Теряю свободу

Крылья свободы, значит. Леви не может не ухмыльнуться, но ухмылку эту прячет в очередном смазанном касании губ по коже. Тема свободы поднимается ими не раз — даже в тот самый первый вечер, когда он затаскивает повеселевшего от алкоголя Эрена в свободную туалетную кабинку в каком-то клубе. Йегеру, конечно, совсем не до свободы, пока он упирается руками в холодный кафель и стонет — кажется, на весь пропахший потом и сигаретами клуб, — зато потом он только об этом и говорит. И не затыкается все следующие дни, а Леви его и не затыкает. Вот чего, а свободы в его жизни до Эрена явно не хватало. Эрен дразнит, склоняясь к самым губам, и Леви не знает, чего хотел бы сейчас больше: домчать до дома и кинуть Йегера на кровать, радуясь мнимой, как ему теперь постоянно кажется, безопасности тех четырёх стен, или здесь и сейчас пропихнуть его дальше по столу, шире разводя длинные ноги, и смести ладонями все отвёртки, ключи и железки, а после, когда Йегер уже сорвёт себе голос от стонов, заставить того собирать всё это с пола — само собой, наклонившись и задрав задницу кверху. Йегер, к счастью, делает выбор за него, прерывая долгие, тягучие секунды раздумья, когда соскакивает со стола. Леви провожает его взглядом, всё ещё чувствуя тепло на бёдрах там, где их сжимали ноги Эрена, и начинает неспешно двигаться по гаражу: закрывает машину Шадиса, поднимает с пола что-то острое, чтобы завтра ненароком не наступить, скидывает грязное полотенце в корзину и гасит свет. На байкерские шлемы, приютившиеся на отдельной части полки для них, он смотрит долго — так, что мальчишка начинает недовольно ворчать, наверняка уже объелозив всё сидение. — Садись уже, я ужасно хочу снять эту футболку. Мне пиздец некомфортно из-за того, что она трётся, — искренне жалуется Эрен и наверняка приукрашивает, но Леви и не думает сердиться на такое. Он тянет было руку к шлемам, но прикусывает губу, хмыкает и разворачивается, быстро выскакивая из гаража и запирая ставни. Под тихий писк включившейся сигнализации забирается на байк, привычно садится перед Эреном и пробно газует. — Не ной, скоро будем дома, — обещает Леви, и своё обещание намеревается сдержать, даже если ветер будет сечь по открытым щекам, и даже если сердце у мальчишки будет опасно сжиматься от захлестывающего адреналина. В эту игру они играют уже давно. Она, кажется, становится частью тех уговоров и установок про свободу, правда это они почти не обсуждают вслух. Однажды Леви просто кивает на байк в момент, когда шлемов нет поблизости — и Эрен соглашается. Поездка выходит не очень длинной, где-то в пути начинает накрапывать дождь, забираясь под ворот футболки вместе с тёплыми выдохами Йегера, а от ощущения, как дрожит сзади его тело — то ли от холода, то ли от страха, то ли от восторга вперемешку с возбуждением, — у Аккермана практически сносит крышу. Окончательно отлететь кукухе он позволяет полчаса спустя, когда байк оказывается припаркованным на обычное место у гаражей, а Эрен оказывается зажат между ним и кожаным сидением очередной тачки очередного богатея. Смотреть потом тому мужику в глаза, отдавая машину и ключи от неё, оказывается всего лишь самую малость стыдно. Он часто и долго думает о том, что подобные поездки стоит сменить на что-то более безопасное. Сводить мальчишку в пейнтбол, например, или выдать ему инструменты, чтобы покопался во внутренностях какого-нибудь авто, раз уж его так плющит от нахождения в гараже, но каждый раз маршруты остаются всё теми же, каждый раз секс после возвращения оказывается умопомрачительным, а вопросы безопасности снова задвигаются на второй план. Леви утешает себя тем, что за всю свою жизнь ни разу не попадает в аварии. Но каждый же раз, глуша двигатель, обещает себе, что этот раз — последний. Вот именно этот раз, как он думает, последним может стать как минимум для Йегера. Если того, конечно, не проймёт объяснение о том, почему не стоит отвлекать водителя на трассе — а с этим Эрен справляется отлично. Леви прекрасно знает, что страх, который Йегер испытывает каждый раз, когда стрелка спидометра начинает подрагивать, граничит с одержимым восторгом; восторг с чёртовым возбуждением. Этот вечер судя по всему не становится исключением — Эрен скользит прикосновением по бокам Леви, заставляя того напрячься. Проникает горячими ладонями под кожаную куртку и дальше, наглым образом сминая непослушными пальцами футболку — торопливо, чтобы как можно скорее коснуться обнажённой кожи и сцепить хватку на животе, слегка царапая ногтями кожу. В следующий момент одной ладонью он уже скользит вниз, очерчивая пальцами пряжку ремня и проходясь ногтями по шершавой молнии. Леви уже давно привыкает, что руки Эрена всегда на нём, если он может до него дотянуться, а если уж он так близко, то и правда грех не вжаться бёдрами, тем более что вечер выходит многообещающим. А вот пальцы, которыми тот царапает его ширинку, хочется в какой-то миг переломать. Ну или запихнуть Йегеру же в рот, чтобы облизал как следует, а не тянул куда не надо. Но Леви лишь мотает головой и руку его пока не убирает. Игра принимает опасные обороты, стоит Эрену коснуться его шеи, и Леви непроизвольно давит на газ сильнее, заставляя мальчишку прижаться ещё крепче. Он слышит его выдохи, Эрен шепчет «мой», и ветер уносит его слова, когда они входят в очередной поворот, всё скорее приближающий их к дому, но на мгновение Леви захлёстывает жгучее желание нестись ещё быстрей и забыть про тормоза — желание он кое-как давит, до боли закусывая губу, и прижимается к Эрену сам. Благо, его лицо, скованное гримасой страха, тот сейчас не видит. Он не знает, что ему делать. Ситуация с Эрвином принимает опасные обороты уже некоторое время назад, но Леви ждёт, что оно само словно бы по-волшебству рассосётся, и от него отстанут, но в него наоборот вцепляются только сильнее. С каждым днём невидимая хватка на его глотке становится плотнее, чужое присутствие кажется более видимым, а выходов больше не становится. Те, которые всё же перед ним есть, Леви пока не рассматривает вовсе. Под очередной тяжелый выдох, который на этот раз тонет в урчании утихающего двигателя, он останавливается у дома. С байка спрыгивает с такой проворностью, словно и не работает перед этим много часов, и тянет Эрена за руку сразу же, как только обе ноги касаются земли. Перехватывает его взгляд — видит в нём примерно то же, что должно быть и в его собственном, — и толкает мальчишку в подъезд, а там запихивает в тесный лифт, тут же прижимаясь бёдрами. — Надеюсь, завтра с утра у тебя нет занятий, — бросает он, буквально выпихивая Эрена из открывшихся на нужном этаже дверей. — Я не поеду завтра, — с искренним равнодушием тянет тот. Йегер позволяет тянуть себя вперед, запинается на выходе из тесной кабинки и едва не падает на Леви. Этим же он пользуется, ориентируется в ситуации моментально и снова тянется руками к телу Аккермана, бесстыдно запуская ладони под футболку. Оба замечают одного из соседей на противоположном конце коридора, но даже мысль о том, чтобы отстраниться, не возникает у мальчишки голове. Вместо этого он широко ведет языком по шее Леви и горячо шепчет ему на ухо, задевая губами мочку: — Давай уже быстрее. Не замечал у тебя раньше проблем с тем, чтобы вставить. В замочную скважину Леви и правда попадает не с первого раза, а когда наконец затаскивает Йегера в квартиру, успевает только закрыть дверь на несколько замков изнутри, прежде чем в неё же впечатать мальчишку — спиной и бёдрами. Леви горько от того, что всё его желание, вся его нужда, так быстро разгоревшаяся ещё в гараже, оказывается рассечена страхом. Он пытается заглушить всё неприятное поцелуями в шею и в ключицы, которые оголяются, когда Леви рвёт футболку на мальчишке вверх, стягивая через голову. Плёнка шуршит под кончиками пальцев, которыми он едва-едва задевает её, прежде чем дёрнуть Йегера к себе за пояс штанов, а после за него же оттащить на диван в гостиной. Леви не даёт ему никакой возможности отстраниться и вставить слово — затыкает поцелуем, когда опрокидывает того на диван и разворачивает под собой, упираясь бедрами в его задницу и притираясь, обещаяя большее. Ладони, всё ещё хранящие запахи масла и металла, сдирают с него штаны прямо вместе с бельём, оставляют болтаться где-то у коленей, пока пальцы уже вовсю оглаживают тёплую кожу, кое-где расцвеченную синяками с прошлой ночи. Их Леви обходит с особой осторожностью, на них он любуется, пока расстёгивает собственные джинсы. И когда он тянет их вниз, из кармана на пол вываливается телефон, рассекая тёмную комнату ярким светом очередного входящего звонка. Леви рычит. Голые бёдра впечатываются в зад Йегера, когда Аккерман наваливается сверху, но чёртов свет от телефона мешает, и он пытается было потянуться вниз, но пальцы лишь касаются экрана, случайно сбрасывая вызов. За ним, само собой, сразу следует ещё один. — Блядь, — выстанывает Леви, опуская горячую ладонь на поясницу Эрену. Он отталкивается, скатываясь с дивана, и подхватывает телефон, другой рукой натягивая джинсы обратно. — Подожди минуту, он же заебёт потом мозг ещё сильнее, если я не отвечу. Возбуждение, до этого накрывающее волной и укутывающее в кокон, схлынывает с тела, стоит только услышать голос Смита в трубке. Вместо него с ног до головы Аккермана снова облизывает холодный, липкий страх, и он удивляется, когда начинают дрожать руки. Одну ладонь Леви суёт в карман, другой сжимает телефон так, что едва не хрустит пластиковый чехол. Эрен же замирает, прислушиваясь к чужому голосу, а потом резко переворачивается. Он даже не смотрит в спину Аккермана, когда натягивает на себя бельё и джинсы. Пальцы оказываются неожиданно послушными, руки не трясутся и тело не артачится — позволяет Эрену застегнуть ремень, чтобы не сидеть жалким щенком на диване со спущенными штанами и не хлопать глазами, слушая чужой разговор. — Да, — выговаривает Леви. Голос, кажется, дрожит так же, как и руки. — Да, конечно, я понял. Да, извини, — Леви закрывает глаза, и это «извини» даётся ему сложнее, чем какое-либо другое, уже сказанное им в его жизни. — Дай мне ещё немного времени, идёт? Эрвин соглашается, сразу же сбрасывая звонок. Телефон всё ещё светится в его руке, и Леви краем глаза замечает восемнадцать пропущенных, осевших там за время работы вечером и поездки домой. Он чертыхается сквозь зубы, гасит экран и засовывает мобильник в карман, так и застывая у большого, во весь рост окна в гостиной. Город за стеклом уже подсвечен яркими огнями фонарей и иллюминации в центре, и Леви уверяет себя, что смотрит туда просто потому, что красиво, а не потому, что не хочет поворачиваться обратно и сталкиваться взглядом с Эреном. Где-то позади Эрен толкает ногой журнальный столик. Тот не переворачивается, но мерзкий скрежет, с которым его ножки скользят по паркету, кажется слишком громким для образовавшейся тишины. Эрену наверняка мало — ему меньше всего хочется слушать пустоту, ему хочется, чтобы Леви сказал хоть что-то. Но тот смотрит в окно, и его молчание Йегер расценивает по-своему. — Пошел ты нахуй. Ещё немного времени? — он почти передразнивает Аккермана. Произносит фразу и только теперь осознаёт, насколько она его зацепила. Задела за живое. — Можешь себя не утруждать и не отпрашиваться у своего хрена. Выпрашивать у него минуты твоего времени я, блин, не собираюсь. Взгляд Йегера выжигает дыру между лопатками Леви и насквозь, прямо через сердце. От него хочется спрятаться, он с радостью бы сделался маленьким и незаметным, и сидел бы на полу, обняв колени — или сиганул в окно, так, чтобы ветер подхватил его на какое-то мгновение, а потом размазал по асфальту или по крыше авто какого-нибудь соседа с нижних этажей. Эрен, наверное, будет грустить. Возможно, однажды правда будет; когда злость в нём спадёт и притихнет, когда гнев уляжется и всё внутри снова станет спокойным, хотя такое для него — редкость. Сейчас же Леви чувствует, что пламя в парнишке разгорается всё сильнее, и чем дольше он молчит, тем у него меньше шансов этот пожар потушить. Вот только Леви не знает, а стоит ли вообще пытаться. — Успокойся, — Леви тяжело выдыхает, слова даются с трудом. Ему впервые не просто не хочется что-то говорить — ему нечего сказать. — Ведёшь себя как ребёнок. Аккерман поворачивается спиной к окну, скрещивает на груди руки. Майка неприятно липнет к телу, где-то на спине — капельки пота уже не от охватившей страсти, а от мерзкого страха, который скользит по телу так же, как по нему любит скользить своим языком Йегер. Смотреть на Эрена практически невыносимо; Леви отводит взгляд, рассматривает диван. Где-то в кармане коротко вибрирует телефон: Смит сбрасывает сообщение с адресом. Эрен хлопает себя по бёдрам, но не находит в карманах мобильный. Обернувшись, он шарит по тёмному дивану ладонью и наконец натыкается на свой телефон. Выпавший в порыве страсти, теперь тот заставляет горько усмехнуться. Вот уж радость. Пятнадцать минут счастья. Нужно будет пламенно поблагодарить Эрвина за такую честь! Теперь руки Эрена дрожат, когда он пытается приложить палец и разблокировать экран телефона. — Можешь дать отмашку своему этому мистеру Смиту, пусть приезжает. Я попрошу Флока меня забрать, — он листает телефонный справочник вверх, вниз и обратно. Понимает, что уже пять раз пропускает имя Форстера, но упрямо не желает видеть хоть что-то на экране. Гнев застилает глаза. Бьет в голову. Сражает прямым в лоб. — Ебануться просто. Ты даже извинился перед ним. Лепечешь, как неверная жёнушка. Не помню, чтобы ты хоть раз извинялся при мне. Передо мной. Перед любым клиентом, даже самым щедрым. Какого черта, Аккерман? На самом деле Эрен уже знает ответ, но Леви уверен, что услышать чужое признание тот не готов. — Я говорил, что он просто клиент. Старый друг, с которым мы долго не общались, но которому теперь потребовалась моя помощь. Услуга — если хочешь, то называй так. — Леви старается говорить спокойно, но голос предательски дрожит. Он надеется, что Йегер не заметит — тот, кажется, из-за возмущения не заметил бы и конец света. — Когда-то давно он сильно помог мне, а теперь пришла моя очередь отдать долг. Что тебе не понятно? Леви делает шаг вперёд. Приближаться к Йегеру приходится как к тигру в клетке — осторожно и постепенно. Аккерман знает, что с лёгкостью уложит его, особенно после длительного сеанса, от которого у того явно всё болит, но также он знает, что выскочить за дверь для пацана — дело пары секунд. А искать потом Эрена по улицам можно целую вечность. — И поверь, это как раз тот человек, перед которым лучше лишний раз извиниться. Дрожь проходит, голос немного выравнивается; Леви смотрит на Эрена, и где-то внутри первая щепотка раздражения даёт о себе знать — словно берёт с Йегера пример, словно он считывает его же эмоции и подстраивается под них. Волосы падают на глаза и лоб, липнут к коже, и Леви встряхивает головой, подходя к Эрену почти вплотную. Тянется рукой к его руке с телефоном в нём, ухватывает за запястье, но тут же разжимает пальцы, не удерживая. — Не звони Флоку, Эрен, — просит он. Меньше всего сейчас ему нужны тут чужие люди, особенно те, которые куда-то Эрена увезут. Особенно в момент, когда ему лучше остаться здесь — во всё ещё безопасном уголке, который не прослеживается и не просматривается, о котором, как ему кажется, не знает никто. Леви выстраивает его несколько лет, Леви следит за сохранностью этой тайны с яростью Цербера, и сейчас он уверен — здесь Эрена не тронут. Здесь он будет в сохранности, пока ему самому придётся всё же уладить несколько дел. Правда, прямо сейчас он совершенно не знает, что делать с Эрвином Смитом. Это — запретная территория, на которую лучше не соваться вовсе, если хочется жить. Это — болото, которое будет утягивать постепенно, начиная с самых кончиков пальцев. Будет казаться, что ничего не происходит, все разговоры и встречи будут видеться безобидными до момента, когда поворачивать назад станет попросту поздно. За Смитом, Леви знает, стоит столько людей, что они подомнут его под себя в считанные часы. Они могут разрушить ему жизнь щелчком пальцев, и тогда у него не останется ничего — ни квартиры, ни бизнеса, ни денег. И, само собой, у него не будет Эрена — того, который утихать сейчас никак не желает. — Почему бы сразу не сказать, что нашёл себе партнера поинтереснее? Свободу он ценит, вы посмотрите, блядь, — Йегер давит из себя ухмылку, а затем смеётся. И этот смех рвётся из груди непроизвольно. — Какой же я ебучий идиот. Вот она. Свобода. Леви шумно вздыхает. Когда он думает об Эрене — не о мальчишке, сводящем его с ума и распластанном по постели, а об Эрене, пойманном в ловушки Смита, — у него начинают подгибаться колени. Присутствие Йегера, заведённого почти до предела, справиться с этим совсем не помогает. Леви тянется к нему снова, но с тяжелым выдохом убирает руку, так и не прикоснувшись к нему. Он не знает, как успокоить его. Он понятия не имеет, как заставить его не уезжать. А потом его озаряет. Возможно, есть места куда лучше этого — те, где побольше близких Эрену людей, и где он всегда будет у них на виду. Леви очень не хочется в своих мыслях ошибиться. Промахи сейчас могут быть фатальны, а запасных шансов у него точно нет. — Ладно, окей, пацан. Ты меня раскусил, — Леви подходит вплотную — так, что его дыхание, сбивчивое и горячее, мажет Йегера по плечу. — Трахается он куда лучше тебя. Знаешь, как настоящий мужик. А не как школьник, который в своей жизни видел только порно. Доволен, что выбил из меня это? Аккерман тянется к уху Йегера, куда ещё недавно шептал сто и один способ доставить ему удовольствие. — Я сейчас уйду, — неспешно проговаривает он, хотя каждое слово даётся с огромным трудом. На каждом слове в него словно вонзают очередной нож, и он знает, что к концу фразы умрёт где-то там, глубоко внутри. — А когда вернусь, тебя здесь быть не должно. И в жизни моей тебя больше быть не должно, слышишь? Ключи оставь в почтовом ящике, шмот твой забирай сейчас. Завтра я тебе не открою. Леви не помнит, как сбегает по лестнице вниз. Ждать лифт кажется пыткой, и он перескакивает через несколько ступенек, игнорируя под конец боль в ступнях. И на байк он залезает так резво, как не делает никогда — Аккерман пусть и фанат скорости и адреналина, но стартовать предпочитает неспешно. Он срывается по улице в ночь, не удосуживаясь сходить за шлемом, не удосуживаясь смотреть на знаки — и позволяет ветру обхватывать плотным потоком его разгоряченное тело, затянутое в одну лишь пропитанную маслом майку. Он уверен, что его слова возымеют эффект. Эрен, которого очень легко зажечь, взорвётся сразу: соберёт вещи, всё же позвонит Флоку, будет сидеть хмурой птицей на заднем сидении его авто в ворохе своей одежды, которой в квартире окажется больше, чем представляется изначально им обоим. Наверняка напьётся, игнорируя наставления Порко. Возможно, даже с кем-нибудь переспит. Скорее всего, будет до утра проверять сообщения и входящие вызовы на телефоне. Но после успокоится — не сразу, но определённо успокоится. И совершенно точно не будет его искать. Это — совсем не то, чего хочется Аккерману. Последние полгода он только и делает, что думает о дне, когда попросит Йегера перебраться к нему окончательно, чтобы не париться с ключами, чтобы не возить его до дома и чтобы перестать видеть макушку Флока каждый раз, когда Эрену куда-то надо. Последние полгода Аккермана размазывает странной, болезненной нежностью, от которой всё сдавливает в груди, а слово «мой» кочует с губ Эрена на его собственные — и превращается в мантру не только когда он вбивается в податливое, словно бы вечно жаждущее его тело. Эрен Йегер становится его реальностью, в которой оказывается очень приятно жить. Леви давит на газ, плавно вписывается в очередной поворот. Он попробует разобраться со Смитом самостоятельно, всеми силами пытаясь проследить, что Эрен и правда не сунется к нему на расстояние нескольких километров. Возможно, где-то там, в кругу друзей, он будет даже в большей безопасности — если, конечно, сам не решит отправиться искать приключения на свою задницу. Леви чуть сбрасывает скорость на свободном участке шоссе, достаёт телефон, чтобы посмотреть адрес и приписанное после него время — у него есть несколько часов, чтобы добраться, куда нужно. Вот только у ночи, кажется, совсем другие на него планы. Леви мчит по шоссе дальше, когда на загривок начинают падать первые капли, и не снижает скорости, даже когда майка уже промокает насквозь. Ближе к выезду из очередного района — портового на этот раз, — краем глаза он различает авто, маячащее где-то позади, и страх наваливается на его тело с новой силой, заставляя пригнуться и прибавить газу. Минуты проносятся вместе с километрами, но в очередной раз, когда Леви поворачивается назад, чтобы рассмотреть то, что не видно в залитом дождём зеркале, переднее колесо влетает в выбоину — и всё внутри сжимает тисками страха, а сразу после охватывает невесомостью. Леви пробует затормозить, Леви пробует хотя бы сгруппироваться, но всё, что он видит перед собой — это темноту и чёрный асфальт. Он слышит разве что скрежет металла и визг тормозов едущих где-то позади машин, и уже и не думает, что его кто-то может преследовать — Аккерман падает в темноту сразу же, как сталкивается спиной с землёй, и когда его отшвыривает от байка прочь. Под веками, которые заливает кровью, вспыхивает лицо Эрена — а потом становится больно настолько, что провалиться в кромешную тьму кажется единственным выходом.