, что Миранда ушла без каких-либо признаков пролившейся крови. Как обычно, вышла чистой.       Вот только Донна, по лицу которой стекала кровь, а раны медленно заживали на щеке, разжала пальцы. Хаотично извивающийся тёмный волос невесомо лежал на коже.       Тогда она достала листок и порвала его. На всякий случай два раза.       Но уже через пять минут снова послышались тихие шаги, и между решёткой в окне просунулась рука.       «Молчи, стража здесь», — большими буквами было написано на ладони Дианы. Она забрала недлинный волос королевы.

***

      — Ваше Величество, всё хоро..? — Никки испугано осмотрела полые слёз глаза королевы.       — Всё хорошо, Никки, — Миранда переступила порог женской комнаты и постаралась сдержать дрожь в голосе. — Можешь принести, пожалуйста, какой-нибудь успокаивающий чай?       — Конечно. Сюда?       — Да.       Но как только Никки скрылась за дверью служебной лестницы, Миранда снова вышла в коридор и сжала в пальцах небольшой серебряный ключ, вынимая из замочной скважины. Она закрыла двери в комнату и заперла их с обратной стороны.       Миранда не хотела ни с кем разговаривать. У всех слишком много вопросов и претензий к ней.       И только когда ключ с грохотом упал на чайный столик, Миранда почувствовала, как расслабляется. Но это успокоение дало волю и сдерживаемым по пути из подвала слезам. Наверное, правильно, что её никогда не пускали туда. Каждый человек там ненавидит своё существование и всех окружающих. И тем страшнее было видеть, как эта ненависть выплескивается наружу. Не просто ненависть, а ненависть, пожирающая всё вокруг.       Миранда не чувствовала той мерзости и грязи, когда была с Элайджей наедине. Но каждый считал своим долгом испортить все их совместные моменты мировым устоем, что люди и триды — главные враги. И Малум со своей разжигающей в сердцах граждан ненавистью к королеве с людским происхождением подливал масла в огонь.       Но Донна говорила это только ради того, чтобы заставить чувствовать Миранду себя такой же никчёмной и забытой всеми вокруг. Поэтому Миранда старалась не верить ей всеми силами.       Но всё же иногда прокрадывалась мысль, что она могла быть права. Откуда-то же она всё это знает?..       Чувствуя, как снова начинает болеть горло от всхлипов, Миранда сжала пальцами собственные ладони, стараясь отвлечься. Она не хотела думать о том, что Донна может быть права, она не хотела вспоминать о том ужасном дне, когда умерла её мама. Это было слишком тяжело.       Но ведь Рудо не Сноудроп. Её никогда никто не заставлял что-либо делать, никто не относился к ней, как к животному.       А говорили ли Рудо Джоко те же слова, что Миранда только что услышала от Донны? Королеву Умбао считали практически святой, Рудо была прекрасной королевой.       Но эти слова точно говорили Сноудроп и не раз. А новая королева Эзории никогда не хотела быть похожа на жену Тедроса.       Миранда подняла глаза к зеркалу, чувствуя омерзение не только к предательнице в темнице, но и ко всему прогнившему обществу. В детстве она не могла и представить себе, чтобы кто-то мог говорить с ней в подобном тоне. Ей улыбались, ее любили за детскую невинность и непосредственность. Миранда никогда не чувствовала себя никчемной.       Даже сейчас, в этот самый момент, она ненавидела себя за то, что позволила осуждать себя ни за что. Она не испытывала ненависть к своему существованию. Миранда не чувствует себя виноватой.       Но Миранда заставила себя наконец глубоко вздохнуть и подойти к зеркалу, вытирая слёзы с лица. В свои сорок четыре королева Рудо выглядела намного лучше, чем её дочь при жизни во дворце тридов. И от этого осознания тело еще больше забила мелкая дрожь.       Диана удивлённо уставилась в зеркало. В отражении Миранда смотрела прямо ей в глаза, стараясь стереть следы очередной истерики.       — Молодец, Донна, — шепнула она, усмехаясь. Ведьма даже подумать не могла, что у предательницы короля Эзории есть такие хорошие навыки.       Она снова посмотрела на кудрявый волос в руке и провела ладонью с ним над зеркалом.       — Возьми кинжал.       Миранда вздрогнула, когда услышала тихий голос. Всё тело сжалось, но руки, напротив, затряслись от незнакомого воздействия. Затряслись в желании выполнить просьбу.       — Я чувствую, как ты дрожишь, Миранда, — мягкий голос с далеко знакомой манерой обжог слух. — Ты в ужасе. Но не от страха за жизни других, хотя именно это ты должна испытывать, как новая мать народа. Ты боишься, что не справишься. Боишься, что всё напрасно. Ты не хочешь умирать. Боишься только за себя.       Диана медленно наматывала волос на указательный палец, отчего тот начал медленно краснеть, а после и синеть.       — Ты эгоистка. Я знаю это. Но у тебя нет выбора, ты должна покончить с этими нескончаемыми испытаниями в своей жизни. Только так мы сможем выжить, чтобы спасти всех. Иначе этот мир никогда не избавится от тридов. Даже если это не навсегда…       Миранда зажмурилась, стараясь прикрыть уши, но тело только прострелило колкой болью. Каждая татуировка на теле заныла, будто она снова оказалась на обряде. А эта сбивчивая, непонятная женская речь ломала изнутри окончательно…       — Ты никогда не была так близка к смерти, как сейчас. Хотя нет, на восстании я тебя сильнее потрепала.       Диана замолчала, не сводя взгляда с отражения Миранды. По её щеке медленно скатилась слеза.       Луиза.       Ее голос.       — Так что, думаю, ты всё же должна достать кинжал.       Сознание перевернулось, и Миранда, будто ночью после кошмара, смело и быстро потянулась к подаренному Элайджей оружию. Кинжал всегда был рядом, даже после истории в Зене. Только он тогда спас её.       — Ты уже резала себе вены. Думаю, рассказывать, как это делается, ни к чему.       Миранда перевернула руку и уставилась на сильно выделенные зеленовато-голубые линии на коже. Они напоминали те, что можно увидеть на крыльях бабочек. Вряд ли она уже сможет слиться с природой, как всегда хотела.       Только глубоко под землей, когда тело закопают под именной каменной плитой.       Она сделала глубокий вдох и медленно, легко провела лезвием по запястью, по синей линии. Кровь полилась тоненькой струйкой. В предвкушении боли Диана улыбнулась.       Ведьма сделала новый моток. И вместе с ним нос Миранды неприятно защипало, и на верхнюю губу неспешно скатились капли крови.       — Продолжай.       Порез был неглубоким, но Миранду это не волновало. Она не могла остановиться. Она снова занесла кинжал над рукой, чувствуя, как холодеют пальцы, и сильнее надавила на кожу. С каждым новым порезом, кровь шла сильнее, и ковёр под ногами уже напоминал болото. Если Миранда сделает шаг, то её сразу затянет с головой.       — Не останавливайся, — прошептала Диана, с предвкушением наблюдая за тем, как лицо принцессы Умбао всё сильнее белеет.       Кинжал легко, почти без сопротивления ещё глубже вошёл под кожу. Миранда едва сдержалась, чтобы не закричать от боли.       — Давай другую руку.       Диане было интересно — сможет она хотя бы сжать в левой руке кожаную рукоятку. Но она знала, насколько Миранда бывает выносливой, когда дело касается выживания. Насколько та умела терпеть.       Миранда сжала губы, когда слеза соскользнула с подбородка и упала прямо в новую открытую рану. Юбка платья стала окрашиваться в знакомый бордовый цвет.       — Посмотри на себя.       Когда Диана слегка оттянула волос, а после с новой силой стала наматывать его на палец, Миранда подняла глаза к своему отражению. Но это привело её в чувство. Ведь большое напольное зеркало почти целиком плотно запотело.       Ведьмы.       Малум.       Миранда ухватилась за эти мысли, начиная приходить в себя. Она с ужасом уставилась на свои руки, пытаясь найти в них хоть что-то напоминающее свои родные. Слабость стала накатывать на тело, но что-то заставляло её дальше стоять. Это что-то будто держало её за невидимую цепь, прикрепленную между лопаток.       — Думаю, вполне достаточно. Что насчёт горла, Миранда?       Зеркало ещё больше запотело, когда рука с кинжалом взметнулась к шее. Миранда шире раскрыла глаза и хотела закричать, чтобы кто-то из стражи вошёл, но даже не смогла открыть рот.       — Не кричи, — Диана снова улыбнулась. — Твоя смерть поможет другим людям спастись от влияния тридов. Она будет во благо. Ты сделаешь хоть что-то полезное.       Лезвие коснулось мягкой кожи, и Миранда зажмурилась, чувствуя, как сильно кружится голова. Тело уже начало терять чувствительность, а в голове зазвенели тысячи колоколов ненавистной людской церкви.       Но когда по ключицам, по груди, по животу потекла кровь, Миранда всё же попыталась сопротивляться этой невидимой силе, этому голосу. Она дёрнула ногой, которую чувствовала больше, чем все остальные конечности.       И зеркало с грохотом упало на пол. Осколки разлетелись во все стороны, окрасились кровью, что уже залила пол.       А Миранда упала на них сверху, чувствуя боль во всём теле. Она не могла различить, где оставила порезы сама, а в каких участках доделали работу осколки. Не чувствовала, как острые концы врезались в открытые раны на руках.       Как один из них вошел в шею, мешая дыханию.       Диана уставилась на первую трещину в небольшом карманном зеркале. Со своей эйфорией от увиденного, она вовсе забыла про ноги. Ведьма в спешке снова провела рукой с волосом над поверхностью, пытаясь найти другое зеркало в комнате.       И она нашла — туалетный столик. Но когда постаралась заставить Миранду подняться, та больше не подчинялась. Диана видела, как она лежала на полу с открытыми полными страха глазами. В них была тоска и обречённость. Обречённость от того, что Миранда не могла ничего сделать. Не могла даже пошевелиться — по-другому сместит осколок в горле и сама же покончит со своим существованием. Миранде оставалось только концентрироваться на чувстве, как горячая кровь стекает по коже на пол.       Ручка двери дёрнулась, но замок был хорошим. Его делали на заказ, как и все, что здесь находилось. Лучшие мастера.       — Ваше Величество? — голос Никки дал Миранде хоть какие-то силы, и она стала и дальше бороться за то, чтобы глаза не закрывались.       — Она ушла? — Никки повернулась к гвардейцам, что привычно смотрели мимо неё.       — Нет.       Служанка поудобнее взяла поднос с чаем и кружками одной рукой и вновь постучала в дверь.       — Ваше Величество, я принесла чай, как вы и приказывали.       Миранда перестала видеть кончики своих пальцев, хотя ладони лежали прямо перед лицом. Всё вокруг медленно сначала светлело, а после темнело и расплывалось.       Никки прислушалась, а после снова застучала по двери раскрытой ладонью, но громче.       — Госпожа? — она замерла, прислушиваясь, но никаких признаков нахождения посторонних в комнате не было. — Она точно не выходила?       — Нет.       Девушка опустила глаза к замочной скважине и только тогда заметила, что ключа нет. А ведь этот ключ хранился у неё, и она собственноручно каждый день открывала дверь в женскую комнату.       — Где ключ?       Но мужчины замолчали. Тогда Никки поставила поднос с чаем на пол и испуганно уставилась на них. Если его забрала Миранда, то это плохо тем, что она заперлась. Если кто-то другой — там хранятся очень дорогие вещи, украшения. А также там сундук со сбережениями королевы.       За все это: за жалование королевы, за ее состояние и сбережения, за ее жизнь — отвечала Никки.       — Отвечайте! Где ключ?       — Её Величество закрыла дверь.       — Вы раньше могли сказать?!       Никки никогда не любила устав, по которому гвардейцы должны вечно молчать и делать вид, будто они ничего не видели и их вовсе нет рядом.       Но сейчас ей некогда было об этом думать. Она с новой силой застучала рукой по двери. Но снова тишина.       — Что ты так стучишь?       Шельма спускалась по главной лестнице, когда услышала чересчур громкий стук. И она не могла побороться с любопытством и не посмотреть, что случилось.       Никки испуганно повернулась к Хранительнице.       — Её Величество заперлась и не отвечает.       Шел усмехнулась и вскинула брови, осматривая испуганный вид камеристки королевы.       — Ну и оставь её в покое. Хочет человек один побыть. Не даете даже подумать в тишине.       — Когда я её встретила, у неё глаза на мокром месте были! — с отчаянием повысила голос Никки, вовсе забывая о том, что перед ней графиня. — Она просила успокаивающий чай! А потом заперлась!       Шельма не ожидала, что такая милая девушка может кричать на свою госпожу. Тогда она подошла к двери и дёрнула ручку, прислушиваясь.       — Она там, — Хранительницы слышала медленное дыхание.       — Я знаю.       — Миранда, — Шел тихо постучала в дверь, — скажи что-нибудь, и мы все уйдём.       Но в ответ только вся та же тишина. Никки прижала нижнюю губу к зубам, кусая.       — Где второй ключ? — в душе чувствуя, что случилось что-то неладное, Шельма повернулась к служанке.       — Я не знаю. У меня был только один. Но Её Величество его забрала. Хайрам знает.       — Кто это?       — Камердинер Его Величества.       — Дкайт! — Шельма после выругалась и погрубее, но все вокруг решили сделать вид, что этого не слышали. — И где его искать?       Никки обернулась к коридору и увидела на главной лестнице и самого Хайрама. Конечно, сейчас полпервого. Все идут обедать. А заносчивый камердинер имел привычно ходить там же, где и господа.       — Хайрам!       Никки со всех ног побежала к другу, а Шел поспешила за ней, только кинув гвардейцам, чтобы они никого постороннего не впускали.       — Где ключ от женской комнаты?       Хайрам уставился на Никки, глаза которой, как у ребёнка, покраснели и заблестели от подступающих слёз. Она схватила его за руку, останавливая посередине лестницы.       — У меня нет ключа.       — Был же второй ключ!       Шел подошла к ним, и одного сурового взгляда пугающей весь дворец Хранительницы хватило, чтобы Хайрам сразу всё понял.       — Ещё один ключ у Его Величества в кабинете. Он сейчас там.       Шельма первой опомнилась и побежала по лестнице вверх к северному крылу. И когда камеристка королевы и камердинер короля догнали графиню, та уже без разрешения открыла двери в кабинет Его Величества. Стража сразу схватила её за руки, но она с лёгкостью выскользнула и зашла внутрь.       Элайджа поднял на девушку удивлённые глаза. Следом поднялась и лисья пара глаз герцога Ариаса, что, вероятно, уже пришёл в себя. А после и Латоян поставил кружку чая на стол.       — Шельма?       — Миранда заперлась и никому не отвечает.       Следом в кабинет без разрешения вбежала и Никки, но вовремя опомнилась. Она присела в коротком поклоне, а после уставилась на короля полными слёз глазами.       — Её Величество была расстроена, а потом забрала ключ и закрыла дверь. Нам срочно нужен второй ключ, если вы позволите.       Элайджа первый поднялся с дивана и прошёл к столу, отодвигая один из ящиков. Он зашарил рукой между сотней разных ключей и достал один единственный, который мог легко отличить от других.       Киллам и Нилс тоже поднялись, но первый попросил канцлера подождать.       — Она же говорила, что останется в комнате, — выходя из кабинета, Элайджа застегнул верхнюю пуговицу жилетки, что весь день выскальзывала из петлицы.       — Её Величество ходила в темницу, — старающаяся поспеть за королём Никки тихо шмыгнула носом.       Следовавший следом Киллам поражённо уставился на друга.       — Принцесса и так всё близко к сердцу принимает, а ты дал добро на то, чтобы она ходила к этой шмаре?       — Я не знал! — голос Элайджи повысился, и он быстро сбежал по главной лестнице, залитой солнечным светом, на второй этаж.       Шельма пересеклась с встревоженным взглядом Киллама. Вероятно, Миранда раньше так не делала. Значит, она не зря всполошила их всех.       Элайджа добежал до женской комнаты и не с первого раза, отчего беспокойство и раздражение усилились, вставил ключ в замочную скважину. Но на мгновение он замер, не решаясь открыть дверь.       Он понимал, что ничем хорошим это не закончится. Миранда, если и запиралась, то всегда отвечала и просила оставить её в покое. А поднос с чаем, стоящий на полу, явно она попросила сама. Странно было бы не открыть двери Никки.       Но король всё-таки с усилием воли распахнул двери и сразу нашёл Миранду на полу. Она лежала на боку среди осколков и крови — рядом кинжал — и даже не шевелилась.       — Духи! — Киллам замер в проходе, а за ним, чуть не врезавшись в широкую спину, остановилась и поражённая Шельма.       Элайджа пробежал через помещение и опустился на колени, осторожно приподнимая голову девушки. Но сразу вернул ее в прежнее положение, когда увидел осколок, выпирающий из горла.       Стараясь не думать о последствиях такого пореза, Элайджа одной рукой взял запястье Миранды. Пульс был, но слабый и неровный. Элайджа в панике осмотрел вскрытые вены и пульсирующую под пальцами рану на шее.       Но пока он думал, что делать, Киллам махнул рукой Шельме, чтобы она нашла мисс и мистера Рейд. Та сразу побежала в сторону их кабинета, но в последний момент быстро скинула с ног сапоги с неудобными каблуками, что только замедляли, и ступила на пол босиком.       — Она в сознании?       Киллам подошёл ближе и стянул с себя пиджак. Элайджа обернулся, когда услышал, как рвётся ткань. И перед глазами сразу пролетели все уроки по оказанию первой помощи. На обряде фельдмаршал экзамен уже сдал.       Элайджа осторожно коснулся её век пальцами и приоткрыл один глаз. Им всегда говорили, что если пострадавший в сознании, то сразу негативно отреагирует на раздражитель.       Но Миранда даже не дёрнулась.       Киллам взял её руку, аккуратно достал все осколки, что — слава духам! — вошли неглубоко, и туго затянул часть лоскутом порванного пиджака. Марли у него сейчас под рукой не было, но по луже крови можно спокойно определить, что Миранда потеряла уже немало крови. Им нужно только донести её до Рейдов. Дальше они сами всё сделают.       Элайджа схватил остатки его пиджака и оторвал ещё один рукав. Он поднял вторую руку жены, пока Киллам продолжал туго утягивать другую.       — Хватит, — король подложил руку под спину девушки и поднялся на ноги, как можно аккуратнее поднимая и её. Взгляд Элайджи сразу остановился на небольшом порванном куске платья, что был приколот к ноге Миранды другим небольшим осколком.       Киллам подскочил и побежал к двери, шире раскрывая перед другом. Руки короля уже все были в крови, как и одежда.       Гвардейцы не смогли следовать уставу и всё же подняли глаза на бесчувственное тело королевы, когда на полу стали оставаться бордовые следы. Они не знали, что делать. Это было не их дело. И Элайджу это заботило меньше всего. Он знал, что их долг заключался в том, чтобы охранять королеву от посторонних, а не в том, чтобы спасать её.       — Она же не сама? — Киллам открывал перед ним все мешающие двери, пока они наконец не зашли в крыло, где располагалась спальня короля.       — Не думаю.       Элайджа очень надеялся, что это не так. Разве можно вчера вечером без умолку смеяться, говорить про свадебные обряды, про желание обратиться в тридскую веру, а сегодня добровольно перерезать себе вены?..       — Зеркало было разбито.       В конце коридора замелькали лица Лейлы и её брата, Альфина.       — Думаешь, Малум?       Шельма бежала следом за лекарями, а солдаты раскрыли двери покоев, пропуская короля.       — Я уверен, — Элайджа перешагнул порог, снова опуская глаза на бледное лицо Миранды на его плече.       Он аккуратно опустил тело жены на кровать, убедившись, что осколок в шее не сместился, и обернулся к подоспевшим лекарям.       — Что случилось?       Лейла кинула сумку на пол возле кровати и рукой отодвинула короля подальше от кровати. Она подняла руку королевы и осмотрела раны, которые слегка прикрывали обрывки пиджака фельдмаршала. Но они помогли — кровотечение стало меньше.       Затем аккуратно коснулась осколка в шее — он вошел неглубоко и скорее всего не задел гортань или трахею.       — Перерезала себе вены, — произнесла Шел, когда оба друга не смогли этого произнести. Разбираться, сама это сделала Миранда или нет, нужно потом. Сейчас необходимо рассказать ситуацию такой, какой они её видят.       — Подождите снаружи.       — Вы можете что-то сделать? — Элайджа обернулся к мисс Рейд, а после перевёл взгляд на её молчаливого брата, что раскладывал на тумбочке всё, что может понадобиться.       — Да. Выйдите. Я скажу всё позже.       Киллам схватил друга за руку и повёл на выход из комнаты. Но Элайджа пусть и сам понимал, что ему здесь делать нечего, на мгновение невольно, как ребенок, упёрся и замер, снова окидывая Миранду взглядом. Он старался запомнить каждую рану на её теле, чтобы после их проверить — убедится, что Лейла и Альфин сделали все возможное.       Шельма с сожалением глянула на постель, где Лейла снимала мнимые бинты с рук королевы. Но после, когда Килламу удалось вытолкать Элайджу за дверь, и она вышла, закрывая тяжёлые двери.       — Что ты будешь делать? — Альфин глянул на старшую сестру, которая внимательно осматривала раны.       — Зашивать. Под обезболивающим и теневым сном. Только нужно убедиться, что она не беременна. Осмотри её.       Мужчина приподнял одну бровь и наложил тугую повязку на правую руку королевы, пока сестра готовилась.       — Я проводил общий осмотр в начале декабря. Они оба были уверены, что она не беременна.       — Значит, ты не проводил осмотр. Делай, что я говорю, — Лейла подала ему второй бинт. — Сейчас плевать, уверены они или нет.       — Но Его Величество не давал согласия.       — Я не буду тратить на это время! — повышая голос, мисс Рейд выложила на стол медицинскую иглу и небольшую баночку со спиртом. — Все формальности после.       — Тогда ты осмотри её, а я всё подготовлю. К тебе будет меньше вопросов, ты женщина, — продолжал упираться Альфин и дёрнул руку Миранды, затягивая вторую повязку.       Лейла подняла злые глаза на брата и кинула на кровать обработанные приборы для осмотра в полотенце.       — Проводи осмотр!       Она взяла из сумки нужные склянки и ушла в уже знакомую ванную. А мистеру Рейду оставалось только тяжело вздохнуть, предвещая, как ему отрубают голову. Он обошёл кровать и осмотрел осколок, который мешал поднять юбку.       Мистер Рейд вынул осколок из под кожи и уже привычными движениями затянул бинт на женском голени. А затем приподнял подол юбки королевы.       — И её нужно переодеть в чистую одежду, — бросила через плечо Лейла. — Она вся в крови.       — Пусть это делают слуги, а не я, — продолжал ворчать Альфин и раздвинул ноги королевы. Но сразу выдохнул. — У неё регулы.       — Не лучше… — с раздражением проворчала Лейла. — Переодень её, а я поговорю с Его Величеством. Служанки заденут осколок в шее, поэтому делай это сам.       — Ты скидываешь на меня всю грязную работу.       — Ты — врач. Вся грязная работа — твоя работа. Но это благороднее, чем сидеть с бумагами за столом.       Лейла вышла за дверь, и Элайджа сразу отстранился от стены, делая шаг к ней. Мистер Ариас и мисс Коэн, стоявшие рядом с ним, тоже сразу обратили всё своё внимание на лекаря.       — Я буду прочищать раны и зашивать глубокие порезы. И дам то лекарство, что давала вам в Зен. Мелкие порезы будут быстрее заживать, а может и вовсе сойдутся. Но я хочу сделать это с обезболивающим и теневым сном. Первое, чтобы после было легче после, а второе, чтобы Её Величество не проснулась.       — Хорошо, — Элайджа растеряно кивнул головой и перевел взгляд на закрытую дверь. — С осколком что?       — Выглядит страшно, но на деле зашёл он не глубоко, как я подозреваю. Думаю, ничего сложного не будет — рана не хуже, чем другие на руках. Но я хочу, чтобы вы сами погрузили её в сон. Вы делали это когда-то?       Король вспомнил, как помогал с помощью теней уснуть Миранде в карете по пути от порта Шехвата в Храм ветра. Как делал в самую первую встречу.       — Да.       — Сделайте это ещё раз, пожалуйста. Тени — не моя сильная сторона. С вашей силой она точно не проснётся.       — Конечно, я сделаю.       Мисс Рейд сразу направилась к дверям. Но Киллам, когда Элайджа двинулся обратно в покои, сжал плечо друга.       — Не задерживайся. Хуже будет. Дай им сначала все сделать, а потом сторожи принцессу сколько хочешь.       — Хорошо.       Элайджа зашёл в свои покои и сразу увидел испачканную в крови одежду Миранды на полу. Её саму уже переодели в чистую знакомую белую сорочку в пол. На руки наложили намного более профессиональную давящую повязку. Только из одной раны продолжала течь кровь на простынь — шею только накрыли белой тряпкой. Вероятно, Лейла первой зашьёт именно ее.       Король подошёл к кровати и коснулся пальцами висков Миранды. Самые тёмные углы спальни стали просветляться, а тени собирались к его ладонями и, проходя через кончики пальцев, исчезали в голове девушки.       — Всё.       Элайджа сделал два шага назад, не сводя глаз с мертвенно посеревшего лица Миранды.       — Сколько это всё будет длиться?       — Недолго. Около двадцати минут. Может чуть дольше.       Двадцать минут. Сейчас это слишком много.       — Хорошо.       Элайджа заставил себя оторвать глаза от кровати и направиться на выход, не оборачиваясь. Киллам прав — не стоит тратить даже секунды, которые сейчас так важны. Когда всё закончится, он сможет долго сидеть и убеждаться, что с Мирандой всё в порядке. Как и в прошлые разы.       Лейла быстро помыла руки, с помощью брата завязала фартук и подошла к кровати. Когда-нибудь она выскажет экономке и казначею свою просьбу обустроить какую-нибудь комнату если не под операционную, то хотя бы просто под её кабинет.       Мисс Рейд взяла раствор фенола и опустила в него все инструменты.       А после стала обрабатывать и раны.       — Она же сказала, что ничего страшного нет, — Киллам ходил взад-вперед по коридору, ещё сильнее всех раздражая, но продолжал говорить и отвлекать. — И похуже раны бывали.       — Там столько крови было… — Шельма скрестила руки на груди, вспоминая как ужасно выглядела женская комната.       Киллам зло глянул на неё — и зачем она это сказала? Король сильнее сжал переносицу пальцами, обдумывая произошедшее.       — Она точно не сама.       — С чего вы так уверенны? — продолжала приподнимать тёмные брови Хранительница.       Киллам уже подумывал, что Шел стоит увести отсюда. Или Элайджу. Они явно друг друга поддержать не могут. Только нагнетают.       — Тебе достаточно знать то, что я абсолютно уверен, — в голосе Элайджи проскользнули гневные нотки. — И Миранда била зеркала сама, конечно, но в такой ситуации… Нет, тут однозначно Малум.       — После вчерашнего вечера, естественно, она сама бы никогда, — тихо пробормотал Киллам, так как не смог удержаться.       И он увидел, как исказилось лицо друга, и уже подготовился к очередному за сегодняшний день срыву. Но из комнаты голоса Рейдов стали доноситься громче.       — Я не знаю!       Элайджа впервые слышал, чтобы Лейла говорила настолько растерянно.       — Ты точно зашила? Там может продолжаться кровотечение.       Шел сжала пальцы в кулаки и глянула на короля и фельдмаршала, что продолжали прислушиваться.       — Так не должно быть!       Киллам дернул Элайджу за плечо, когда тот направился к двери. Но королю нужно было только взмахнуть рукой, чтобы стража уже взяла герцога под руки и отвела обратно к стене.       — Что случилось?       Подняв испачканные в крови руки, Лейла уставилась на короля в проходе. Её брат, стоявший рядом над телом Миранды, первым опомнился.       — Ваше Величество…       — Что у вас случилось?!       Голос Элайджи стал громче, и в напряженной тишине каждый вздрогнул.       — Я не знаю, что случилось… — мисс Рейд не теряла ещё ни одного пациента и сейчас не собиралась. Но это…       — Быстрее!       Отдавая сестре право объясниться, Альфин поставил одну ногу коленом на край кровати, взял чистые инструменты — другие оставались в руках Лейлы — и стал в спешке дальше зашивать раны и вены. Но сердце королевы продолжало неровно биться, а дыхание становилось все медленнее.       Молчание Лейлы дало Элайдже возможность услышать это. Он в ужасе уставился на Миранду. Её лоб покрылся испариной, а из носа ещё сильнее полилась кровь. Мистер Рейд подложил под её голову ещё одну подушку и продолжил свою работу.       — Уберите руки!       Элайджа кинулся к кровати, но Лейла остановила его.       — Вы обещали мне, что всё сделаете!       Лейла закрыла глаза и, когда он приблизился, крепко сжала его руку.       Но взгляд короля зацепился за зеркало возле кровати. Углы снова запотели и потемнели.       Лейла не стала останавливать его, когда он пошёл к выходу. Однако Элайджа не вышел — он взял у камина кочергу и вернулся обратно к кровати.       Он создал небольшой купол из теней вокруг себя и замахнулся на зеркало. Оно зазвенело и рассыпалось на множество осколков. Но они не разлетались по всей комнате — остались в куполе, оставляя царапины на коже трида и рассекая ткань одежд.       Элайджа опустил кочергу, но продолжал сжимать её пальцами.       — Лучше? — купол вокруг него рассеялся.       — Не может быть… — прошептал мистер Рейд, когда сердце резко восстановило свой ритм. — Да, намного!       Сводя брови ещё больше к переносице, Элайджа направился в ванную. Он снова ударил железным концом по зеркальной поверхности.       А после кочерга с грохотом упала на пол, отчего плитка в нескольких местах треснула.       Он помнил, только как вышел и опустился на пол, облокачиваясь головой на стену. Помнил, как Киллам и Шел осмотрели его одежду и заживающие царапины на руках. Помнил, как они, не сговариваясь, стали убирать осколки, что не отпали сами — с одежды и кожи. Помнил, как они стали расспрашивать его о случившемся в комнате.       — Все большие и ценные зеркала надо накрыть тканью, остальные — разбить и кинуть в Тсафоново море, — только и произнёс Элайджа, встречаясь с растерянным взглядом Киллама. — Прикажи это сделать. От моего лица. Сегодня же. И эту тварь найдите.       — Какую?       — Которая все это делает, — король прикрыл глаза. — Я думаю, это Диана Брандо. Мне нужны доказательства.       — Диана — наложница Алдена. Ты никаких доказательств на её виновность не найдёшь. Чего ты вообще прицепился к ней?       — Она была единственная в списке, у кого не было никаких знаков напротив имени. Можно попросить Ривена… — дыхание сбилось, и Элайджа ослабил рукой галстук на шее. Он был готов начать работать с братом рука об руку, держать язык за зубами относительно их прежней вражды. Готов, если так Миранда, все близкие и он сам будут в безопасности.       Киллам глянул на него, как на лишившегося рассудка.       — Ривена?       Элайджа открыл глаза.       — Он приходил ко мне. Я хотел рассказать, но ты был пьян. И явно больше увлечён своим состоянием.

***

      В темнице дворца всегда пахло неприятно. И не только в этом дворце. Во всех запах был одинаковым. Пахло сыростью, кровью, жжёной плотью, мочой и смертью. Но этот запах напоминал о цене каждого действия — импульсивного или обдуманного. О том, что каждый может предать, убить, солгать. И за всё это придётся заплатить собственным сломлением.       Это был запах отчаяния и слабости. Он пропитывал всё вокруг. И он не мог не привлекать внимания.       Элайджа обдумывал разговор с Никки и Хайрамом, проходя мимо множества железных, отливающим голубым дверей камер. Из некоторых на него смотрели обезумевшие глаза. Кто-то высовывал руки и старался дотянуться до короля, но солдаты сразу пресекали любые попытки попросить милость.       Он был спокоен. Внешне спокоен. Ведь он дождался момента, когда Лейла выйдет из покоев. И мисс Рейд с радостью сообщила, что закончила операцию без каких-либо осложнений. Миранда будет спать, пока тени полностью не разойдутся из её головы.       Элайджа был бы и внутренне спокоен, если бы не ещё одна неожиданная новость — меньше, чем за сутки, заставляя шкальных разгонять корабль до предельных скоростей, в столицу вернулись мистер Мальборо и посол Кайн. А с ними прибыло и письмо госпожи Рашиты Мюррей.       Они с Килламом, Фэллоном Мальборо и раненым Кайном уже начали обсуждать, как можно вызволить Херсана из заточения, как обеспечить его непосредственной семье безопасность. У тех пока не было идей, так как они боялись довериться неожиданно вызвавшемуся на помощь стражнику — Артуру Вилсону. Но Элайджа был не против рискнуть. Слишком долго они ждали, слишком долго отсчитывали каждый шаг, после всё равно проигрывая, — Ривен прав.       Но у Элайджи есть задача поважнее — разобраться, что случилось сегодня во дворце. Он не поверит в то, что после вечера на источнике Миранда сама пошла резать себе вены. Точно исключено.       Король остановился напротив камеры Донны. Ему было очень любопытно, как прошёл их с Мирандой разговор.       Первым делом Элайджа увидел рыжие, постыдно обрезанные волосы. Они были собраны в странную причёску, что явно развалилась за пару дней. После сместил взгляд. На лице заключённой оставались увечья от побоев Малума, но Донна, по своему виду, уже смирилась с ними. Она сидела на железной койке с грязным тонким матрасом, поджав ноги, и смотрела на короля своими большими серыми глазами чересчур доверчиво и невинно. А вот губы были плотно сжаты.       — Донна, — Элайджа, медля, перешагнул порог и прошёл к койке. — Нужно поговорить.       — Вы бы вряд ли пришли просто так.       Элайджа нахмурился, когда на её лице отразился некоторый страх. Даже не ужас, а страх. При том, что она сделала в Зене. И при том, что ей абсолютно всё равно на свою участь.       — Ты права.       Этот запах и грязь темницы не отпугивали короля. Он бывал в таких местах не раз. Испортить костюм здесь — меньшее, что может случиться.       Поэтому Элайджа сел на край матраса, снова молча осматривая девушку перед собой. Гнев уже отошёл, отдавая место размышлениям. Но Элайджа всё равно не мог найти оправдание Донне.       — Я знаю, что к тебе сегодня приходила Миранда.       Донна опустила глаза, в очередной раз прокручивая в голове выдуманную за день историю, а после сразу снова встретилась взглядом с королём.       — Да, это правда.       — О чём вы говорили?       Его голос был неторопливым, ровным. Донна постаралась говорить так же, но с толикой наивности.       — Она… Её Величество пришла ко мне, увидела Арана, что пришел чуть раньше.       — Арана?       — Он иногда заходит меня проведать. И когда Её Величество его увидела, то прогнала и стала отчитывать меня за то, что я испорчу ему жизнь. Хотя мы с графом Баако просто разговаривали, ничего больше.       Нога короля нервно стучала по полу, и Донна устремила глаза к ней. Но Элайджа, заметив это, сразу прекратил.       — Миранда ещё что-то говорила?       — Она…       Донна начала говорить, но сразу замолчала. Пальцы сжали ткань испачканного за столько дней дешёвого льняного платья и шерстяного платка, который принёс Аран. Она аккуратно стянула с себя платок, купленный на последние деньги Хранителя, так как все остальные он отправлял семье, и отложила его в сторону.       — Что она говорила? — с большим напором спросил Элайджа.       Но девушка продолжала упёрто молчать. Тогда король посмотрел на неё, и Донна подняла ладонь к лицу.       — Это Миранда сделала.       Элайджа напрягся, не представляя, что могла натворить Миранда. Но он не видел из-за падающей на лицо Донны тени, что именно осталось на щеке.       Он подался чуть вперёд, слегка щурясь, хотя тридское зрение не должно его подводить в ещё небольшие годы. Но после обряда, когда часть духа тьмы засела внутри, весь его организм никак не мог прийти в себя и направлять силу в нужное русло.       Донна слегка приоткрыла губы, и пальцы скатились со скулы к подбородку. И Элайдже показалось, что она сделала это специально, чтобы он заметил. Чтобы…       Он не успел закончить мысль. Донна подалась вперёд и крепко прижалась к его губам своими. Руки заключённой скользнули по плотной ткани пиджака на спине и легли на затылок, прижимая короля ещё ближе.       Элайджа осознал, что произошло, только когда язык девушки слегка приоткрыл его губы. Он с трудом оторвался от губ, которые так настойчиво целовали его, и даже не успел посмотреть на Донну. Элайджа замахнулся, намереваясь отвесить ей звонкую пощёчину, но девушка ловко увернулась.       — Ну, уж нет, — промурлыкала Донна, не отводя взгляда. — Я не люблю, когда меня бьют.       Но несмотря на её приторно сладкий тон Элайджа взялся за рыжие волосы и резко направил голову Донны к стене. Она вскрикнула и сразу схватилась за покалеченный нос.       — Ваша жена обещала надеть на меня намордник, — вернулась к изначальной теме Донны. — Вот, что она сказала.       — Я с ней согласен, — Элайджа выпрямился, наблюдая за тем, как Донна раз за разом аккуратно касается носа, стараясь остановить кровь. Но та сразу прекратила течь, так как нос не сломался. Даже не треснул — король не прикладывал много сил к удару.       Пока Донна обдумывала проваленный план, как отвлечь его от желания разузнать про разговор с Мирандой, Элайджа махнул рукой страже. И через пару минут в его руках уже появился железный женский намордник.       Донна смерила короля взглядом, но тот только усмехнулся.       Мужская ладонь снова оттянула волосы назад. Донна всеми силами пыталась отбиться, пока Элайджа расстёгивал кожаный ремень намордника и подносил его к лицу заключённой.       Но она всё равно не успела ничего сделать. Намордник оказался на её лице, и Донна тут же почувствовала, как рот стягивает, и становится трудно дышать. Она постаралась что-то произнести, но стальной кляп вовсе не давал языку двинуться. Вдобавок Элайджа ещё и придавил конструкцию своей рукой.       Донне оставалось только беспомощно смотреть на короля, который теперь склонился над ней и принялся застёгивать увесистый намордник.       Элайджа окинул её взглядом и стёр скользнувшую по металлу слезу.       — Посидишь так до завтра. Ночи в наморднике хватит, чтобы всё обдумать. Поняла?       Донна аккуратно кивнула. Она никогда не чувствовала себя настолько униженной. Даже ночи в борделе не приносили такой раздавленности, как мысль о своём нынешнем внешнем виде.       Элайджа взял пыльную ладонь заключённой и крепко сжал пальцами. Он чувствовал, как Донна пыталась сопротивляться, но всё равно с лёгкостью нашёл в сознании девушки воспоминания о приходе Миранды.       Они стали удивлять его с самого начала — Миранда сделала шаг от камеры, так как застала Донну и Арана за вполне страстным поцелуем.