Смерть тоже умеет любить

— Обязательно было появляться так театрально? — Нарцисса демонстративно закатила глаза, присаживаясь на место, где только что сидел Гарри.       Беллатриса оставила сестру без ответа, лишь довольно хмыкнула и подлила ещё виски. Цисси задумчиво посмотрела на полный стакан и раздраженно сказала: — Прекращай с этим, — женщина ткнула указательным пальцем куда-то на столик.       Блэк сделала большой глоток нарочито медленно. Она знает, насколько сильно сейчас раздражает сестру. — Где Драко? — спросила Белла, поставив стакан на подлокотник рядом. — Дышит свежим воздухом, — ответила Нарцисса, разглядывая платье ведьмы. — К чему пришел ваш разговор?       Победная улыбка появилась на лице Беллатрисы. Уголки губ приподнялись, как и идеальная бровь. — К тому, что всё нормально, — женщина сделала глоток и поморщилась, — как я и говорила. — Но Поттер очень взволнован, думаю, от тебя это не скрылось.       Нарцисса откинула волосы назад и свысока посмотрела на старшую сестру. Беллатриса лишь фыркнула. — Фантастическая внимательность, — Белла хохотнула в стакан. — На сегодня тебе точно хватит.       Нарцисса резко встала со своего места и попыталась вырвать виски из рук сестры. Блэк вытянула руку за свою спину настолько, насколько могла, сидя на кресле. Немного жидкости пролилось на кремового цвета юбку Цисси, и волшебница зашипела. Беллатриса, довольная результатом, легко поднялась на ноги и обогнула кресло. — Всё! — Белла поставила пустой стакан на книжную полку и подняла руки вверх.       Миссис Малфой, тяжело дыша, злобно посмотрела на сестру. Она достала свою палочку, удобная рукоять поместила в ладони женщины, и через секунду пятно исчезло. — Обещай мне, что в очередной раз не испачкаешься в грязной истории, — проговорила Нарцисса, не отводя голубых глаз от ведьмы. — Достаточно сегодня с меня обещаний.

***

      Письма, исходящие из Хогвартса, действительно, проходят строгую цензу. Для этого Кингсли открыл новый отдел в министерстве. Идеально ровные ряды из одинаковых деревянных столов радует глаз Министра. Он проходит среди дня между ними, заглядывает через плечо служащим и быстро пробегается глазами по строчкам. Он не находит в них ничего интересного, делает глоток обжигающего напитка и следует дальше. Нарядная мантия развивается следом за хозяином, на лице мужчины играет улыбка.       Шелест бумаги плотно стоит в сером помещении. Такие же серые и невзрачные сотрудники осматривают посылки и письма, не находят ничего противозаконного и безэмоционально бросают их в общую корзину. Раз в час появляется девушка, она собирает письма из всех корзин и увозит на сортировку. Ни одного слова за день не произносят служащие, лишь четко отточенные движения — именно такую работу любит Министр.       Редкие светильники не дотягивают тусклым лучом света до столов мужчин и женщин. Им приходится горбиться и морщиться, они подносят конверт с именем близко к лицу — только тогда можно разобрать слова. Неудобная жесткая спинка стула впивается в позвонки, через полчаса работы мышцы затекают, но перерыв только в отведенное время.       Гарри дописал последнюю строчку и не подписал своё письмо. Он быстро сложил его в помятое подобие конверта и запечатал магией. Молли уже собрала вещи, она ждет волшебника в гостиной, чтобы рискнуть и доставить послание Макгонагалл лично в руки.       Минерва ничего не знает о вечернем визите. Она тихо налила чашку ромашкового чая и расслабилась перед окном. Её взору открылись зеленые поля и луга перед школой, школьный двор и собрание учеников. Они весело пускают мелкие фейерверки и задорно смеются. Женщина сразу понимает, откуда у них все эти вещи.       Яркая вспышка и характерный звук приземления. Директриса немедленно отставила чашку и развернулась к камину. Молли, чьё лицо испачкано сажей, улыбается, выходя из большого камина. Портреты на стенах встрепенулись, кто-то пугливо спрятался за багет, а некоторые, фыркнув, вовсе пропали. — Молли? — директриса вскинула руки и встала с места. — Что ты тут делаешь? Тебе опасно вот так… — Я знаю, Минерва, знаю.       Рыжеволосая женщина быстрым шагом подошла к массивному столу и села на стул рядом. Макгонагалл обогнула рабочее место и приземлилась напротив подруги. В руках Молли сжимает и без того помятый конверт. — Это очень срочно, — женщина мягко улыбнулась и немного расслабилась, — как и всегда в нашем деле.       Миссис Уизли протянула сверток Минерве, и та быстро спрятала его в карман платья. Она наколдовала ещё одну чайную пару, и горячий заварник тут же пролил в неё кипяток. — У нас несколько минут, объясни мне подробней, — просит директриса, потянувшись за чашкой. — Это касается Гермионы и Беллатрисы, — Молли немного помялась, — все беспокоятся, что Рон сможет ей причинить вред.       Уизли под удивлённый взгляд Минервы сделала обжигающий глоток чая и на секунду прикрыла глаза. — В Хогвартсе Гермионе ничего не угрожает. — Я имела в виду Беллатрису, — спокойно ответила женщина.       Брови Макгонагалл удивленно поднялись. Она поспешила поставить чашку на стол, и та с громкий звуком лязгнула о блюдце. Преклонного возраста мужчина на портрете рядом удивленно вытянул свое лицо и привстал со стула. Его картина качнулась, когда он подошел ближе к беседующим. — Я всё ещё немного не понимаю, — медленно сказала Минерва. — То письмо, что ты передала нам от Гермионы, — сказала миссис Уизли, и директриса молча кивнула, — она писала в нем, что боится за безопасность Блэк и просила нас связаться с ней. — Полагаю, что вы выполнили её просьбу? — Минерва села удобнее на стуле и вновь потянулась к чаю. — Да, и даже успешно, — женщина улыбнулась, — ей ничего не угрожает. А это, — Уизли указала пальцем на карман зеленого цвета на платье, — письмо от Гарри.       Дамблдор тихо спит на своем портрете. Он иногда шевелится, но это лишь иллюзия, изящная магия, приносящая только грусть. Ещё несколько полотен, ранее пустые, сейчас заполняются своими владельцами. Они подходят ближе, переговариваются между собой, создавая шум. — Мне пора, я задержалась, — сказала Молли и оглянулась по сторонам. — Прекрасный чай, Минерва, ты обязана в следующий раз угостить меня им в дорогу.       Макгонагалл смущенно улыбнулась и помахала на прощание, когда рыжая женщина заходила в камин. Она исчезла, испарилась и сейчас ходит по Норе, но портреты продолжают шептаться. Директриса вынула изящную палочку и наложила заклинание. Теперь никто не мог разнести вести о том, каких гостей она принимает по вечерам.       Женщина убрала посуду и на всякий случай взглянула на часы. Для визита в общую гостиную Гриффиндора поздновато, но у директоров всегда есть небольшие привилегии. Остывший камень на полу школы отражает шаги. Они расходятся по стенам, ударяются о потолок и залетают под двери, где теряются в темноте классов.       Женщина идет по освещенным коридорам Хогвартса, изредка встречая учеников. Один из Слизеринцев косо посмотрел на Минерву, когда та свернула в оранжевое крыло, и гадко улыбнулся.       В общей гостиной всё ещё сидят ученики. В том числе Гермиона и Невилл. Они повторяют травологию, которая так нравится парню. Он перечитал огромное множество книг в библиотеке о растениях, и Гермиона восхищается его рвению. Долгопупс часами проводит в одиночестве. Он раскладывает разные книги на столе, открывает их на одинаковых главах и ищет расхождения. Парень завел отдельную пустую книгу для своих наблюдений, которую сейчас листает волшебница. — Мисс Грейнджер, могу я Вас ненадолго отвлечь?       Голос Минервы прозвучал неожиданно, и Невилл случайно выронил свиток пергамента. — Конечно, — ответила девушка, откладывая книгу. — Здравствуйте, мистер Долгопупс, — вежливо сказала директриса, посмотрев на ученика. — Профессор…       Гермиона слегка похлопала друга по плечу, прежде чем покинуть гостиную вместе со своим профессором. Они вышли к винтовой лестнице, и ученица спросила: — Что-то случилось? — Надеюсь, что нет. Но мистер Поттер просил передать Вам это, — Макгонагалл протянула письмо, и девушка быстро спрятала его в свой карман. — Спасибо! Вы встречались с ним лично? Что он говорит? — Не лично, поэтому не могу предположить, что там написано.       Гермиона подняла голову. На лестнице со стороны мужской комнаты послышались шаги. Они спешно приближаются, и Минерва, попрощавшись, покинула крыло Гриффиндора. Грейнджер выждала минуту и отправилась в заброшенный туалет, где ранее проводила много времени.

Дорогая Гермиона. Я выполнил твою просьбу и связался с Беллатрисой. Она утверждает, что Рон для неё не опасен, и чтобы ты не беспокоилась. Она прибывает в отличном настроении. Не знаю, смогу ли ещё отправлять тебе письма через профессора Макгонагалл, это становится слишком опасно. P.S. Я тоже по вам очень скучаю.

      Гермиона облегчённо выдохнула и прижала письмо к груди. На шее до сих пор висит подаренный череп, она редко его снимает. Холодный кафель, как и прежде, обжигает горячую кожу ладоней. Гермиона сидит на полу и без конца перечитывает несколько строк.

***

      Гарри вчитывается в старинный сборник рассказов о Дарах Смерти. Страницы пожелтели, а чернила почти выцвели, но слова ещё можно разобрать. Парня пронзает будто током, когда он доходит до главы, описывающую бузинную палочку. «И будет жить её владелец столько, сколько живет на свете его палочка».       Поттер подскочил с места и уставился на карман, из которого торчит резная рукоять. Он медленным движением вынул волшебный предмет и всмотрелся в него. Ничего необычного, его прежняя палочка выглядит точно так же. Но что-то в ней манило его, как никогда. Она разговаривает с ним, подталкивает на решения и действия.       «Я чувствую, как змея шевелится», — значит, она разговаривает не только с ним. Гарри небрежно швырнул палочку на диван, она отскочила от жесткой обивки и упала на пол. В это же мгновение он почувствовал свободу и легкость. Как в момент, когда холодные руки исчезают с горла, что только что сжимали, и ты получаешь заветный глоток кислорода.       Внутри что-то рухнуло. Он понял, как им управляет палочка. Она крестраж. Последний и единственный неразрушенный в этом мире. Гарри сглотнул и побежал к комоду. Он взял в руки свою старую палочку, выполненную из остролиста. Она приятно завибрировала в руках, а их силы объединились.       Тяжёлый замок с силой ударился о деревянную коробочку. Он скрипнул, качнулся в последний раз, и из замочной скважины вылетел красный туман. Гарри прищурился, дернул крышку шкатулки, но та не поддалась. «Значит всё верно», — подумал он.

***

      Рональд тяжело дышит. Он устал высоко поднимать ноги, чтобы перешагивать через огромные непролазные сугробы. Мантия, насквозь мокрая, неприятно липнет к телу. Парень отряхивает руки от снега и поправляет одежду.       Отряд авроров бродит по лесам уже слишком давно. Самаэль делает вид, что не слышит, но сослуживцы всё чаще разговаривают об уходе. Главный ведет их глубже, протискиваясь между колючими ветками сосен.       Призрачная надежда, как и детская вера в поимку ведьмы, улетучиваются. Тяжелым свинцом обида повисла на плечах Рональда. Он злится, наступает сильнее в сугроб, от чего тут же проваливается, но, стиснув зубы, следует вперед. Уизли хватается руками за шершавый ствол дерева, вытягивает себя из белой пучины и окрикивает Самаэля.       Густая борода дрогнула, когда мужчина резко развернулся на крик. Он сузил глаза из-за яркого солнца и его отражения на снегу. — Мне кажется, в нашем отряде предатели, — Рон понизил голос, чтобы остальные не могли расслышать его слова. — Это серьёзное обвинение. — Я слышал, как они разговаривали об уходе, — продолжил аврор.       Самаэль глубоко вдохнул свежий морозный воздух и с шумом выдохнул. Он повернул голову в сторону парня и внимательного на него посмотрел. — Они правы, — всё, что ответил мужчина.       Рон хотел ответить главному, но Самаэль уже ушел. Он обгоняет его на несколько шагов, а в лесу, полном снега, это приличное расстояние. Рональд растерянно посмотрел на удаляющуюся фигуру, перевел взгляд на большие следы от ботинок и почувствовал, как чья-то ладонь похлопала его по спине.       Сослуживцы обходят Уизли, идут по протоптанной узкой дорожке и не оглядываются на Рона. А он продолжил стоять и думать о сказанных двух словах. Четкий план и сладкая месть ускользают от парня с каждым часом всё дальше. Теперь Рональд чувствует, что ему их не нагнать.       Он готов поклясться, что был у неё на хвосте. Что вот-вот, и она оказалась бы у него в руках, но горькое чувство поражения расходится по телу юноши: от ребер до стоп. Он махнул головой и вновь бестолковым взглядом уставился на совсем маленькую фигурку Самаэля.       В лагере, разбитом наспех, не было слышно голосов. Редкий шепот разбивает тишину вдребезги, как и наивные мечты рыжего паренька. Рональд обхватил голову руками и уставился на свои ботинки.       Самаэль не выходит из своей палатки, и сослуживцы начинают потихоньку расходиться по своим местам. Один Рон сидит на месте и греет руки у костра. Деревянное полено трещит в языках пламени, доносит до парня жаркий запах, и он вспоминает дом. Как давно он не обнимал родителей, как подло выставил Артура. Как много эта погоня забрала у него.