Сиреневые ночи

Было раннее утро, где-то на поверхности, наверное, уже светило солнце, но до морских глубин его лучи едва ли доходили в это время. Хотя подниматься в такую рань в их доме было не принято, Риэль уже довольно долго лежал без сна в темноте их воздушного пузыря. Сегодня он не проспал, похоже, и пары часов. Большую часть времени он только ворочался и думал о предстоящем приезде брата. Нео уехал в частную школу еще в прошлом году и последний раз возвращался только на зимних каникулах. С тех пор минуло уже шесть месяцев тоскливых дней и ночей, которые Риэль проводил в одиночестве. Входная дверь тихонько приоткрылась, впуская внутрь небольшой белый шарик, наполнивший помещение тусклым холодным светом. Следом в комнату вошла маленькая пышная женщина. Риэль, ослепленный светом, хоть и не видел лица вошедшей, но сразу понял, кто мог зайти к нему в такое время, наверняка зная, что он не спит. Ингрет — его няня — воспитывала его с самого детства и знала Риэля как облупленного. — Элечка, ты проснулся уже? — Мгм. — Он притворился сонным, особенно и не надеясь ее провести. — Ну-ну. — Женщина посмотрела на него с легким укором в глазах. — Заждался? Поспал бы — время бы быстрее пошло. — Да не спится что-то. — Не спится ему, — недовольно пробурчала няня. Она подошла к Риэлю и села на кровать, будто собираясь уложить его как когда-то в детстве. — Соскучился как. Ну ничего, Нео на целое лето приедет. Еще надоест тебе. — Не надоест. — Ну, значит хорошее лето будет, хоть улыбаться начнешь. А то совсем разучился. В ответ Риэль несмело улыбнулся ей уголками губ. Кроме Нео, Ингрет была единственной, с кем он чувствовал себя так спокойно. — Как думаешь, родители разрешат мне осенью поехать с ним учиться? — Не знаю, милый, не знаю. Рано же еще. Нео, вон, только через год после Серой ночи поехал. Сначала опыта надо набраться, в мир выйти, а потом уже учиться. Да и надо оно вам так? Дома бы всему научились. — Не хочу тут оставаться. В ответ Ингрет только вздохнула, с сожалением посмотрев на мальчика. — Пусть Нео с ними поговорит, может вдвоем и убедите, — мягко предложила она. — Может и убедим. Ингрет, тяжело вздохнув, посмотрела на него, а потом, добавив голосу бодрости, спросила: — Завтракать-то будешь? — А уже есть что? — Ну, уж найду, чем ребенка накормить!

* * *

Риэль сидел за столом и допивал уже порядком подостывший чай, вполуха слушая очередную историю Ингрет о ее молодости. Она увлеченно рассказывала что-то про «принца», который за ней увивался. Впрочем, зная, сколько королевских отпрысков разбросано по миру сейчас, Риэль даже сомневался, что «принц» — это только эпитет. И не трудно было поверить, что кто-то из королевской семьи в прошлом обратил внимание на красавицу Ингрет: даже сейчас, в возрасте, с мелкими морщинками в уголках глаз и чуть усталым взглядом, она выглядела хорошо — легко было представить, сколько сердец ей пришлось разбить в молодости. И, похоже, ее собственное было среди них тоже. Ингрет была из тех женщин, кому будто суждено было стать хорошей матерью. Совсем не чета тихой и холодной матери Риэля, Ингрет была живой, заботливой и прекрасно ладила с детьми, почему и задержалась в их семье так надолго, воспитав и его, и брата. Риэль всегда боялся, что однажды она уйдет, оставив их с Нео совсем одних, но почему-то он не решался спросить, почему именно она полностью растворилась в воспитании чужих детей, так никогда и не заведя своих собственных. На лестнице послышались шаги: тяжелые и грузные отца и торопливые и звонкие матери. Родители вполголоса что-то обсуждали, Риэль подобрался, отставил кружку с чаем и замер, прислушиваясь к разговору. — Подготовить для него другую комнату? Или они будут вместе? — обеспокоенно спрашивала мать Риэля. В ответ ей послышался грубый голос отца: — Не думаю, что он останется, но пусть готовят, — заключил он. — И ужин. — Это разумеется. Ой, такой шанс! — вздыхала мать. — Не обольщайся, — одернул ее отец. — Скорее, Неон просто преувеличивает свою значимость. Но прием все равно должен быть достойный, лишним не будет. — Вы о ком? — спросил Риэль, когда родители вошли в столовую. Мать, увидев его, поспешила скрыть свое беспокойство, хотя растрепанные со сна волосы и общий «помятый» вид показывали, что случилось явно что-то неожиданное, из-за чего она позволила себе спуститься к завтраку в таком виде. — Твой брат сообщил, что с ним едет наследный принц, — не глядя на сына, ответила она. — Восьмой принц, Его Высочество Люциан, почтит нас своим визитом. — Отец поднял одну бровь и посмотрел на Риэля с каким-то странным довольством во взгляде. — Понятно. Хорошо, что Нео подружился с принцем, это ведь полезно для семьи? — Неон, — на автомате поправила его мать. — Разумеется, подружиться с принцем никогда не плохо. — Да, — сдержано согласился Риэль. — А когда Нео… Неон приедет? — Они будут к вечеру. Риэль почувствовал неуловимый странный смысл, вложенный в эти слова. Хотя он и не смог бы точно объяснить, что именно его так тревожило, но весь этот разговор оставлял неприятный осадок после себя, ощущение, будто должно произойти что-то нехорошее. Но Риэль постарался не обращать внимание на странный тон родителей и сосредоточился на том, что скоро он наконец увидится с братом.

* * *

С приближением вечера Риэлю все сложнее удавалось сохранять спокойствие. Все в доме бегали как ошпаренные, готовясь к приему «королевской особы», Риэль же пытался скрыться в своей комнате и тихо дождаться приезда брата, не принимая участия в творящемся балагане, но его то и дело вызывали к себе родители — согласовать, что он наденет, что скажет, что не скажет. Как будто к ним ехала сама Королева, а не один из десятка принцев. Скорее всего, никто из семьи на самом деле не воспринимал Люциана какого-то там всерьез. Учитывая, сколько всего детей было у Королевы и скольких она сама лично выделяла, очень вряд ли принц, которого запихнули не в лучшую частную школу на поверхности, на самом деле имел влияние при дворе. Но принять его все равно полагалось достойно: Королева не прощала непочтения даже к самым непутевым своим детям. Наследники — ее плоть и кровь. Следуя традициям, зачатые от разных, совершенно случайных отцов, они принадлежали лишь ей одной, и никто более не мог называться их родителями. Допустить неуважение к члену королевской семьи — значит допустить его к самой Королеве, а это не прощалось никому. Поэтому все в доме буквально стояли на ушах, готовясь к приезду принца, и никто будто не думал уже о том, что с ним приезжал вообще-то и старший сын. Риэль стоял перед кроватью, на которой были разложены вещи для ужина, и думал, стоит ли объяснять родителям, что это не официальный прием, а ужин с другом их сына, на котором церемониальные одежды не будут уместны, или промолчать и надеть наряд, сшитый для его Серой ночи. Перед ним лежали фиолетовое, расшитое драгоценными камнями болеро с длинными полупрозрачными рукавами, заканчивающимися широкими, массивными браслетами, и полупрозрачные шаровары с более легкими браслетами, охватывающими ноги. Украшения для волос — массивные серьги, цепи и кольца — мать доставать не стала: их следовало надеть только на праздник и никуда более, но сам костюм зачем-то вытащила. Риэлю недавно исполнилось шестнадцать и совсем скоро ему предстояло посетить свою первую «серую» ночь — традиционный праздник, чествующий вступление юных сирен во взрослую жизнь. Ночь страсти и разврата. Ночь, когда вчерашние «дети», раскрывая наконец свои способности к изменению облика, показывали, что они отныне достойны нести гордое имя Сирен. Конечно, для большинства то, что происходило на Серой ночи, не было совсем уж в новинку, как впрочем и для самого Риэля, но масштаб события мог потягаться только с ежегодной Белой ночью. Ничего похожего на эти два дня в году больше не проводилось. Белая ночь была единственной ночью в году, когда сирены могли зачать, и, как само собой разумеющееся, заключалась она в повсеместных оргиях, где могли собраться как представители самых известных, приближенных к королевскому дому, аристократических семей, так и «простые смертные», чтобы породить новое поколение сирен. Людям, конечно, их традиции казались странными, особенно оскорбительным все это действо выглядело для мужчин с поверхности. Представить, что один супруг рожает ребенка от другого, а второй без лишних претензий называет его «своим», было, похоже, немыслимо для земных мужчин. Хотя большинство из них не обладало никакими особыми способностями, которые непременно нужно было передать ребенку, они почему-то очень болезненно воспринимали «измены» своих партнеров. Поэтому в основном сирены держались обособленно. Устраивая свои празднества, продолжая род, не связываясь с людьми с поверхности. Даже их родители перед отъездом Неона наказывали ему помнить, что союзы с людьми приносят лишь боль. «Мы уникальные магические существа, и ты должен гордо нести наше имя. Никогда не позволяй людишкам с их жалкой моралью унижать тебя», — говорила тогда мать. Неон всегда лишь отмахивался от этих напутствий, а Риэль был уверен, что брату никогда не понравятся люди, пока рядом будет он. Но сейчас зерно сомнения росло и крепло в его сердце, заставляя переживать и накручивать себя перед приездом брата. — Почему ему обязательно везти этого принца? — Элечка, ну чего ты переживаешь? — отвечала ему няня. — Ну, он как приедет, так и уедет. Оно же и хорошо, что Нео с ним подружился, это и тебе потом полезно будет. — Подружился… — тихо повторил Риэль, рассматривая сиреневый костюм. — Думаешь, стоит надеть его? Принца впечатлить? — Что ты! Это же для праздника. Принцев-то у вас с Нео еще столько будет… На этих словах Риэль еле заметно скривился. Ингрет, заметив, поправилась: — Ну, приемов всяких… Это же просто ужин, сам говорил, надень просто что-нибудь хорошенькое. Рубашечку, там, брючки, а это оставь для праздника. Риэль хмыкнул и достал из шкафа однотонную черную рубашку из плотного, грубого материала, с серебряными украшениями на воротнике и манжетах и черные брюки с атласным поясом на талии. — Мрачновато, — заметила няня. — Ну, могу накраситься? Поживее будет. — Знаю я, как ты можешь, совсем на труп будешь похож! В холодном мерцании световых шаров, оттеняющих его и без того худое лицо, в полностью черном образе Риэль был похож скорее на вампира, чем на труп, но что-то мертвецкое в нем правда было. Бледная, чуть голубоватая кожа сирен, черные кудри и карие глаза, настолько темные, что сливались со зрачком и казались бездонными. — Риэль, спускайся, у нас гости! — кричали из коридора. — Видимо, на этот раз без макияжа, — пробурчал Риэль и, небрежно побросав вещи в шкаф, захлопнул дверцу. Торопливо спустившись по лестнице, Риэль, постукивая каблуками по каменному полу коридора, быстро зашагал к прихожей, откуда доносились обрывки разговора. Внимательно прислушиваясь к голосам, он надеялся, что услышит лишь знакомые — матери, отца и брата, а голос принца так и останется для него неизвестным. Хотя бы на этот вечер. Возможно, появись Люциан в его жизни позже, Риэлю было бы не в чем его обвинить, но, поскольку все это произошло одновременно, после он уже не мог отделаться от ощущения, что именно этот надменный, играющий с людьми, как с марионетками, принц и разрушил то единственное, что было ему дорого. — Риэль? — Красивый, похожий, должно быть, на ангела юноша протянул ему руку. — Рад познакомиться. Я Люциан. Вглядываясь в пронзительно голубые глаза «ангела», Риэль осторожно пожал протянутую руку, заметив, как растянулись в совсем лисьей улыбке красивые губы принца. — Рады принять Вас, Ваше… — О, обращайся по имени. Нео же так делает, — все с той же улыбкой ответил Люциан. — Хорошо, раз Нео так делает, то и я буду, Люциан. — Не услышав привычного исправления, Риэль смутился, но не подал виду, все еще стараясь отогнать неприятное предчувствие.

* * *

За ужином Риэль сидел тихо, едва вслушиваясь в ниочемный разговор родителей и Люциана. Принца расспрашивали о каких-то глупостях, о школе, видимо, почему его отправили именно туда, как он учится, нравится ли… Как будто им в самом деле было интересно именно это. Но задавать действительно важные вопросы королевской особе было неприлично. По крайней мере, не при первой встрече. —… в целом, да, у людей мне как-то больше точные науки интересны, — донеслось до Риэля. — А что же литература, философия? — Я не по-королевски прагматичен, — улыбнулся принц. — Это Нео у нас романтик — читает, размышляет. Я так. — Не наговаривайте же на себя. Слова отца звучали почти искренне, хотя Люциан им, похоже, значения не придавал, но разговор поддерживал. — Да я скорее на Неона наговариваю, — улыбнулся принц. — Он ведь действительно очень начитанный. Об этом и речь. Отец на ответный комплимент лишь сдержанно улыбнулся. Вряд ли похвала принца, адресованная Неону, на самом деле чего-то стоила. Это было отличительной особенностью воспитания всех аристократических семей — учить своих отпрысков с самым благожелательным видом хватить даже кучу дерьма. И Люциану равных в этом определенно не было. Особенно выигрышно он смотрелся на фоне братьев, которые ограничились лишь дежурными любезностями и по большей части молчали, изредка вставляя ленивые комментарии к разговору, из которых Люциан выжимал максимум полезности, превращая их в остроумные замечания и отвечая, разумеется, комплиментами. Возможно, за это его даже можно было поблагодарить: принц отдувался за троих, пока и Неон, и Риэль игнорировали присутствующих. Но желания проявлять к нему даже малейшую благосклонность не было никакого. Риэль, все больше убеждаясь в правильности своего предчувствия, внимательно вглядывался в напряженное лицо брата, статуей замершего напротив. Сам Риэль двигался, конечно, не больше, так что вполне мог сойти и за его отражение. Напряженная поза, поджатые губы, сведенные на переносице брови и тяжелый взгляд только подчеркивали их сходство. — Как вы познакомились? — Риэль первым нарушил их молчаливую напряженную идиллию. — Ты мог бы нас не перебивать?! — возмутилась мать. «Как будто вы о чем-то важном говорите», — подумал Риэль, глядя, между тем, на закатившего глаза брата. — Извините. — Все в порядке. Мы познакомились в январе только, я приехал позже и… — начал Люциан. — Я обращался к брату, — пробормотал Риэль. — Риэль! — Ну хорошо, Нео может ответить и сам. — Несмотря на грубость Риэля, Люциан был чем-то очень доволен — насмешливая полуулыбка и сузившиеся глаза вновь сделали его похожим на белого лиса. Неон напряженно выдохнул: — Да нечего рассказывать. Его Высочество приехал учиться на полгода позже и отставал по программе. — На этих словах Люциан довольно усмехнулся. — Я предложил помощь, вот и сдружились. — Да, удобно, что нас поселили в одной комнате, правда? — Люциан, обращаясь, очевидно, к Неону, смотрел при этом на Риэля, внимательно наблюдая за его реакцией. — Разве королевским особам не положено отдельных покоев? — спросил Риэль, не отводя взгляд. — Я подумал, так будет проще адаптироваться. И, оказалось, что делить с Неоном. — Люциан сделал странную паузу. — Комнату, довольно удобно. Нео прекрасный сосед. — Прекрасно. Рад, что мой брат оказался так полезен Его Высочеству, — ответил Риэль и, поймав недовольный взгляд Неона, отвернулся от брата.

* * *

— Приятно было познакомиться, Люциан. Всегда рады принять вас в нашем доме. — Отец, чуть наклонив голову, попрощался с принцем. — Разумеется. Комната для вас готова, если хотите остаться, то… — Благодарю. Но мне нужно вернуться домой. Не хочется заставлять Ее Величество тревожиться. — Люциан странно улыбнулся, выдавая, что совсем не тревога матери была причиной для возвращения. — Рад был познакомиться с семьей Неона. Риэль. Надеюсь, еще увидимся. — Разумеется. — Риэль сдержанно улыбнулся в ответ. Люциан тихо усмехнулся, кивнул и развернулся к двери. Прочтя короткое заклинание, принц открыл дверь и шагнул в закрутившийся голубой вихрь. — И что вы оба устроили? — сурово спросила мать, резко прикрыв дверь за скрывшимся в голубом свечении портала принцем. В ответ братья лишь тяжело вздохнули, синхронно закатив глаза. — Вы смотрите на меня, когда я к вам обращаюсь, — отчеканила женщина. Риэль, поджав губы, перевел взгляд на мать. — Ты, — обратилась она к сыну. — Я как-то неясно выразилась, когда объясняла, как нужно обращаться с принцем? Не припоминаю, чтобы мы наказывали вести себя как обиженный ребенок. Но если ты понял это именно так, то скажи, пожалуйста. Риэль молча смотрел на нее. — Я услышу ответ? — Мать подняла бровь и чуть наклонила голову, смотря на него. — Нет, вы такого не говорили, — вздохнул Риэль. — Тогда почему я должна была терпеть это и позориться? Она внимательно смотрела на сына и, понизив голос, продолжила: — Запомни это как следует, мой мальчик. Если ты чем-то здесь недоволен, ты заталкиваешь это как можно глубже, улыбаешься и поддерживаешь разговор, когда я тебя об этом прошу. Это понятно? — Понятно, — после долгого молчания ответил он матери. — Прекрасно. Теперь ты. — Она перевела взгляд на Неона. — Ты всегда себя так ведешь с ним? Тебя отпустили учиться не для того, чтобы ты позорил нас перед королевской семьей. — Я не позорил. — Да ну? Весь вечер молчали и огрызались. Оба! — включился в разговор отец. — И как же ты ведешь себя в школе, если такое вытворяешь здесь? Мы твои родители, Неон, Люциан — наследный принц, и ты позволяешь себе показывать свой характер перед нами? — В школе мы одноклассники, друзья, и веду я себя соответственно, — сквозь зубы отвечал Неон. — Нет, мой мальчик. Вы не друзья. Вы наследный принц и его подданный. И каким бы другом он тебе ни казался, он представляет королевскую семью, и относиться к нему нужно с почтением и уважением, у тебя я этого не увидела, — с пугающим спокойствием произнесла мать. Неон опустил взгляд и поджал губы. — Когда Риэль демонстрирует такое неуважение к нам, я хотя бы могу этого ожидать: он ребенок. Но ты. — Во взгляде ее читалось презрение. — Ты меня разочаровал. Я ожидала, что хотя бы ты будешь вести себя как взрослый. — Прости… — Мне не нужны извинения, — отрезала мать. — Мне нужно, чтобы такого больше не повторялось. — Этого не повторится. — Я рассчитываю на это. А теперь оставьте нас, — приказала она и перевела взгляд на мужа. — Нам нужно поговорить. Риэль, чувствуя приближающуюся бурю, быстро зашагал к лестнице. Неон последовал за ним. — Нам есть о чем говорить, дорогая? — донесся из прихожей напряженный голос отца. — Считаешь, не о чем? По-твоему… Продолжения Риэль уже не услышал. Быстро поднявшись по лестнице, он подошел к своей комнате и, собираясь уже войти, вдруг остановился, обернувшись на пришедшего следом брата. Нео зеркально ему стоял напротив двери в свою комнату и смотрел на Риэля не выражающим никаких эмоций взглядом. С минуту они стояли неподвижно, после чего Риэль наконец отвел взгляд, устало прикрыв глаза. — Рад, что ты вернулся, — тихо произнес он и вошел в комнату, быстро захлопнув дверь. Неон, оставшись в одиночестве в плохо освещенном коридоре, только нервно выдохнул и почти сразу последовал примеру брата, скрывшись в своей комнате.

* * *

Была уже глубокая ночь, хотя под водой большой разницы со днем и не было. Ночь в доме Риэля не «наступала», пока не гасли последние световые шарики. И сейчас, когда не было уже сил зарядить новый шар, Риэль сидел в полумраке комнаты, довольствуясь лишь бликами воды снаружи. Прокручивая в голове события недавнего ужина, он все силился понять, почему все произошло именно так? Почему вечер, который должен был стать самым счастливым за последние полгода, закончился озлобленными переглядками некогда близких друг другу людей? Перебрав всевозможные объяснения произошедшего, Риэль не смог придумать ничего более разумного, кроме того, что чертов принц попросту настроил брата против него. Легче всего было обвинить во всем Люциана и отъезд Неона в школу. Ведь останься он хотя бы до шестнадцатилетия Риэля, они смогли бы уехать вместе, и не случилось бы того, что случилось. И никто не испортил бы день, которого они оба, как ему казалось, так долго ждали. Риэль рвано вздохнул и уткнулся лицом в колени, стараясь в конец не разрыдаться. Он еще надеялся, что все это лишь почудилось ему, что у брата просто что-то случилось, и завтра все будет как прежде, а значит плакать из-за этого будет глупо. — Дыши. Носом. Глубоко и ровно, — бормотал он себе. — Сам с собой говоришь? Дверь в комнату была приоткрыта, а образовавшуюся полоску света перекрывал силуэт брата. Риэль не видел его лица, но по голосу мог предположить, какое выражение на нем было: брови сведены домиком, губы поджаты, глаза сочувственно сощурены — максимум участия и сожаления, как и всегда, когда Риэль обижался на него. — Стучать не учили? — буркнул он. Разговаривать с братом и даже просто видеть его сейчас не хотелось. Хоть где-то в глубине души и разливалось тепло от мысли, что Нео все-таки пришел, демонстрировать этого Риэль не собирался. Показать сейчас, что он на самом деле рад его видеть, означало проглотить все, что произошло, а этого Риэль не хотел. — Прости. — Нео осторожно сел на край кровати. Риэль подтянул ноги ближе и нахохлился, исподлобья наблюдая за братом. Тот усмехнулся и положил руку ему на макушку. Перебирая непослушные черные кудри, Нео тихо продолжил: — Прости, пожалуйста. — Переместив ладонь, он с нежностью, которой так не хватало Риэлю, погладил его по щеке. — Я не хотел, чтобы все так получилось. Риэль резко отвернулся, отстраняясь от прикосновений. — А как ты хотел? — спросил он с вызовом. На лице Нео появилось виноватое выражение, он вновь принялся перебирать волосы брата, и Риэль почувствовал, как подрагивали его руки. — Прости… — шептал он, почти касаясь губами его уха. — Прости меня… Риэль судорожно вздохнул и повернулся лицом к брату, оказываясь так близко к нему, что почти чувствовал дыхание Нео на своих губах. — Зачем ты его привел? — Так было нужно. — Игнорировать меня тоже было нужно? — с нажимом продолжил Риэль. Нео зажмурился, стараясь справиться с собой, и, прижавшись лбом ко лбу брата, быстро зашептал: — Пожалуйста, давай не будем об этом. Пожалуйста… Риэль прикрыл глаза, слушая причитания брата, и наконец сдался. Он прижался к его щеке и, закинув вместе с тем руки на широкие плечи брата, прижал его к себе. Нео, с каким-то жалобным всхлипом втянув воздух, обнял его в ответ. — Я скучал. — Я знаю, — шептал Нео. — Знаю. Риэль нахмурился, не услышав в ответ «я тоже», и, отстранившись, посмотрел на брата. В его глазах плескалось то искреннее и чистое сожаление, которое лучше, чем что-либо подкупало Риэля. Порой ему было даже стыдно, что только в эти тяжелые моменты, он чувствовал себя по-настоящему нужным. — Что-то не так? Риэль потряс головой, будто стараясь избавиться от тревожных мыслей: — Все в порядке, — улыбнулся он и потянулся к брату. Нео, на секунду замешкавшись, осторожно поцеловал его. Почти сразу отстранившись, он посмотрел в глаза брату, будто проверяя, все ли теперь в порядке, и, увидев на лице его робкую улыбку, облегченно выдохнул, подавшись вперед, чтобы поцеловать его уже по-настоящему. Риэль вцепился тонкими пальцами в его плечи, стараясь прижать к себе как можно сильнее. Нео, поглаживая короткие волосы на затылке брата, коснулся его губ своими, вовлекая того в тягучий нежный поцелуй, в котором тот так нуждался. В котором, как думал Риэль, нуждались они оба. Оторвавшись, Риэль рассеянно посмотрел на брата и, хватая ртом воздух, вдруг подался вперед, сминая его губы в обжигающем поцелуе. Больше не сдерживая себя, он повалил Нео на кровать, покрывая его лицо горячими быстрыми поцелуями, ни секунды не тратя впустую. Негнущимися пальцами, путаясь в бесконечном количестве пуговиц, Риэль судорожно расстегивал его рубашку. — Тише, тише, — шептал ему брат, но Риэль едва ли прислушивался к его словам. Покончив наконец с несчастными пуговицами, он стащил с Нео рубашку, открывая грудь и, не заботясь о том, чтобы освободить его руки, просто завел их за спину, ограничивая брата в движении. Оставляя красные горящие отметины на шее и ключицах, Риэль спускался все ниже. Дойдя короткими жесткими поцелуями до сосков, он обвел один из них языком и, накрыв его губами, слегка прикусил, вырывая из груди брата удивленный стон. Удовлетворенный реакцией, он продолжил играть с сосками старшего, наслаждаясь его приглушенными стонами. Оторвавшись, он обвел взглядом распластавшегося под ним брата. С разведенными ногами, скрещенными за спиной руками и тяжело вздымающейся грудью, он являл собой что-то невероятно пошлое и прекрасное одновременно. Воспользовавшись паузой, Нео, приподняв корпус, быстро стянул с себя рубашку, освобождая руки, и притянул Риэля к себе. Терзая губы брата сильным и жестким поцелуем, Нео на ощупь расстегивал пуговицы на его рубашке. Освободив с горем пополам несколько пуговиц, он плюнул на это и, разорвав поцелуй, стянул безразмерную рубаху через голову, сразу отшвырнув ее куда-то в сторону. Риэль, избавившись от одежды, вновь приподнялся над ним и, очертив пальцами выделяющийся пресс, стал спускаться ниже — к брюкам, — намереваясь раздеть брата окончательно, но тот, накрыв его ладонь своей, отвел руку Риэля в сторону, переплетая их пальцы. Второй рукой Нео приобнял его за талию, будто танцуя, и, воспользовавшись замешательством, резко перевернул их. Оказавшись теперь сверху, он быстро завел обе руки брата наверх, крепко сжимая их в запястьях, и стал медленно спускаться к его брюкам. — Серьезно? Собираешься расстегивать их одной рукой? — усмехнулся Риэль. — Тебя забыл спросить. — Ну, вообще следовало бы — это же моя одежда. Ты должен учитывать мое мнение, — веселился Риэль. Нео оторвался от своего занятия и посмотрел на него. — Я думал, тебе нравится, когда твое мнение не учитывают? — спокойно спросил он. Риэль вспыхнул: — Неправда. — Да ну? — усмехнулся Нео, окидывая младшего взглядом, и, отпустив его руки, добавил: — Ну, давай тогда сам. Риэль с недовольным видом выбрался из-под брата, быстро стянул с себя остатки одежды и сел на кровати, широко разведя ноги. — Пошло, — заметил Нео, раздеваясь. — Я думал, тебе нравится, — передразнил его Риэль, после чего коротко поцеловал и откинулся на спину. Нео, нависая над лежащим под ним братом, невесомо, самыми кончиками пальцев, провел линию от талии до бедра, вызывая у Риэля едва заметную дрожь. Намеренно, словно дразня и издеваясь, он огладил нежную кожу бедер, не задевая возбужденный член. И только услышав тихие, похожие на скулеж стоны Риэля, наконец сжалился над ним. Проведя пальцами по всей длине, он обхватил его член и стал медленно водить по нему рукой, то ослабляя хватку, то сжимая сильнее, отчего Риэль чуть слышно постанывал. — Да блин, хватит уже, — нетерпеливо прошептал он. — А как же растянуть удовольствие? Риэль с раздражением посмотрел на брата. — Шесть месяцев, — отчеканил он. — Больше растягивать, вот, вообще никакого желания. — Ну и справляйся тогда сам? А меня можешь позвать, когда наберешься терпения, — хмыкнул Нео и, подняв брови, выжидающе посмотрел на брата. Не выдержав в итоге его недовольного взгляда, он сдался и спросил: — Ладно. Где? — Под кроватью, — бросил Риэль и, довольный исходом, лег обратно. Нео достал из небольшой картонной коробки смазку и презервативы. Откупорив красивый стеклянный флакон, он вылил на пальцы ароматную тягучую жидкость и обильно смазал Риэля. Аккуратно массируя вход, пока не пытаясь проникнуть глубже, он внимательно наблюдал за реакцией брата. Заметив скепсис в его взгляде, Нео недовольно выдохнул и протолкнул один палец внутрь, надавливая на стенки ануса. Стараясь после долгого перерыва сделать все правильно, не причинив ненужной боли, он осторожно двигался внутри. Риэль рвано выдохнул и закрыл глаза. Не встречая болезненного сопротивления, Нео между тем растягивал его уже двумя пальцами, то вводя глубже, то совсем вынимая их. Полностью погруженный в процесс, он не сразу обратил внимание на то, как замер под ним Риэль. — Нео, — позвал его брат. — Я не сахарный. Оценив «проделанную работу», он, судя по всему, согласился с замечанием брата и, вылив на руку еще немного смазки, ввел внутрь сразу три пальца. Давая младшему привыкнуть к ощущениям, он остановился, дожидаясь, пока тот полностью расслабится, после чего осторожно начал двигать пальцами. Риэль недовольно цокнул. — У меня сейчас упадет. — Как и у меня, — недовольно заметил Нео, но, сдавшись под натиском брата, все-таки вытащил пальцы и мягко позвал: — Ладно, иди ко мне. Риэль довольно улыбнулся и сел на кровати. Нео притянул его к себе и поцеловал, тягуче, нежно, перебирая одной рукой мягкие волосы брата, а второй оглаживая бархатную кожу на талии, отчего Риэль слабо подрагивал. Приподняв младшего, Нео осторожно усадил его к себе на бедра, чтобы тот мог сделать все так, как ему нравилось. Риэль улыбнулся еще шире и уверенно сжал начавший было опадать член брата. Проведя по нему несколько раз, он, довольный, похоже, результатом, приставил член к скользкому от смазки отверстию и стал медленно вводить его в себя. Протолкнув головку, Риэль замер, давая себе привыкнуть. — Не торопись, — успокаивал его брат. — Не сделай больно. Стараясь отвлечь Риэля, Нео легко коснулся его губ и почти сразу отстранился, переходя короткими поцелуями через щеку к чувствительным ушам брата. Посасывая мочку с небольшой серебряной сережкой в ней, он немного поиграл с украшением, перекатывая его во рту, обвел языком ушную раковину и, дождавшись приглушенного стона, вновь вернулся к губам, вовлекая брата в мокрый, безумно пошлый поцелуй. Риэль между тем постепенно, сантиметр за сантиметр, вобрал в себя всю длину и опустился на бедра Нео, длинно выдохнув. — Устал? — Отдохну. Мы же никуда не торопимся? — с невинным видом спросил Риэль, медленно и размеренно двигая бедрами. — Или у тебя есть другие идеи? Нео усмехнулся и в секунду, схватив брата за талию, опрокинул его на спину, отчего Риэль сдавленно охнул. — Есть одна, — прошептал Нео, перед тем как смять его губы в сильном и жестком поцелуе. Отчаянно двигая бедрами, грубыми, резкими толчками входя в Риэля, Нео то смазано целовал и кусал кожу на его ключицах, шее и груди, стараясь отметить каждый сантиметр кожи, до которого мог дотянуться, то, забываясь, только прижимался губами к нежной коже, опаляя ее горячим дыханием, отчего Риэля пробивало мелкой дрожью, и он сильнее, до побелевших костяшек пальцев, сжимал плечи брата. Ногами он обхватил Нео за талию, стараясь всем своим существом вжаться в него. Словно не оставляя больше ни единого кусочка своего тела себе, он полностью — бездумно и самозабвенно — отдавался брату. Нео из-за этой хватки несколько раз сбивчиво двинулся вместе с Риэлем, после чего, слабо соображая, что делает, оторвал от себя его руки и, заведя их за голову младшему, продолжил двигаться уже так. Риэль, сходя с ума от невозможности прижаться к брату, сильнее стискивал его ногами, стараясь восполнить свою потерю, при этом пребывая в каком-то отчаянном восторге от того развратно-беспомощного положения, в котором оказался. Лишенный возможности даже прикоснуться к члену Риэль, ища удовлетворения, дугой выгибался навстречу старшему. Все еще сдавливая его запястья, Нео прижался к брату, зажимая его член между их телами, и продолжил быстро двигаться в нем. Риэль, теряясь в ощущениях, которыми Нео окружил его, отчаянно терся о тело брата, настолько приближаясь к оргазму, что, когда Нео накрыл его член рукой, не потребовалось и нескольких движений, чтобы Риэль с надрывным стоном, забрызгивая спермой их обоих, кончил. Чувствуя, как замедляется в нем и брат, Риэль затуманенным взглядом посмотрел на него: — Я люблю тебя, — устало прошептал он. Нео, вместо ответа, приобняв, поцеловал брата в макушку.

* * *

Прикрыв глаза от накрывшего его удовольствия, Риэль лежал, в совершенном измождении облокотившись на брата, и старался сформировать хаотичные мысли во что-то связное, что нужно было сказать брату. Пытаясь прийти в себя, он цеплялся за единственную волнующую его сейчас часть вселенной — руки брата, перебирающие его волосы. Остро чувствуя каждое прикосновение, Риэль чуть заметно подрагивал от движений его нежных пальцев. Найдя в себе силы, Риэль наконец открыл глаза. Взяв руку Нео в свою, он поднес ее к лицу, любуясь тем, как эстетично они смотрелись вместе — изящные, тонкие пальцы Нео в точности повторяли его собственные, только на безымянном у Риэля красовалось аккуратное серебряное кольцо, на Нео же никаких украшений не было. — Ты не носишь кольцо? — рассеянно спросил Риэль. Нео, не ответив, сжал его руку. — Понятно. — Глупо было спрашивать, почему, Риэль и так догадывался. С самого приезда Нео было ясно, что что-то не так. Раньше ни одна их ссора не доходила до подобного: огрызаться, игнорировать друг друга — ничего подобного никогда не было в их отношениях. Наоборот они всегда ладили, даже больше, чем, наверное, следовало. На самом деле их связь не была чем-то исключительным среди сирен, их родители так же приходились друг другу родственниками и смотрели на их с Нео отношения сквозь пальцы. Их мало заботило, чем занимаются дети, пока те делали то, что им говорят. Общество тоже не осуждало близкородственные связи, единственным условием для брака было только отсутствие общих детей у супругов-родственников — роди от случайной сирены с Белой ночи и можешь спать с кем хочешь, это никого не волнует. И Риэль надеялся, что их отношения останутся такими же как и прежде. Даже замечая недовольные взгляды отца или матери, он все продолжал верить, что родители не станут им мешать. Но с самого возвращения Нео, внутри у Риэля поселилось тревожное ожидание, что теперь, с появлением Люциана, родители перестанут потакать их связи и, скорее всего, постараются женить старшего сына. Наследный принц — восьмой, десятый, не важно — золотой билет для любой сирены — возможность обеспечить себе теплое место под «солнцем». И они ни за что не упустят такого шанса. А Риэль останется лишь приятным воспоминанием — первой любовью, которую не обязательно принимать всерьез. Легкое прикосновение к кисти отвлекло его. Нео слабо прижался губами к его руке и поцеловал. — Не обижайся, — тихо произнес он. — Ты не обязан, я понимаю. — Они бы не поняли. — Раньше понимали, — без эмоций отозвался Риэль. «Понимали», наверное, было слишком сильным словом для их реакции, скорее «не обращали внимания», но сейчас это значения не имело. — Что-то изменилось? Нео поморщился. — Не для меня, — наконец ответил он. Риэль лишь поджал губы и закрыл глаза, заканчивая бессмысленный разговор. Какое-то время они лежали молча, слышалось только шумное частое дыхание Нео и тихое размеренное Риэля. Чуть напряженными пальцами Нео продолжал перебирать его волосы, находя, похоже, в этом странное успокоение. Спустя несколько минут Риэль наконец подал голос: — Ты не пойдешь со мной на Серую ночь, да? — спросил он. — Не на обращение, конечно, после… — Если я тебе нужен, то пойду. Риэль поднялся и повернулся лицом к брату. Заглядывая ему в глаза, он четко произнес: — Мне кроме тебя там никто не нужен. Нео, сведя брови, напряженно смотрел на него. — Ри, это ведь не то мероприятие, — осторожно начал он. — Какая разница? — вскинулся Риэль. — Для чего оно? Набраться опыта. Я наберусь с тобой, мне не обязательно оставаться. Обращусь и вернусь домой! — Ты не понимаешь, о чем говоришь… — А о чем я говорю?! О том, что не хочу идти и спать, с кем попало? Ты говорил, что это необязательно, что ты можешь пойти со мной! Что изменилось? — Мы были детьми. — А теперь мы взрослые? Если быть взрослым — это спать, не с тем, кого любишь, то, спасибо, будь взрослым один. Я лучше останусь ребенком. Нео проигнорировал вопрос и продолжил: — Это наши традиции, Ри, и они не просто так возникли. В этом наша природа, нам никогда не будет достаточно друг друга, и мы не должны себя ограничивать. — Мне достаточно! — выкрикнул Риэль. — Я себя не ограничиваю, Нео, мне просто больше никто не нужен! Нео отвел взгляд, стараясь не смотрел в отчаянно бегающие глаза брата. — Мы не виделись с зимы, и последнее, чего я сейчас хочу, — это идти спать с кучей незнакомых подростков, потому что у нас такие традиции. Я хочу тебя! — Ри, — позвал его брат. — Это дурацкие традиции, почему нужно им следовать? Нео шумно выдохнул и потянулся к отвернувшемуся от него брату, обвивая его руками. Уткнувшись куда-то в шею, он быстро зашептал: — Я буду с тобой. Просто останься на «ночь», хорошо? Тебя никто не заставит, но если… — Никаких «если»! — Риэль резко выбрался из объятий и с вызовом посмотрел на брата. — Никаких «если». — Хорошо, тогда просто побудешь там. Ничего лишнего. Повеселишься, выпьешь, — осторожно предлагал Нео. — Ри, это же один раз в жизни. Потом ты сможешь приходить только как гость, а это совсем другое. Наблюдая за начавшим постепенно оттаивать братом, Нео немного расслабился и продолжил: — Ты запомнишь это на всю жизнь. Пообещай, что придешь? — Только если ты будешь там. — Риэль с недоверием посмотрел на брата. — Я буду, — пообещал он. Дождавшись тихого ответа брата, Риэль удовлетворенно лег обратно. Прижавшись к брату, слушая его ровное дыхание, Риэль окончательно успокоился и погрузился в себя, стараясь выбросить из головы весь прошедший день, вместе с неудачным ужином, ссорой с родителями и разговором с Нео. Из последнего Риэль оставил только обещание брата пойти с ним на Серую ночь. Только оно сейчас давало надежду, что дальше между ними все будет как прежде. Серая ночь много значила для любой сирены, и как бы Риэль не старался отмахнуться от нее, в глубине души он тоже чувствовал трепет перед таким важным событием. Пережить его без брата казалось абсурдным. Сколько он себя помнил, все дорогие сердцу воспоминания были связаны с Нео. Нео всегда был рядом, заботился о нем, поддерживал его и любил. Нео был для него идеалом.