Когда замёрзнет океан

7 лет, 7 месяцев, 10 дней назад       — Он издевается надо мной! — Элайджа со злостью дёрнул раздражающий жабо с драгоценными камнями и отбросил в сторону.       Удивительно, что он не попал в камин, в самый огонь, ведь ему так хотелось. Весь парадный вид, который так долго выбирала королева Сноудроп, выводил из себя, потому что напоминал о произошедшем. Принц так долго готовился к выступлению перед Правительственным лантагом, желал наконец заручиться поддержкой большинства. А все разрушилось в один миг!       Кара знала о его планах.       — Разве кто-то станет меня поддерживать, если он посадил меня при всех на колени!       — Кто?       Наблюдая за хождениями юноши по комнате, Кара довольно вальяжно раскинула бледные, но при этом смуглые руки на подлокотниках кресла и прикрыла глаза. Разве впервые ей слушать его гневные речи?..       — Кто-кто… А кто смеет?! — вновь чуть не сорвался на крик Элайджа и сбросил с плеч раздражающий чёрный пиджак, а затем принялся избавляться от золотых запонок. Он не понимал, для чего нужно столько роскоши, чувствовал себя настоящим шутом.       — За что хоть?       — Да я сам не знаю! Снова Его Величество, видите ли, что-то не устроило! Я из кожи вон лезу, лишь бы наконец ему угодить!       — Ты же знаешь, что бесполезно.       — Бесполезно сидеть здесь с тобой и ничего не делать! Я мог бы готовиться!       Наконец освободившись от запонок, со стуком упавших на пол, Элайджа подошёл к письменному столу и открыл один из ящиков. Он в спешке достал папки с конспектами из академии и Храмов духов, собираясь вновь заняться практикой.       Однако вдруг понял, что сказал. А молчание Кары ни о чём хорошем не говорило.       — Прости.       Элайджа не мог вложить в слова те эмоции, которые она, возможно, хотела бы услышать. Если он позволит своей душе познать что-то больше гнева, то умрёт раньше, чем наступит день долгожданного испытания — не сможет смириться с несправедливостью.       — Ты так легко говоришь, а после извиняешься.       — Мои слова ничего не стоят, ты знаешь.       — Знаю. И меня это раздражает.       Странно было бы попытаться объяснить Каре причину своей безответственности. Да и стоит ли? Она прекрасно всё знает — за многими скуренными сигарами звучали откровения, после каждой выпитой кружки чая с опиумом лились неприличные слёзы, которые в любой другой момент можно посчитать слабостью, а тогда — самой настоящей силой.       — Что тебя злит? Я не понимаю. Разве мало Тедрос тебя унижал? Привыкнуть мог бы уже.       — Он посадил меня на колени! — махнул руками Элайджа и вскинул голову. — На колени! Перед всем лантагом! Перед сотнями людей!       — Он твой король и отец. Что тебя смущает?       — Никто не должен сидеть на коленях. Человек, особенно с моим происхождением, должен всегда быть с расправленной грудью и гордо вскинутым подбородком. Садясь на колени я уничтожаю своё собственное достоинство! Да любой уничтожает!       Элайджа вынул из-под стола кожаный портфель и стал убирать туда все бумаги — он не останется на ночь во дворце, поедет к лорду Ариасу и в долгожданной тишине займётся учёбой.       — Да и сам он, — принц вдруг вновь глянул на Кару и выставил на неё кинжал, с которым проводит многие обряды. — Он просто не может по-другому выразить своё величие. Он добивается своего возвышения через насилие и унижение окружающих. Разве самого короля не унижает это в глазах других?       — Думаю, Его Величество об этом не задумывается, — в голосе Кары не появлялось ни капли сочувствия. Она не считала Элайджу таким уж маленьким мальчиком, чтобы он не смог справиться с эмоциями. Хотя в последнее время появлялись сомнения.       — Как можно об этом не думать?..       Элайджа вновь закопошился и нашёл записную книжку с самыми главными обрядовыми словами на древнем тридском. Он давно их не повторял. Есть целая ночь!       — Знаешь, на колени тоже можно садиться по-разному, — Кара наконец открыла глаза и подалась чуть вперёд, выражая свою вовлечённость в диалог. — Можно сесть так, что ты унизишься сам. А можно так, что унизишь всех окружающих.       Несмотря на то, что Элайджа не прекращал свои сборы, — наливал новые чернила и убирал их в футляр вместе с пером — Кара видела, что он задумался. На чересчур худом лице, ещё не так сильно изменившемся и не напоминавшем лицо зрелого человека, глаза выглядели до смешного огромными. Иногда Кара думала, что его не поддерживает Совет именно из-за этого милого личика.       — Никогда такого не встречал, — устремив взгляд обратно к портфелю, угрюмо ответил Элайджа и щёлкнул замками.       В плохие привычки принца входило то, что он всегда старался сбежать от неудобных ему разговоров. Возможно, Элайджа и понимал, о чём говорит Кара, но не хотел верить в то, что сам не в силах справиться с отцом. Намного проще отбросить проблему.       Зная о том, что сейчас он уйдет и больше не появится перед ней в ближайшие дни, Кара подскочила с кресла.       — Тебе стоит это показать.       — Не надо мне ничего показывать.       Элайджа хотел пойти в гардеробную и надеть другой костюм, но Кара схватила его за руку, поворачивая к себе.       — А вот и надо, мальчик мой.       — Я не буду ни пить, ни курить, — Элайджа свёл брови к переносице, чувствуя, как сильно принцесса сжимает пальцы на его запястье.       Кара не сомневалась в том, что его руки намного худее, чем её. Она вовсе не понимала, как можно жить с вечным стрессом, с таким маленьким весом и не переставать учиться и работать.       — Так я и не предлагаю.       Не давая ему подумать, Кара потянула принца в сторону кресла, а после заставила сесть.       — Я лишь хочу показать тебе, что можно садиться на колени по-разному.       — Что ты хочешь от меня?..       Реакция Элайджи вызывала у Кары лишь смех, поэтому она склонилась и легонько поцеловала его, размазывая красную помаду. Элайджа даже не сопротивлялся, пусть и желал сбежать из дворца и больше здесь никогда не появляться. Но поцелуи Кары стали смещаться на подбородок, а после и спускаться к воротнику, что не предвещало ничего хорошего.       — Я…       — Ты сделаешь то, что я задумала, а после пойдёшь, куда твоя душа пожелает.       Не давая ему ничего сказать, Кара подняла мужскую руку и с некоторым волнением прикусила светлую кожу. Но уже через пару секунд передумал и решила отомстить за его грубость — во рту появился привкус крови.       — Кара!       — Помолчи.       Боль была несильной, да и рана быстро затянулась. Возможно, Элайджа даже получал некоторое удовольствие. Но менять рубашку из-за того, что она испачкалась кровью, он точно не хотел!       Медлить Кара всё же не собиралась — пусть он бежит к Ариасам, вновь спасается у них, если так хочет. Она взялась за ремень и стала расстёгивать, опускаясь на колени.       — Что ты?..       — Я же попросила тебя помолчать, — принцесса недовольно сжала губы. — Если ты не понимаешь, что преклонение колен вовсе не равно унижению, то мне следует тебе, дураку, показать. А также я считаю своим долгом заставить тебя почувствовать себя неловко. Уж такова роль старших.       Кара наконец расправилась с ремнём и задрала рубашку принца, оголяя живот. Настоящее время       Не в силах найти себе место, Элайджа расхаживал по комнате туда-сюда. Он прекрасно помнил, как Кара унизила его тогда. Он чувствовал себя ужасно, видя, как она стоит перед ним на коленях, но при этом командует и «тычет его носом» в свою же глупость — Элайджа не мог подобрать других слов, да и она тогда сама так выразилась.       Однако Кара заставила его сделать очень важный шаг — наконец перестать думать о жизнях других. Элайджа до последнего держался за лорда Ариаса, Киллама и сестричек Юхансен, надеялся, что они всегда будут с ним рядом и помогут. До последнего желал решить вопрос с Ривеном и отцом мирным путём, расплатиться малой кровью. Только вид близкого человека, смотрящего на него снизу вверх, избавил от длительного забытья. Вид человека, что вместо приятных ощущений приносил лишь душевную боль.       И когда Миранда вышла из ванной, Элайджа решительно настроился на то, что ей следует забыть о своей вечной беспомощности. Да, она многое пережила и многое переживёт, но ей следует в конечном итоге включиться в своё же спасение.       Чтобы король точно не отказал, Миранда явилась перед ним в одном нижнем белье — даже не прикрыла грудь бюстье. Конечно, она сомневалась, что Элайджу можно смутить чем-то подобным, но хваталась за все шансы.       Миранда перевела взгляд на часы — почти четыре утра.       — Ты?..       — Я готов, но этот раз будет не таким приятным, как предыдущие.       Странно было бы не увидеть удивление на лице Миранды, поэтому трид поспешил объясниться.       — Проведём эксперимент над тобой.       Элайджа старался смотреть лишь ей в глаза, хотя иногда невольно начинал рассматривать болезненное тело принцессы. На нем оставались лишь трусы и бинты на руках. По ногам медленно стекали капли воды.       — Что?       — Скажем так, у меня есть одна история, а точнее один опыт. Он помог мне в похожей ситуации, — трид постарался улыбнуться как можно более ехидно, но вышло нереалистично. — Хочу сделать тебе массаж.       — Мне и так служанки почти каждый день массаж делают. Я тебя просила не кости мне помять.       Раздражение в голосе Миранды слышалось очень явно. Пусть и стеснялась стоять в таком виде перед королём, стыд все же оказался не таким сильным, как уныние и гнев — а ведь они даже в духовенстве считаются грехом.       — Сделай то, что я тебя прошу. Тебе должно помочь.       Элайджа подошёл к девушке ближе и постарался собраться с мыслями — его план вновь будто испарился, мыли путались при одном её виде. Тяжелая ладонь легла на острое плечо, а затем спустилась к груди, в которой нервно забилось сердце — быстрее и быстрее.       — Я ведь знаю, для чего ты пришла.       В любой другой раз Миранда бы спросила, что он имеет в виду. Однако сейчас это не требовалось. Чего может желать растоптанный жизнью человек? Чего может желать человек, на которого изо дня в день все больше давят проблемы, хотя, казалось бы, они ведь должны когда-то закончится? Самому помочь в такой ситуации сложно, просить помощи у других — еще сложнее. Так что желать можно только успокоения. Расслабления. Немного мягкости и нежности.       — Хорошо.       Когда Элайджа повернулся к ней спиной, чтобы взять большую подушку с дивана, Миранда не смогла сдержать вновь подступающие слёзы. Она не понимала, чем заслужила к себе подобное отношение — в каждую истерику Элайджа напоминал ей абсолютный, мертвый штиль. В каждом его слове было тепло, он старался помочь ей всем, чем мог. Миранда считала себя неблагодарной.       В четыре часа ночи вместо крепкого сна он продумывает план, как расслабить её. В тяжелый момент жизни каждый заслуживает сочувствующего человека рядом. Без таких людей никто не выживает — становится мертвым либо морально, либо по-настоящему. Хотя все по-настоящему — стать внутри себя доподлинным скотом нельзя, если все будет выдумкой.       — Только скажи одно. «Один опыт»… Думаю, он тоже был с сексуальным подтекстом. Кара?       — Кара, — не стал скрывать Элайджа и сразу раскрыл немалую часть своих карт. — Это меняет дело?       Волосы прилипали к шее Миранды, и трид сильно сомневался, что дело в воде. Она нервничает — причём очень сильно. Невооруженным глазом видно, как всё её тело берёт озноб.       — Ты был на её похоронах?       Элайджа усмехнулся. Оба раза — в Зене и на источнике — у них начинались с темы смерти. Хотя удивляться и нечему, ведь основная тема их жизни — смерть. Пугало лишь то, что Кара — девушка, с которой Элайджа провёл больше всего времени за свою жизнь — любила его буквально «до гроба».       — Нет.       — А на могиле? — Миранда с надеждой глянула на него. Иногда её посещали мысли о том, что раз он смог так быстро забыть Кару, то стоит и ей самой умереть, как его привязанность исчезнет.       — Никогда.       Перебарывая желание сесть и вновь разреветься, Миранда сделала шаг и обняла трида. От его груди, как и всегда, исходил жар — а после обряда он стал ещё сильнее. Хотелось лишь уткнуться носом и остаться нежиться в тепле его объятий. Жалко, что не по наслышке Миранда знала: если сделает так, то никогда не перестанет думать о всех жизненных трагедиях.       Она взяла безвольно висящие руки Элайджи и положила на талию.       — Побудь со мной немного, — Миранда вытянулась, прижимаясь голой грудью к королю, и коснулась губами шеи. — Ты обещал мне тогда.       — Знал, что ты вспомнишь мой провал, — еле слышно засмеялся Элайджа.       Деваться ему некуда. Да и выглядит Миранда пусть и болезненно, но чересчур обольстительно. Он не сможет оставить её одну сегодня ночью. Не сможет и не захочет. План по её очередному спасению, конечно, играл немалую роль в его желании, но и давно забытое плотское влечение брало над ним верх.       Когда мужские пальцы почти коснулись татуировки между лопаток, Миранда прикрыла глаза — всё же Скайа даровала ей лишь очередную слабость, духовные иероглифы на теле не приносили ничего хорошего.       — Пойдём, — поцеловав острое плечо, Элайджа отстранился.       В полутьме с опухшими глазами Миранда практически ничего не видела. Она чувствовала горячие руки короля на теле, шла туда, куда он её тянул и не задумывалась о последствиях. Главное, что он согласился. Элайджа поможет ей забыться. Все те эмоции, на которые их выведут чувственные действия, останутся в спальне. Миранда выйдет отсюда без грусти и стыда.       — Ложись на живот.       — Что?..       Пришлось широко раскрыть глаза ради того, чтобы понять. Миранда стояла напротив кровати — со стороны мужа — и смотрела в зеркало напротив. Впервые за долгое время она увидела себя и Элайджу со стороны и захотела лишь зажмуриться. На фоне мужчины, полного природной стати и здоровья, она выглядела смазанной картиной. Будто сама природа решила не заканчивать её портрет и бросила на полпути, от потери вдохновение ещё и мазнув кровавой краской по телу.       Миранда опустила глаза.       — Зачем?       — Ты попросила меня тебя отвлечь. Так позволь.       Неожиданно для себя самого Элайджа положил руку на спину девушки и легонько подтолкнул её ближе к кровати. Да, вряд ли бы он придумал что-то подобное на свежую голову. Будь в лучшем состоянии давно бы отказался от этой глупой затеи переспать ради снятия стресса и помог Миранде успокоиться другими способами. Хотя он уже начал — хотел, когда она выйдет из ванной, мягко отказать и дать выпить чай с небольшой дозой опиума, а это тоже плохая идея.       Слегка неопрятно заправленное одеяло казалось невероятно мягким. Продолжая борьбу со стыдом, Миранда опёрлась на колени и быстро легла на живот — не хотела стоять в, как она считала, животной позе перед королём.       — У тебя не будут так болеть руки?       — Вроде нет…       Непонятная ей опаска всё же заставила обернуться. Ожидание было чересчур волнительным, Миранда с нетерпением ждала действий Элайджи — чувствовала, как каменеет тело от усталости и смятения.       Рассматривая растянувшееся тело девушки на кровати, Элайджа снял халат, что в спешке накинул, пока пытался понять, как реагировать на «просьбу» Миранды. Он успел попросить у служанок масло, с которым они обычно делают королеве массаж и на которое у неё нет аллергии.       — Да расслабься, — слегка улыбнулся Элайджа, когда Миранда вздрогнула от упавшей меж лопаток холодной капли. — Ничего страшного делать с тобой не буду.       Матрас рядом прогнулся, и Миранда увидела в отражение зеркала, как трид взобрался на кровать. Посмеиваясь, Элайджа практически сел на ноги девушки, — ближе к бёдрам — сковывая движения:       — Мне должно быть удобно.       — А мне?..       — А тебе неудобно?       Миранда почувствовала, как от трида стало передаваться тепло. Уже начавшее покрываться мурашками от холода тело не захотело заканчивать минуты такого блаженства.       — Просто расслабься. Я лишь этого хочу добиться.       Не всегда, а то и редко Миранда могла понять, когда король врёт или недоговаривает. Происходящая ситуация стала ярким примером — даже слишком сосредоточенное лицо Элайджи не заставило принцессу что-то заподозрить.       Всё же прошло время, и Миранда, как и все другие, переменилась. Даже внешне. Её спина, которую она с таким стеснением показывала ему в Зене, изменилась. Теперь рядом с родинками и веснушками появились царапины от разбитого стекла, сквозь кожу с грустью выглядывали рёбра и синяки.       Кто-то мог сказать, что красивой можно назвать только серебряную цепочку на шее девушки, остальное — уродство. Однако Кара преподала Элайдже неплохой урок. В каждом увечье на теле Миранды виделась абсолютно другая красота, не постижимая кому-то другому.       Несмотря на признание величия её доблести, Элайджа боялся прикасаться к Миранде. И он передумал — ему незачем издеваться над ней так, как тогда над ним издевалась Кара. Ему следует помочь ей узнать подаренное духами блаженство — всё. Не стоит уподобляться мёртвой принцессе и прибегать к её живодёрским методам.       Миранда почувствовала, как горячие руки коснулись спины, а в комнате появился приторный запах масла. Касания короля были приятными, по сравнению с массажем от служанок — всё же он не собирался разминать ей мышцы и улучшать кровоток, как вечно отвечали девушки на любой писк о боли от принцессы. С каждой новой минутой тело Миранды всё больше расслаблялось. Когда Элайджа с вечной осторожностью провёл по плечам, принцесса и вовсе прикрыла глаза. А стоило его ладони соскользнуть ниже, у неё и не появилось мысли о возмущении. Она даже постаралась устроиться поудобнее.       Если бы пару лет назад Миранде рассказали о том, что триды способны на нежность к людям, она скорее всего посмеялась бы и написала письмо Алдену о всей абсурдности. Парадоксом становилось то, что она находила успокоение от Алдена именно в полных проклятой силы руках трида. Глупо отрицать, что нельзя с уверенностью плохо говорить о том, чего никогда не видел и не встречал. Людям свойственны перемены в характере, во мнении. Нередко человек приходит к тому, что ранее считал смешным. В определённом смысле сама личность является препятствием в её развитии, ведь каждому присуща предвзятость.       Однако весь эффект лёгкости пропал, когда Элайджа задел пальцами татуировки на плечах. Он почувствовал, как тело Миранды напряглось под ним, но надавил ещё сильнее — прекрасно знал все те ощущения, которые она испытывает. Этакая бесстрастная грань между раздражением и приятным волнением. И если при нежных касаниях плеч Миранда могла чувствовать её, то стоило Элайдже коснуться самого крупного рисунка между лопаток, как она невольно раздвинула ноги шире.       — Зачем ты это делаешь?..       В её голосе, вместо вечной игривости в подобные моменты, были лишь разочарованность и усталость.       — Я предупредил, что будет не так приятно, — улыбнулся Элайджа и встретился с её взглядом в зеркале. Миранда выглядела запуганно.       Элайджа капнул ещё немного масла и стал уделять внимание другой части тела — пояснице. Как бы Миранда не старалась держать себя в руках, всё равно довольно очевидны были её содрогания в попытках предугадать его действия, новые откровения.       Воображение — главная причина нервозности Миранды. Она видела в зеркале короля, даже сквозь усталость и полумрак могла разглядеть резкие тени на его теле, разросшуюся после обряда татуировку до плеча, выглядывающие из наполовину расстегнутой ночной рубашки.       Слишком легко державшиеся на поясе брюки.       Миранда зажмурилась и уткнулась носом в одеяло — она не должна обращать на это внимание, она ведёт себя бесстыдно. Ей было неловко перед самой собой за подобные мысли.       Новое прикосновение к татуировке. Продолжая кусать губы от смущения, Миранда сжала пальцами простынь — хотя разве может она скрыть вызванное духами желание? Принцесса представить себе не могла, как Элайджа живёт с татуировкой, как способен не поддаваться на украшающий кожу грех — благородное клеймо.       — Подними голову.       Мягкая от незнания тяжёлой работы рука Элайджи коснулась её шеи. Он убрал волосы в сторону, призывая Миранду вновь встретиться с ним взглядом. Однако он сразу спустил ладони на обе татуировки на руках.       Миранда вскинула голову, глубоко вдыхая, и замерла. Губы крепко сжимались от желания сбежать и запретить так сильно волновать её тело, будить затаившуюся силу Скайи в нутре. Однако сам Дкайт — а может дьявол — шептал, что следует остаться и наконец почувствовать беспамятство.       Цель была почти достигнута, и Элайджа знал, что ему практически ничего не стоит довести девушку до исступления, о чём она и просила его так слёзно. Король помнил, как стыдно ему было, когда после победы в испытании он обрёл руны Дкайта на теле и в первую же романтическую ночь не смог продержаться и двух минут — позор, о котором он хочет забыть навсегда! Только со временем он научился мириться с чересчур пламенными порывами.       Не теряя времени, Элайджа склонился и коснулся губами белого рисунка на смуглой коже принцессы. Жар мужского тела, накопившаяся душевная и физическая тяжесть в теле, духовная чувствительность, способствующая приятным мукам, — всё налегло друг на друга и заставило Миранду громко выдохнуть. Она вся сжалась и попыталась подтянуть ноги к себе, но сидящий на них трид мешал. Тогда принцесса невольно заёрзала и выгнулась, будто пытаясь скинуть Элайджу с себя. Её тело мгновенно взмокло, раскраснелось от напряжения, а в глазах появился тёмный огонёк, предвещающий наступление истомы.       Пытка исчезла так же быстро, как неожиданно появилась — Миранда успокоилась и обмякла, вновь утыкаясь носом в одеяло. Элайджа продолжал прижиматься к её спине грудью, чувствуя, как трепыхается её тело от тяжёлого дыхания.       Бессилие и слабость. Вялость и бездарность.       Миранда ощутила вовсе не те эмоции, которые так желала. Где успокоение? Где чувственность и тепло, обещанные сладострастием? Совсем уж очевидно то, что Элайджа старался как можно скорее исполнить её просьбу и отдохнуть. Он не понял её. Не вошёл в положение.       От этих мыслей захотелось плакать ещё сильнее. Миранда сжала руками волосы и закусила одеяло, стараясь сдержаться от нового порыва истерики. Но как только выдуманная ею самой сказка о пропавших проблемах при появлении романтического принца встала поперёк горла, девушка тихо завыла.       — Эмира?       Элайджа в панике постарался убрать её руки, что стали выдирать волосы на голове. Он сел рядом с ней, и Миранда сразу скрутилась в комок, будто пытаясь наконец стать ещё более незаметной в этом мире.       — Миранда, — король наконец убрал её ладони от лица и головы, но сразу отпустил, как только коснулся бинтов. — Что случилось?       Реакция принцессы оказалась совсем не той, которую он ожидал.       — Скажи честно, — всхлипнула Миранда и всё же постаралась приоткрыть опухшие глаза. — Тебе…       Она шмыгнула носом и быстро пробормотала что-то невнятное.       — Что? — Элайджа вновь придержал её ладони, потянувшиеся к волосам.       — Тебе неприятно прикасаться ко мне?       Невольно Элайджа вспомнил, как в спальне прозвучал этот же вопрос после нападения Малума — тогда его можно было оправдать снотворным, от которого Миранда ещё не отошла. Хотя, кажется, состояние девушки приближалось к сумасшествию именно сейчас. Миранда свернулась на кровати и обняла себя руками, прикрывая метки Скайи, свидетельствующие о их душевной близости.       — Признайся, — в заплаканных глазах вдруг появилась странная радость, Миранда искренне засмеялась, отчего стала выглядеть жутко. — Признание моим мужем моего уродства не будет чем-то ужасным.       — Не неси бред, — тон Элайджи был непривычно непреклонным. — Я уже отвечал на этот вопрос.       — Тогда переспи со мной.       Ладони Миранды ещё сильнее сжали плечи, впиваясь в кожу ногтями. Только эта напряжённость в мышцах могла помочь забыть о раздирающей душу обиде на себя, близких и весь мир.       — Как это делают все нормальные люди и триды. Или не сможешь?       — Зачем ты с ума сходишь?       — Не уходи от вопроса!       Красота — неотъемлемая часть жизни. Человек стремится к ней по разным причинам. Одни — ради уверенности, другие — ради хорошего настроения. Миранда не могла смотреть на себя в зеркало в последние дни: она видела лишь изуродованное шрамами тело и остатки теней собственной внешности. В ней не осталось ничего того, что так любила семья. Все, кроме Элайджи, смотрят на неё через призму власти, не замечают ухудшения самочувствия и потери привлекательности.       Миранда вздрогнула, когда трид со злостью отдёрнул её руки от волос вновь. Взгляд Элайджи переменился: он смотрел то ли со злостью, то ли с сожалением, то ли с самым низменным желанием.       — Да. Я смогу с тобой переспать, потому что ты мой любимый человек. И мне абсолютно плевать на то, как ты выглядишь.       — Врёшь.       — Да что ты?.. А тебе приятно прикасаться к моей спине?       — Мне абсолютно всё равно, — с раздражением выплюнула Миранда, но вместо гнева в глазах отразилось мелькание свечей — слишком много слёз накопилось. Она сжала ладони в кулаки, чувствуя боль от того, как король сжал запястья.       — Именно! Я тоже знаю, каково быть на твоём месте!       Давно забытая грубость в поведении Элайджи не пугала. Напротив, появилась возможность наконец почувствовать его вовлечённость в дело, его чувства и эмоции. Миранда хотела увидеть и его потерю терпения.       Она то было открыла рот, чтобы напомнить ему о своих ранах, но почувствовала, что трид толком и не сжимает её руки — лишь пугает, чтобы она прекратила причинять самой себе вред.       В своё оправдания Элайджа мог привести лишь один аргумент — недосып. Хронический. Он не спал уже около двадцати двух часов и, кажется, сам потерял рассудок в вечных проблемах и скандалах.       Король склонился и поцеловал раскрасневшиеся от слёз и полученной услады губы Миранды, желая хоть немного отвлечься от её глупой темы диалога — разве может она так оскорблять его, приписывая к причинам искренней любви её красоту?       — Прошу тебя… — вновь зашептала Миранда и позволила мужским поцелуям спуститься на шею.       — Хорошо. Хорошо…       Кожа девушки пропахла едким запахом мази, которой Лейла мазала её раны. От Миранды пахло болезнью и отчаянием, скуренными сигаретами и любовью. Больше напоминало запах смерти — так же пахнет на могиле, с которой только-только ушли родные.       — Только я так сильно хочу спать.       Элайджа провёл языком по до сих пор не исчезнувшему следу от пореза на шее и слегка отдалился.       Неожиданно для него Миранда поднялась и отползла к краю кровати, желая уйти:       — Тогда не надо этого всего.              — Что опять?.. — практически застонал трид и протянул руку к спине девушки.       — Не нужно меня целовать и заводить ради того, чтобы после бросить.       В непонимании Элайджи была причина: совсем недавно принцесса познакомилась с удовольствием плотским, странно было бы ждать от нее такого сильного желания. В его плохо функционирующей от недосыпа голове не укладывался данный факт. Слишком чистой Миранда выглядела в его глазах, неискушенной.       Миранда не смогла справиться с горем — нельзя отрицать. Она ползала по одеялу, как перепуганная маленькая сиротка. И по-детски хлюпола носом. Единственное — в глазах оставалась ярость, присущая только человеку осознанному, то есть взрослому.       — Я сказал, что выполню твою просьбу, — со странно звучащим в данной ситуации благородством произнес Элайджа и преклонил голову. — Позволь.       — Ты не уйдешь.       — Не уйду, — так же твердо, как она, пообещал он.       Дальше все пошло именно так, как она хотела. Иногда Миранде даже казалось, что трид нарушил одно из старых правил и забрался в ее голову. Король без стеснения проявлял перед ней слабину, обращался ласково, как со священной реликвией. Он целовал запястья и руки, теперь вовсе не прикасаясь к татуировкам. Они приносят ненастоящее наслаждение, Элайджа прекрасно об этом осведомлен. Раз Миранда хочет в полной мере ощутить его близость, то стоит перестать так торопиться.       Отлик был получен не так быстро, как в случае с иероглифами духов, но Миранда более сладко облизнула губы под впечатлением от ласк. Небольшая грудь, на которой высохли капели воды, приподнялась, и трид совершил странный вдумчивый акт: очертил пальцами на коже иероглиф любви и света, что означало безукоризненную преданность.       Наконец Миранда начала испытывать то, что хотела изначально — ее охватила трепетность, чувственность. Мягкие губы Элайджи, прикасающиеся к кожи груди и живота, бедер и пальцев рук, заставляли забыть о всех заботах и совершенных грехах. Она вновь чувствовала себя той же излюбленной принцессой, какой уехала из родного дома.       Король делил с ней тягости и беды. Будто стараясь найти другие порочные воспоминания на ее коже, он вновь перевернул девушку на живот и подложил под бедра подушку. Теперь нежностью не была обделена и спина. Элайджа с восторгом целовал и гладил бесконечные веснушки на плечах, находил их вдоль позвоночника — не стоит отрицать, что триды имеют странное влечение к пятнам на коже, будь то веснушки, родинки, синяки или засосы, ведь их собственная кожа сразу скрывает подобное, остается идеальной. Людская несовершенность привлекала, поэтому Элайджа спустился к пояснице и нашел мелкое родимое пятно, которое Миранда показывала ему в ванной.       Несколько секунд, пока расстегивал ночную рубашку, Элайджа думал о происходящем. Он уже не держал себя в руках, чувствовал виноватым, ведь позволил грубость в отношении жены не только словесную, но и физическую. Как все пойдет дальше?..       Миранда лежала неподвижно. Она рассматривала короля в отражении зеркала и — пусть старалась скрыть — сжимала бедра от возникшего возбуждения. Паника на мгновение вспыхнула в глазах, когда Элайджа слез с кровати: он не должен уйти, дал обещание! Однако мужчина лишь стягивал штаны и нижнее белье.       Только и после он не поспешил с действиями.       — Ты будешь не против продолжить так?       Всё же нет, домыслы Кары семь лет назад имели смысл — причём очень глубокий. Элайдже стоит попробовать воплотить нечто подобное в отношении Миранды. И, зная хоть немного религиозные людские правила, собирался вывести принцессу из равновесия окончательно — пусть, возможно, пожалеет об этом позже. Пока он должен сделать всё, что ему под силы.       — Как? — не совсем поняла принцесса и смущенно отвела взгляд, ведь он вечно оказывался ниже живота Элайджи, а в полутьме он выглядел особенно обольстительно.       Элайджа видел то, как она не может найти себе место. Поэтому стал снимать оставшееся на ней нижнее белье.       — Спиной ко мне. Я хочу, чтобы ты приподнялась слегка.       Не дожидаясь ее согласия, — и так прекрасно видел, что Миранда готова выполнить любую его просьбу в отношении любовных дел — Элайджа положил руку на подушку и подсунул под живот принцессы. Несмотря на уже имеющийся половой опыт между ними, он впервые так касался ее и ужаснулся тому, насколько легко он мог продавить мягкий живот, насколько сильно выпирали ребра. Останавливая тревожные мысли, трид помог ей приподняться. Миранда замерла, оперевшись на колени и выпрямленные руки.       — Ты же говорил, что любишь, когда видишь мое лицо, — мысль о том, что ее внешность у короля вызывает лишь отвращение, никак не оставляла принцессу.       — Я его вижу, — Элайджа провел рукой по пояснице и слегка надавил, призывая чуть прогнуться. — В зеркале. И вижу, насколько ты красивая. Соблазнительная.       Лицо, шея и декольте Миранды покрылись красными пятнами от стыда. Она принцесса, а стоит перед ним, будто рабыня, которую не боятся очернить, в отличии от благородных дам. Элайджа и вправду мог видеть все: изгибы тела, грудь, приподнятые по его воле ягодицы, интимные места и — самое безобидное, но важное из перечисленного — лицо. Миранда абсолютно беззащитна перед ним, ведь не осталось мест на теле, которые он не мог бы контролировать.       — Чувствую себя животным… — тихо пробормотала Миранда, стараясь укрыться от его взгляда. От смущения не чувствовалась слабая боль в руках.       Элайджа обхватил ее бедра и подтянул чуть ближе к краю. Затем склонился к уху:       — В этом и суть, милая эмира. — Его губы касались кожи. — Я сказал про эксперимент. Однажды надо мной его ставила Кара.       — Я не понимаю…       — Ты попросила тебя отвлечь. Я могу сделать так, что ты забудешь о многих своих проблемах, ведь переступишь через свою гордость, — Элайджа спустил руку с поясницы, ниже и ниже, отчего Миранда непроизвольно напряглась. — Люди учат своих дочерей порядочности. Ты же отреклась от Бога, хочешь встать вровень с тридами, примкнуть к духовенству. И ты правильно назвала — «животным». Триды не наделены благородством, ведь наши эмоции льют через край от огромной силы у сердца. И наша страсть животная.       Внутри что-то переменилось. Миранда и забыла, что говорил с ней тот Элайджа, который смотрел на нее в белье, и в голове его не проскальзывала ни одна грязная мысль. Ему подобное чуждо. Не мог он такое говорить.       — Ты всегда спокоен в таких делах, Элайджа. Северный житель с холодным рассудком, когда дело касается любви, — осторожно начала Миранда после небольшого молчания. Хорошо, что король давал ей время обдумать ответ и подобрать правильные слова. — Не нужно придумывать свои скрытые желания.       — Ты понятия не имеешь, чего я желаю.       Горячие руки обхватили худенькое тело, и Миранда почувствовала все могущество мужчины, прижавшегося к ней. Оно знаключалось не во власти, нет — слишком банально. Оно заключалось в духовной силе, магической и внутренней, пережитых испытаниях, бесконечных тренировках для сохранения физической силы, его дисциплине и контроле. Миранда впервые за долгое время осознала, как легко Элайджа может уничтожить ее, как личность, или убить, если опираться лишь на жизнь физическую. Для него не составит никакого труда…       Она же разбита. Полностью сломлена, а в настоящий момент ещё и унижена собственным мужем, ведь вложенные в её голову порядки не позволяли использовать близость с мужчиной в качестве получения удовольствия. Только для рождения детей. Только глядя друг другу в глаза и чувствуя взаимные объятия — Элайджа, в свою очередь, не оставлял прежней ласки, придерживался лишь распутства, сжимая её грудь.       На глаза навернулись слезы, но Миранда лишь шмыгнула носом, сдерживая их. Ее гордость и правда была задета. Она чувствовала возбуждение Элайджи, видела его в отражении зеркала. В предыдущие разы Элайджа показывал ей возвышенность секса, видел ее, как святую. Сейчас все иначе — слишком извращенная для разума Миранды похоть.       Хотя она ловила себя на мысли, что дело вовсе не в действиях Элайджи. На источнике трид подвел ее к рукоблудию, но принцесса не почувствовала себя грешницей. Напротив, светлые стены и потолки источника, огни в воздухе, пар и пот на теле напомнили ей рай. Так может проблема исключительно в ее голове? В мозг вложена установка, позволяющая те или иные действия, исходя из норм людского общества. Разве Миранда бесповоротно изменилась после получения удовольствия несколько недель назад?       Она начала осознавать суть «эксперимента», придуманного Карой Юхансен — Миранда теперь не сомневалась в ее исключительности в жизни мужа. Одной своей просьбой и несколькими фразами Элайдже удалось создать разлом в сознании принцессы. Понятия о гордости и чести, о грехах, о религии в целом — все подверглось сомнению.       Перемены отражались и в глазах Миранды. Все же Элайджа не мог относиться к ней так, как хотел изначально — проявить напористость и грубость, полностью вывести из привычных им взаимоотношений, подчинив своей воле. Кара тогда поступила с ним именно так, заставила плакать во время, казалось бы, очень приятного занятия. В свою очередь Элайджа поглаживал Миранду по спине и пояснице, чтобы она смогла уложить новые умозаключения в голове. Ему очень не хватало этого времени, когда Кара села перед ним на колени.       В последнее время Миранда думала, что не выдержит. Все привычные ей устои и правила рушились с каждым днем. Ей не во что верить, пропала цель. Для чего она живет? Миранда не могла ответить на вопрос. Она жила, потому что ее окружало множество людей, с которыми хотелось не просто находиться рядом, но и чтобы они были счастливы. У неё появилась новая семья, к которой её торжественно допустили — Элайджа, Киллам и Изабелла. Миранда не скрывала своего желания жить рядом с ними, помогать им, но все же натыкалась на стену непонимания — для чего всё?       — Ты ведешь себя странно… — Миранда слегка приподняла подбородок, когда король припал губами к шее и вновь поцеловал оставшуюся царапину.       — Почему же?.. Я в очередной раз тебе напоминаю о своей сущности. Я не изменился с первого дня нашей встречи. Во мне есть и плохие черты — их даже подавляющее большинство, — Элайджа прижался пахом к её ягодицам, заставляя замереть в ожидании. — Ты сама говорила, что нельзя делить личность на исключительно хорошую часть и исключительно плохую, милая.       Внутри все сжалось. Миранда не понимала, чего она хочет больше — подчиниться ему или, расплакавшись, оттолкнуть. Элайджа напоминал того человека, которого она встретила после смерти родителей. Того человека, который отдал приказ о её спасении и насильственном прибытии во дворец Римхэнна.       От беспокойства тело покрылось потом. А точнее от неудобства перед королём, стыдом из-за положения, битвой воспитания и желаний… Миранда постаралась встать поудобнее и размять начинающие затекать руки. Вот только то, как её кожа терлась об трида, однозначно провоцировало его. Миранда прекрасно это осознавала, непроизвольно добивалась, ведь желала в глубине души — от признания самой себе вновь раскраснелась ещё больше.       — Видимо, не так уж я и задел твою гордость, — Элайджа подложил под её живот ещё одну подушку, позволяя хоть чуть-чуть расслабиться.       — Я просто хочу… — начала Миранда, но замолкла.       Воспитание побеждало, а она чувствовала себя проигравшей — это ужасно. Ничто не должно сдерживать её, Миранда радикально приняла решение. Триды живут без лишнего стресса за счет своей свободы в желаниях. Ей тоже следует.       — Я хочу, чтобы ты перестал меня мучать, — не так решительно, как продумала в голове, произнесла принцесса. Ее голос был совсем слабым.       Элайджа выпрямился и отстранился, но одна его нога продолжала коленом опираться на кровать. А затем король мягким прикосновением ещё чуть-чуть прогнул спину жены и исполнил её желание.       Каждый раз Миранда нервничала, как в первый. Она опустила голову, тем самым прикрывая лицо волосами, и закусила губу. Впервые она поняла фразу «не слушается тело», всегда считала её глупой. Но сейчас принцесса напряглась от непривычных ощущений и вновь постаралась встать удобнее на больных руках.       — Все хорошо?       Кончики губ Миранды чуть дёрнулись вверх — уж слишком странно вёл себя её муж, а эта фраза давала возможность вспомнить, что именно он перед ней.       — Да, просто… Ох… — из горла вырвался странный звук, когда она почувствовала первый мягкий толчок. — Как будто острее всё ощущается.       Элайджа кивнул — Кара говорила так же, поэтому больше всего и любила эту позу. Хотя ему она опротивела довольно быстро.       — Посмотри на меня, — он любовно убрал волосы, закрывшие уставшее лицо Миранды.       Румянец на её щеках выглядел невероятно приятно. Будто она была полностью здорова. Казалось, Миранда стеснялась меньше при их первом разе. Сейчас она ломала себя, заставляла принять тридскую простоту в отношении к интимной жизни. С каждой новой проблемой Миранда напоминала все более и более чистый лист, на котором можно писать новые законы и указы — она принимала все быстро, с невероятной скоростью училась новому и приспосабливалась. Подобное, как считал король, действительно заслуживает восхищения. Будь он на её месте — не выжил бы.       И вот свершилось — Миранда подняла полные доверия глаза, что показалось абсурдным. Элайджа напомнил ей о самом плохом, — о смерти родных — а она лишь все больше привязывается к нему?..       Объяснение просто: чтобы выжить в жестоком мире без семьи, Миранде нужен был наставник. Она видела его в зеркале — мужчину, положившего крупные ладони на её бедра. Каждый новый толчок становились все более уверенным по сравнению с предыдущими. В какой-то момент Миранда подумала, что Элайджа стал меньше бояться ее обидеть, почти сразу приблизился к привычной ему скорости. Однако темп продолжал нарастать — Миранде казалось, что ещё чуть-чуть и будет слишком. Забывалась вся телесность, собственная сущность, терялось ощущения пространства. Иногда тело напрягалось, но сразу расслаблялось — следить за этим было невозможно.       Не в силах удерживать себя на слабых руках, Миранда больше оперлась на подушки и громко выдохнула — дыхание не приходило в норму. Возможно, она хотела бы сказать ему о своих ощущениях, как и всегда, высказать «оценку», однако просто не могла — только хватала ртом воздух, пытаясь сконцентрироваться хоть на чем-то.       Замечая у принцессы усталость, пришедшую за каких-то несколько минут, — очередное подтверждение излишней слабости — Элайджа надавил на её плечи. Щека Миранды легла на смятое одеяло, и впервые она почувствовала надобность в таком мягком постельном белье — кожа не раздражалась от прикосновений, напротив, они разыгрывали фантазию.       Элайджа чувствовал, что терял контроль, забывался, не учитывал нюансы поведения Миранды. Так сказывалась не только усталость, выпитое вино, но и вид возлюбленной. Миранда выглядела чересчур соблазнительно, чересчур бесстыдно, приподнимая и раздвигая бедра ради него, сжимая руками постельное белье, громко дыша. Впервые король правда ощущал свою власть над ней. Даже до восстания он никогда не ловил себя на подобной мысли — тогда принцесса Джоко показывала весь характер своей семьи, выказывала ненависть разными изощренными способами. А сейчас подчинилась, впервые сделала в точности так, как Элайджа захотел.       Бесспорно, он винил себя за подобные мысли. Элайджа со страхом натыкался взглядом на свое отражение в зеркале и ужасался — жестоко выглядела возвышающаяся и изуродованная шрамами фигура над совсем бессильной и невинной девушкой. Выражение лица стало более хмурым, даже мрачным.       Миранда это заметила. Она слегка изогнула шею, уставляясь в зеркало. Ей хотелось отвернуться, но она не могла. Элайджа пугал её и одновременно зачаровывал. Ужасало сознание того, что мужчина перед ней является обладателем огромной власти, самой большой силы за всю историю тридов. Но вот только при всем своем величии король всегда играет за неё — при любых обстоятельствах действует исключительно в её пользу, исполняет её желания.       — Генерал… — Миранда поморщилась. Ладонь скользнула на его. — Больно.       — Что?..       Элайджа вернулся из некоторого забвения и опустил глаза — под его пальцами одновременно покраснела и посинела сжатая кожа людской девушки.       — Духи… прости меня!       В один момент вся уверенность и суровость Элайджи испарились. Он наклонился, опираясь на локоть, и с нежностью обнял жену. Миранда снова слегка поерзала, стараясь унять боль.       — Прости, — его губы коснулись шеи. — Прости… Каждый раз ужасаюсь, сколько моральных и физических страданий я внес в твою жизнь. А ведь так не должно быть…       — А сколько удовольствия… — Миранда засмеялась, одновременно наслаждаясь и огорчаясь появившейся «передышкой». Только выглядела безумной со слезами на глазах. — Все в порядке.       — Точно не болит? Прости. Я… я что-то совсем…       Он не договорил. Просто прижался к ней всем телом, спрятал лицо в густых волосах, не желая видеть себя самого — считал неправильным то, что вообще посмел прикоснуться к ней не только сегодня, но и тогда в Зене. Миранда должна была оставаться непорочной, оставаться человеком с присущей ей верой, а не меняться. Элайдже казалось, что он непроизвольно меняет ее под себя, отчего ненавидел собственную ничтожность всей душой и прогнившим сердцем.       — Тебе ведь не нравится, да?.. Неприятно. Тогда давай…       Горячее дыхание опаляло и так мокрую от жара кожу, отчего Миранда задышала ещё тяжелее.       — С чего ты взял? — пришла очередь Миранды выглядеть, как наставник. Она выдавила из себя усталую улыбку, но заслезившиеся от ощущений и осознания глаза выглядели слишком стеклянными и бездушными. — Напротив, мне нравится, когда ты ведешь себя грубее.       По спальне наконец разлился задорный смех. Миранда поцеловала лежащую рядом руку короля, а затем прикусила, чтобы он наконец перестал быть таким серьезным.       — Смеешься надо мной? — невозмутимо поинтересовался Элайджа.       Он неожиданно сделал новый толчок, и Миранда вздрогнула.       — Почему же?.. Мне правда нравится. Больше эмоций.       Элайджа тяжело вздохнул.       — Даже не знаю, радоваться или нет. Я ведь проявляю свои лучшие черты только ради того, чтобы быть под стать тебе. А ты так…       — Необязательно вести себя со мной так в постели и быть тварью в жизни, — подметила Миранда.       Она вытянула уже полностью расслабленные руки чуть вперёд, так как подушки сильнее продавились под весом короля. Так как не находилась больше в таком постыдном положении перед ним, Миранде стало легче. Несмотря на тяжесть мужчины, ей стало проще дышать.       — Ты права, — Элайджа коснулся губами мокрой щеки. — В отношении моего поведения, ты чаще всего права. За это я тебя и ценю.       — То есть не за красоту?.. — выдохнула Миранда и почувствовала, с какой патетичностью он поглаживает ее плечо, касается татуировки, добавляя приятных ощущений.       Элайджа не стал отвечать. Ответ очевиден.       Сочетающаяся в действиях грубость и заботливость сводили принцессу с ума. Одно понимание того, что Элайджа впервые не обращается с ней, как с самой хрупкой вазой, забавляло. Оно заставляло ее чувствовать себя крепче, увереннее, просто чуточку лучше. Не такой слабой и немощной.       Под влиянием нервов и недосыпа Миранда и правда тронулась умом. Она стала тихо шептать разные нежности на ухо королю, продолжавшему прижиматься к ней всем телом. Без конца говорила о своей любви к нему, привязанности. Со стороны казалось, что Элайджа оставался равнодушным к её речам, однако все более плавный ритм уверял в обратном.       — Будь со мной таким всегда…       — Эмира, умоляю, помолчи хоть немного, — Элайджа крепко сжал зубы и прикрыл глаза, пытаясь подумать о чем-то другом, отвлечься: решил, что лучше всего начать прокручивать в голове прошедшее собрание Совета. Он не хотел заканчивать так быстро, ему нужно ещё немного времени для наслаждения ею.       Король выпрямился и вновь осмотрел нежившуюся на кровати девушку. Неровно дыша, она по-прежнему отводила от их отражения взгляд, от которого по всему его телу разливалась приятная истома. Элайджа хотел видеть её глаза, хотел обнимать её. Самой физической близости ему недостаточно — ему нужен душевный контакт.       — Ну-ка, милая эмира… Хватит прятаться в одеяле.       Изначальная цель была в том, чтобы Миранда переосмыслила свое отношение ко всему вокруг. Однако, кажется, все снова пошло не так, как изначально планировалось, и в душевные истязания бросился Элайджа. Поэтому он спустился с кровати и взял принцессу под руки, заставляя встать на колени и выпрямить спину.       Миранда удивлённо пискнула, так как он не спросил разрешения, но послушно встала. Татуировки на плечах заныли, когда трид крепко сжал их, прижимая девушку спиной к своей груди. Иероглиф между лопаток так же дал о себе знать, когда стал тереться об кожу короля.       — Посмотри в зеркало.       — Лежа на кровати мне было намного удобнее…       Чтобы Элайджа мог продолжить, ей приходилось слегка выгибаться. От этого грудь бесстыдно выпячивалась вперёд и волосы чуть длиннее плеч не могли её прикрыть. Миранда оставалась даже без возможности пошевельнуть руками — Элайджа слишком крепко держал их, чтобы она не упала.       — Если раздвинешь ноги, то будет удобнее, — в голосе слышалась королевская строгость.       От прямоты стало ещё более дурно. Аристократка внутри Миранды негодовала и кричала о том, что мужчина рядом с ней — бесстыдник, ведь о таком не говорят вслух. Однако Миранда вновь сделала то, что он просит: она пододвинулась ближе к краю кровати и шире расставила ноги.       И к ней вновь вернулся тот мягкотелый Элайджа, в которого она по уши влюбилась в Умбао. Он обнял её, отпуская плечи, и положил голову на плечо.       — Посмотри в зеркало.       — Мучаешь меня?..       — Посмотри.       Духи наделили тридов достаточной силой, чтобы ему не составляло труда удерживать ее одной рукой. Элайджа приподнял подбородок девушки и улыбнулся, когда наконец встретился с ней взглядом.       — Я люблю тебя.       Миранда не смогла ответить. Сердце замерло от вида того, как Элайджа прижимает её к своей груди, стоя рядом с кроватью. Вновь он мог рассмотреть все её тело, но теперь в этом не было той пошлости. Его рука с трепетом помогала ей удержаться на коленях на краю прогибающегося матраса, а большой палец изредка переползал к груди.       Поэтому Миранда не смотрела в зеркало, позволила голове безвольно упасть. Не только стыд подталкивал её отгородиться от их любви. Она боялась, что почувствует себя виноватой — уж слишком часто принцесса задевала чувства мужа, который так хорошо к ней относился.       С губ Миранды сорвалось что-то, похожее на стон. Когда опиралась на колени и руки, она думала, что лучше всего почувствовала близость мужчины. Однако в нынешнем положении её взяла дрожь.       Элайджа поражено уставился на неё, но заставил себя продолжить, не показать заминки. Никогда. Никогда он не слышал от неё ничего подобного. Он закрыл глаза и прислушался — вдруг удастся вновь расслышать даже самый тихий звук, похожий на этот.       Получилось. Миранда полностью расслабилась, позволяя триду держать себя в своих объятиях так, как ему удобно. Элайджа сильнее сжимал её ребра, плечи, прижимая к своей груди, с упоением целовал тонкую шею. А она задыхалась под его жаркими губами, все больше выгибаясь навстречу, вздрагивала в горячем забытье, теряя рассудок и душу. В бренности тела больше не было необходимости — Миранда чувствовала лишь удовольствие и собственное расслабление. Будто не в этом мире. Ей не хотелось возвращаться, не хотелось вспоминать обо всех проблемах, следующих за ней по кровавым следам.       Эксперимент удался, ведь Миранда произнесла одними губами знакомую фразу: «Слава духам». Отреклась от всего, что считала святым ранее. И не так легкомысленно, как сделала на источнике. Нет. Миранда поняла, для чего триды не ограничивают себя в интимных отношениях, полностью отдаются распутству. Да, возможно, могло выглядеть не так прекрасно, как иногда хочется, возможно, приводило к животному состоянию. Только в этом и прелесть — разум полностью исчезает, остается чуть в стороне. Миранда забыла обо всем, кроме первородной сексуальной потребности. Исчезли даже слова, комнату наполняли лишь вздохи, тихие стоны и грязные хлопки двух мокрых от наслаждения тел. А подвеска, подаренная мужчиной после доказательства их привязанности друг к другу на обряде, больно стучала по груди раз за разом.       Элайджа сжал девушку в руках и замер. Он старался восстановить дыхание, но грудь продолжала высоко подниматься. Тогда Миранда вернулась. Пустая. В ней не было ничего, кроме удовлетворения — интимного и того, что приходит, когда делаешь близкому человеку приятно.       Хватка короля ослабла. Он аккуратно уложил неподвижное тело на кровать и отшагнул. Элайджа хотел услышать что-то от Миранды, хотел почувствовать её привязанность. В Зене она была так мила, так отзывчива. На источнике не отпускала его из объятий до последнего. Сейчас же он чувствовал себя использованным — Миранда получила желаемое и сразу закрыла глаза, прижимая колени к груди.       «Я выглядел так же…» — Элайджа вспомнил, каким отрешенным чувствовал себя после того ужасного опыта с Карой. Она окунула неопытного принца в самую, по его мнению, грязь и заставила переосмыслить отношение ко всему.       Сердце вновь заныло. В последнее время такое случалось нередко. Виновницей всему была переданная Дкайтом сила, к которой ещё не успело приспособиться тело. Стоило Элайдже испытать сильные эмоции, как незримый узел начинал активно работать, увеличивая поток силы.       Прижав руку к груди, король осел на пол, так как слишком устал, чтобы перенести очередную проблему на ногах. Элайджу гложила вина — он бессердечное чудовище, раз поступил так с собственной женой. С девушкой, которую любит.       Миранда приоткрыла глаза и удивлённо уставилась на его побелевшее лицо.       — Что с тобой?       Не обращая внимание на липкость кожи, — особенно между ног — Миранда резко поднялась с постели и опустилась рядом. Она обеспокоено заглянула ему в глаза, перебарывая собственную усталость.       — Почему ты держишься за сердце, Элайджа?       — Очень сильно люблю тебя, вот и колется, — постарался отшутиться король, но вновь поморщился.       «Беспокоится…» — его радовала эта мысль. После эксперимента Кары он сбежал, смахивая слёзы и проклиная её за все. Обещал больше никогда не вернуться к ней, разорвать все связи. Миранда же снова держится намного лучше него.       — Элайджа! — её возмущала его игривость в такой волнительный момент. Ему ведь плохо!       — Все хорошо. Сейчас пройдет. Ещё не привык к силе.       Только тогда Миранда заметила бегущие по стенам уродливые тени с безликими лицами. Король сразу напрягся — она боится их, всегда вспоминает восстание и впадает в панику — и через боль спрятал за считанную секунду. По его вискам потек пот от перенапряжения, образовался и на над губой, отчего спал к ним. Но Миранда быстро припала к его губам, вовсе не думая о брезгливости. Руки скользнули по горячей шее.       — Прости меня, — прошептала она. В голове всё ещё оставалось пусто, поэтому верные слуги Дкайта вовсе не напомнили ей о Ривене и его пытках в той гостиной.       Тело приятно ломило, усталость дарила спокойствие, как после тяжелой тренировки. Миранде хотелось лечь и больше никогда не двигаться. Возвращаться в реальный мир лишь только ради очередной близости с мужчиной перед собой — не только физической, но и моральной. Миранда хотела быть всегда рядом и больше ни о чём не думать.       Теперь успокоение пришло и к Элайдже, а сердце отпустило — она благодарна.       — За что?       — Я была очень груба с тобой. И заставила тебя волноваться. Снова. Прости меня, пожалуйста. Я правда сожалею.

***

      Вина — немая покровительница совести. Она проникает в разум и управляет им, запирает в своей клетке. Вина может скрыть истину, увести на неверный путь.       Элайджа боялся поддаваться ей. Киара говорила, что её сестра и Миранда до ужаса похожи, старалась подколоть его шутками про «типаж» любовниц. Однако дело обстояло абсолютно иначе: в студенчестве он загнал свою совесть и вину в самые дальние углы разума под руководством Кары Юхансен, но с появлением Миранды её напутствия потеряли былую значимость. Король все чаще нервничал из-за ощущение, что совершил страшное преступление, а именно лишил Миранду ее непорочности. И в эту фразу он вовсе не вкладывал то, что невинность — святая красота девушки, нет. Напротив, Элайджу раздражали подобные фразы, но он осознавал, что жизнь Миранды была бы куда проще, если бы она оставалась его женой лишь на бумаге. К сожалению, король не мог заглянуть в будущее и сказать, как все закончится. В случае неприятности, при которой Миранда останется одна и будет вынуждена вернуться в Тасхал, её убьют. Убьют за один из тяжких грехов — связь с тридом. Да и сама Миранда вряд ли станет врать о том, что между ними ничего не было, лишь из-за своей сумасшедшей влюбленности, появившейся после их близости.       Элайджа поставил кружку чая на столик перед принцессой. Еще до того, как решил согласиться на её авантюру, он заварил его.       — Опять твои успокоительные чаи? — Миранда взяла кружку и поднесла к лицу. Горячий пар поднимался в полутьме, создавая уют.       — Я давно тебе не давал этот чай.       — Ты мне всегда даешь разные?       Вкус подтвердил догадки быстрее, чем король успел ответить — обычно не было такой явной горечи.       — Там есть опиум, — невероятно буднично сообщил Элайджа. — Если хочешь, то можешь не пить. Но я добавил такую дозу, чтобы ты просто успокоилась и заснула.       Миранда уставилась на него огромными глазами. Да, она наслышана о темном прошлом мужа, прекрасно знает, что в высших слоях общества встречаются и вещества похуже, но… Больше всего ее поражала фраза «Я давно тебе не давал».       — Когда ты ещё давал его мне?.. — с недоверием поинтересовалась Миранда и поправила плед, накинутый на голое тело.       — В самом начале. Я хотел, чтобы ты успокоилась и не нервничала из-за всего происходящего. Не каждый раз людей краду — опыта не имею. Делал всё, что мог.       Элайджа говорил грустно. Он накинул на тело халат и остановился посреди комнаты: нужно понять, что делать дальше. Навязчивые мысли о том, что совершил ошибку, не хотели никак уходить из головы. Всеми силами Элайджа выталкивал их и только после смог вспомнить про правило номер один.       — Нужно принять душ.       Прокашлявшись, король повернулся к девушке и замер: она со спокойствием пила чай. Он только что сказал, что в её руках наркотик, и она пьет чай. Немыслимо.       Хотя почему немыслимо? Все предельно ясно. Миранда пришла за «помощью» именно из-за того, что больше не в силах терпеть душевную тоску. Заваренный тридом чай — её возможность прийти в себя на этот вечер.       — Ты иди. Я, наверное, завтра утром, — Миранда опустила руки на колени и вздрогнула, когда горячее дно кружки коснулось оголившегося бедра.       — Прими сегодня.       — Нужны служанки. Я не хочу никого видеть сейчас, — тихо отвечала принцесса. Ее продолжало потряхивать после чересчур эмоционального «сеанса» успокоения.       Только тогда Элайджа вспомнила про ее раненные руки, и в его душе вновь заиграла вина, от которой он так старался избавиться — как можно было забыть про такой ужасный случай, произошедший с собственной женой?       — Тогда я помогу тебе.       — Что? — в уставшей девушке вновь появились силы, и она выпрямилась. От удивления или воодушевления — неизвестно.       — Ты уже принимала со мной ванну, стесняться нечего. Я просто тебе помогу, сам ополоснусь в душе.       Спорить Миранда не стала, прекрасно знала, как щепетильно король относится к гигиене — он просто не пустит её в постель, пока она не проведёт нужные манипуляции. Они условились на том, что Элайджа идёт набирать воду в ванную и в душ, а Миранда в это время ест принесённую с кухни булочку с корицей: она не ела практически весь день из-за переживаний, а теперь не на шутку умирала с голоду.       Занятие у неё было, не будет скучать без компании — Миранда до сих пор не могла поверить в то, что сделала. Она встала перед тридом на колени, выполнила все его желания. Чистая кровь Джоко внутри кипела от негодования — как она посмела предать всех! Однако Миранда старалась не откликаться на зов предков.       Она спасает свою жизнь. Никто из её рода не остался, кроме немощного Метина, который не может даже проснуться — пора признать, что он не может ей помочь, пусть сначала и показался лучиком света в непроглядной тьме. Миранда искренне верила в то, что Элайджа фон Христиерсон станет её спасением — уже стал. Что плохого в том, чтобы найти своего человека — или трида — и просто счастливо жить в его присутствии? Почему нельзя находиться вместе с теми, кто полностью устраивает и готов на жертвы ради тебя?       Можно. Миранда верила, что можно. И верила в то, что во время встречи с семьёй, Рудо и Джелан, а также братья Джоко примут выбор принцессы, ведь любят её и желают только хорошего.       «Встреча с родителями», — поймала себя на мысли Миранда. Элайджа назначал её на день после маскарада. А маскарад послезавтра! А если быть ещё точнее, то завтра, ведь на часах пять утра.       Услышав, что вода больше не шумит, Миранда поднялась с дивана и направилась к двери в ванную. Только обернулась, чтобы убедиться, что на месте, где она сидела, не осталось пятно — всё же Элайдже не дал ей ничего, чем можно подтереться.       — Генерал?.. — тихий шёпот донёсся до трида как раз тогда, когда он завязал атласные ленты на брюках. Плед, лежащий на плечах, бесшумно тянулся за ней по полу.       — Да?       — Можно войти?       — Ты уже вошла.       Переступая с ноги на ногу, Миранда закрыла за собой дверь. В комнате было тепло из-за заполнившего её пара — Элайджа слегка переборщил с температурой воды в ванной. В целом, ничего удивительного: он трид, у него другое восприятие температур.       Запотевшее стекло добавляло ещё больше уюта — Миранда не хотела видеть свой ужасный внешний вид: она выглядела изнемождённой не только от моральной усталости, но и от физической.       — Я вспомнила про встречу с семьей. Она всё ещё назначена на одиннадцатое число?       — Если ты хочешь, то да. Я не менял планы.       — А ты продумал речь?..       — Собирался завтра. У меня достаточно искренности в вопросе тебя, так что я успею.       Лёгкая улыбка, коснувшаяся губ короля, придала Миранде хоть немного успокоения. В последние дни она думала только о том, как преподнесёт все новости Метину. Об остальных членах своей распавшейся семьи и не думала.       — Можно я тебя обниму?       — Конечно, — сразу ответил Элайджа, но только потом подумал, как странно слышать от неё этот вопрос после всего случившегося. Миранда могла спросить так после восстания. Или до него. Могла до поездки в Альдам, ведь продолжала строить из себя недотрогу и противиться собственной симпатии к триду. Но не сейчас.       Плед упал на пол, и Миранда подошла к королю, прижимаясь к нему голым телом. Для неё это высшая степень доверия — возможность предстать перед посторонним настолько слабой, подойти настолько близко и настолько уверенно заявить, что он воспримет её только с точки зрения личности, ищущей поддержки, а не поддастся сексуальному желанию. Только то, что Элайджа с теплотой заключил её в объятия, вернуло к Миранде собственное «я»: то унижение, которое она испытала в постели, вернуло ей самоуважение и веру в то, что дальше её ждёт счастливое будущее с сотнями разных горизонтов и сторон, присущих одной ситуации.       «Эксперимент» Элайджи не был чем-то ужасным, как ей показалось на первый взгляд. Напротив, он открыл ей простую истину о том, как по-разному можно воспринимать ситуацию. Каждый обрабатывает поступающую информацию с высоты своего опыта. Для Миранды совершённое несколько десятков минут назад — страшный грех, для Элайджи — действие в рамках дозволенного. Отчасти он дал ей новую почву для размышлений — в вере тридов абсолютно другая действительность. В её представлении мира многое перевернулось, ведь в нём ужасно много разного и необычного, и всё найдёт своего поклонника, а также заядлого врага.       — Вода остынет, — Элайджа погладил её по спине и отстранился. — Ты поела?       Миранда кивнула и позволила королю приподнять себя на руки, чтобы усадить в ванную — она бы не нашла в себе силы залезть самостоятельно. Тёплая вода приятно обволакивала тело и смывала напряжение последних нескольких суток — принцесса уже в предвкушении ждала сладкий и глубокий сон впервые за долгое время.       Молчаливость Элайджи была оправдана его недосыпом. Он буквально еле-еле сдерживался, чтобы не заснуть прямо на полу, и поэтому взял в руки мочалку и масло. Миранда искренне удивилась, когда он, как и в Зене, стал аккуратно протирать её кожу, стараясь не доставить дискомфорт. Нетронутой оставалась только кожа под бинтами.       Миранда не стеснялась открыто наблюдать за королём. Она следила за тем, как он рассматривает её тело, в попытках понять, как добиться ещё большей «стерильности», непроизвольно хмурился. Его присутствие было слишком привычным, хотя прошло совсем немного времени относительно жизни принцессы и мировой истории.       Слёзы наворачивались сами собой от осознания нависшей над ними угрозы и отсутствия уверенности в завтрашнем дне. Миранда не могла поверить в то, что жизнь не связала её с Элайджей нерушимыми узами — их брак довольно хрупкий, многие люди хотят его разрушить, а некоторые и убить кого-то из них двоих.       — А если я забеременею?       Мочалка замерла на лопатках. А затем Элайджа нашёл в себе силы провести ей до плеча и спустить к груди. Он молчал.       — Хапал ведь не может точно гарантировать.       — Вероятность никогда не равна нулю, — тихо озвучил Элайджа вечно проговариваемую на уроках в академии фразу и опустил мочалку в воду.       От напряжения, возрастающего с каждой секундой, во время которых Элайджа обдумывал ответ, Миранда ещё больше сгорбилась. Она чувствовала, как король проводит пальцами по её позвоночнику, ощупывая его. Такие ласки способны были довести её и так взвинченную психику до критической точки. Миранда уже ненавидела себя за то, что озвучила мучающий её вопрос.       — Если ты окажешься беременна, — наконец подал голос Элайджа, но говорил невероятно медленно, — то мне придётся провести с тобой тяжёлый разговор относительно аборта.       Не успела Миранда осознать сказанное, как её губа затряслась от ужаса. С детства она знала, что хочет детей, с детства осознавала, что на неё ляжет ответственность за жизнь человека с первых недель беременности. А Элайджа так…       — Но, — продолжил король, прекрасно понимая её реакцию, ведь она воспитана людьми, — если ты боишься или не сможешь принять такое решение, то я сделаю всё возможное, чтобы защитить и тебя, и нашего ребёнка.       Миранда не могла понять, что именно её так задело, но она вся раскраснелась, а маленькая слеза всё же упала на крылышко носа. Её напугали его слова.       — Не думай об этом, прошу тебя. Сейчас не время. И не придумывай, что я не хочу связывать с тобой свою жизнь. Очень хочу. И детей хочу растить исключительно с тобой. Да, понимаю, для тебя, как для человека, мои слова могут звучать ужасно, но в мире слишком неспокойная обстановка для рождения ребёнка. Лучше повременить. Да и я не хочу портить тебя.       — Портить меня… — горько усмехнулась Миранда и крепче сжала пальцами бортики ванны, стараясь сдержать вновь нахлынувшую истерику.       — Я… я неправильно выразился, — поспешил исправиться Элайджа, ведь понял, как ужасно прозвучало. Да и все его слова поддержки ранее обнулились одной фразой. — Прости, совсем голова не работает… Я имел в виду, что ты молодая. Слишком. Да, есть те, кто в семнадцать уже готовы горы покорять и готовы к ребёнку, но ты к ним не относишься. Психологически я бы добавил тебе лет пять, ведь ты умеешь глубоко мыслить, но ты не можешь справиться с собой — что уж говорить о ребёнке? Да и с точки зрения физиологии… дети тридов отнимают чуть больше сил у людских женщин. Ты слишком… — Элайджа пытался подобрать слово, но решил сказать прямо. — Слабая.       Чересчур хорошо Элайджа знал её, отчего становилось ещё хуже. Он догадывался обо всех её страхах и переживаниях, все озвучил. И все постарался опровергнуть.       — О каком будущем ты тогда можешь говорить?..       — Ты станешь сильнее. Как только перестанешь так много переживать и в жизни хоть чуть-чуть всё устаканится, тебе станет лучше. И ты всё сможешь.       Элайджа мягко коснулся подбородка и повернул к себе.       — Бывает много жизненных обстоятельств, на которые мы не можем повлиять. Если что-то не получается, то это не значит, что ты неудачница. Это значит лишь то, что тебе следует попробовать снова или чуть позже. Сейчас это касается всей твоей жизни. Ты находишься в том состоянии, когда у тебя опускаются руки от постоянных поражений. Нужно подождать.       Миранда могла лишь кивнуть. Она кивала и кивала, сдерживая слёзы, пока он не поцеловал её. Пока не стал оставлять лёгкие поцелуи на висках и шее, на плечах.       С невероятной нежностью Элайджа протирал её кожу полотенцем после того, как поставил на пол.       — В этот раз ты был… каким-то другим. Грубее, — осторожно дала Миранда отзыв их третьему за все время сексу. — Я даже удивилась.       — Я был самым простым в отличии от предыдущих разов. Мне, конечно, так меньше нравится, но все же я сделал всё так, как обычно делают триды. Считай, что показал тебе нашу культуру.       Элайджа подмигнул ей, но получил грустновато из-за усталости. Он и сам прекрасно понимал, что сейчас свалится без чувств на пол, поэтому быстро закрутил Миранду в полотенце и направил ее на выход из ванной комнаты.       — Подожди на кровати. Я принесу тебе ночную одежду.       Миранда забралась с ногами в постель и положила голову на подушку — вряд ли он сможет быстро отыскать сорочку, ведь служанки её не готовили. Тем не менее Элайджа способен на все — он нашёл нижнее белье, гольфы и сорочку практически за две минуты. Но какого же было его удивление, когда он зашёл в спальню и увидел Миранду уже тихо спящей на кровати прямо поверх смятого одеяла.       Будить её явно не стоит — пусть спит так. Элайджа аккуратно стащил с неё влажное полотенце, оставляя абсолютно голой, а затем уложил под одеяло. Удивительно то, что Миранда даже не дернулась от всех манипуляций, ничто не выдернуло её из сна: то ли так подействовала усталость, то ли — волшебный чай.       Тем не менее ночью — а точнее на рассвете — Элайджа проснулся от того, как она стала дрожать во сне и что-то тихо шептать в слезах. Он уже и забыл, как жутко выглядят приступы её ночных кошмаров — лекарство Лейлы действовало довольно долго.       — Успокойся, — король пододвинулся ближе и провёл рукой по слегка влажным после принятия ванны волосам. Он совсем забыл высушить их ей. Да и Миранда заснула намного раньше, чем трид успел сообразить.       Будто откликаясь, Миранда потянулась к нему. Сначала Элайдже показалось, что она проснулась, но она искала поддержку, не выходя из сна. Принцесса забралась на него сверху и уложила голову на горячей от незримого узла груди.       Элайджа опешил. Он замер, стараясь не шевелиться, чтобы не помешать ей, но затем понял, что спит она слишком крепко. Часы показывали без двадцати девять утра — солнце почти взошло, а бесконечные встречи короля с уполномоченными лицами должны начаться через час. Он взмахнул рукой, создавая небольшой шарик из теней, и отправил его на поиски Хайрама.       Как только слуга увидел призыв, сразу побежал к покоям Его Величества. Тихо постучавшись, он стал ждать ответа.       Тишина.       Только затем камердинер отскочил, когда одна из створок дверей распахнулась, чуть не задевая его. Вероятно, стоит пройти внутрь.       Хайрам неуверенно переступил порог и сразу заметил короля в постели. Элайджа глянул на Миранду, продолжавшую прижиматься к нему, и накрыл её одеялом практически с головой — всё же она оставалась абсолютно нагой.       — Ваше Величество, — Хайрам глубоко поклонился и подошёл чуть ближе.       — Передай секретарю, чтобы перенёс встречи. У меня появились неотложные дела.       Без его воли взгляд камердинера упал на сонное лицо королевы, но он сразу отвёл глаза. «Неотложные дела» явно цепко схватились за Его Величество.