Особый друг
13 декабря 2021 г., 01:27
Данька проснулся давольно рано. Даже очень рано. Встав с кровати он посмотрел на часы и увидел, что на часах стрелки сошлись на пяти утра. На улице уже светало, но Даньке спать не хотелось. Он встал с кровати, оделся, привёл себя в порядок с помощью рутинных утренних процедур и вышел на улицу.
Данька сразу направился в сторону площадки пятого отряда. В такое время на улице было прохладно и Данька конечно же подмёрз в одной рубахе и шортах. Пионер сидел на качелях и думал о своём. Он даже построил план побега в своей голове, но осуществлять его не спешил. В лагере оставалось провести не так уж и много времени, поэтому Данька решил потерпеть. Пусть он не будет все это время общаться с Гришей, пусть он будет практически один. Он потерпит. Ему хотелось почувствовать ту атмосферу прощального костра, атмосферу последнего дня в лагере. Находиться там уже не было каким-то заключением, ему нравилось в лагере. Конечно по большей части ему нравилось там только потому, что там был Гриша, но и без него тут было очень даже хорошо.
Данька планировал посидеть так до самого подъема, который начинался только в девять. Данька уже значительно замёрз и собирался вставать с качелей, как вдруг сзади его обхватили чьи-то руки. Крепкие и сильные, такие большие, словно он уже их ощущал на себе. И правда ощущал. Повернувшись назад, он увидел Гришу. Вожатый был невыспавшимся и явно очень замученным. Данька обомлел когда увидел его. Пионер думал что Гриша даже не захочет с ним больше общаться, а тут он сам подошёл и обнял его.
— Ты куда уходил вчера? — тихо спросил вожатый.
— Гулять. — сухо, так же как Юле Петровне, ответил Данька.
— А почему никого не предупредил? — спросил он снова.
— А смысл? — взбунтовался Данька. — Если бы предупредил, меня все равно бы не отпустили. — почти кричал пионер.
— Тише, — сказал Гриша и приложил свой указательный палец к Данькиным губам. Даньку бросило в жар. — Ты обижаешься на меня? — тихим, волнующимся голосом спросил Гриша.
— Да. — коротко ответил Данька.
— Ну извини. Я не могу принять этого, не могу осознать тот факт, что я такой. — ответил ему Гриша, садясь на качели рядом. — Ты мне правда нравишься, я переосмыслил это. Я понял что бегать от этих чувств просто нереально и не правильно. Прости. — сказал вожатый поникшим голосом.
— Ладно, — выдохнул Данька. — А какие ты рассказы пишешь-то?
— Никакие, — усмехнулся Гриша. — Понимаешь, Толстой был таким же как. мы. Ему тоже нравились парни. Поэтому я и сказал что я, как Толстой. — пояснил ему Гриша.
— Понятно. — каким-то грустным голосом выдавил из себя Данька.
— Дань. — интригующим голосом сказал Гриша.
— Что? — сухо ответил пионер.
— Я подумал, что это все-таки не так уж и плохо, — начал вожатый. — И хочу у тебя кое-что спросить.
— Ну спрашивай. — начал агрессировать Данька.
— Ты будешь моим особым другом? — аккуратно спросил вожатый.
— Особым? Это как? — приподнял бровь пионер.
— Ну это как парень и девушка, только я и ты. — сказал Гриша.
— Типа встречаться? — переспросил Данька.
— Наверное. — Гриша опустил голову.
— Буду. — согласился Данька.
— Правда? — вскрикнул вожатый.
— Да. — улыбнулся пионер. Гриша вскочил с качелей и накинулся на Даньку, чтобы его обнять. Они обнимались долго и наконец, убедившись что поблизости нету ни души, Гриша поцеловал Даньку. Не по взрослому, хоть и умел, просто поцеловал, вожатый считал что для поцелуев «по взрослому» нужно ещё подождать.
Оно просидели в объятиях, казалось, целую вечность, но на деле это были какие-то несчастные двадцать, а может и тридцать минут. Гриша первым отстранился от этих объятий и предложил Даньке пойти в корпус, под предлогом того, что они оба уже замёрзли, ведь на улице было и правда холодно. Друзья пришли в корпус и Гриша потянул за руку пионера в вожатскую. Там оба легли на Гришину кровать и лежали в обнимку. Так они и уснули.
Проснулся Данька когда Гриши уже не было, вожатый скорее всего уже встал, а возможно уже и горн прозвучал, просто Данька его не услышал. Пионер встал с кровати и направился к выходу из вожатской. Данька решил проверить комнату мальчиков, чтобы убедиться в том, что горна ещё не было, но какого же было его разочарование, когда он зашёл в комнату и не обнаружил там ни души.
Пионер побрел из корпуса по направлению к столовой, где по его предположениям был первый отряд. Данька оказался прав, зайдя в столовую он увидел первый отряд в полном составе, сидящим за столом и уплетающим завтрак. Данька сел на своё место и посмотрел на вожатых, Гриша ему тепло улыбнулся, Данька улыбнулся ему в ответ и начал есть свою порцию завтрака.
Когда Данька доел свою порцию и отнёс тарелку на мойку, он направился на выход из столовой. Там его перехватил Гриша.
— Ты почему меня не разбудил? — начал Данька перебивая вожатого.
— Извини, — виновато опустил голову тот. — Ты на столько сладко спал, что мне просто не хотелось тебя тревожить.
— Ну ты же понимаешь что мне могло влететь? — перечил Данька.
— Не могло, я сказал что мы допоздна разбирали корпуса, все хорошо. — ответил ему Гриша.
— Тогда ладно, но мог хотя бы предупредить. — ехидно улыбнулся пионер.
— Мог, согласен. — улыбнулся ему в ответ Гриша. — Вообще я не это сказать хотел. — Данька взбодрился. — Может не будем сегодня убираться? Мне лень. Пойдём, погуляем где нибудь. — предложил вожатый.
— Давай, — энергично закивал Данька. — Я только за.
— Хорошо, тогда встретимся на тихом часу, давай на площадке? — спросил Гриша.
— Хорошо. — улыбнулся Данька и направился в сторону пятого отряда. Ему не хотелось проводить время со своими ребятами, он хотел провести это время с пятым отрядом. Весь пятый отряд очень любил Даньку и всегда был раз его появлению.
Данька подошёл к корпусу пятого отряда, нашёл их вожатую и попросил у неё присмотреть за детьми до тихого часа. Та охотно согласилась и привела Даньку к детям. Ребята находились на теннисном корте, там стоял шум и балаган, но как только дети заприметили Даньку, все мгновенно успокоились. Несколько секунд все стояли смирно, а потом побежали к пионеру с криками: «Даня!», «Даня вернулся!».
Даньке с горем пополам удалось успокоить детей и заставить их опять играть в теннис, все его покорно слушались и выполняли все его просьбы. Даньку никто не тревожил, он просто сидел в стороне на лавочке и наблюдал как дети играют в теннис. Играли они очень неумело и явно ещё не выучили все правила с прошлого раза, хоть и правил там было совершенно мало.
Дети играли не очень охотно, будто бы их заставляли, хотя от части так и было. Даня не хотел сильно напрягаться. Он был уставшим, конечно не понятно от чего, парень только недавно проснулся, но все равно выглядел и чувствовал он себя не очень. Ему не хватало какой-то ласки, заботы. Гриша был не очень далеко и пионер всегда мог к нему прийти, но ему не хотелось. Он хотел посидеть и подумать о своём, ну или просто посидеть. Он думал о том, правда ли любит его Гриша, или он просто из жалости простил Даньку и смеётся над ним. Любит ли он Гришу по настоящему. Данька конечно любил, очень любил, но все равно сомневался в том, что любовь может происходить между двумя парнями. Любовь — это химия и для этой химии не важен ни пол, ни расовая принадлежность человека, абсолютно ничего. Данька это понимал, но не принимал этого. Любовь должна быть во всем, ее должно быть как можно больше, но это больно, жутко больно.
Данька выбрался из своих мыслей только тогда, когда сзади его обхватили большие, крепкие руки. Данька понимал что это Гриша, но не хотел оборачиваться, не хотел чтобы Гриша убирал свои руки, хотел как можно дольше быть в этих объятиях.
— Ты чего? — еле слышно произнёс вожатый.
— Все нормально. — ответил ему Данька.
— Точно? — спросил Гриша.
— Точно-точно. — подтвердил пионер и взялся своими руками за руки вожатого.
Гриша быстро убрал свои руки, чтобы никто ничего не увидел и не подумал. Было опасно вот так, у всех на виду обниматься и как-то мило разговаривать.
Как только вожатый убрал свои руки и развернулся, чтобы уйти, Данька подошёл к нему и тихо прошептал:
— Ты занят сейчас? — спросил пионер.
— Нет. — коротко ответил вожатый.
— Жди тут. — кинул ему Данька и убежал в корпус пятого отряда, где сидела их вожатая.
Данька забежал в отряд и начал долбиться в комнату вожатой, та спокойно подошла к двери и отрыла ее.
— Что надо? — вырвалось из уст Вали.
— Я это. мне уходить надо. — ответил ей Данька.
— Ладно, иду. — грустно вздохнула вожатая и вышла из своей комнаты.
Данька вернулся к Грише и потащил его за собой. Они шли через кусты, ломая под своими ногами ветки, прямиком в лес. Данька вёл Гришу в неизвестное, для вожатого, место.
— Мы куда идём-то? — осторожно спросил вожатый.
— Увидишь, пошли. — тянул его за собой Данька.
Они шли не долго, минут пять, может десять, но за это время оба вымотались, потому что Данька не шёл обычным шагом, он бежал, бежал чтобы показать Грише то самое место.
— Вот, пришли. — торжественно сказал Данька.
— И что? Камень как камень. — ответил ему вожатый.
— А ты приглядись. — ехидно сказал пионер. Гриша наклонился к этому камню, аккуратно рассматривая надписи на нем.
— Тут написаны имена, года и смены? — спросил Гриша.
— Да, «Камень возлюбленных», так называют это место. — ответил ему пионер.
— Классно. — тихо ответил Гриша.
«Камень возлюбленных» был полностью исписан именами пионеров, неизвестно что стало с ними сейчас, в Данькину смену, но известно то, что когда-то, они точно так же как Данька с Гришей, сидели здесь и вырисовывали свои имена, чтобы увековечить память о своём романе, наверное все эти романы продлились недолго и закончилось сразу после того, как все разъезхались по домам, но Данька надеялся что с их романом такого не произойдёт и они надолго, если не навсегда, останутся вместе с Гришей.
— Но наши имена тут писать опасно. — сказал Гриша. — Могут увидеть.
— Это да. — грустно выдохнул Данька.
— А ну-ка пойдём. — Гриша схватил Даньку за руку и повёл за собой.
Недалеко от этого камня располагалась небольшая полянка, куда пионерам было запрещено ходить без сопровождения вожатых, но вожатые даже и не водили туда отряды, поэтому это было достаточно подходящим местом для плана Гриши.
Вожатый подошёл к большому дубу, который находился в глуши деревьев, недалеко от поляны, достал из кармана небольшой ножик, который носил с собой всегда, Данька часто замечал что-то выпирающее из кармана вожатого, но не забивал себе этим голову. Достав этот небольшой нож, парень подошёл ещё ближе к дереву и стал аккуратно выводить надпись.
Через несколько минут на коре этого старого дуба появился небольшой рисунок. На стволе были нарисованы буквы «Д+Г», заключённые в большое сердце. Данька улыбнулся. По его коже мгновенно пошли мурашки и парень сел к основанию этого самого дуба, на мягкую, зелёную траву. Гриша присел к нему, обнял его и положил его голову себе на плечо. Друзья, особые друзья, сидели так до самого начала тихого часа.
