Когда замёрзнет океан

      — Сорок один килограмм и двести грамм, — как приговор, объявила Лейла и, негодуя, записала новые показатели и медицинскую карту королевы.       Миранда с виноватым видом сошла с весов и тут же стала натягивать на себя платье. Она похудела за какие-то десять дней на семь килограмм. Она и представить себе не могла, что так быстро сможет извести себя — Миранда чувствовала, что что-то не так, но абсолютно не обращала внимания на своё состояние из-за постоянных переживаний за Метина и собственное будущее.       В этот раз Элайджа вышел из себя. Раньше он старался найти к принцессе какой-то подход, напоминал о лекарствах, о массажах, следил за режимом и не наседал, когда она нарушала предписания Лейлы — считал, что от нескольких раз ничего не будет. Да и чересчур большой напор и вовсе может отбить у Миранды остатки желания следить за здоровьем и пытаться вылечиться.       Теперь он наседал на неё и не слушал никаких отговорок. Не давал Миранде никакого выбора.       — Не бойся, — Элайджа положил руку на кудрявые волосы и стал слегка поглаживать, пока Миранда прижималась к нему, страшась смотреть. — Неужели ни разу не делали?       — Люди таким не занимаются.       Мисс Рейд стала обрабатывать сгиб локтя принцессы спиртом, а затем приготовилась проколоть кожу.       — Как вы тогда лечитесь?       Элайджа старался отвлечь её, хотя не видел ничего ужасного — поставят капельницу и всё. Глюкоза и ещё какие-то добавки — он сам до конца не разбирался, но ничего с Мирандой ужасного не случится однозначно! Однако от одной мысли о том, что в её кровь что-то вольют, принцесса тряслась, как осиновый лист.       «Зато никакие тридские религиозные обряды её не пугают…» — смеялся про себя король.       — Я впервые вижу такие методы, — Миранда хотела посмотреть, чем занята Лейла, но Элайджа прижал её голову к своей груди, не позволяя. Она уже высказала все свои предположения о том, как больно ей должно быть, и не принимала никаких слов об обратном. — Мне только кровопускание делали. И то у меня была высокая температура, и я не помню.       — Абсолютно ничего?       — Да, я… Ой!       Миранда дёрнулась, когда игла вошла в вену, но Лейла удержала её руку на месте.       — Вот и всё.       Мисс Рейд выпрямилась и убедилась, что небольшая стеклянная банка, которую ей удалось закрепить у изголовья кровати, крепко держится.       — Я подойду через десять минут.       В присутствии короля Миранда точно не станет срывать с себя капельницу и бежать быстрее от подобных пыток, поэтому лекарь могла быть спокойна. Да и мисс Рейд прекрасно знала, как часто солдатам ставят различные капельницы — Его Величество в курсе, как всё должно проходить.       Миранда продолжала с опаской поглядывать на странную трубку, идущую от её руки к стеклянной банке, и старалась вовсе не двигаться. Хотя боли, которую она ждала, не было и можно было расслабиться.       — У меня для тебя есть небольшой подарок, — продолжал попытки её отвлечь Элайджа. Он ещё больше прижал её к себе и в сотый раз поцеловал в тёмную макушку. — Я очень надеюсь, что ты оценишь.       Чтобы не зацикливаться на игле под кожей, Миранда тоже старалась сосредоточиться на Элайдже и его словах. Король начал свой рассказ издалека — заговорил о сути сегодняшнего маскарада, который пройдёт во дворце. Королева не принимала в его организации никакого участия, хотя, казалось бы, это входит в её обязанности как хозяйки дома.       Маскарад каждый год посвящён тридской культуре — действующими лицами являются Дкайт и Скайа (в них наряжаются король и королева), а также Айри, дух ветра (в её цвета облачаются остальные женщины). Миранда прочитала совсем немного от полного Собрания Пёстрых Преданий, так что была не в курсе одной из самых главных историй: Дкайт и Скайа обзавелись ребёнком, — духом Времени — но так и не смогли найти общий язык; со временем Дкайт стал уделять время исключительно такой же беспринципной и резкой, как и он, Айри. Только та имела особую душевную и физическую связь со многими генералами, которые смели заходить в Священный лес, и всячески издевалась над ними. Именно поэтому на маскараде остальные мужчины, помимо короля, обязаны явиться в одеждах обычных состоятельных мужчин того времени — жертвы Айри, которые повелись на её красоту.       Только есть один нюанс — все придерживается старой моды. Мужчинам явно было легче, чем женщинам, ведь кафтан так и не ушёл из тридской моды — парадная военная форма с ним имелась у многих, как и с кителем. Вот только им приходилось обзавестись охабнем и мурмолкой.       Женщины, в свою очередь, толком не придерживались старых нарядов. Оправдывалось это тем, что Айри и Скайа нигде не изображены в понёве или летнике. Напротив, на них были совсем лёгкие платья — у духа ветра и вовсе из полупрозрачной ткани — с крупным декольте, подчеркнутой талией и бёдрами. Только выступали они не в качестве соблазнительниц, а в качестве абсолютно свободных и властных женщин, не боящихся, что с ними может что-то случиться — что их красота и обворожительность может навлечь на них беду.       Общественные порядки, естественно, запрещали женщинам Эзории подобный внешний вид. Поэтому они одевались в привычную им одежду, но, чтобы хоть как-то отдать дань традициям, вместо всевозможных головных уборов предпочитали разновидные кокошники и платки. И, конечно же, в одежде использовали традиционные узоры.       — По тому, что ты даже не спрашивала про маскарад, становилось ясно, что ты о нём и не думаешь, — усмехнулся Элайджа. — Планировала не идти?       — Я не думала, что всё настолько сложно… Думала, что смогу обойтись всем тем, что есть в женской комнате.       — Боюсь, не сможешь.       Элайджа дёрнул за сонетку, не поднимаясь с кровати, ведь Миранда разместилась на его груди с капельницей, и тут же обратил взор к двери. В комнату вошли несколько слуг под руководством Хайрама.       — Я подумал, что тебе должно пойти к лицу.       Несколько девушек с особой трепетностью держали в руках пышное белое платье. В глаза тут же бросался последний слой, состоящий из небольшого оваловидного зелёного куска ткани — он прикрывал лишь верхнюю левую сторону юбки. Он был расшит золотой поталью, жемчужным нитями и бусинами; на его краях каплями слегка потряхивались драгоценный камни: по всей видимости, самые настоящие изумруды с бирюзовым отливом и турмалины коричневато-жёлтого оттенка. Они крепились на небольшие золотые цепочки, прикрытые жёлтыми бантами. А поверх этой неописуемой красоты была выложена серебристая материя со множественными умбайских узоров.       Остальное платье выглядело абсолютно простым по сравнению с одной единственной зелёной вставкой. Еле заметные вышивки и кружева практически не бросались в глаза на фоне всех тех драгоценностей.       Молодой мужчина в служебной синей форме держал в руках небольшую шёлковую подушку с уложенными на ней длинными белыми перчатками. На такой же подушке Хайрам демонстрировал белые туфли, украшенные жемчугом.       — Мы с Элайджей общими усилиями пришли к выводу, что маскарад демонстрирует культуру королевской семьи, — знакомый женский голос раздался из-за двери.       И совсем скоро рядом с Хайрамом появилась фигура леди Ариас с полупрозрачным платком в руках.       Воспитание внутри Миранды кричало о том, что следовало подняться и поприветствовать герцогиню или хотя бы освободиться из объятий Элайджи — уж слишком своевольно он поглаживает её по животу, прижав к своей груди, в присутствии посторонних. Однако закрыла глаза на правила приличия, заворожённо глядя на искусно выполненное платье. О капельнице принцесса и вовсе забыла.       — Первые триды ведь появились на восточных… Точнее на западных землях восточного континента. Однако ты у нас другая, — Кейтлин подошла ближе к кровати и продемонстрировала дочери Джелана совсем скромную тику.

***

      Как оказалось после, Элайджа попросил леди Ариас подойти не просто так. Король прекрасно помнил слёзную просьбу Миранды о том, чтобы поскорее провести обряд посвящения в духовенство. По правилам у Миранды должен быть наставник, и Кейтлин Розмари Ариас, как старая подруга Рудо Джоко, прекрасно подходила на эту роль.       Во время подготовки к маскараду леди Ариас успела в подробностях рассказать людской принцессе о том, как проходит обряд. Миранда никогда не сомневалась, что он проходит так же ярко и кровожадно, как и остальные мероприятия у тридов — всё же излишняя помпезность в их культуре присутствует.       Миранда не была против предложения Элайджи — напротив, она очень обрадовалась, что он сам попросил о наставничестве леди Ариас. Принцесса долго собиралась бы с духом, чтобы подойти к ней с подобной просьбой. Да и посчитала бы себя навязчивой.       Через полтора часа разговоров об обряде и последующих после него событий герцогиня удалилась. Однако бросила напоследок слова, о которых Миранда размышляла ещё долгое время:       — Мне по душе твой выбор, Миранда. Да и нашему народу он придётся по душе — многие перестанут видеть в тебе дворцовую подлую крысу, как бы жестоко не звучало. Только страшно мне представить себя на месте твоих родителей.       Леди Ариас указала на самый большой страх принцессы и ушла, не дав совета. Миранда жутко боялась, что семья не примет её выбор смены веры — как и выбор жизни с Элайджей, ведь он трид, так ещё и Христиерсон.       Встреча с ними уже завтра. Миранда не знала, что скажет им — в особенности про Метина. Что он может не проснуться — умереть — или проснуться, но остаться на всю жизнь одноруким инвалидом?       Все дни перед этим Миранда изводила себя как раз мыслями о семье — она не могла представить, как взглянет на них, чувствует себя предательницей из-за связи с тридом. Возможно, именно подобное самоистязание и привело к резкому похудению и полному отсутствию заинтересованности в еде.       — Завтра, — самой себе сказала Миранда и поднялась на ноги. — Мысли об этом завтра.       Взглянув на себя в зеркало, она невольно улыбнулась. Элайджа, как и всегда, преподнёс ей замечательный подарок. Платье не только замечательно смотрелось на ней, подчёркивало лучшие черты, но и было невероятно лёгким — он знал, что от тяжёлой ткани принцесса быстро вымотается и устанет. Полупрозрачный белый платок прикрывал распущенные волосы и нижнюю часть лица. Когда леди Ариас сказала, что по изначальной задумке он должен крепиться именно так, Миранда расстроилась — навязчивые мысли о своём уродстве и стеснении Элайджи в обществе из-за некрасивой жены снова заполнили голову. «Это же твоя культура, — смеялась над ней леди Ариас. — Рудо ходила так на все официальные приёмы. Именно поэтому Элайджа и попросил Хайрама добавить платок».       Камни тики плавно покачивались в такт шагам королевы, двигающейся в сторону тронного зала — именно там будет проводиться маскарад. Как и всегда, все гости по традиции собирались чуть раньше короля и королевы, чтобы с должным уважением поприветствовать их. Поэтому возле дверей Миранда встретила только Элайджу.       — Выглядишь необычно, — окликнула его Миранда, подходя со спины.       На нём не было привычного костюма тройки, кителя или сюртука. Он был облачён в белый кафтан и чёрный охабень с обильным количеством меха. А такая же чёрная мурмолка смотрелась совсем уж необычно с его молодым лицом.       — Думаю, сегодня будут говорить не о моём внешнем виде.       Кажется, восторга в его глазах при виде наряда принцессы было даже больше, чем когда Миранда увидела платье. Поверх него Хайрам дал небольшую белую телогрейку — с тикой на голове она смотрелась слегка странно, но с местным климатом сложно бороться. Да и Хайрам предложил королеве крупные серьги, свойственные нарядам женщин Умбао, а также множество золотых браслетов и колец поверх перчаток. В конечном итоге Миранда и правда больше походила на королеву Умбао, чем на королеву Эзории — Рудо Джоко нередко сочетала северный и южный стили.       — Я тебя даже поцеловать не смогу, — вдруг осознал Элайджа, рассматривая розовые губы девушки через светлую вуаль. — Всё же ошибку совершил.       — Вы готовы?       К королю подошёл секретарь с ежедневником, в котором что-то усердно отмечал — вероятно, праздник подготавливал вместо королевы именно он.       — Миранда?       — Да, я готова.       Не откланявшись, секретарь тут же убежал докладывать остальным о начале мероприятия.       Миранда стала оглядываться по сторонам, стараясь успокоиться, и поправила платок. На сгибе слегка побаливала рука от образовавшегося после капельницы синяка, но эта мелкая боль хоть немного приводила в чувство.       — И всё же я огорчён, что не смогу тебя поцеловать, — продолжал шептать о своём Элайджа, склонившись к уху принцессы.       — Я может даже рада… — загадочно начала шёпотом Миранда. — Мне кажется, что ты расслабился по отношению ко мне. Сегодняшний вечер научит тебя сдержанности.       Гвардейцы ухватились за ручки тяжёлых дверей тронного зала, начиная тянуть на себя, и Элайдже пришлось выпрямиться. Знала бы только Миранда, сколько усилий он прикладывает, чтобы найти с ней общий язык. Вряд ли бы тогда она так легкомысленно отзывалась.       — Его королевское Величество, Элайджа фон Христиерсон, и Её королевское Величество, Миранда Серафима фон Христиерсон.       После объявления глашатая тут же заиграла тридская народная музыка. Весёлые напевы и хор были слишком внушительными — у Миранды даже закружилась голова от постоянных перемен в громкости и смене ритма. Музыка в Умбао была вовсе не такой.       Тика на голове вместо кокошника тут же оказала влияние на присутствующих. Аристократы стали с интересом рассматривать молодую королеву, что выглядела совсем не так, как остальные женщины — тика подчёркивала южную внешность и людское происхождение.       Миранда чуть не замерла на ковре, ведущем к трону, когда музыка переменилась. Элайдже даже пришлось слегка подтолкнуть её вперёд — он прекрасно понимал причину её удивления.       В одну из самых знаменитых тридских народных песен неожиданно стали вливаться совсем другие напевы, стали появляться совсем другие музыкальные инструменты — южные. Слышался даже лёгкий барабан.       А стоило появиться песне на умбайском языке — первоначальном, не том, на котором говорили жители Умбао после становления колонией тридгельма — Миранду взяла дрожь. Элайджа и правда вписал её культуру в сегодняшнее торжество — не постеснялся и не побоялся презрения аристократов, которые имели огромное влияние.       Вписал, так как праздник отражает культуру королевской семьи. Вписал, так как Миранда — его семья.       Вуаль не позволяла другим увидеть, как затряслись тут же покрасневшие от чувств губы принцессы Джоко. Подобный жест со стороны короля слишком тронул её сердце.       — Ты сам писал ноты? — тут же догадалась Миранда, ведь Элайджа слишком загадочно улыбался.       — Мне помогли. Но да. Я приложил к этому руку.       Он подвёл её к помосту, на котором стояли два трона, выполненные с не меньшим символизмом, чем музыка на мероприятии, и подал руку.       — Главное не плачь. Если бы знал, что тебя так тронет, попросил бы тебе всё лицо закрыть.       — Твои шуточки… — Миранда хотела съязвить, но только прикрыла глаза, прислушиваясь к приятной и знакомой с детства музыке.       Она совсем не знала, как это сработало, но на душе тут же сталось спокойнее от родных напевов. Настроение, которое было ниже нуля на протяжении последней недели, тут же стало подниматься.       Воспоминания о коронации тоже отчасти приносили удовольствие — тогда Миранда только-только стала влюбляться в Элайджу, стала находить в нём хорошие черты. И тогда она не знала, сколько приятного их ждёт вместе.       Опустившись на трон, Миранда осмотрела толпу. В этот раз в первых рядах стояла Изабелла. И выглядела она более, чем прекрасно: лица всех женщин прикрывала маска и, чтобы привлечь к себе внимание, Изабелла каким-то образом умудрилась выкрасить ресницы в ярко-розовый цвет. А такой же яркий, пусть и маленький кокошник с драгоценными камнями и вовсе делал её сказочной феей.       Рядом с ней стояла Киара де Баувенс и, кажется, она была практически единственной в зале, кто мог посоревноваться с Изабеллой в оригинальности: её глаза украшала россыпь синих камней, приклеенных вокруг серых глаз. Да и синие тени ещё больше выделяли её и портили миловидную внешность — делали принцессу дерзкой, хотя таковой она не являлась.       В целом, Киара была привлекательной. Её внешность не бросалась в глаза, она не была очень запоминающейся, но зато являлась невероятно милой. Миранда могла понять, почему Киллам влюбился в неё — возможно, ему и нужна именно такая наивная девушка.       Цвета Айри, духа ветра, вероятно, были синий, фиолетовый и розовый — именно так были одеты все женщины, но в разных оттенках.       Рассматривая гостей, Миранда совсем не заметила, как в зале выстроилась целая очередь ради разговора с Их Величествами — хотя всё-таки с Его Величеством; она не играла роли. С последние дни Миранда всё чаще стала ловить себя на мысли, что с того момента, как Элайджа стал королём, в ней для него больше нет необходимости: он ведь женился на ней ради того, чтобы позлить отца и укрепить своё положение в обществе.       Тем не менее Миранда знала, что он любит её и не бросит, хотя от брачного договора всё равно не отказалась бы — нужна подстраховка; в её жизни может случиться всё, что угодно. Да и Элайджа пообещал, что подготовит его.       Молодая королева толком и не вслушивалась в то, что говорят подходящие аристократы. Она мило улыбалась им, здоровалась, иногда поздравляла с Новым годом и благодарила за подарки — гора из них довольно стремительно становилась выше и выше. Но ей не было интересно, хоть краем уха Миранда и старалась вникнуть (вдруг будет что-то важное). Кто-то просил аудиенции с Элайджей, кто-то — поддержки возникнувшей идеи, кто-то выискивал помощь в каких-то вопросах, а кто-то — справедливость, умоляя обратить внимание на какой-либо недочёт в общественной жизни и правопорядке. Секретарь стоял рядом с королём и внимательно записывал каждое обращение, если Элайджа считал его действительно важным.       Несомненно, учитель Элайджи по красноречию был высококлассным — он легко отвечал на заданные вопросы и продолжал улыбаться, хотя по глазам Миранда читала, как его раздражают некоторые личности. Да и только она знала, как глупо их любимый — или нелюбимый — король может выглядеть, когда устанет и не может связать и несколько слов. Для остальных Элайджа и правда выглядел чересчур строго и правильно.       Когда подошли король и королева Шехвата, прибывшие вчера, им пришлось подняться. Миранда не ожидала их здесь увидеть и, когда услышала объявление их имён глашатаем, чуть не умерла от нервов на месте. Однако Элайджа заявил, что особой роли они не играют и приехали лишь для знакомства с Хранителями. То же самое он сказал и о подошедших принце Ткемеля, брате короля Имбера и князе Вадфицкого княжества. Миранда даже удивилась — такие высокородные гости, а Элайджа так посредственно о них отзывается. Вот она разница: Эзория — главный тридгельм, поэтому остальные сюда съезжаются по своей нужде, выпрашивают разрешение на пересечение границы, а не заявляются после приглашения. В Умбао такое было редкостью.       Наконец очередь закончилась. Миранда выдохнула с облегчением и откинулась на спинку трона, стараясь хоть немного успокоиться — ей не нравилось находиться под столькими взглядами.       — А что дальше? — она повернулась к королю и поймала его на том, что он наблюдает за ней.       Элайджа легонько коснулся её ладони, облачённой в перчатку, а затем сжал.       — Мы определённо должны станцевать. Танец Дкайта и Скайи — неизменная традиция. Он всегда должен быть первым на этом мероприятии. Но мне нужно поговорить ещё с несколькими людьми.       — С нами ещё не все поговорили?.. — раздражённо вздохнула Миранда и глянула на огромное количество приглашённых.       Толпа не пугала её так, как раньше, но приятных ощущений не доставляла. Миранда видела, как тридские девушки поглядывают на неё и перешёптываются. Иногда доносились фразы о том, насколько тёмная у королевы кожа и насколько приплюснутый нос — вовсе не северный. Будто бы целенаправленно, одна из аристократок прошла мимо трона королевы и бросила подруге: «Где же южные красавицы, о которых все говорят и за которыми бегают наши мужчины?» От этого становилось невероятно обидно — они в открытую насмехаются над ней.       Ссориться ни с кем Миранда не собиралась, — её и так все недолюбливают — поэтому тактично промолчала и сделала вид, что не услышала. Элайджа мог бы услышать, но он давно погрузился в свои мысли, высматривая нужных ему гостей в толпе.       — Я пойду, — Элайджа поднялся с трона и поправил мурмолку, хотя та и так будто приклеилась к его голове и вовсе не шевелилась. Хайрам постарался на славу.       — Иди… — задумавшись о своём, бросила Миранда.       — Ты тут собралась сидеть?       Только тогда принцесса опомнилась — и правда, она бы не хотела сидеть у всех на виду в одиночестве. Ещё и на троне. Её окончательно все возненавидят и назовут высокомерной!       — Мне как раз Миранда и нужна!       От нежданного появления Изабеллы Миранда даже вздрогнула. Та снова сияла от бесконечной внутренней энергии и задорства.       — Зачем?..       — Познакомлю тебя в жёнами членов Ордена, — на самое ухо прошептала Изабелла, ведь никто не должен знать личности мужчин, о которых она говорит. — Точнее не с жёнами, а возлюбленными. Жены там всего две. Остальные не женятся. Никак не могут решиться.       Изабелла подала Миранде руку, не оставляя ей выбора. Королеве пришлось подняться на ноги и осмотреть зал вновь.       — Изабелла, что за внешний вид?       За время, пока Изабелла объясняла Миранде причину, по которой она должна пойти с ней, Элайджа успел внимательно осмотреть свою сестру.       — А что не так?       Изабелла выглядела искренне удивлённой, хотя Миранду её платье тоже удивило. Она не стала говорить, но Элайджа на то и брат.       — Тебе не кажется, что можно было слегка… прикрыться? — он зажмурил один глаз и выставил ладонь, закрывая в своём воображении декольте у сестры.       — Кажется, ты отвык от меня, — широко улыбнулась Изабелла. — Или от женщин. Я понимаю, что ты живёшь с Мирандой, никого больше не видишь, но у нормальных женщин есть грудь. В этом нет ничего ужасного.       — Я думала, что мы подруги, — Миранда обижено отвернулась от принцессы и глянула на мужа, ожидая его реакции на подобные высказывания.       Платье Изабеллы и правда чересчур сильно выделяло грудь. Оно было совсем лёгким — казалось, состояло только из двух-трёх слоёв. Корсет подчёркивал всю красоту фигуры принцессы, а через лёгкую юбку и вовсе иногда можно было увидеть очертания её ног. Открытые руки, плечи, бесконечное количество свисающих драгоценных камней на лифе ещё больше привлекали внимания к частям тела, которые, по-хорошему, другие видеть не должны.       — Следи за языком. И уйди с глаз моих долой, пока я не отправил тебе переодеваться.       — Да ладно, братец, я ведь Айри сегодня пародирую. Она хуже меня одевалась.       — В правилах этикета и «Уставе о благопристойном обществе» описано, как ты должна выглядеть.       Изабелла закатила глаза и скрестила руки на груди, делая вид, что больше не обращает внимание на брата. Наблюдая за ними, Миранда стала расстёгивать пуговицы на телогрейке — в помещении оказалось намного теплее, чем она ожидала. Как только она избавилась от закрывающей платье детали, она фактически окончательно избавилась от каком-либо напоминании о её отношении к северной культуре. Довольно резкие углы у декольте и прошитый золотистой тканью край окончательно выделял принцессу Умбао среди окружающих женщин.       — Вот Миранда выглядит не так, как нужно, — продолжала стоять на своём Изабелла.       — Да что ты? И где? — пререкаться с ней Элайджа не планировал заканчивать.       — Это вовсе не соответствует нашей моде!       — Зато соответствует правилам этикета.       Разнять их смогла только леди Ариас, которая, как оказалось, искала своего сына. Элайджа искренне удивился, что Киллам так и не пришёл, но не стал говорить, что он сейчас может быть где угодно: от военного штаба до квартала красных фонарей.       — Пойдём, — Изабелла взяла Миранду за руку и тут же увлекла за собой в толпу людей.       — Зачем мне с ними знакомиться?       — Как зачем? Они все очень влиятельные женщины!       — А кто из них всё-таки вышли замуж?.. Кроме леди Бригель, — вспомнила про единственного члена Сиутского Ордена с ребёнком Миранда.       — Ещё только одна. Миледи Ансальд. Остальные лишь любовницы.       — А почему так?       — А кто знает? Они объясняют это тем, что если кто-то узнает их личности, то могут пострадать близкие. Хотя я считаю это лишь отговоркой, — Изабелла вновь неприлично закатила глаза и направилась к небольшой женской компании, разместившейся в углу тронного зала за небольшим высоким столиком. — Леди Бригель и миледи Ансальд живут замечательно — пусть одна и очень хочет детей, но правила Ордена не позволяют.       Как и думала Миранда, возлюбленные членов Сиутского Ордена были, как на подбор — одна краше другой. Уже издалека было видно, насколько они миловидны и честолюбивы. Их глаза сияли радостью и любовью к жизни. Кожа у всех светлая-светлая, слегка розоватая.       Миранда на них не похожа.       — Я бы посоветовала тебе получить расположение леди Бригель. Она наследница крупных шахт по добыче меди, — зашептала Изабелла на ухо королеве, начиная идти чуть медленнее. — Они уже несколько лет находятся в её владении — её муж к этому руку не прикладывает. А вот семья миледи Матте владеет крупной судоходной компанией, поэтому её расположение лучше заполучить. Она любовница барона Эрбельдинга. Даже поговаривают, что он спустя пять лет общения наконец сделал ей предложение.       Пытаясь уложить в голове всё, что говорит Изабелла, Миранда недовольно нахмурилась. Она не хотела подходить к ним — уже чувствовала, насколько большое влияние эти женщины имеют, не хотела нарываться на лишнюю немилость. Однако Изабелла настойчиво подталкивала её в их сторону.       — А вон ту рыжую видишь?       Миранда присмотрелась и увидела среди остальных женщину лет двадцати семи на вид с ярко-рыжими волосами. Принцесса аж не смогла сдержать удивлённый восклик — её волосы обрезаны! Они достают лишь до плеч!       — Вот-вот, — поняла причину её удивления Изабелла. — Она единственная, кого за короткие волосы не обвиняют в легкодоступности и проституции. Герцогиня Цофия Элиана Фридрихсон. Одна из самых богатых женщин столицы. Она любовница Йогана Лооса. Помнишь его?       Перед глазами тут же появился образ длинноволосого светлого мужчины. Он выглядел слишком необычно, чтобы Миранда его не запомнила. Да и он ведь нынешний капитан Сиутского Ордена и заместитель главы. Так ещё и самый старший — Миранда склонялась к тому, что ему около тридцати пяти.       — Конечно.       — Вот они находятся в отношениях уже около семи лет. Леди Фридрихсон вдова — её мужа убил по заказу отца Орден около четырёх лет назад. Они с Лоосом скрывали свои отношения, но недавно кто-то узнал о его личности и напал на них ночью в спальне в доме леди Фридрихсон. Ей отрезали волосы, а милорда Лооса почти убили. Но она спасла его. Поэтому никто не смеет говорить ничего ни об их отношениях, ни о её волосах. Ну и, конечно, они делали всё возможное, чтобы никто так и не узнал, за что на Лооса напали на самом деле.       Изабелла продолжала весело рассказывать о женщинах, с которыми Миранде предстоит познакомиться, а королева только и делала, что сильнее и сильнее сжимала руки в кулаки. Что-то внутри снова стало противиться — говорить об отсутствии принадлежности к всему происходящему.       Как только они подошли к компании возлюбленных членов Сиутского Ордена, приглашённые стали тянуться к небольшой сцене — Катерина Юхансен, новая жена Модольва, решила спеть со своей падчерицей, Киарой де Баувенс. В целом, это сыграло им на руку.       — Изабелла! — молодая девушка, которую сестра короля назвала герцогиней Бригель, тут же радостно улыбнулась ей.       Остальные больше обратили внимание на королеву и поспешили преклонить голову — хотя Миранда искренне не понимала, почему они пытаются выказать ей уважение. Она выглядит на их фоне, как самая настоящая попрошайка, нашедшая милость их господина.       Как только формальности были соблюдены, — Изабелла всех друг другу представила — знакомые тут же вернулись к прежнему разговору, будто бы Миранды тут и не было.       — Он собрал под моим окном курсантов и заставил их петь военные песни, пока я не выйду на балкон, — с зачарованным видом продолжала миледи Матте. Вероятно, слухи о том, что барон Эрбельдинг сделал ей предложение вполне себе правдивы. — А когда я вышла, стал предлагать мне выйти за него замуж. Только перенервничал и стал нести всякую чушь о том, какой послушной красавицей-женой я ему буду. Убить была его готова! Такой красивый момент испортил!       — Я думала, что он никогда не решится.       — Да уж… Они же все чего-то боятся, — поддержали остальные.       Леди Фридрихсон хмыкнула и поправила аккуратно уложенные рыжие волосы. Они чуть-чуть завивались и смотрели невероятно элегантно, несмотря на то, каким дурным знаком являлись в обществе.       — Вот вы им постоянно об этом говорите, поэтому они и обижаются, — начала она. — Лучше подыграйте и скажите, какие они герои! Их эго будет удовлетворенно, а вы наконец перестанете бегать от своих родителей и пытаться объяснить, почему отвергаете всех женихов.       Стоя рядом, Миранда понимала, что ей тоже нужно поддержать диалог. Изабелла быстро влилась и тут же стала подшучивать над огорчёнными молодыми аристократками, которых водят за нос их «милые» возлюбленные. Несмотря на тридскую культуру, где многие были в отношениях без брака, они всё же боялись осуждения общества — даже триды нападали на молодых девушек, отдавшихся мужчинам в простом романе, а не официальных отношениях.       Первый раз Миранда вклинилась совсем чуть-чуть, просто ответила на шутку Изабеллы. Но когда все её поддержали, стало легче. Втянувшись в разговор, Миранда слегка расслабилась, хотя всё равно чувствовала, как взмокла спина под платьем от нервов — всё же она слишком давно не общалась с посторонними людьми без Элайджи.       В какой-то момент она почувствовала на себе взгляд — тяжёлый, долгий, прожигающий. Миранда обернулась и нашла глазами Элайджу. Король тут же повернулся к ней, будто бы ждал её внимания, и слегка улыбнулся. Его радовало, что она смогла перебороть себя и поговорить хоть с кем-то.       — Ваше Величество, — светловолосая баронесса, которая недавно стала вести отношения с графом Даяном, глянула на королеву. Миранда со стыдом могла признаться, что забыла её имя. — Если не секрет, то как вам король Элайджа фон Христиерсон сделал предложение?       — Вполне обыденно, — Миранда решила не вдаваться в подробности о том, как Элайджа связанную притащил её во дворец. Их явно интересует его предложение сыграть вторую свадьбу. — Он долго думал. А один раз на балконе сгоряча решил признаться, что давно думает о свадьбе, и подарил помолвочное кольцо, как принято у меня на родине. Ничего сверх романтичного.       — Главное, что это было искренне, — пожала плечами Цофия Фридрихсон. — Неожиданные вещи всегда наполнены чистыми эмоциями. Это главное.       Горячий взгляд продолжал неприятно греть спину. Миранда вновь обернулась к королю, но тот что-то увлечённо рассказывал неизвестной ей компании.       Это не он.       Вдруг тело охватил ужас. Миранда стала оглядываться в поисках того, кто мог так изводить её. Страх, что снова что-то случится…       Ньял Юхансен наконец поймал её взгляд и приподнял бокал с шампанским в честь приветствия.       На лице Миранды невольно появилась улыбка. В душе появилось непонятное ей самой воодушевление — возможно, сегодняшний вечер не так уж и плох. Заметив её приподнятое настроение, Ньял приподнял мурмолку, а затем отвесил глубокий поклон. Гости, стоящие рядом с ним, странно покосились на принца, но он продолжал смеяться.       Без того на это желания королеве пришлось вернуться к разговору девушек, но все мысли были сосредоточены на Ньяле. Миранда чувствовала, что он продолжал смотреть на неё, краем глаза видела, как пытался привлечь её внимание. Однако в какой-то момент его забавные попытки побеседовать с ней прекратились, и Ньял целенаправленно двинулся в сторону принцессы Умбао.       — Какая у вас тут интересная компания, — принц сделал глоток шампанского и вежливо кивнул присутствующим женщинам.       Миранда обернулась и хотела поздороваться с ним, но не успела.       — Господин Ньял! — Изабелла широко улыбнулась и сделала лёгкий поклон. — Я как раз вас искала.       — Меня? Удивительно.       — Да. Хотела предложить вам потанцевать. Я слышала, что вы замечательно танцуете. Да и собеседник неплохой, уже давно ясно.       Раздражение, вызванное ревностью, неприятно прошлось по вискам и, вероятно, отразилось на лице, пусть Миранда и старалась выглядеть равнодушной. Уголки губ тут же опустили, а веки сильнее упали на глаза, затемняя их.       Пока Ньял молчал, рассматривая Изабеллу, в голове королевы проскользнула мысль о том, что не нужно было Миранду просить повлиять на принца ради вступления Гринверга в войну с Малумом. Изабелла справилась бы с этой задачей лучше: она трид, довольно миловидна, её фигура приковывает внимание большинства мужчин — и даже женщин — в зале, на её коже нет шрамов и пигментных пятен, которые надо скрывать, а значит она может одеться более открыто и показать все свои намерения. «Они выбрали меня из-за того, что я имею прямое отношение к Умбао… Да и я невеста Алдена, а о романе Изабеллы с ним никому знать не нужно», — стала размышлять Миранда о решении Элайджи и Киллама и перестала слушать окружающих вокруг. В целом, они вполне взвешенно выбрали именно её для выполнения этого задания. Но сомнения…       — Ваше Величество? — во второй раз спросил Ньял и подошёл чуть ближе. — С вами всё в порядке?       — А? Извините.       Миранда вырвалась из своих мыслей и взглянула на принца, который невероятно обеспокоенными глазами рассматривал её.       — Вы хорошо себя чувствуете?       — Да-да, со мной всё хорошо. К чему беспокойство?       — Вы не ответили мне. Оставите свою компанию? Мне нужно с вами поговорить.       Поправляя платок на голове, Миранда глянула на Изабеллу, что уже не пыталась вклиниться в разговор. Её смущённые и слегка грустные глаза явно говорили о том, что принц отказал ей в предложении потанцевать.       Некоторая радость тут же вновь охватила тело, но Миранда постаралась подавить её — неправильно радоваться тому, что подруге в танце отказал мужчина.       — Да, конечно.       Опустив глаза к полу, Миранда направилась за принцем Гринверга.       Ньял не увёл её очень далеко. Просто подвёл к одному из окон, возле которого никого не было. И тут же заговорчески наклонился к принцессе и зашептал:       — Я сегодня не собирался танцевать. Однако выглядите вы слишком чудно. Не откажите?       — Откажу. Вы сами сказали, что я не способна понять то, что придумали и умеют триды. Ваши танцы для меня загадка.       — Я уже извинился перед вами за это. Вы меня неправильно поняли, госпожа Миранда.       Нельзя не отметить то, как по-особенному каждый раз Ньял произносил её имя. Он всегда делал это с такой нежностью и теплотой, что у Миранды тут же появлялось желание улыбнуться — хотя он обращением «госпожа Миранда» занижал её статус, ведь в тридских государствах так обращаются только к принцессам, не к королевам. Его голос был мягким и мелодичным, не охрипшим из-за долгих лет с сигаретой во рту, в нём не было тревог.       — Тем не менее, Ваше Высочество. Я планирую сегодня танцевать исключительно со своим мужем. И то вынуждено.       — И снова вас кто-то в чём-то вынуждает… Я скоро буду думать, что мне следует вас спасти из башни.       — Я же принцесса. Я всегда в этом нуждаюсь. К примеру, я очень нуждаюсь в том, чтобы тридские господа спасли меня от злого малумского дракона, — Миранда решила воспользоваться ситуацией и намекнуть на поддержку Элайджи. — Только после можно спасать меня и от самих спасителей, как бы иронично не звучало.       Тихо засмеявшись, Ньял опустил глаза и постарался собраться с мыслями. Он чувствовал себя особенным, когда она так таинственно шептала ему реальность, разукрашенную сказкой. Мечты, страхи, пожелания.       — Главное, что это не отменяет возможности общаться с вами. В библиотеке вы сказали, что не откажите.       Убедившись, что рядом никого нет и за ними никто не наблюдает, Ньял достал из кармана небольшую записку и передал королеве.       — Хорошего вечера!       Он развернулся и направился в сторону мачехи, разговаривающей с королём Элайджей. Не смотря ему вслед, Миранда с нетерпением отвернулась к окну от чужих глаз и развернула записку.       «Вы прямо сказали, что не посмеете мне отказать, если я приглашу вас разделить трапезу вместе. Я подумал, что ужин — слишком банально (уж простите, если снова задел ваши чувства, обидев идею). Поэтому буду ждать вас сегодня в зале Гармонии в три часа после полуночи. Не заставляйте меня ждать!

Его королевское Высочество,

кронпринц Гринверга, Ньял Юхансен»

      Миранда даже не знала, что его приглашение вызовет у неё такой восторг. Она сжала записку в ладони и прижала её к груди — нужно будет обязательно успеть! В зале Гармонии она ни разу не была, но в воображении стали появляться мысли о том, как хорошо они смогут провести вечер вдали от всех. В тишине.       Стоило бы предупредить Элайджу, чтобы он не ждал её и не искал. Однако мысли о том, что Ньял и правда вызывает у неё симпатию, пугали и радовали Миранду одновременно. Казалось, что если сказать Элайдже о приглашении, то он тут же по горящим глазам догадается и обвинит её в измене.       Но Миранда не могла назвать это предательством. Что такого в том, что ей нравится общаться с молодым принцем? Только дружеские отношения и слегка романтики ради достижения цели. «Или я только убеждаю себя в этом…» — в отчаянии подумала королева и спрятала записку в карман. Она и так чувствовала себя потерянной. Лишних переживаний и недопониманий в жизни появляться не должно. Не стоило всё усложнять.       — Миранда.       Девушка вздрогнула от неожиданно возникшей за спиной Рашиты — её акцент не спутать — и резко обернулась.       — Добрый вечер, — Миранда тут же перешла на тасхальсикий и невольно провела рукой по юбке платья, проверяя, не видно ли приглашение Ньяла. Появился странный страх, будто бы она и правда скрывает ужасную тайну.       Как и королева, Рашита не стала извращаться и надевать на себя тридские национальные одежды. Для сегодняшних гостей она выглядела даже более необычно, чем жена короля, ведь её лицо было практически полностью закрыто — по правилам Тасхала на подобных общественных мероприятиях никто не должен видеть жён и наложниц монаршей семьи. Триды — особенно женщины — с недоумением посматривали на покрытую принцессу Тасхала.       — Ты знала?       Рашита не хотела ждать. Её голос был тихим, но в глазах искрилась злоба, хотя она даже не знала, кого именно винить в сложившейся ситуации. Она окончательно запуталась. Ещё совсем недавно жизнь была спокойной, безбедной, а теперь… Теперь они бегают и выпрашивают помощь, а в ответ получают только пощёчину по лицу и небольшой кусочек хлеба.       — Я не знала, — Миранда прекрасно догадывалась, о чём она говорит. Херсан даже не пришёл сегодня на бал, отправил жену, а сам обдумывал подписанный договор.       — Неужели повелитель не рассказывал тебе?       Голос Рашиты звучал спокойно, но нарастающее между ними напряжение явно говорило об обратном. Она зла. Невероятно зла из-за того, что её спокойная жизнь закончилась и, возможно, больше никогда не вернётся. Миранду даже позабавила эта мысль: не ей одной мучаться и не выдыхать даже поздней ночью. Почему все считают, что только она достойна таких мучений? Раз уж все постарались ради разразившейся войны, то пусть все и отвечают. Миранда же не приложила ни к одному конфликту руки.       — Не рассказывал. Я понятия не имела о планах Элайджи.       — Не отходишь от него и не знала? — голос Рашиты стал ещё более холодным.       — Я не хотела ничего плохого, — произнесла Миранда с трудом. — Абсолютно ничего. Я беспокоилась о вас с Херсаном и именно из-за этого Элайджа решил помочь вам. Он видел, как я переживаю. О своих дальнейших намерениях он…       Рашита прищурилась, словно пытаясь проверить каждое слово Миранды на процент лжи и лицемерия. Платок, закрывавший лицо, не позволял рассмотреть истинные эмоции принцессы Тасхала. Возможно, Миранду это и радовало отчасти — не так сильно задевают слова старой подруги.       В этот момент в зале послышался шум: гости собирались в ожидании появления короля и королевы, освобождали танцевальную площадку. Миранда понимала, что время на исходе.       — Ты живёшь рядом с ним и не знаешь, чем он занимается? Какая глупость!       — Мы нечасто обсуждаем его работу. Особенно в последнее время. Не мало других достаточно важных…       — Что может быть более важным, чем жизни твоих близких и старых знакомых?!       В словах Рашиты была такая мольба, которая появлялась лишь с самым сильным отчаянием.       — Я понимаю твоё беспокойство, — поспешила закончить разговор Миранда, чтобы не привлекать лишнего внимания во время ожидания танца короля и королевы. — Но я не могу беспокоиться о каждом. С чего-то вдруг все решили, что вокруг меня крутится весь мир. Нет! У меня есть свои проблемы, которые мне следует решить в первую очередь! Я переживала за вас и помогла вам сюда приехать. Дальше дело было за вами. Херсан сделал свой выбор. Херсан сам знал, чем всё может обернуться. Он взрослый человек!       Миранда вздохнула, чувствуя, как страх проникает в её сердце. Она знала, что Рашита всё равно будет таить на неё обиду. В этот раз они оказались по разные стороны и уж не настолько были близки в прошлом, чтобы теперь попытаться оправдать друг друга в собственных глазах.       — Ты не понимаешь, Миранда. Иногда самые лучшие намерения могут привести к самым ужасным последствиям. Я не могу позволить, чтобы кто-то угрожал тем, кого я люблю. А Элайджа… Дьявол воплоти!       — Я не могла ничего сделать.       — Как ты могла не понять, что он хочет навредить?! Это же очевидно! Он…       Миранда сделала к ней шаг, и Рашита тут же замолкла. Её глаза сделались совсем мокрыми от слёз.       — Сама говоришь, что он Дьявол воплоти. Как я, по-твоему, должна обхитрить Дьявола? Не настолько уж я особенная.       Заметив, что Элайджа уже оглядывается, пытаясь найти её в зале, Миранда ещё раз кинула взгляд на Рашиту и тут же двинулась в сторону мужа. Им не о чём говорить, ведь каждая будет отстаивать свои интересы. Какой в этом смысл?       Обида принцессы очевидна, но Миранда не могла ничего сделать. Наступило время, когда не может быть ничьи, как в соревнованиях, которые в детстве устраивали между детьми Джелан Джоко и Кассиан Мюррей. Каждый из них выживает и борется за свою правду. Нельзя отступать.       Миранда практически бежала от Рашиты в противоположную сторону зала, где её ожидал Элайджа. Она не хотела задерживаться, не хотела находиться с ней рядом — чувствовала презрение принцессы. Практически сразу Элайджа вывел жену на танцевальную площадку и заиграла музыка — все и так уже заждались.       Они не репетировали танец заранее, Элайджа остановился на простом вальсе и сказал, что никакой незаурядности проявлять не собирается — да и Миранда даже вальс танцевала с трудом. Нет ни у кого времени на то, чтобы готовиться к какому-то бессмысленному танцу.       — Ты выглядишь грустной.       От прежней задорности Миранды не осталось и следа. Она стала даже мрачнее, чем до знакомства с возлюбленными членов Сиутского Ордена.       — Рашита ко мне подходила. Расспрашивала, знала ли я о твоих планах по поводу Тасхала. Намекает, что я была с тобой в сговоре.       — Занятно… — Элайджа чуть крепче сжал её ладонь. — Не принимай близко к сердцу. Пройдёт время, и они всё поймут.       — Меня Ньял пригласил сегодня ночью в зал Гармонии, — поспешила перевести тему Миранда. — Я планирую пойти. Надо ведь тебя спасать.       — Сколько снисхождения! — засмеялся Элайджа, но всё же никакой радости на его лице не отразилось. Его пугало то, что Рашита и Херсан могут убедить Миранду в его негодяйстве, перетянуть на свою сторону. Элайджа прекрасно понимал, что для принцессы Джоко Тасхал — вторая родина. А он так беспринципно посягнул на суверенитет людского государства. — Хорошо. Иди. Об охране не думай.       — А она будет?       — Конечно. Я сделаю так, чтобы Ньял не заметил.

***

      Киллам зашёл в зал как раз в тот момент, когда начался танец короля и королевы, именуемый на сегодняшнем балу танцем Дкайта и Скайи. Даже забавно, учитывая обряд и татуировки, которые они получили после него. Действительно Дкайт и Скайа (пусть дух света и была миловидной блондинкой в Собрании Пёстрых Преданий).       Только сегодня Килламу не было дело до них — он уже успел насмотреться на обоих правителей, уже глаза болели от их вечно опечаленных лиц.       Настроение было просто отвратительное. Скорее всего Киллам бы и не дошёл до маскарада, если бы не новая проблема, которая легла на его плечи — принцесса Киара. Узнав об её отношениях с мужем, он чувствовал себя ответственным за дальнейших исход событий.       Герцог собирался поговорить с ней, возможно, потанцевать и тут же скрыться. Разговаривать ни с кем по поводу работы он точно не собирался — слишком болела голова, да и чересчур низкий уровень трезвости не позволял. Всё же со старыми друзьями они неплохо отпраздновали долгожданную встречу днём.       В зале было слишком много женщин в похожих одеяниях, отчего найти Киару оказалось непростой задачей. Самой первой он приметил Шельму, она стояла рядом с королём и королевой Шехвата, и выглядела, как самая настоящая Айри — дух ветра. Её дерзость и простота, а также некоторая непонятная остальным соблазнительность в облегающем бёдра платье делали её единственной в зале, кто действительно был похож на отыгрываемого персонажа. Остальные лишь копии.       Однако слегка сместив взгляд от Хранительницы, Киллам нашёл Киару рядом со своей новой мачехой, Катериной Юхансен — он уже наслышан, что из-за плохого самочувствия Модольв отказался приходить.       Радуясь, что рядом нет Северина, Киллам тут же направился к ней. Однако тот, как назло, тут же появился рядом с Киарой — герцогу Ариасу не хватило каких-то нескольких секунд, чтобы её настигнуть первым.       Отчаиваться было ни к чему. Напротив, Киллам решил, что это сыграет ему на руку. Поэтому он встал за довольно крупным мужчиной, чтобы его было хуже видно, и постарался прислушаться.       — И долго ты собираешься от меня бегать? — Северин слегка склонился к жене, закрывая её от посторонних. Хотя выглядело так, будто никого толком и не волновал его напряжённый тон.       — Я уже сказала тебе… — начала Киара, но он тут же перебил её.       — Ты, кажется, меня неправильно поняла вчера.       — Я прекрасно тебя поняла. В целом, как и во все остальные разы.       Северин переступил с ноги на ногу. Весь его вид выдавал нервозность: уж больно часто оглядывался по сторонам и внимательно следил за танцующим королём, словно тот способен подслушать.       Глубоко вздохнув и выдохнув, он подошёл к Киаре практически вплотную и взял за руку.       — Я тебя не понимаю, — его пальцы сжались вокруг запястья, совсем рядом с зачарованным браслетом. Надавили на не пропавшие с тридской кожи синяки. — Я твоего отпрыска на престол могу посадить. Только я способен! А ты ведёшь себя…       — Наследник — Ньял. Мне не нужно, чтобы мой сын стал королём.       Киара оставалась невозмутимой. Она внимательно рассматривала наряд новой жены Элайджи, который привлекал её весь вечер. Всё-таки Миранда и правда напоминает Кару, которой принцессе так не хватает.       — Ой, извини, — наконец она подняла глаза на мужа. — Твоего сына. А ты говоришь, что я тебя не поняла.       Но вместо усмешки, которая обычно появлялась на лице в подобные моменты, Северин с силой дёрнул девушку за руку.       — За языком следи.       Киара встретила его взгляд с вызовом, но в её глазах мелькнуло то, что Киллам видел на миловидном лице не раз — тень страха, которую она прилежно пыталась скрыть. Киара вырвала руку и сделала шаг назад, словно между ними возникла невидимая преграда.       — Ты думаешь, что угрозами и запугиванием добьёшься своего? — произнесла она тихо, но с решимостью.       Киара абсолютно не хотела привлекать внимания, но Северин, кажется, и не боится этого. Он забывает, что они находятся не дома и местная знать не станет закрывать глаза на его выходки. В какой-то степени, Киару это даже порадовало.       — Мне всё равно на тебя и на то, что ты делаешь, Северин.       От её слов Киллам вновь побелел. Уж больно чувственно она говорила о своей трагедии. Ситуация трогала его до глубины души, хотя Киллам был уверен, что на такое уже и не способен вовсе. Придерживался мнения, что он совсем зачерствел и потерял какую-либо веру в людей вокруг.       Киара не может умереть.       — Неужели? — в Северине не было той азартности, как вчера. Он говорил холодно. — А ты не боишься, что я могу окончательно забрать у тебя всё? Сына, свободу, жизнь?       — Ты и так уже всё забрал. Мне осталось только в гроб лечь. Дело за малым.       Киара сжала губы в тонкую линию и отвернулась, тем самым выказывая свой протест. Пропасть между ними никогда не уменьшится, как бы она не желала. После свадьбы Киара ещё пыталась найти с ним общий язык. Только Северин наотрез отказывался войти в её положение.       Задержка Киллама имела причину — члены Ордена за считанные часы собрали всю самую важную информацию о гринвергском герцоге Северине де Баувенсе. Они обещали так же достать все скелеты в его шкафах за несколько дней, но Килламу и не нужно было. Ему уже всё предельно ясно. Северин борется лишь за власть, использует Киару и давит с её помощью на Модольва Юхансена, оправдывая свои действия благодетелем: мол, спасает драгоценную дочурку от наркотической и алкогольной зависимостей.       Только вот не на той территории амбициозный адмирал решил воплощать свои планы. Киллам не сомневался, что ещё чуть-чуть и сам Элайджа стал бы поглядывать на него с подозрением. Неужели Северин метит в короли? Или, по меньшей части, в регенты. Абсурд!       — Тебе Ариас последний мозг выбил?       — Последний мозг мне выбил ты, — Киара без преувеличения постучала по голове и изобразила брызги крови.       Её весёлость поражала — стояла и смеялась, отчего со стороны всё выглядело так, будто они мило беседуют и дурачатся. Только Киллам видел, как она напугана — она так прерывисто хватала воздух, будто ещё чуть-чуть и настанет её последний вдох. Это вовсе не из-за сбитого смехом дыхания.       Северин приблизился ещё ближе, и теперь их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Он мог учуять её страх, но она старалась выглядеть уверенно.       Килламу пришлось напрячь слух — герцог де Баувенс зашептал.       — Рассказала ведь всё, сука. Может тебе язык отрезать? Как думаешь, твой милый возлюбленный оценит такой презент?       — Закрой рот.       — Я твой рот закрою… Ты доиграешься.       — Я ничего не сделала!       — Я вырву твой язык, как минимум, за то, что ты целовала его.       Раздались аплодисменты, и Киллам наконец оторвал от принцессы Гринверга глаза. Элайджа и Миранда вежливо поклонились друг другу и стали уходить с площадки, о чём-то тихо перешёптываясь.       Платье, которое Киллам видел на странных зарисовках на листах с заметками у короля, он никак не ожидал увидеть вживую. Миранда выглядела, как самая настоящая невеста. Благодаря их решению по поводу второй свадьбы, выглядело достаточно символично.       Не успел Киллам вернуться к своему странному занятию, — никогда не следил за близкими исподтишка — как раздался женский вскрик.       — Не защитит тебя твой папаша!       Катерина, провозгласившая себя королевой Гринверга после свадьбы с Модольвом, поражённо обернулась к падчерице и её мужу. Северин крепко держал жену за подбородок, сорвав до этого маску с её лица. Киара не попыталась вырваться. Только в её глазах читались удивление и стыд, смешанные с яростью. Она не ожидала, что он осмелится бросить ей вызов, особенно в такой унизительной манере. Так ещё и у всех на глазах.       Только из-за нахождения в толпе к ним всё ещё не было привлечено всеобщие внимание. После окончания танца короля и королевы знал вновь наполнился разговорами и стуками каблуков об мраморный пол, звоном стекла и шуршанием ткани.       Киллам, стоявший в тени, почувствовал прилив злости — такой же густой, как и вчера ночью, когда увидел Киару в крови. Он никогда бы не подумал, что увидит такую сцену. Никто и никогда не смел трогать принцессу Киару. Киару. Его Киару. Его беззащитную Киару.       — Я устрою тебе такую жизнь, что ты на коленях будешь просить прощения за все упрёки.       — Может вы и меня накажете? Ведь знаю я ваш секрет.       Тяжёлая рука легла на запястье Северина, а вокруг появился лёгкий запах алкоголя и табака.       — Или, может, мне стоит провести подобную экзекуцию в вашем отношении? А то, по всем видимостям, вы не поняли мой посыл в «милом» письмеце.       Киллам сжал напряжённое запястье герцога и кончиком пальца другой руки коснулся ладони Киары. Она тут же вздрогнула, но почувствовала, как хватка Северина ослабевает, и сделала шаг назад.       — Как вы смеете угрожать мне? — повысил голос Северин. — Уберите от меня свои руки!       — Девушку не трогайте.       — Она моя жена! Вы не имеете права вмешиваться, лорд Ариас!       — Я?       Смех Киллама разнёсся по залу, в котором становилось всё тише и тише — гости стали оборачиваться на шум и передавать друг другу вести о затевающемся конфликте. Вместо того, чтобы идти танцевать, триды расступались, освобождая вид на назревающий скандал.       Шельма бесстрастно обернулась к части зала, к которой все с таким интересом оборачивались, и слегка приоткрыла бардовые губы, увидев Киллама.       — Я не имею права? — продолжал посмеиваться молодой герцог. — Как подобные выражения и моя фамилия могут стоять рядом? Вы, к слову, кто такой? Ваша дерзость вам явно не к лицу.       — Вы совсем здесь все с ума посходили? Одна в шлюху превратилась, а другой из себя Дкайта строит? Что вам сделается с неё? Хотите позабавиться с дурой, которая ничего, кроме ласки и курения не умеет? Да пожалуйста!       — Северин…       Киара подалась к нему, но герцог оттолкнул её от себя. Пошатнувшись, она невольно наступила на маску, валяющуюся на полу, и послышался характерный хруст. Но Киара даже не обратила внимания — ситуация выходила из-под контроля. Килламу и Северину не следовало пересекаться. А ей находиться между ними.       — Я не нуждаюсь в вашем одобрении, — тон Киллама оставался всё таким же спокойным. Он даже улыбался, чем ещё больше раздражал адмирала. — Плевал с высокой горы я на то, что вы сказали. Вот только позволять вам унижать госпожу Киару я не могу. Её Светлость достойна большего, чем ваша тирания.       — Это не место для разборок! — воскликнула Киара и вновь сделала шаг к ним.       Однако отстранилась, когда на неё устремился слегка размытые рыжие глаза. Киллам пьян.       — А ты помолчи!       Киллам не мог больше сдерживаться. Его раздражал каждый, находящийся в этой комнате. Абсолютно все вели себя так, будто всё происходящее в мире не является чем-то из ряда вон выходящим. Каждый потирает руки, думая о том, какую выгоду может получить. Никто не спешит на помощь нуждающимся, все обходят их стороной, словно те прокажённые.       — А вы… — Киллам взглянул на герцога и увидел исключительно искажённую гневом физиономию. Отвратительную. Лицемерную. Полную жалости к самому себе и жестокости к миру. — Сегодня вы смотрите на то, как другие мужчины ласкают вашу жену, и наслаждаетесь этим. Завтра же сами находитесь на её месте.       Слова Киллама повисли в воздухе, как угроза, и в тронном зале на мгновение воцарилась тишина. Элайджа поднялся с престола, пытаясь понять, что случилось. Но стоило ему увидеть друга, как взгляд помрачнел. Во что Киллам вновь ввязался?..       Киара же перестала дышать. Она не могла поверить в то, что Киллам угрожал ему настолько открыто. Оскорблял, обвиняя в одном из грехов — содомии. Северин стиснул челюсти так, что на его висках проявились вены, а лицо медленно приобретало багровый оттенок.       — Могу позвать вас, лорд Ариас. Как я знаю, вы не откажитесь.       Не дожидаясь следующей реплики, Киллам подошёл к мужчине ближе и схватил за грудки. Секунда. А затем с силой ударил по лицу.       — Вам скоро тридцать пять лет, — начал Киллам, отталкивая его от себя, чтобы он смог отплеваться от тут же полившейся из сломанного носа крови, — едва-едва и отставка настанет. А ведёте себя, как малолетний юноша!       — Как вы?..       Киллам снова замахнулся, и Киара тут же отвернулась, не в силах смотреть. Она слышала, как Северин хрипел от боли и кашлял от крови, попавшей в лёгкие. Удар молодого Ариаса был тяжёлым и точным — ей не раз удавалось присутствовать на тренировках. Северин не в силах ему противостоять.       Никто не смел подходить. Никто не посмеет тронуть герцога Ариаса, нарваться на его немилость. Киара знала, что и ей следует оставаться в стороне. Внутри неё бушевали эмоции — страх, гнев, и, что самое ужасное, чувство безысходности. Вряд ли ей станет легче после того, как Киллам расправится с Северином. Напротив, её скорее всего обвинят в его смерти и скажут, что она сама уговорила старого знакомого избавиться от ненавистного мужа.       Но когда услышала, как Северин упал на пол, резко обернулась. Киллам поставил ногу в красном сапоге — он всё же нарядился соответствующе мероприятию — на шею адмирала и склонился к его лицу, которое теперь выглядело преотвратно. Неестественно выгнутая челюсть явно говорила о травмах, которые он получил всего за несколько ударов полного сил трида. Лицо Северина было изуродовано: одна сторона его щеки распухла и приобрела глубокий фиолетовый оттенок, словно свежий плод, готовый вот-вот лопнуть от перезрелости. Кожа вокруг глаз была красной и отёчной, а в уголке губ текла кровь, смешиваясь с его слюной.       — Вы только с женщинами готовы драться, лорд де Баувенс? — засмеялся Киллам и перенёс больше веса на ногу, перекрывая мужчине воздух. Северин тут же забился на полу, хватаясь за красный сапог в попытках освободиться. — Ручонки-то теперь трясутся совсем. Почистите мою подошву своим языком, тогда, видать, и отпущу.       Киара смотрела на Северина и наконец почувствовала лёгкую удовлетворённость. Не зная того, Киллам заставил его побыть в том же положении, в котором была и она. Хотя это она думала, что он не в курсе — пока она впервые за долгое время спала спокойно, ведь чувствовала Киллама рядом, он успел не раз просмотреть воспоминание с избиением её Северином. Теперь Ариас заставлял его почувствовать себя на месте нелюбимой жены.       Киара с презрением рассматривала страдания мужа и не обращала внимания не мечущуюся позади Катерину, что то дело хватала её за руку с просьбой остановить их. Каждый вдох Северина сопровождалось хрипом, и Киара могла видеть, как он с трудом пытается собраться с силами, чтобы не показать свою слабость.       Лорд Бригель первым кинулся к старому другу, хватая за плечи. Прекрасно знал, что тот мог вытворить, когда перепьёт.       — Отойди от меня!       Киллам отскочил от тут же скрутившегося на полу адмирала и с предупреждением глянул на члена Ордена. Мурмолка упала с его головы в лужу крови.       — Тебе не позволяли вмешиваться!       — Ты что творишь?       — Отстаиваю честь девушки. Да коли тебе не знать? Свою Зисси после любого обидного слово лез защищать!       — Ты перегибаешь, — аккуратно начал Бригель.       — Перегибаю?!       Киллам опустил полные гнева глаза на пытающегося подняться Северина и тут же замахнулся ногой. По лицу гринвергского герцога пришёлся новый удар, и в этот раз он точно не смог бы подняться.       — Я ещё не перегибаю. Я не сделал то, что обещал.       Симен Бригель хотел подойти к герцогу, но почувствовал мягкую ладонь, схватившую его за плечо. Зиссель Бригель смотрела на него с надеждой — она не хотела видеть, как её муж превратится в то же кровавое месиво, что и Северин де Баувенс.       — А вы помните, что я вам обещал ещё утром?       Киллам глянул на герцога и вновь поставил на него ногу — в этот раз на сгиб локтя.       — Предлагаю начать с левой кисти. Она вам ведь не так уж и нужна, раз вы не прислушались к моим обещаниям.       Услышав это, лорд Бригель тут же дёрнулся, но Зиссель крепче ухватилась за его одежду. Он не знал, что ему делать: оставаться рядом с женой или не позволить другу совершить большую — а может и самую главную в своей жизни — ошибку. Симен Бригель уже видел, как Его Величество махнул рукой, приказывая страже остановить герцога Ариаса-младшего. А сам Элайджа направился в сторону неожиданно завязавшейся драки.       Не видел всего только охваченный неистовой злобой Киллам. Он взмахнул рукой, призывая тени.       Бригель успел обернуться к жене лицом и закрыть от неё неприятное зрелище раньше, чем тени обрушились на руку Северина. Он знал, насколько неравнодушной к подобным вещам Зиссель была после рождения их сына — совсем стала сердечной и нервозной.       Истошный вопль раздался по залу, когда Киллам пнул оторванную кисть в сторону. И попал прямо под ноги Шел. Кисть, обнажённая и изуродованная, была покрыта кровью, стекающая по ладони и заливающей пол. Пальцы, когда-то ловкие и сильные, теперь безжизненно раскинулись в стороны, как будто пытались ухватиться за что-то, но уже не могли. Кожа на запястье была изорвана, края раны выглядели сырыми и мятыми, словно свежая мясная нарезка.       Шел отшатнулась и постаралась отвести взгляд от кричащего проклятия Северина. Хотя там сложно было что-то разобрать — со сломанной челюстью и полными лёгкими крови он лишь жалобно хрипел.       Киллам поднял на неё глаза, когда увидел, как Хранительница в испуге начинает уходить.       — Куда же ты? Ты же так яростно утверждала, что это всё совершил я! — Киллам протянул окровавленные ладони к Хранительнице, но та отвела лицо в сторону. — А я своих деяний не скрываю…       — Проспись.       Шельма отвернулась и направилась к выходу из зала, но он схватил её за руку. Сжимая пальцы, которыми чувствовал напрягшиеся мышцы девушки, Киллам подтянул Шел к себе. Но она замахнулась, и её кулак пришёлся ему ровно по скуле.       В груди почувствовалась лёгкость — наконец небольшая мечта Хранительницы исполнилась. Вся та неприязнь, всё то недопонимание, которое накопилось, было заключено в её удар.       Стража схватила Киллама за руки и начала оттаскивать в сторону, но он продолжал улыбаться, как сумасшедший, слушая крики Северина. Он чувствовал удовлетворение от своей силы и власти над ним.       — Отпустите меня! — Шельма хотела пойти на выход, но гвардейцы взяли за руки и её. Она теперь тоже стала нарушительницей порядка.       Шел искренне ненавидела Киллама. Он вновь заставил её ввязаться в авантюру!       Миранда с ужасом наблюдала за происходящим с помоста. Зрение подводило и не давало толком рассмотреть Северина на полу, однако в такой ситуации это даже радовало. Кровавое пятно, образовавшееся под остатком запястья герцога, разрасталось с каждой секундой. Триды не способны восстанавливать утерянные конечности, как бы сильны в подчинении духов не были.       Несмотря на то, что она находилась далеко от происходящего, Миранда почувствовала подступающую к горлу тошноту. А разгневанный взгляд Элайджи, приблизившегося к другу, не сулил ничего хорошего. Осознание неизбежного наступления очередного неприятного моменты в жизни ещё сильнее усиливало плохое самочувствие Миранды.       В какой-то степени королева даже завидовала леди Бригель, которая со страхом прижималась к мужу. Он так и не дал ей увидеть всего ужаса происходящего, хотя сам вечно оборачивался в попытках оценить обстановку. Миранда хотела так же спрятаться у кого-нибудь в объятиях. Даже ни у кого-нибудь, а у Элайджи или Метина.       Но Миранда продолжала одиноко стоять возле подсвеченного трона и с грустью наблюдать за очередной трагедией.       Как только король оказался на месте драки, страже наконец удалось усадить Киллама на колени — тот брыкался и всячески сопротивлялся. Тут же подбежали врачи и стали укладывать Северина на носилки.       Хотели подойти и слуги, чтобы вытереть кровь с пола, однако Элайджа не позволил. Он хотел, чтобы все видели оставшиеся после происшествия улики. Хотел, чтобы Киллам стоял коленям прямо в той крови, которую сам же и оставил.       Миранда вспомнила про лорда и леди Ариас, которые присутствовали на празднике, и хотела посмотреть на их реакцию. Но в тишине раздался сильный удар — хлопок кожи об кожу.       — Я предупреждал тебя!       Склонив голову после пощёчины, Киллам уставился на отброшенную руку Северина на полу и улыбнулся ещё шире. От вида его безнаказанности и отсутствия осознания вины Элайджа разозлился ещё больше.       — Я сказал тебе, что ещё одна выходка, и я вышвырну тебя из дворца!       Киллам, не обращая внимания на гнев Элайджи, лишь усмехнулся в ответ. Его взгляд скользнул по лицам собравшихся — не скрывая своих искренних чувств, молодой герцог наслаждался испуганными и шокированными выражениями аристократов.       — Ты думаешь, что напугал меня? — произнес Киллам Ариас, поднимая голову с вызовом. Кровь на его одежде и лице говорила сама за себя, делала его вид ещё более устрашающим. — Все здесь знают, кто на самом деле держит власть.       — Что ты сказал?..       Элайджа склонился к нему, обхватывая голову старого друга дрожащими от охватившей тело ярости руками. Сила, переданная Дкайтом, кипела внутри. Короля без преувеличения разрывало от желания выместить весь гнев на переходящем черту вассале.       Конечно, за столько лет общения не раз мерзкая натура Киллама проявлялась. Наследный герцог Ариас был не просто безжалостным человеком; он был самодовольным хищником в человеческом обличье. Амбиции у него в крови. Элайджа знал, что когда-нибудь это обернётся ему боком.       — Ты и сам прекрасно слышал. Тебе следует бояться того, что я могу бросить тебе вызов, дорогой Элайджа. Я смету и тебя, и Эзорию в подобном случае.       Миранда не могла поверить в происходящее. Они ведь друзья… Они всегда поддерживали друг друга! Они не могут стать врагами! Никто не переживет подобного!..       Молчание Элайджи дало небольшую надежду на то, что всё обойдётся. Киллам пьян и не понимает, что говорит. Элайдже следовало бы отправить его в темницу или в спальню, а разговор продолжить, когда алкоголь…       Миранда даже не успела закончить мысль.       Схватив герцога за ворот охабня, Элайджа обнажил ордена, прикрепленные к кафтану. Он сорвал их с его груди и бросил на пол. Скрежетание металла раздалось в гробовой тишине, как самый настоящий приговор — никто не смел говорить.       — Я отстраняю тебя от должности фельдмаршала, — сквозь зубы практически прорычал Элайджа. — Не забывай своё место. Только я имею право распоряжаться жизнью каждого! Твоей в том числе!       Лицо леди Ариас сделалось бледным от ужаса сложившейся ситуации. Она хотела шагнуть к сыну, но Раймонд придержал её за руку. Лорд Ариас, не отрывая глаз, смотрел на происходящее. На его лице не отражалось ничего: ни печаль, ни злость, ни растерянность. Он будто бы давно ждал, что подобное произойдёт.       — Эзория жива лишь потому, что я жив, — выплюнул Киллам. — Ты на моём фоне просто отвратителен. Твоя жизнь давно превратилась в сплошную мелодраму.       — На что ты намекаешь?       — На истину. Ты достоин только осмеяния. Ты потешный… — фарсовый! — король. Влюбился в малолетнюю девку и теперь бегаешь за ней. Да ты бы…       Киллам не успел договорить. С презрением Элайджа ударил его вновь, но в этот раз оставил несколькими перстяными на лице герцога глубокие царапины.       — Следи за языком!       В этот раз вздрогнула Шел. Солдаты так и придерживали её на месте за руки, но она не представляла никакой опасности. Напротив, Шельма наслаждалась тем, как Элайджа наконец поставил Киллама не место. Или ещё поставит. Ей казалось, что он отомстил ему и за её страдания.       — А то что? — вновь засмеялся на весь зал Киллам, не обращая внимание на то, как кровь стекает по бровям и чуть не попадает в глаза. — Ты способен только избить меня, поставив на колени. Сам прекрасно ведаешь, что я тебе не ровня. Я выше тебя на голову! Я умнее! Я находчивее! Я сильнее!       Стоило последнему слову сорваться с губ герцога с надрывом, как все огни в зале вспыхнули с новой силой. Йоган Лоос, капитан Сиутского Ордена, тут же взбежал на помост, хотя по статусу ему было не положено. Граф взял за руку королеву, испуганно оглядывающуюся по сторонам — огонь практически коснулся её.       — Пойдёмте.       Миранда с некоторым недоверием спустилась с практически незнакомым мужчиной в зал и отошла чуть к стене. Там стояли остальные члены Ордена и их возлюбленные.       — Ты без моей помощи никто! — окончательно забывшись, продолжал Киллам. Он резко вырвал руку из хватки солдата, но к нему подбежал ещё один. — Для того, чтобы сражаться со мной, тебе нужна помощь трёх гвардейцев. Это смешно! Ты ли король великой державы? Вокруг все косят под идиотов, если не понимают, что ты ничтожество!       Элайджа стиснул зубы, его гнев достигал предела. Он понимал, что Киллам пытается вывести его из равновесия, но в этот момент не мог позволить себе слабость. Слишком много посторонних. Слишком много стратегически важных ему людей.       — Тебя считают особенным. Поднял из мёртвых сестру! Поаплодируем! Какой молодец!       Только тогда Миранда взглянула на Изабеллу, оставшуюся стоять в одиночестве. Её лицо омрачилось как никогда — даже перед смертью Изабелла не выглядела настолько преданной. Будто бы Киллам вмиг перестал быть в её глазах самым верным. Хотя в обществе «верность» стала восприниматься слишком банально. Верность вовсе не касается плотской любви. Верность — отсутствие даже мысли о том, чтобы сменить сторону, выступить против. Верность — умение дать совет, но оставаться рядом, обучить и подтолкнуть, но ни в коем случае не обидеть.       Изабелла сдерживала слёзы, будто бы Киллам был её давним любовником. Вот только дело в том, что она всегда хранила ему ту самую верность. Как и Элайджа.       Миранда прикрыла глаза — Киллам не мог так поступить.       — Каждый может быть особенным! Уж так вышло, Элайджа, придётся смириться, что фальшь всё-таки проскальзывает. Вызвал Дкайта! А чего не людского Бога? Тебе не хватает ума понять, что настоящая власть — это не только титул и слова! Власть — это ответственность. Её несу только я!       — Несёшь ответственность, спаиваясь, как последняя подзаборная тварь? — Элайджа чувствовал, как сильно от него несло алкоголем.       — Да я даже так имею большую значимость, чем наш многоуважаемый царь! Ты лишь символ власти. Знаешь, если шута посадить на трон, то вскоре и королевство превратится в цирк.       — Издеваешься надо мной, ведь я использую чужую силу ради того, чтобы усмирить тебя…       Элайджа не был похож на себя. С каждым словом он говорил всё тише, всё задумчивее. Обычно во время вспышек гнева он кричал, срывая голос.       — Вот только сам способен высказать мне всё, когда вокруг сотни посторонних. Способен высказать всё в присутствии родителей, которые готовы упасть на колени, лишь бы спасти твою никчёмную жизнь. Наедине ты молчишь, как самая покорная запуганная псина.       При представителях других стран и аристократах Элайджа не собирался обсуждать что-либо с герцогом. Да и что им обсуждать, когда он своих же действий не осознаёт.       Однако он выставил правую руку в сторону и глянул на стоящего рядом с ним капитана дворцовой стражи. Мужчина с недоверием на глянул на Его Величество — этот жест означал только одно.       Элайджа сжал в ладони рукоять поданного меча и приподнял его чуть вверх.       Леди Ариас бросилась сквозь толпу, как только меч взметнулся. Отливающая голубым сталь рассекла воздух и врезалась в плоть Киллама.       — Не смей!       Кейтлин оттолкнула в сторону мешающих солдат и замерла за спиной Элайджи, тяжело дыша. Но так ничего не видела. Она обошла короля и тут же увидела, как по шее её сына медленно стекала кровь.       Однако он был жив.       Киллам стиснул зубы, его лицо исказилось от боли и ярости — Элайджа наносил ему не физические раны, а душевные. Король унизил его — показал, как легко способен лишить его жизни.       — Никогда больше и не думай разговаривать со мной в подобном тоне, — Элайджа отнял меч от его шеи.       Невольно Киллам выдохнул. Элайджа замахнулся слишком резко — вложил всю силу, с которой действительно мог бы лишить друга головы одним взмахом. А в итоге оставил лишь небольшую царапину.       Элайджа провёл пальцами по лезвию меча, смахивая кровь. Но затем стал тихо шептать заклинание — сила Дкайта позволяла ему снимать заклинания ведьм. Лезвие перестало отливать голубым, стало самым обычным, тем, что не приносило большого вреда тридам.       Однако даже так леди Ариас вскрикнула, когда Элайджа вновь занёс меч над сидящим на коленях Килламом и вонзил в голень герцога. Стискивая зубы, Киллам изогнулся, но тут же напоролся на рукоять стоявшего меча за его спиной — оружие неплохо вошло и в каменный пол.       Солдатам, удерживающим нарушителя, пришлось вновь с силой сжать руки сидящего на коленях герцога. Аристократы стали отшагивать от Киллама, будто тот был первым признаком несчастья — немилости и так недавно взошедшего на престол короля, к которому никто не успел найти подход. Ещё совсем недавно многие подумывали, что сын Тедроса намного мягче и добросердечнее своего отца. Теперь же знать стала перешёптываться, передавая друг другу мнение о том, что Элайджа фон Христиерсон такой же сумасшедший и жестокий. Ведь о близкой дружбе Киллама Шармана Ариаса и кронпринца знал каждый.       Даже гвардейцы отвели Шельму чуть подальше. В груди девушки зародился страх — благословят духи, Элайджа случайно не наткнётся на неё взглядом! Она ведь тоже теперь причастна к драке… Шел не хотела знать, что король может с ней сделать, если так жестоко обошёлся с собственным лучшим другом.       Слыша тяжёлые вздохи боли и хрипы Киллама, Миранда почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она подалась чуть назад, но тут же упёрлась в грудь милорда Лооса.       — Вам нехорошо?.. — следуя приказу Его Величества о том, что Орден обязан опекать королеву, забеспокоился Йоган.       — Да…       Миранда постаралась удержаться на месте, но осознание произошедшего ударило ей по голове. Киллам… их самый сильный союзник… Он… сказал… Элайджа…       Мысли разбегались.       — Дай что-нибудь! — закричал стоящей рядом Никки граф Лоос. — Дай… Вон! Рюмка водки!       Не успев сообразить от испуга, Никки так и продолжала стоять на месте. Зато барон Эрбельдинг тут же сорвался с места и принёс небольшую рюмку. И подал платок.       Лоос вылил водку на ткань и тут же поднёс пахнущий спиртом платок к лицу принцессы Умбао. Конечно, запах не такой резкий, но и она выглядела не так уж и плохо. Миранда ухватилась за сильную мужскую руку, практически повисла на ней, вдыхая пронзительный запах.       Элайджа обернулся на засуетившуюся компанию, состоящую из членов Ордена, и увидел окончательно ослабшую Миранду. Лоос и Эрбельдинг придерживали её и что-то шептали, пытаясь отвлечь от увиденной крови и переживаний.       Элайджа, несмотря на то, что его сердце колотилось от ярости и обиды, чувствовал, как гнев уступает место холодной решимости. Он перевёл взгляд на Кейтлин, глаза которой стались влажными от вида измученного сына — Киллам продолжал хрипеть, стараясь вытерпеть боль в сломанной и пронзённой насквозь ноге. Но она не смела подходить к нему.       — Можете поговорить с ним, леди Ариас. Затем стража отведёт его в темницу, — бросил Элайджа и направился обратно к помосту.       Даже не успев дослушать его, герцогиня тут же кинулась к сыну и в слезах стала думать, как вытащить меч, припечатавший его к полу. Ещё и в таком оскорбительном положении — теперь даже если гвардейцы отпустят его, Киллам не сможет самостоятельно подняться с колен, ведь меч был словно шпилькой, на которую крепили бабочку в коллекции.       Рашита с ужасом уставилась на кровавое зрелище, но уже в следующую секунду отвернулась — её тошнит. «Элайджа… Д-дья… Дьявол!» — в очередной раз самой себе произнесла девушка. Она боялась представить, что может быть с Херсаном, если тот перейдёт ему дорогу.       На встречу брату выбежала Изабелла. Но она не успела подойти к нему.       — Элайджа, я прошу тебя!       Киара подбежала к нему и схватила за руку.       — Пожалуйста. По старой дружбе. Помилуй его!       — Отпусти, — Элайджа отдернул руку и приблизился к Изабелле.       Однако Киара с отчаянием перегородила ему путь и с глухим стуком упала на колени. Её слегка пухлые пальцы вцепились в подол одежд короля, не давая ему пройти.       Киллам спас её, Киллам отомстил за неё. Теперь она не может его бросить.       — Пожалуйста! Я умоляю тебя! Он… он по дурости! Он меня защищал!       — Встань сейчас же.       На лице Элайджи не отразилось ни одной эмоции. Да, Киара была близка и ему. Они много времени проводили вместе раньше. Шутили, рассказывали все секреты, обсуждали планы на будущее. Только в девушке перед собой Элайджа вовсе не видел той наивной девочки, с которой распрощался перед свадьбой Киллама. Именно в день свадьбы она резко переменилась.       — Вставай!       Элайджа вздёрнул её и поставил на ноги.       — И не смей обращаться ко мне по имени. Что за неуважение? Пошла вон!       Однако как только он отпустил её, Киара снова рухнула на пол. Король обошел практически уткнувшуюся в пол лбом принцессу, продолжающую плакать, и направился дальше. Аристократы с испугом отходили в сторону и тут же преклоняли головы.       Изабелла подбежала и прижалась к нему, сцепляя руки на его спине. Она желала привлечь его внимание и не позволить никому больше подойти.       Элайджа даже горько усмехнулся. Миранда и Изабелла были обескуражены произошедшим больше, чем он сам. Хотя Киллам его друг. Его названный брат.       Именно король должен горевать. Именно он желал плакать навзрыд, ведь самый близкий ему человек так резко отвернулся. Практически никого больше рядом не осталось. Некому больше доверять.       Тепло и душевная горячность Изабеллы проникли в его сердце, хоть немного успокаивая. Хотя узел до сих пор отдавал некоторой болью от чересчур большого потока силы. Да и сердце… Элайджа прижимался к сестре, пытаясь скрыть, как сильно заныло в груди сердце. Даже в глазах появились чёрные пятна — Элайджа боялся, что потеряет сознание у всех на глазах. Нельзя показать слабость после всего, что сказал Киллам.       Однако через пару мгновений он отстранился. Изабелла встала рядом с ним, взяв его под руку, и с растерянностью оглядела продолжавшую тихо наблюдать толпу.       — Лорд Ариас, — громче и строже начал Элайджа, встречаясь взглядом с Раймондом, — я попрошу вас сейчас же направиться в мой кабинет для обсуждения произошедшего. Остальные, у кого нет разрешения на пребывания во дворце вне праздника, в течении получаса обязаны покинуть территорию. В противном случае, я прикажу отстреливать нарушителей! Никто и смотреть не станет на статус и титул!       Как сорвавшись с цепи, аристократы сразу же посыпались в разные стороны. Очередь. На выезде в город образуется очередь из экипажей, что сулит не успеть за обозначенные тридцать минут. Никто не желал так глупо распрощаться с жизнь.       Остался стоять только Ньял. Он с ужасом смотрел на спину короля Элайджи, возвышающегося над расстроенной произошедшим сестрой, и пытался понять, как же тяжело с ним жить Миранде. Переводя дух, принц нашёл глазами и саму девушку, что так привлекала его внимание.       Миранда сидела на стуле и, вероятно, уверяла незнакомого принцу мужчину в том, что с ней всё в порядке. Однако её всю трясло, — видно даже издалека — а из-за прикрывавшей лицо вуали красные от слёз глаза ещё больше выделялись. Служанка рядом с ней поставила стакан воды.       Ньял решительно направился к ней. Его беспокоило то, как сегодня обернётся их встреча — да и произойдёт ли она вовсе! Принц всей душой желал помочь ей успокоиться и обсудить выходку герцога Ариаса-младшего.       — Госпожа Миранда.       Подойдя, принц склонил голову перед королевой. Однако к ним подошла ещё одна женщина — на ней была форма, которую выдавал исключительно лекарям дворца.       — Ваше Величество, — нагло перебила самого кронпринца Гринверга мисс Рейд и взглянула на королеву. — Спешу сообщить, что ваш брат пришёл в себя.       Вмиг в теле девушки появилась невиданная ранее сила. Миранда подскочила с места и, оттолкнув Ньяла в сторону, бросилась к выходу из зала со всех ног.