Когда замёрзнет океан

       — Прошу, Шел, вставай, — несмотря на мрачный взгляд друга рядом, елейно произнёс Элайджа.       Он указал рукой на предполагаемое место чуть не опоздавшей Хранительницы — прямо рядом с фельдмаршалом, ведь девушка занимала особый пост.       На праздничную молитву прибыли и другие Хранители, выбранные посторонними королями тридгельмов. Хранитель земли оказался мужчиной лет тридцати на вид с тяжёлым взглядом и мясистыми руками, которые вечно заламывал в ожидании начала мероприятия. Выглядел он нервно, слегка перевозбужденно, но все же чересчур внушительно.       Новый Хранитель воды оказался более приятным молодым парнем — чем-то даже походил на Арана Баако, отчего Шельму передёрнуло (не хотелось вспоминать о трагической кончине относительно невинной души).       Не отставал и Хранитель тьмы, которым стал уже начавший седеть мужчина, однако лицо его ещё не омрачали морщины. Нередко Хранители именно этой стихии были возрастными — тьма требовала слишком много лет для полного приручения. Мужчина стоял между королём Эзории и королём Гринверга, выражая всю свою значимость. По одному взгляду на него становилось ясно, что Хранитель тьмы единственный из ранее уже состоявшейся семьи — у него титул герцога, уж слишком много колец и фамильных драгоценностей.       Новоприбывшие мужчины с некоторым презрением осмотрели девушку, погоны которой гласили о её статусе Хранителя ветра. Шельма Коэн явно не вписывалась в суровую компанию, но и не смотрелась гармонично рядом с Килламом — тот выглядел слишком задорно на её фоне.       — Улыбнись и не стесняйся, — шепнул он ей, вспоминая сегодняшнее утро. — А лучше расслабься. Разговаривать с тобой во время молитвы не стану. Приставать тоже.       — Видимо, меня благословили духи.       — Никто не отменяет подобного факта. Не зря ведь каждый вечер молишься за моё здравие, — Киллам говорил так, будто не боялся, что об их секрете узнают: хотя вряд ли его репутацию не подпортит история о Хранительнице в его постели.       Однако герцог всё же краем глаза убедился в том, что Элайджа занят и не обращает на них ни малейшего внимания. Не то чтобы отвлечённость короля была так уж очевидна, нет. Напротив, складывалось ощущение, будто он пристально осматривает каждого присутствующего и следит за дисциплиной, вслушивается в разговоры: все же в столицу прибыло множество важных гостей, среди которых король и королева Шехвата, наследный принц Ткемеля, родной брат правителя Имбера и молодой князь Вадфицкого княжества. Только взгляд оставался слишком безразличным, а это сразу выдавало Элайджу перед близкими — он был полностью погружён в свои мысли. Несколько часов назад       В душе короля оставалась надежда, что утро пройдёт спокойно. Пока он ждал пробуждения Миранды, которая так и не слезла с его груди, обдумывал идею, недавно появившуюся в его голове.       Сиутский Орден довольно давно был основан Раймондом Ариасом, а точнее когда Элайджа и Киллам учились в академии. Бывший фельдмаршал лично проводил испытания и экзамены для учеником академии, отобрал лучших из лучших. В Орден входят сыновья сильнейших семей или молодые люди, приложившие наибольшие усилия к обучению. Раймонд позиционировал Орден как дополнительные тренировки для молодых талантов, но изначально знал — после обучения вырастит профессиональных головорезов. Элайджа отправил членов Ордена на задание, но вчера вечером они вернулись. Многие аристократы перестанут спать спокойно — их самый страшный кошмар вернулся в город. Зато наконец наступит порядок.       Элайджа хотел дать им новое задание. Для многих его планов необходимы люди, которым он может доверять и которые не будут привлекать много внимания. Члены Ордена — прекрасные кандидаты. Да и его не покидало ощущение, что надвигается что-то ужасное. Миранду следует защитить.       Король слегка отклонил голову и глянул на неё — она так и не проснулась. Крепко прижималась к его плечу, слегка приоткрыв губы. В какой-то степени Элайджа, поглаживая её по голове, понимал, что у них неправильные отношения: Миранда искала в нём поддержку не как в муже, а как в брате или даже отце. Ей нужны родители, а не супруг. Только что можно сделать? Элайджа мог слегка отдалиться, но тогда она сломается окончательно. Лучше оставить все так, как есть.       Элайджа вспоминал прошедшую ночь и винил себя за слишком длинный язык: иногда всё же недосказать лучше, чем выдать правду среди переизбытка слов. Он слишком многое наговорил Миранде и, вероятно, ещё встретится с последствиями.       В начале утро все же шло хорошо, а точнее день: Элайдже пришлось ждать её пробуждения до победных двух часов дня. Секретарь как раз перенёс встречи на четыре часа, а значит какое-никакое время на сборы и завтрак оставалось. Вот только вместо этого ему пришлось проводить очередную беседу с Мирандой:       — Сложно было так сказать, что тебе больно? — с ужасом продолжал бормотать король, осматривая её синяки на бёдрах, плечах и рёбрах, оставленные его пальцами. А с нездоровым цветом кожи, искусанными в кровь губами и кругами под глазами Миранда и вовсе напоминала одну сплошную болячку. Если не труп.       Принцесса сидела в постели, пытаясь осознать, как умудрилась уснуть голой. Так ещё и забраться на короля.       — Я тебе сказала, — тихо пробормотала Миранда и прикрылась одеялом.       — Только один раз! Уверен, что всё остальное я оставил позже.       Миранда хотела сказать, что уже привыкла к боли, что та стала её привычным спутником в любой день, однако Элайджа начал читать лекцию о том, как по-разному триды и люди ощущают боль. Как будто она девочка маленькая, ей Богу — или пусть поверят духи!       — Ты ведь можешь убрать синяки. Когда-то ты мне даже мой несчастный нос вылечил!       — Не буду. Пусть останутся в «наказание» за молчание, — обижено отвернулся от нее Элайджа и направился в ванную.       Возмущению Миранды не было предела — и кто из них обижаться должен?! Вот только дело в том, что не мог ведь Элайджа признаться: уж слишком триды любят смотреть на подобные пятна на теле людей, потому что сами иметь их не могут. Для них синяки и засосы — некоторая экзотика.       В конце концов король всё же согласился заклинанием убрать небольшие увечья — не мог смотреть и осознавать, что навредил жене (даже несмотря на тридские фетиши).       — Твой здравый смысл все же победил, — Миранда легонько улыбнулась и села на банкетку перед кроватью. Элайджа слишком долго думал, так что она уже успела надеть нижнее белье и белые чулки на подвязках.       Элайджа осмотрел её с ног до головы и на мгновение замер: уж слишком прелестной казалась. Миранда сидела перед ним на банкетке, поджимая худые ноги и постукивая небольшим каблуком туфли. На ней был один только кружевной голубой бюстье, отчего выглядела она весьма соблазнительно. А мечтательное выражение лица и кисловатый запах духов добавлял ей все той же непосредственности и душевной невинности, которые Элайджа так боялся в ней потерять. Да и принцесса так запрокинула голову, рассматривая его задумчивое лицо и парадный черный китель с белыми брюками, что он мог видеть изящную шею, шрам на которой прикрывало необычное перламутровое ожерелье.       Слишком резко в сознание Элайджа врезались её слова о том, что ей нравится, когда он не сдерживает себя в желаниях. Трид снял с рук белые перчатки и, закрепив на туго затянутом ремне кителя, сел на колени перед девушкой.       Миранда напряглась, ожидая начала духовного воздействия, которое её тело принимало уже довольно-таки привычно. Шершавые пальцы короля коснулись бедер, пока он вновь рассматривал темно-синие пятна. Затем прошлись по коже, еле касаясь, к груди и тронули ребра.       — Как так можно, эмира?.. — с сожалением прошептал Элайджа, стараясь не поддаваться желанию вновь повторить все то же, чему с таким трудом смог отдаться ночью.       — Ты сам это сделал. И, думаю, не испытывал угрызений совести. Скорее всего даже наоборот — удовольствие.       Элайджа вернул руки на худощавые бедра и стал читать заученное исключительно ради жены заклинание. Пятна стали пропадать, а вокруг Миранды появились искры, свидетельствующие об их тесной душевной связи — как тогда на источнике. Воспоминания стали с напором врываться в его голову, заставляя сжать губы от появившегося напряжения.       — Все так легко и просто, а ты кряхтел, как старый дед, — хихикнула Миранда и расслабилась от появившихся приятных ощущений. Заключенная в девушке тридская сила отзывалась на действия своего хозяина, заставляя кровь быстрее бежать по венам.       От того, как Миранда слегка выпрямилась, подставляя грудь, чтобы король убрал синяки, сознание Элайджи ещё больше помутилось. В голове стали появляться навязчивые картины: он запускает пальцы в кудрявые волосы и сжимает их; Миранда вновь выгибается для того, чтобы ему стало удобнее; он поднимает подол юбки и проводит пальцами по краю кружевных чулок. Все это мелькало перед ним с огромной скоростью и сливалось в один разноцветный кошмар, сводящий его с ума. Поэтому когда Миранда склонилась к нему в недоумении, — уж слишком остекленел взгляд короля — он не сдержался и припал к её губам.       С её стороны не последовало никакого сопротивления даже в тот момент, когда Элайджа удобнее разместился между её раздвинутых ног и запустил пальцы в уложенные служанками волосы. Пришлось хоть немного сдержать неожиданно вырвавшиеся порывы и не сжимать мягкие кудри — Элайджа уже и так не понимал, какая грубость в отношении человеческого тела позволительна, а какая — нет.       — Генерал, — Миранда смогла разорвать чересчур напористый поцелуй и перевести дыхание. — Боюсь, после вчерашнего я не смогу. У меня всё тело…       — Не стал бы я к тебе приставать, не говори глупостей, — мотнул головой Элайджа. Конечно, он бы не предложил ей воплотить все его грязные фантазии сейчас.       «Конечно нет», — самому себе твердил трид, так как чувствовал, что теряет контроль. Появившаяся после обряда сила явно не давала ему покоя, вечно путала мысли и ломала все предохранители. Тело Миранды ослабло от вечного стресса, недосыпа и голодовки в последние несколько дней.       — Мы же вчера договаривались, что ты не заводишь меня, а потом уходишь, — принцесса откинулась назад, опираясь на руки.       — Забыл.       — Вот как ты ко мне относишься…       — Да я пока ничего не сделал, чтобы тебя завести.       — Уже должен был запомнить, что я человек эмоциональный.       Элайджа чуть отклонил голову — без сомнений Миранда сведёт его с ума. Она отказывала ему, но при этом демонстративно разводила ноги и выставляла грудь, приподнятую бюстье. И ведь после станет оправдываться, что лишь хотела избавиться от синяков, не выдаст настоящие мысли.       Глянув на часы, — время ещё есть — король обхватил руками совсем исхудавшую девушку и коснулся губами синяков на рёбрах.       — Я тебя не оставлю, — прошептал Элайджа и поцеловал кожу над самым краем бюстье. Его ладонь без стеснения мягко коснулась груди.       — Но…       Миранда не успела сосредоточиться и понять, что он задумал. Обольстительные поцелуи сбивали, как и блуждающие по телу руки. Не в силах противостоять, Миранда лишь прикрыла глаза и чуть больше откинулась назад на банкетку. В теле появилась слабость — Элайджа всё же залечил её синяки. Искры вокруг стали ещё ярче, привлекая внимание и даруя девушки долгожданное освобождение от силы, вызывающее эйфорию.       — Не бойся. Мы уже так делали.       Слова короля лишь вызвали у Миранды усмешку — сколько раз он использовал свою силу на ней. Принцесса положила руки на напряжённые мужские плечи, чувствуя плотную ткань кителя под пальцами, и приоткрыла глаза. Тут же опомнившись, чувствуя поцелуи на внутренней стороне бедра, Миранда хотела было возмутиться… Вот только Элайджа отодвинул ткань нижнего белья и коснулся сначала низа плоского живота, а после нашёл в себе дерзость спуститься ниже.       — И правда делали… — выдохнула Миранда и сдержала желание растрепать идеально уложенные черные волосы. Он имел в виду вовсе не заклинания.       У Миранды не было возражений. Она позволила сидящему на коленях королю уложить одну ногу на его плечо и загадочно улыбнулась. Настоящее время       Истинная личность Элайджи, не испорченная чрезмерным количеством не сдерживаемой силы, кричала о неправильности поступка — соблазнять семнадцатилетнюю девочку он точно не должен. После обряда внутри Элайджи засела небольшая частица Дкайта, известного своей распутностью и непосредственностью. Так что мысль о том, как Миранда подрагивала от его действий, лишь вызывала наглую усмешку.       Ещё большее счастье король испытал, когда Миранда залезла обратно под одеяло перед его уходом и высказала своё желание поспать. Пусть лучше она проводит время во сне, чем сидит возле брата и вырывает на голове волосы от нервов.       Утро только и делало, что радовало, ведь мисс Рейд согласилась зайти к королеве, как только та проснётся — Элайджа всё же хотел, чтобы Миранда прошла гинекологический осмотр, от которого вечно отказывалась. Возможно, он бы и не заставлял её, если бы не знал, что цикл совсем сбился.       Элайджа глянул на Его Святейшество, проводившего вечернюю праздничную молитву. В глубине души он винил себя за то, что во время такого мероприятия думал не о духах и чём-то возвышенном, а о низменной сексуальной потребности. Знал бы только он, что его друг, стоящий рядом, думал о том же. Киллам подносил пальцы ко лбу, когда это было нужно, и произносил подтверждающие молитву слова на древнем, но вовсе не вспоминал о подвигах духов. Только о горьких и желанных бордовых губах. Несколько часов назад       Несмотря на отсутствие Верховного главнокомандующего, собрание по вопросу подготовки солдат не было отменено. В целом, присутствие Элайджи Килламу и не требовалось — напротив, даже мешало. Фельдмаршал мог выражаться так, как сам считал нужным, и ставил задачи в той формулировке, которую точно считал действенной.       Около сорока человек, находившихся на собрании, довольно быстро покинули зал. Только один подчинённый герцога оставался на месте по его приказу.       — Что ж… — Киллам поднялся с места и направился к дальней части стола. — Жду подробнейшего изложения происходящего. И хочу в скором времени — в ближайшие минуты — увидеть учебно-методическое пособие, которое ты так слёзно обещала подготовить.       — Не слёзно, — тут же поправила его Шельма и оторвалась от своих записей. — Учебно-методическое пособие у секретаря Его Величества.       — Причём тут Его Величество? Я велел тебе предоставить его мне.       — У меня есть копия, раз вы так желаете, Ваша Милость, — практически прорычала от злости Хранительница и положила на стол дипломат.       Отодвинув близ стоящий стул, Киллам опустился рядом с девушкой и принял из её рук довольно крупную папку. Да, Шел язвила и ожидала, что его напугает объём информации. Вот только дело касалось вовсе не её — в отношении работы Киллам готов сотни часов провести без отдыха. Главный принцип: либо дело выполняется на наивысшем уровне, либо вовсе не начинается.       Около часа они обсуждали методику, к которой прибегала миледи Коэн. Да, её методы были жестокими и грубыми — варварскими, как выразился герцог. Тем не менее Киллама вполне всё устраивало — солдаты были не готовы к борьбе с Малумом, отчего армия нуждалась в радикальных подходах Хранительницы.       Ещё приблизительно сорок минут они увлечённо расписывали выделенный на ревизии и реформы Шельмы бюджет. Доказательность и лаконичность девушки в работе вовсе не состыковывались с её безбашенным повседневным обликом. Она пообещала внести в их записи юридическую ясность и соблюсти все документальные реквизиты. Киллам не сомневался, что после ему не придётся перепроверять — Шел точна до идеальной жирности завершающий документ точки.       — Ещё какие-то вопросы? — Хранительница промокнула кончик пера в чернилах и стала расписывать поручения в ежедневнике.       — Не имею.       Киллам откинулся на спинку стула и хотел скрестить руки на груди, но заметил криво висящую медаль на мундире — для вечерней молитвы ему пришлось заранее одеться торжественно. На парадном военном кителе красовался золотистый аксельбант, выражающий значимость мужчины, как и увесистые погоны.       Похожая форма была и на Шельме, но смотрелась, на взгляд герцога, более неформально. Кафтан Хранителя подчёркивал правильную женскую фигуру, а серебряные и фиолетовые шнуры аксельбанта выделяли выразительные глаза. Учитывая индивидуальность и особенность её должности, форму дополнял богато украшенный панталер.       Необычное сочетание военной атрибутики и грации графини вызывало у Киллама бурю эмоций. Он любовался хмурым профилем и собранными в строгую причёску волосами, мечтая избавить их от такой пытки — вынуть ленты со шпильками, распустить.       Герцог смог сосредоточиться лишь тогда, когда Шел отвернулась, чтобы собрать вещи и уйти.       — Я хотел с тобой поговорить.       Коснувшиеся ладони пальцы Киллама слегка тряслись, что было вовсе не в его стиле: где вся прежняя самоуверенность? К примеру, та, с которой он кричал на Хранительницу в новогоднюю ночь.       Не успевая и подумать, Шельма отняла руку и крепко сжала дипломат, лежащий на коленях. Она до сих пор винила себя за то, что осмелилась прийти к Килламу пьяной и попытаться снова что-то «обсудить». Конечно он был с Киарой, как могло быть иначе? Да и на что она надеялась? Киллам не умеет слушать.       — Боюсь, нам не о чём разговаривать, — под его внимательным взглядом Шел отодвинулась от стола с едким скрипом стула и поднялась.       Настроения на споры с ним не было. Сегодня много важных дел, с которыми ей предстоит справиться. Тем более ссориться с Килламом, когда тот вновь общается с Киарой, невыгодно — он может рассказать об их взаимоотношениях принцессе, а та поведает занимательную историю королю Модольву.       — Мои слова для тебя пустой звук, но я хотел прежде извиниться. Возможно, вновь безрезультатно, но…       — Плодотворно извиняться будешь в компании Киары.       Шел хотела отдохнуть перед вечерней молитвой. Уж чересчур сложно сохранять самообладание, когда все вокруг наблюдают и пытаются вывести из себя.       — Не ставь Киару в счёт.       — Не учитывать твою любовь… Довольно странно с моей стороны.       Отчасти Киллам не понимал, для чего распинался перед ней. Его не оставляла мысль, что романтические отношения с Шельмой — интересный опыт. Он до сих пор опасался её, чувствовал, что способен проиграть — отсюда и желание столкнуться со своим страхом быть поверженным лицом к лицу.       — Киара — не моя любовь.       — Не ври.       — Я волен в своих действиях, а причины врать тебе у меня нет.       Причина врать есть всегда, но никто не способен убедительно соврать самому себе. Киллам прекрасно знал, для чего будет убеждать всех вокруг в том, что Киара — прошедший этап его жизни. Во-первых, он не хотел слышать от близких «песни» о своей глупости и наивности; во-вторых, никогда совесть не мешала ему иметь нескольких любовниц.       — Персон навязчивых немало. Особенно среди женщин. Киара к ним относится. Кроме её экспансивности и назойливости, нас больше ничего не связывает.       — А ты не относишься к ей подобным?       Губы Шел, как и всегда накрашенные тёмной помадой, изогнулись, выражая её раздражение — в целом, именно с таким выражением лица герцог и привык её видеть. Однако в глубине души Шельма ликовала: ей приятно слышать негативные высказывание о бывшей жене со стороны Киллама.       — Ты считаешь мои попытки извиниться навязчивыми? Уж прости, воительница, я не привык перед кем-то падать на колени.       — А ты попробуй. Когда-нибудь поймёшь, какой хороший навык — подхалимство, Шарман.       — Уж в том, какая хорошая черта — язвительность, я не сомневаюсь.       — Тогда нам стоит разойтись.       Иногда Шельме казалось, что она держит свою личность на цепи — она бьётся в её сознании, пытается подняться с колен и избавиться от кляпа, но всё тщетно. Не раз перед сном она думала о том, что раз с Килламом всё так закрутилось, то попытка исправить их отношения всегда есть. Да и помехи есть в любом деле; в данном самой главной выступала гордость Шел. Её тянуло к герцогу, она считала его целеустремлённым и начитанным молодым человеком, несмотря на его плохие привычки. Но…       Заставляя внутренний голос замолчать, Хранительница направилась к выходу из Третьего зала ДМВШ — Дворцовый малый военный штаб.       — Тогда можешь идти, — выражение лица Киллама резко переменилось. Знал бы он, что совершил замечательный поступок в отчаянии достигнуть своей цели, а именно расположить к себе девушку.       Шаги Шел стали менее уверенными, а стук каблуков сапогов, с которыми она никогда не расставалась, приутих.       Тогда всё было так же.       …Киллам настолько неожиданно изменился в лице, что Шел даже на мгновение поверила во все сказанные им ранее слова. Возможно, не будь он сыном Раймонда, то мог бы стать отличным актёром.       — Ты не хочешь меня видеть, но каждый раз приходишь сюда.       Он сделал шаг назад, будто это она пытается вывести его всё это время. Поэтому Шельма тоже сделала шаг назад, чувствуя, как кровь начинает закипать от злости.       Она не знала, что сказать. Ей хотелось ударить его, но вместо этого она только с ненавистью смотрела на фельдмаршал, готовая вот-вот разорвать на части.       — Либо приноси свои извинения, либо убирайся. У меня нет времени ещё и на твою драму. Через час будет заседание. Ты обязана быть.       Киллам выжидающе взглянул на неё, ожидая каких-никаких, но извинений. Хранительница же лишь подбоченилась, скрещивая руки на груди, и снова упрямо искривила губы.       — Можешь идти…       «Кто он такой, чтобы каждый раз мне указывать?..» — характер Шел не позволял не обратить внимание на подобное отношение к себе. Каждый раз, когда Киллам не добивался того, что хотел, он напоминал ей об их истинных и более важных позициях: начальник и подчинённая.       Ситуация, в которой Шельма делает с точностью да наоборот, ещё в прошлый раз — после игрального дома — показалась ей смешной. Ничего не изменилось с того времени.       Шел резко развернулась и быстро преодолела расстояние между ними. Если тогда она заставила Киллама наклониться, то сегодня схватила за увесистую застёжку шерстяной накидки на груди и подтянула к себе.       Первый раз, когда она поцеловала Киллама после их ночи, Шел не могла унять волнение. Сердце медленнее билось во время ее самого первого поцелуя — с одним из учеников отца в Храме ветра. Но сейчас Шел была спокойна, как и Киллам — он положил руки на утянутую кожаным ремнём талию.       — Согласись, что я целуюсь лучше твоей бывшей, — Шел провела пальцами по орденам на груди фельдмаршала.       — Я с ней не целовался.       — А как же на Новый год?       — Нет.       — Тогда вспомни, как было раньше. Уверена, что ты помнишь каждое мгновение, проведённое с этой… — девушка не договорила. Она уже поняла, что и легкомысленный герцог Ариас способен на обиды. Лучше подбирать слова, пока они ладят. Мало ли, что может его задеть.       Киллам решил не отвечать — ему не стоит опровергать слова Шел, как и подтверждать, чтобы после не было эксцессов. Он увлёк её в новый поцелуй, отвлекаясь от мыслей о Киаре. Почему Шельму так волнует его бывшая жена? Неужели и правда влюбилась.       По тому, с какой страстью Хранительница отвечала ему, легко сделать вывод — да, влюбилась. Если бы не так, вряд ли бы она простила ему новогоднюю ночь.       Встав между её ног, когда усадил Шел на стол, Киллам приподнял подолы парадного кафтана. Он хотел прикоснуться к ней, почувствовать, что вновь смог понять, как подступиться к ней. Скажем так, герцог желал иметь определённые победы, когда какая-либо из девушек начинала его привлекать. Интерес не утихнет, пока он не сможет соблазнить её.       — Я так не хочу.       В противовес своим словам Шел отодвинула воротник мундира и коснулась губами его шеи. На коже Киллама остался багровый след от помады, но девушка решила не говорить — некоторое собственничество в ней присутствовало.       — А как ты хочешь?       Перед их близостью чуть больше недели назад Киллам считал, что она не в состоянии его удивить, что он может предугадать каждый её шаг. Но то, что Шел сядет на колени и проведёт пальцами по серебряной пряжке ремня, он не смог бы вообразить никогда. Настоящее время       Ладонь невольно сжалась в кулак, когда Киллам вновь вспомнил о том, как сжимал волосы Хранительницы, подталкивая и направляя её. О том, как она напряглась, стоило его пальцам сжать её горло.       Нет, он явно пребывал в лёгком — мягко сказано — шоке от действий Шел.       Киллам глянул на стоящую рядом с ним девушку. Теперь она выглядела всё так же строго, посматривала на него, как на самого глупого мужчину в мире. С её стороны странно проявлять такое снисхождение к нему, ведь именно Шельма в очередной раз повелась на ложь: разве Киллам способен действительно полюбить её? Да, она постаралась наладить их взаимоотношения интимным способом, но для герцога это не было чем-то новым. А для неё было.       Шельма пыталась скрыть усталость, но слишком переволновалась в зале заседания Военного штаба. Глаза закрывались, а песни хора в Храме стали довольно спокойными — даже убаюкивающими. Так и хотелось прилечь на лавку и уложить голову на плечо герцога Ариаса-младшего…       Ужаснувшись от своих мыслей, Шел мотнула головой. Да, Киллам был сегодня невероятно обходительным с ней, но не стоило верить каждому его слову. Тем более после разговора с Киарой.       Встреча произошла неожиданно. Шельма встретила рядом с воротами дворца принца Адаира, который сбежал от матери. Она еле переборола своё желание пройти мимо, ведь до сих пор боялась, что Адаир де Баувенс на самом деле должен носить фамилию Ариас. Шел не смогла бы прикоснуться к детям Киллама никогда в жизни.       Но всё же Шел подозвала принца и направилась с ним на поиски госпожи Киары. Та не заставила себя долго ждать — выскочила из-за угла и сразу побежала к сыну. Час назад       — Я бы на вашем месте, миледи Коэн, не доверяла Килламу.       Общение с Киарой было лёгким, да и та довольно быстро и плавно перешла к интересующей её теме. Вряд ли можно сказать, что внешность Хранительницы ветра располагает к общению, так что без причины принцесса никогда не стала бы приглашать её доехать вместе до Храма.       — Вы как его бывшая жена говорите? Что-то мне подсказывает, что наш многоуважаемый герцог слишком помешан на себе и своей маменьке, чтобы смог вас обмануть.       — Намекаете на то, что я навредила взрослому мужчине? Киллам может и самовлюблённый, но ума ему не занимать.       — А вам занимать, если вы считаете, что кто-то верит вашему милому личику.       Садясь в карету принцессы Юхансен, Шельма пообещала себе не грубить. Всё же вместе с ними едет и пятилетний мальчик, а ему не нужно слушать о похождениях своей матери.       Лицо Киары не менялось ни на секунду. Она смотрела через полупрозрачную штору на зимний пейзаж и улыбалась. Ничто не могло испортить ей настроение, ведь она вернулась на свою, как она сама решила, родину — Эзория слишком добродушно относилась к ней, по сравнению с домом.       Принцессу веселили высказывания Хранительницы. Шел была слишком наивной для своего возраста, должности и внешнего вида. Такое поведение от неё не самое ожидаемое.       — Не думайте, что я хочу вступить с вами во вражду, миледи Коэн. Я не из тех, кто дерётся за мужчину, — Киара увидела, что они приближаются к охраняемой гвардейцами площади, и пододвинулась ближе к сыну. — Я лишь хочу предупредить, ведь между вами явно что-то есть.       — Я же не из тех женщин, кто слушает бывших своих мужчин.       — «Своих»? — всё же Киара не смогла сдержать явный смех. Она коснулась светлых волос сына, убирая вылезающие пряди.       Шел скрестила руки на груди и постаралась принять как можно более равнодушное выражение. Однако глаз дёргался при виде маленького мальчика, чересчур похожего на Киллама, а в груди ныл незримый узел от желания выплеснуть гнев.       — Запомните мои слова, миледи Коэн, ведь я прекрасно знаю Киллама Ариаса. Он делит жизнь на три категории: рабочая, дружеская и сексуальная — и старается их не смешивать. Вы не можете сказать, что в силах предугадать его действия, ведь не знаете его настоящую личность.       — Тогда зачем вы разглагольствуете?       — Я была единственной, кто касался двух категорий. Именно поэтому в его сердце оставлен отпечаток.       Киара надела на сына шапку и застегнула верхние пуговицы пальто. То, как она старательно изображала из себя заботливую мать и невинную овечку, выводило Шел из себя.       — И шрам, вероятно. Не глупите и не унижайтесь, госпожа Киара. Не думайте, что Шарман побежит к вам по первому зову, так как вы придумали теорию, в которой являетесь одной единственной. По вашей легенде и я особенная.       — Вы…       Киара замерла. Не она придумала «теорию», ей её поведал Киллам в одну из ночей — он сам не мог понять причину, по которой привязался именно к принцессе. Однако Шельма Коэн права: она тоже особенная, ведь касается и сексуальной, и рабочей жизни молодого герцога. Настоящее время       — Узел в порядке, — Его Святейшество вынул из груди короля железную часовую стрелу, заставляя его поморщиться.       Нередко священники осматривали просящих. Они занимались незримыми узлами: делали обрезание, — у тридов оно делается не в том виде, в каком у людей — помогали убирать застои силы, укреплять нити узла, лечить его в случае каких-либо заболеваний. Все перечисленное считается старой медициной, большинство священников — приемники. Знания им передают родители или другие родственники.       — Я бы сказал, что потоки как будто застоявшиеся, но сила по ним проходит, правда очень… очень…       — Густо, — отозвался Хранитель тьмы, основываясь на своих ощущениях после осмотра Элайджи. Король хотел услышать и его вердикт. — Очень медленно идёт, но не обрывается. Потоки заполнены практически критически.       Хранитель, лорд Хейвец, уже понял, что дело не совсем чистое — татуировка на теле Элайджи выглядела вовсе не так, как у других королей.       — Вы что-то делали? Обряды или лекарства? Старые практики?       — Использовал.       — Какие?       Хейвец смотрел на нового короля с некоторым презрением — он был знаком с Тедросом, мальчишка ему не казался угрозой. Новый король явно сделал что-то необычное, а может и незаконное, а теперь расхлебывает последствия. Да и слухи о воскрешении принцессы Изабеллы фон Христиерсон разлетелись по всему тридскому миру.       Элайджа прекрасно чувствовал его отношение.       — Вопросы здесь задаю я, мистер Хейвец, — король завязал ленты на рубашке и накинул праздничный китель. — Боюсь, если я стану отвечать на ваши, то в случае утечки информации придётся менять Хранителя.       Хейвец помрачнел — Хранителя меняют лишь посмертно, никаких исключений.       — Прошу прощения, Ваше Величество.       Одевшись и облачив руки в белые перчатки, Элайджа встал с шерстяного пледа на каменной плите, на которой проводился осмотр.       — Так никаких изменений узла не наблюдаете? — он вновь обратился к Его Святейшеству.       Слишком сильно Элайджу напрягали его перепады настроения, постоянная усталость и боли в сердце. Всё началось после обряда. Он просто не в силах держать себя в руках. Вероятно, такой эффект оказывала новая сила на тело, но выход должен быть.       — Нет. Похоже на переизбыток, — подтвердил мысли короля священник. — Могу посоветовать какое-то время не использовать силу. Или постараться заключить её во что-то и постепенно забирать обратно, позволяя телу привыкнуть.       Выходя из смотровой Элайджа воодушевлённо выдохнул — по крайней мере, нет никаких болезней. Он терпеть не мог проходить лечение и чаще всего не находил в себе силы дожидаться окончательного выздоровления организма — намного чаще начинал вести повседневный образ жизни и надрывать здоровье.       У него нет времени на лечение.       Возле выхода из Храма его ждали Киллам, Нилс Латоян с невестой, Еленой Олсен, лорд и леди Ариас, а также остальные приближённые и высокопоставленные чиновники.       За выходом скоро начнется ежегодный парад — новогодние праздники продолжаются. Как только гвардейцы в парадной форме распахнули тяжёлые двери, Элайджа сделал шаг на улицу. Стояла гробовая тишина. Никто не смел произнести и звука.       — С большим удовольствием приветствую вас на нашей святой земле!

***

      Впервые за долгое время Миранда чувствовала лёгкость на душе. Бесспорно, Элайджа задал удивительный настрой утром. Она проспала после его ухода ещё около трёх часов.       — Его Величество попросил подать вам завтрак, когда проснётесь.       Завтрак проходил в полседьмого вечера, но Миранда себя ни за что не винила. Грудь не сдавливал груз ответственности, который свалился на неё с появлением брата. Она искренне считала, что если не будет рядом с ним, то всё пойдёт крахом — он откажется от неё.       Теперь же Миранда понимала — ей следует попробовать помочь себе самой или хотя бы попытаться оказать содействие тем, кто её вечно спасает и ловит над пропастью. Вокруг слишком много жестоких людей. Она больше не может проявлять милосердие к каждому.       Элайджа приказал приготовить для принцессы кашу с шоколадной пастой и ягодами. Сладко. Вредно. Но Миранда просто обожала такой завтрак, и он об этом прекрасно осведомлен!       Практически вылизав тарелку, Миранда услышала о его просьбе пройти гинекологический осмотр у мисс Рейд. Сначала она категорически отказалась — ей до сих пор было стыдно. Она не могла представить, как посторонний человек — не её муж — может прикасаться к ней.       Спустя время она согласилась. И, возможно, не пожалела. Лейла сделала всё очень аккуратно, хотя назвать процесс приятным всё равно было сложно.       — Ничего страшного. Никаких заболеваний. Дело в стрессе, — так же безэмоционально, как и всегда, сообщила она королеве. — Только есть как будто небольшая припухлость. Как давно совершались действия сексуального характера?       Миранда ещё сильнее покраснела. Как сказать, что прошло лишь несколько часов?.. У неё язык не поворачивался.       Окольными путями принцесса все же смогла сообщить мисс Рейд об этом. Та вновь осталась равнодушной.       — Тогда дело лишь в стрессе. Только мне сообщили, что вы не всегда выполняете мои предписания.       Миранда уже не могла слушать о том, какой она плохой пациент — Элайджа говорил ей об этом каждый день, как и Никки, которая напоминала королеве о лекарстве.       — Давайте договоримся так, — Лейла стала обрабатывать инструменты, которые использовала для осмотра. — Я попрошу вас стараться пить лекарства, но добавлю только самое лучшее лечение. Шоколад.       — Шоколад? — без своей воли улыбнулась Миранда.       — Да. Ешьте его каждый раз, когда становится грустно. А я уже заметила, что вы его любите, — мисс Рейд покосилась на испачканный в пасте рукав.       После осмотра лекарь сразу же отправила Миранду принимать ванну с водой из источника, а затем на массаж. Стараясь сдержать порывы скорчить лицо, когда становилось совсем больно от прикосновений, Миранда лишь зажмуривалась. Она не любила ходить на массаж — у неё всё болело во время него и после него.       — Расслабьтесь, — вновь попросила одна из двух помощниц мисс Рейд и постаралась размять очередную мышцу. — Вы очень зажаты.       Миранда смогла расслабиться только в тот момент, когда девушки попросили перевернуться на спину. Они накрыли её несколькими полотенцами и принялись разминать руки и ступни.       К ней вновь подкрался сон, — хотя, казалось бы, сколько можно спать? — поэтому Миранда не услышала, как тихо приоткрылась дверь. Элайджа заглянул внутрь и увидел лежащую на кушетке принцессу. Щёки раскраснелись после принятия горячей ванны, волосы на лбу прилипли к влажной коже.       Элайджа махнул рукой — он специально привёл двух девушек, обученных делать массаж и не знающих тридский. Он безмолвно приказал им занять места помощниц Лейлы Рейд, а тем, в свою очередь, покинуть комнату.       Погружённая в свои мысли Миранда даже не заметила подмены. Она лишь слегка повернула голову на бок и продолжила наслаждаться приятными и — наконец! — мягкими касаниями.       Аккуратно переставив стул к кушетке, Элайджа опустился на него и снял перчатки. Он сидел в самых ногах принцессы. Служанка втирала в бледные, по сравнению с отсальной кожей, ступни масло. На несколько секунд король замер, рассматривая умиротворённый вид Миранды, а затем осторожно коснулся пальцами её щиколотки. Сначала она ничего не поняла, но когда хватка стала крепче, подскочила и распахнула глаза.       — Гад! — принцесса замахнулась и толкнула короля в плечо ногой, но с неё тут же спало полотенце. Она схватила его и вновь прижала к оголенной груди. — Ты что творишь?!       — Успокойся.       — Ты как до такого додумался?!       Миранда осмотрелась по сторонам, стараясь не злиться ещё больше из-за тихого смеха Элайджи, и увидела, что служанки сменились.       — Что это значит?       — Это значит, что ты должна лечь обратно и дождаться, пока они закончат.       Удивительно, но Элайдже даже не пришлось уговаривать её — Миранда сама обиженно легла обратно. Только теперь она не засыпала, а со злостью сопела, будто ещё чуть-чуть и выдохнет на короля достаточное количество пламени для сожжения заживо.       — Я хотел с тобой поговорить, — Элайджа примирительно консулся губами кончиков её пальцев на ногах, но Миранда снова ударила его. В этот раз по губам.       — У меня отпало желание.       — Да перестань. Ничего ужасного я тебе не сделал.       — Чего ты хотел?       Немного времени на то, чтобы собраться с мыслями, Элайдже всё же требовалось — просьба чересчур необычная и провокационная. Сложно представить, как Миранда может отреагировать. А как она может отреагировать в плохом настроении… Пока сформировывал в голове речь, король стал успокаивающе поглаживать ноги девушки и оставлять мягкие поцелуи.       Присутствие посторонних Миранду смущало. Взгляд служанок, как бы они не старались, иногда всё же соскальзывал на Его Величество, который так смиренно расцеловывает ноги молодой жены. Они переглядывались, но молчали.       — Так что ты хотел? — уже без раздражение, а вполне себе искренне поинтересовалась Миранда.       — Я озвучу тебе свою идею, а ты постарайся с умом подойти к вопросу. Не стоит сразу поддаваться эмоциям.       Его попытки в очередной раз её успокаивать сразу насторожили Миранду. Ничего хорошего после подобных речей никогда не следовало.       — Модольв видел меня совсем мальчишкой и поэтому не хочет сотрудничать со мной. И он считает, что я необоснованно стараюсь навредить Алдену; мол, лишь из-за тебя. Но я уже говорил тебе это. Мне необходимы солдаты Гринверга, своих положить на фронте не хочу. А кто может больше всего повлиять на Модольва?       — Я бы сказала, что семья, но он так легко отдал Киару в руки мужчины, которого она не любит…       — Ты почти права. На него может повлиять его наследник, то есть Ньял. А точнее не он сам, а угроза его репутации.       Когда служанки заговорили между собой на неизвестном Миранде языке, она поняла — Элайджа специально подменил их, так как строит важные планы. Хотя по его загадочному виду и так всё становилось ясно.       — Ты хочешь его подставить? — сразу догадалась Миранда и с сожалением поджала губы. Возможно, ей нравился Ньял, как личность. Пока она не видит в нём угрозы.       — Не я, а ты.       — Что?..       — Я видел, как вы ворковали. Ты однозначно пришлась ему по душе. Как мужчина, могу тебе сообщить, что он рассматривает тебя в романтическом плане. Мне это не нравится, но для великого дела я хочу использовать его симпатию ему во вред.       — Ревнивый муж — горе в семье…       Миранда пробормотала это совсем тихо, но забыла, что король — трид. Она вечно забывала, что здесь все слышат её язвительные вставки.       На удивление Элайджа никак не стал реагировать. Он лишь поднялся со стула и вновь стал натягивать на руки белые перчатки.       — Собирайся и приходи в мой кабинет. Я расскажу тебе мою идею.       В голове Миранды не укладывались слова «Не я, а ты». Как он себе это представляет? Что она имеет против Ньяла? Тем не менее после окончания массажа Миранда попросила служанок помочь зашнуровать платье и мигом направилась к кабинет короля — даже не стала просить переделать странную высокую причёску, с помощью которой помощницы мисс Рейд смогли не намочить ей волосы.       Пройдя мимо коридора, ведущего в спальню брата, Миранда еле удержалась, чтобы всё не бросить — ей нужно посодействовать Элайдже! Он не может всегда спасать их в одиночку! На бездействие уходило намного больше сил, чем на попытки помочь — именно поэтому Миранда раньше регулярно ходила на собрания. Она не только хотела быть в курсе событий, но и старалась почувствовать себя нужной.       Сегодня, впервые за долгое время, Элайджа хочет предоставить ей возможность стать героиней.       — Я думала, что мы будем обсуждать вдвоём.       — Тоже рад тебя видеть, красавица. Не надо так морщить свой носик, — Киллам выдохнул горький дым и отвёл трубку ото рта.       Элайджа поднялся из-за рабочего стола и прошёл к креслу, приглашая её присесть.       — Давайте мы не будем с вами ходить вокруг да около и сразу подойдём к делу, — Миранда расправила юбку и потянулась к лежащему на чайном столике печенью. — Элайджа меня слишком заинтриговал.       — Интрига — теперь твоё главное задание, — усмехнулся Киллам и вновь набрал полные лёгкие дыма.       Как бы принцесса не желала поскорее узнать правду, Элайджа не торопился. Он с излишней педантичностью убрал все документы в папку, а ту в стол. Затем взял следующую, просмотрел и положил в другой ящик. Затем ещё одну. Затем пролистал ежедневник и тоже положил на край стола — рабочее место в конце дня должно оставаться чистым.       — Так вот, — он наконец сел напротив жены и попросил принести чай. — Ньял Юхансен. Он наша последняя надежда.       — Не он, а принцесса, — поправил друга Киллам. — Она должна поработать.       На его лице замерла мерзкая улыбка. Впервые за столько времени Миранда напряглась при виде растягивающихся губ герцога — он знает и явно издевается.       — Не должна, — вступил с ним в пререкания Элайджа. — Если ты захочешь, Миранда. Выбор за тобой.       — Вы хоть уже скажите, что вы от меня хотите.       Чтобы унять раздражение от их поведения, Миранда взяла со стола вторую печеньку и надкусила.       — Ньял влюблён тебя и не скрывает этого. Как бы странно не прозвучало, но я хочу попросить тебя подыграть ему. Совсем немного. Отыграй роль…       Стоило Элайдже сделать паузу между словами чуть-чуть больше обычного, как тут же вклинился Киллам:       — Влюблённой дурочки. Если не распинаться, то твой муженёк хочет, чтобы ты его соблазнила и в спальню упекла. А после мы поймаем вас с поличным и поставим на кон репутацию серенького.       — Ты что несёшь?       Да, Киллам честно рассказал весь их план. Проблема в том, что любые вещи, сказанные им, звучат похабно. Элайджа не знал, в какой момент друг научился такому и как докатился. Но Миранда может неправильно понять.       — Правду без утаек и только.       — Всё не так…       С тяжёлым вздохом Элайджа прикрыл глаза. Во взгляде Миранды уже отражался некоторый испуг: она посматривала то на одного мужчину, то на другого, медленно дожёвывая печенье. Хоть сладкое было — мисс Рейд убеждала, что оно спасает от стресса.       — Ты должна сходить с ним на несколько свиданий и только. Твоя задача — убедить его в том, какой Алден плохой и почему его необходимо убрать. Расскажи все истории о том, как он тебя обманывал. Влюблённый мужчина готов горы свернуть ради избранницы. Тем более мужчина с таким влиянием, как у Ньяла.       — Тем более с такой глупостью, как у Ньяла, — Киллам пододвинул к принцессе тарелку с печеньем. — Он ведь такой же малыш — твой ровесник. Вам надо держаться вместе и уничтожать мир своим юношеским максимализмом и, конечно, горячностью.       — Ты, видимо, не вышел из этого возраста, — Миранда без лишних уговоров взяла следующее печенье. Уж слишком оно её успокаивало. — С Киарой в первый день сошёлся.       — А вот…       — Не относится к делу, — отрезал Элайджа. — Как ты относишься к идее?       Людское воспитание кричало о том, что свидания с Ньялом — грех. Да, Элайджа, как её муж, был не против, но не могла Миранда обманывать другого мужчину и дарить ему те же нежные улыбки. Хотя Элайджа мог бы поспорить о том, что когда-либо эти самые улыбки получал. Никакой ласки от принцессы Джоко не дождёшься — несколько минут добра и снова головная боль.       Миранда изменилась в лице, когда вспомнила, как к ней отнеслись люди — просто закидали камнями и гневными возгласами, желая избавиться от «предательницы и распутницы». Всё же духи и триды с большей доброжелательностью принимают её. А, как известно, ничего не достаётся даром — Миранда должна проявить инициативу, чтобы её приняли за свою в чужом обществе.       — Когда нужно начать?       — Сегодня. Ньял каждый вечер ходит в библиотеку. Предлагаю вам встретиться там.       — Я… — Миранда дала себе ещё несколько секунд на то, чтобы осознать предложение. Но решила, что медлить нельзя. — Наверное, я согласна.       — Обожаю тебя, красавица-принцесса.       Киллам быстро взял подготовку на себя — если верить ему, то «в платье, вышедшем из моды во время рождения его бабушки» нельзя соблазнить ни одного мужчину. Миранда обижено осмотрела лёгкое бежевое платье с длинными рукавами и шерстяной жилеткой. Да, оно скромное и самое обычное, но не старомодное! Даже фигуру подчёркивает!       — Почему ты выбираешь мне наряд? — Миранда нехотя прошла за герцогом в женскую комнату. Слава духам, Элайджа её не бросил с ним один на один. Пошёл следом.       — Я Ариас. У меня в крови чувство стиля.       — Сомневаюсь, — король закрыл двери и глянул на его жилетку с орнаментом в виде павлиньего пера. Да, она смотрелась неплохо с остальным строгим костюмом, но слишком ярко.       — А ты вовсе помолчи. Для тебя самый большой эксперимент в одежде — наличие клетки. Так-то носишь однотонные одинаковые костюмы и днём, и на праздники.       — И меня всё устраивает. Я ведь не павлин.       — Павлин точно не моё тотемное животное.       — Зато нарциссом можно назвать смело… — Миранда принялась расстёгивать пуговицы жилетки, борясь с желанием закрыть уши. Их невозможно слушать! И как они работают вместе?       Всеми силами Миранда старалась не обращать внимания на их словесные перепалки. Герцог позвал служанок и сразу объяснил им свою задумку. Пока те мучали королеву и её ужасные кудри, он принялся перебирать весь гардероб.       — Иди за ширму, — когда к голове прикрепили странную заколку, Киллам тут же подхватил принцессу под руки. — Раздевайся.       — А можно больше церемоний? Ты меня слишком волнуешь, — Миранда смогла отцепить его от себя и отошла чуть в сторону.       — Я всех девушек волную. Такова уж натура. И все раздеваются по моему приказу. И ты иди.       Миранда с ума сходила от его шуток. Краем глаза она видела, как Элайджа боролся сам с собой — с одной стороны, он должен защищать жену от подобных нападок друга; с другой, ему самому было смешно. Попивая чай, он спокойно наблюдал за тем, как Киллам гоняет принцессу по всей комнате, чтобы рассмотреть на ней украшения.       Единственный вопрос, который мучал Миранду, она всё никак не могла задать. Не отразится ли подобная деятельность на её же репутации? И так по пальцам можно перечислить людей, который к ней относятся с уважением. Никто не принял королеву. А стоит слухам о неверности королю расползтись… Пиши пропало.       — Снимай подвеску.       — Ни за что! — уже в сотый раз говорила ему Миранда и перешла на крик. Она не снимет новогодний подарок короля ни при каких обстоятельствах. Сколько раз она смотрела семейные воспоминания, пока сидела с братом…       — Упёртая, как коза… — пробормотал Киллам и отвернулся к платьям, думая, что будет сочетать с подвеской и одновременно подходить под его критерии.       — Ещё скажи, что горная. Умбао в горной местности.       — Тебе помочь снять платье, эмира? — Элайджа примирительно положил ей руки на плечи и повёл в сторону ширмы. — Сейчас решим. Не хочешь снимать — не снимай. Он что-нибудь придумает. Ум пытливый достался.       — С твоей женой и его мало. Своей подвеской всю картину испортила. Теперь всё заново!       Пока Миранда не успела огрызнуться, Элайджа увёл её за ширму. Усадив на стул, он стал аккуратно расшнуровывать платье. Ему это приносило удовольствие — её веснушки на спине выглядели для трида, как нечно неземное. Иногда его накрывала волна горячего смущения — в какой момент он стал, словно юноша, сходить с ума от её вида? Сила Дкайта делала с королём что-то неладное. Элайдже было стыдно за мысли, не просто проскальзывающие, а засевшие в его голове. Узнай о них Миранда, точно станет его сторониться.       — Элайджа, — её тихий шёпот заставил короля вздрогнуть от неожиданности. Слишком был погружён в свои мысли. — Можно задать вопрос?..       — Конечно.       Стараясь унять приятное волнение в теле, Элайджа стал стягивать с острых плеч плотную ткань.       — А не воспользуются ли Юхансены этой «придуманной» ситуацией против меня? Они также могут рассказать всем, что я тебе изменяла с Ньялом. Да и не спугнёт ли Ньяла, что я так легко за твоей спиной… с ним…       Миранда даже не могла подобрать слов. Она понимала, что хочет помочь, чтобы отвлечься и удовлетворить свою новую потребность — быть нужной. Однако последствия предложенного Элайджей и Килламом риска могли быть плачевными.       — Ньяла точно не спугнёт. У тридов вполне нормально, когда и муж, и жена ведут романы на стороне. Оба в курсе, но никто не имеет претензий, пока нет слухов. Именно поэтому он не станет распространяться. Но я рекомендую тебе сказать, что между нами исключительно дружеские отношения. Придумай мне… любовницу. Пусть он будет в курсе, что я на тебя не претендую. Тогда точно клюнет.       — Но он же видел наши с тобой взаимодействия! Поцелуй на люду точно! — Миранда повернулась к королю, удерживая спущенный верх платья на уровне пояса.       — Притворяемся для окружающих и только, — Элайджа не видел проблемы. — Ньял ничего не заподозрит. И задача поставить ему шах и мат исключительно моя и Киллама. Можешь даже не думать о том, как выйти сухой из воды — она за нами.       — Напомню, что в шахматы играю лучше всех именно я.       — Держи, — Киллам передал служанке выбранное платье, и та понесла его за ширму.       Появление служанки отвлекло их и вновь толкнуло Элайджу на скользкую дорожку — стоило ему отвлечься от диалога с Мирандой, как в голову вновь полезли ужасные мысли о её привлекательности и соблазнительности. Он отошёл чуть в сторону и стал наблюдать за тем, как Миранда окончательно снимает платье и остаётся в одном лишь нижнем белье. Собранные волосы оголяли шею с небольшим шрамом и делали её ещё более опрятной. Худые руки…       Элайджа направился обратно к дивану, прогоняя ещё более неприличные картины, возникающие в сознании. Его уже начинала раздражать эта озабоченность. Куда пропала его холодность в любовных делах?       — Что за вырез? — Миранда с недовольным лицом вышла из-за ширмы и скрестила руки на груди.       Своим действием она только ещё больше приподняла грудь, которую подчёркивал фигурный вырез. Всё бы ничего, но наличие высокого горла у платья и закрытых рук ещё больше выделяло неожиданно появлявшееся декольте. Тёмная ткань привлекала внимание к небольшому участку кожи и подчёркивало светлые глаза. А также под цвет им подвеску.       — Красавица! — Киллам подошёл к ней и повернул лицом к зеркалу, оставаясь за ее спиной. — Не будь ты женой моего друга, сам бы на тебя засмотрелся. Маленькая, но дерзкая.       — Я прикажу тебе ноги подрезать и ты тоже станешь маленьким и дерзким. Что это за платье такое?!       — Очень красивое. Только…       Киллам сделал шаг назад и осмотрел шнуровку.       От неожиданности Элайджа подскочил на ноги. Миранда завопила на всю комнату, стоило Килламу чуть сильнее утянуть ленты.       — Ваше Величество, — в комнату вошёл один из стражников, стоящий у входа, и осмотрел измученное лицо королевы.       — Выйди.       Элайджа прошёл к Миранде. Она стояла, обхватив себя руками, а Киллам только растерянно глядел на её сгорбленную спину.       — Миранда, ты чего?       — Ненавижу твоего дружка. Кто так туго затягивает?..       — Разговаривать можешь — значит не туго, — хмыкнул Киллам.       Чтобы остановить поток дурных мыслей, Элайджа хотел пойти работать и оставить их собираться вдвоём. Только после жалобных всхлипов Миранды о том, как ей больно, король принялся перешнуровывать ей платье и ставить герцога на место — уж слишком распустил язык и руки.       Со скандалами, спорами и общими слезами они закончили сборы. Миранда чувствовала себя женщиной самой древней профессии. Как так можно выйти куда-либо? Как Киллам её вырядил?       — Поверь, раз ты нравишься мне, то понравишься и любому другому мужчине, — уверял её Киллам, выводя из женской комнаты.       — Вот только тебе все женщины без исключения нравятся. А Ньялу я понравилось несчастной девочкой, из образа которой вы меня благополучно вывели.