1
27 октября 2021 г., 19:23
Бай Сяо морщился и продолжал вгрызаться в стопку свежих отчетов. Он потер подбородок и устало выдохнул, когда заметил на пальцах следы размазанных чернил. В зацарапанном медном зеркале отразились темные пятна, и он с трудом оттер их смоченным в чае носовым платком. Потом Бай Сяо еще долго ощупывал влажное лицо.
Палаты, обычно наводненные щебетом и птиц, и его помощниц-фей, которые птиц кормили, но сейчас, во время обеда, убежали купаться на озера, залила давящая тишина одиночества. Бай Сяо отставил кисть. С каждой новой бумагой работа шла все хуже и хуже. И скупые строчки хранителя Севера, и отчеты в стихах повелителя Юга вызывали из запертых на тысячу замков уголков памяти воспоминания о Цин Луне, новом повелителе Востока и морских глубин.
Посольство драконов отбыло еще в прошлую луну, но истории о нем шепотом рассказывали до сих пор. Бай Сяо оставалось только разводить руками. Если небожители хотят посплетничать, их ничего не остановит. Тогда Сиванму, матушка, сказала ему:
— Надеюсь, увидев тебя, они устыдятся своего невежества.
После таких слов драконов, редких гостей на Небесах, он видел только варварами, которым нужно преподать урок. И без того о драконах шла дурная слава. Невоздержанные шутники, которые творят, что хотят. Даже если это идет вразрез с волей не то что богов, а всего мира. Гневные и страстные собственники, которые хотят присвоить себе любое сокровище, какое только заметят.
Раздался торжественный бой в барабаны и колокола, и процессия начала заходить, Бай Сяо едва удержался, чтобы не открыть рот, когда пригляделся к разодетым гостям. Жемчужины на них сияли, серебро и золото задорно звякало. Нельзя было даже увидеть цвет тканей, которые пошли на их верхние одежды. Один стежок перетекал в другой. Нигде не было видно ни узелка, ни торчащей ниточки. Узоры можно было счесть нарисованными мягкой кистью по влажной бумаге. Искусная вышивка прятала ткань.
Даже боги одевались скромней. Он, стоя в белом одеянии, что годится скорее монаху, а не главе канцелярии, замер, чтобы не сделать лишнего. Не шагнуть вперед и не потрогать тонкие перевитые лентами лазурные рога дракона, который шел впереди. Цин Луна. Они сверкали. Видел это он один? Или все, кто здесь был, тоже могли пятнать их взглядами?
В груди жгло, и сердце пыталось вырваться из тесной клетки ребер. В первый раз.
Встреча посольства будто прошла мимо него, но выжала до последней капли. К концу дня Бай Сяо едва мог удержать веер и потому, дождавшись ночи, отправился в купальни, которые как раз должны были опустеть. После шумной толпы тишина и одиночество посреди укрытых от мира источников были единственным его желанием. За сотней тысяч поручений страсть и удары сердца подзабылись.
Руки оттягивала шайка, в которой лежали и душистые мыла и благовония, и губка, и полотенце, и свежий комплект одежд. Как всегда белых.
Проскользнув в дверь, Бай Сяо увидел выплывающего из пара огромного дракона, который на его глазах расплывался, становясь меньше. Звериные лапы превращались в руки и ноги, которые будто создал один из забытых гениев кисти и туши. Будь они и правда нарисованными, каждая черточка, каждая линия и точка дышали бы жизнью, но за ними все равно осталось бы что-то за пределами десяти тысяч вещей. Хаос изначальный, неподвластный обычным путям. Из пара вышел дракон, принявший обличье человека, но истинную суть его скрыть бы не получилось ничем.
Рога от воды были почти черными, но кончики их светлели, начинали еле заметно светиться, как небо перед бурей, когда оно затянуто облаками и солнце, проглядывая сквозь них, заливает все светом, храня небесную тьму. И Бай Сяо не мог оторваться. Внутри что-то дрогнуло, и по телу разлился непривычный жар, совершенно не похожий на привычное весеннее тепло. Особенно внизу живота.
Дракон смотрел на него, застывшего, и улыбался. К влажной коже тонкая ткань нижнего платья прилипла, показывая все, на что смотреть нельзя и что Бай Сяо и так увидел, пока дракон стоял обнаженным, а верхний халат только начал сгущаться из воздуха, окружив дракона полупрозрачным туманом. Вскоре тело, будто состоящее из одних гор и не имеющее равнин, укрыла плотная ткань, а Бай Сяо встряхнулся и убежал, едва не задев дракона краешком одежд. Сердце не переставало безумно колотиться, даже когда он, бросив вещи на камни и не раздеваясь, кинулся в ледяной источник.
Вот только вода сердце не остудила.
Бай Сяо вздрогнул, услышав топот и чьи-то всхлипы. Одним движением он поправил одежду, спрятал в рукав уже высохший платок в разводах чая и туши и тут же поднялся с кресла. В дверях показались его помощницы, хотя до конца обеда было еще много времени. Кто-то из дев плакал, собирая слезы краешком рукава, чтобы не размазать краски и не запачкать светлые одежды. Кто-то судорожно стягивал края верхней накидки. Кто-то застыл и смотрел в бесконечность, не находя сил, чтобы двинуть и пальцем.
— Г-господин Бай, — одна из них сумела сказать дрожащим голосом, — этот дракон н-не пускает нас к озеру. Обещает украсть одежду и не отдавать.
Бай Сяо в недоумении поднял бровь. Мало кто мог позволить себе такую наглость.
— У н-него рога такие были, — девушка попыталась показать их жестами, — тонкие и в ленточках.
Он взмахнул рукавом в отточенном жесте. Ткань звучала подобно крылу гневной бабочки.
— Цин Лун, — произнес он одними губами, потому что горло сдавило невидимой рукой желания. Картины вновь вспыхнули перед глазами подобно чуду волшебного зеркала. Сокрытое готово было излиться, хотя и злость, и гнев пытались направить его руку.
Пальцы стиснули край рукава и побелели.
Бай Сяо скользил по коридорам, сбегал по лестницам, перепрыгивая через ступеньки, никого не встретив. В этом дворце среди гор он ходил только своими тропами. Сам не заметил, как оказался у озера.
Дыхание с трудом выровнял, для чего пришлось разглядывать что угодно, кроме дракона. Бай Сяо спрятался за деревьями, чтобы рассмотреть повелителя морских глубин. Молодая зелень и пышные цветы с трудом, но все же его укрыли.
Высокая фигура в тонком, почти обтягивающем халате появлялась перед глазами, стоило только зажмуриться. Он открывал глаза и смотрел на того же дракона, облаченного в синее. Бай Сяо уже не понимал, наяву это или в его фантазиях.
Он постоял так еще немного и все же вышел к озеру. Прохладная вода могла бы успокоить распалившуюся кожу. Все же феи знали толк в купании под открытым небом: вода не должна была быть совершенно холодной для ранней весны. Хотя всякий бы сказал, что нужно идти в горячий источник в двух ли отсюда.
Дракон, заметив его, тут же приблизился.
— На вас жаловались девушки, — Бай Сяо выговаривал слово за словом, не давая голосу дернуться. — Говорят, вы грозитесь отобрать у купающихся здесь одежду.
— Думаешь, правду говорят? — Цин Лун сощурился и ухмыльнулся.
— Пожалуйста, не причиняйте беспокойства. — Тугой узел на поясе никак не давался.
— Я кого-то беспокою? — Цин Лун покачал головой. Вокруг не было никого. Разве что фениксы под самыми облаками.
Ленточки, которые украшали рога, от этого движения задвигались, а колокольчики на их концах зазвенели. Бай Сяо сглотнул. Кончики рогов почти сливались с небом и были нежного лазоревого цвета. Серебряные и золотые ленты хотелось сорвать и изрубить в пыль, в еле заметные кусочки, чтобы они никак не могли закрыть его сокровище.
— Моих подчиненных. — Тонкий пояс упал на песок.
Он дернул плечом, и халат начал сползать. Белая ткань серела на фоне тонкой бледной кожи, подобной лучшему нефриту. Под одеждой больше ничего не было, и ветер с нежностью дотронулся до порозовевшего бедра. Через мгновение на песке оказался и халат. Туда же упали и туфли, и носки.
Бай Сяо шагнул вперед. Песок под ногами непривычно колол, и каждый камешек казался больше, чем он есть на самом деле. Теперь между ними не было и одного чи.
— Вот так? — Цин Лун будто забыл, как дышать. Слишком надолго его грудь застыла на вдохе. — Ты знал, что в эту игру можно играть вдвоем?
Он снял плащ и набросил его на обнаженное тело с несдержанным румянцем. Тяжелая парча колола и давила на плечи, а сверху ее держали крепкие руки дракона. Сердце чуть не разорвалось от непривычных ощущений. Еще никто его так не касался.
Бай Сяо придвинулся, почти коснулся животом синего шелка чужих одежд. Он протянул правую руку и дотронулся до рога Цин Луна. Тот, шершавый для взора, под пальцами оказался гладким, как драгоценная полированная яшма. Цин Лун всхлипнул и округлившимися глазами посмотрел на Бай Сяо.
Под ладонью рог, прохладный, как воды морские, теплел. Бай Сяо обхватил его покрепче и притянул. Он чуть откинул голову, и теперь одно лицо было напротив другого. Прохладное дыхание Цин Луна дразнило кожу, а собственные раскаленные выдохи лишь слегка его задевали.
Бай Сяо притянул его еще сильнее и прижался к губам, чуть соленым, как море.
В книгах все писали про поцелуи, но никто ничего толком не объяснял.
Цин Лун отстранился, насколько позволила крепко сжавшая его рог рука. Он смотрел несколько ошалело или даже растерянно, все еще сжимал плечи Бай Сяо. По рогам пробежали еле заметные взгляду огоньки. Синие ледяные всполохи задевали пальцы Бай Сяо, щекотали тонкую кожу, перебегали с одного пальца на другой.
— Ты… — Цин Лун сдавленно произнес, и Бай Сяо не мог не заметить, как глаза — голубые льдинки — залила чернота.
Руки Цин Луна наконец отпустили его плечи, чтобы тут же подхватить под бедра. В одно мгновение два лица оказались на одной линии. И теперь к его губам прижались губы Цин Луна, уже не такие холодные.
Левую руку Бай Сяо с трудом вытянул из-под плаща и положил на ворот одежд дракона. Золотое шитье щекотало пальцы не меньше огоньков, а мелкие жемчужины приятно впились в кожу, когда он сжал ткань.
Хотя Цин Лун ничего не делал и только прижался губами к губам, ци в каналах Бай Сяо уже не бурлила, как это случалось каждую весну, как это должно было быть и сейчас, а пела все сильнее, лишая остатков воли и разума.
Каждую весну, когда на севере снег только начинал сходить, и даже в малоснежных Западных горах еще стояли холода, он мог ходить лишь в одном тонком халате, подпитываясь внутренним теплом. Тепло за девятнадцать лет стало привычным, еще одним поводом следить за собственным поведением, чтобы огонек страсти не зажегся, а если и зажегся, то быстро потух.
Сейчас же желание пожирало его кости и пыталось оставить от сердца горстку пепла.
— Я могу хотеть большего? — Цин Лун хрипло выдохнул в его губы.
Бай Сяо зажмурился и кивнул. Губы скользнули по гладкой коже подбородка дракона.
Он не заметил, как они оказались у кромки воды. Спиной Бай Сяо почувствовал какие-то потоки воздуха, а через мгновение синее пламя охватило его голову и по руке перетекло к рогам, слившись с такими же синими блуждающими огоньками. От их света он не мог ничего разглядеть и лишь слышал все усиливающийся рев пламени.
А когда пламя спало, он уже стоял по колено в горячей воде. Один.
Плащ намок и стал неподъемно тяжелым, норовил соскользнуть, будто что-то в воде его тянуло. Пар заполнил все вокруг, и Бай Сяо не мог видеть дальше вытянутой руки. Только слышал, как в тишине где-то капает вода и с всплеском ударяется о камни. Он шагнул вперед, едва не поскользнувшись на скользких плитках. На мгновение отпустил плащ, и тот тут же исчез, растворился в воде.
Теперь только пар обнимал его тело. И разносил исходящий от него медовый аромат спелого персика.
— У меня никак не выходит из головы тот крошечный юноша, что пожирал меня глазами в купальне. Краснел, но даже не подумал отвернуться, — низкий смеющийся голос раздался откуда-то из-за спины, как будто дракон говорил прямо ему на ухо.
Бай Сяо прижал к уху ладонь и обернулся, уткнувшись лицом прямо в грудь Цин Луна. Жестко. Он кинул взгляд вниз сквозь зажмуренные глаза, пытаясь трепетом ресниц скрыть интерес к чужом телу. В низу живота Цин Луна набухли и чуть пульсировали венки, а от кожи шел жар, который можно было ощутить, и не касаясь.
— Ты и на встрече посольства не мог от меня взгляд оторвать, правда?
Ноги держали Бай Сяо с трудом, и он осел. Плюхнулся в воду, и Цин Лун тут же опустился рядом, прижав его к себе и пресекая всякие попытки отстраниться и встать.
— Значит, это было так заметно? — голос Бай Сяо почти не слушался, и он забыл как дышать. Холодный и безжалостный ход мыслей разума заставил его поежиться даже в горячей воде. Не заметил ли это кто еще?
— Слухов точно не было, — Цин Лун потерся щекой о его лоб и поцелуем разгладил нахмуренные брови. — Все в порядке? Если хочешь, я остановлюсь.
Но Бай Сяо обвил его шею руками, пускай так совсем не мог видеть окутанные пламенем рога. Уже свободные от лент и колокольцев.
— Лань-Лань, ты такой…
Цин Лун не успел договорить, как Бай Сяо заткнул его поцелуем. Имя, бесценный подарок матери, обратилось против него. И хотя ци не замедлила бег, а полыхающие волны накатывали одна за другой, желание на мгновение замерло.
Намокшая коса прилипла к позвоночнику.
Бай Сяо целовался неумело. В мире, где мужчина не мог коснуться женщины, он, вечно окруженный толпой фей, принимал прикосновения только от матушки.
Нос куда-то упирался, с подбородка стекали тонкие ниточки слюны. Они же протягивались между губами, стоило только на мгновение оторваться друг от друга. Легкие болели, Бай Сяо не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Чужой язык во рту все сильнее напоминал странную щекочущую его губы, язык и нёбо рыбешку.
Эта рыбешка точно знала, где лучше надавить и потереть, чтобы Бай Сяо начал постанывать в губы-черточки Цин Луна.
Крепкие руки касались кожи: то проводили по спине, по позвоночнику, откинув косу и заставляя выгибаться, то ложились на шею, на плечи и придавливали, то дотрагивались до сосков, дразня, и тут же отдергивались. И гладили по непристойно растрепавшимся волосам, лишая последнего шанса отстраниться и сбежать.
Даже простые прикосновения распаляли его, раздували из вечно тлеющих угольков ревущее пламя. И Бай Сяо, уставший вечно притворяться ледяным, поддавался ему и таял. Он обвил шею Цин Луна, чувствовал от каждого соприкосновения тел бурление чужой ци. Синий огонь, который тек в драконьих жилах.
Наверное, ему не нужно было и касаться, а только слушать песню огней, чтобы возбудиться.
Член Бай Сяо медленно твердел.
Бай Сяо, сам того не понимая, пытался тереться бедрами о бедра Цин Луна. Скрестил ноги на его талии и прижался, не задумываясь о члене дракона, который можно было бы сравнить разве что с нефритовым жезлом.
Цин Лун помог опуститься на спину, не разрывая поцелуй. Оказавшись полностью покрытым водой, Бай Сяо попытался вырваться, но ничего не смог сделать против крепких рук. Легкие сдавило, но он мог только трепыхаться, расходуя жизнь. Цин Лун выдыхал в его рот крохи воздуха, и он ловил их, цеплялся за твердые узкие губы, царапал широкие плечи. Спину вжало в плитки, и он мог почувствовать каждый стык.
Цин Лун нежно потер между его бедрами, надавливая на сокровенное местечко, подобное нераскрывшемуся бутону хризантемы. Горячая вода, которая попала внутрь вместе с пальцем, заставила Бай Сяо дернуться. Еще никогда ему не было так странно. И приятно.
В воде казалось, что его трогает не одна пара рук, а бесчисленное множество. И все они принадлежат Цин Луну. Он не мог разорвать поцелуй, то прижимаясь губами к губам для того, чтобы вдохнуть, то пытаясь еще совсем неуклюже двигать языком, еще не понимая, что нужно делать, но пытаясь этому научиться.
От нехватки дыхания даже не мог стонать, лишь отрывисто выдыхал и трясся, когда Цин Лун задевал чувствительные места одно за другим.
Вода вокруг бурлила, щекотала все тело, и Бай Сяо казался себе невероятно легким, невесомым, будто потерял земную оболочку, и все больше прижимался к Цин Луну. Левой он поудобнее обвил шею дракона, а правой нашарил рога. Рука даже вышла из воды, но он этого не заметил. Над водой и под ней было одинаково горячо.
От такого касания Цин Лун дернулся и низко, почти вибрирующе застонал Бай Сяо в рот. А Бай Сяо, почувствовав щекочущие пальцы огоньки, забился в его руках. Он растворял в воде. Лишался последних капель разума. Падал на дно, и сознание утекало.
