Теряю свободу

О своём обещании, сказанном в ночи, Леви думает долго. Засыпает пусть и легче, чем в прошлые дни, но всё равно с тяжестью на груди — и даже не в виде руки Эрена, по привычке закинутой на него. Время стремительно уменьшается, конец данного ему срока надвигается неостановимо, и решение начать уже наконец действовать Леви отодвигать дальше не хочет. Кровать рядом с ним, когда он просыпается, пустует. Где-то в районе кухне слышится возня, Леви снова прикрывает глаза, позволяя себе насладиться ощущением уюта и жизни в их квартире. Под скрип двери он кое-как усаживается; кружка с кофе опускается на прикроватную тумбочку, а Эрен опускается на матрас рядом с ним. Его руки оказываются на бёдрах Леви так быстро и так естественно, что тот только и может, что улыбнуться в ответ. — Здесь лучше, чем на диване, да? — Леви хмыкает, целиком и полностью уверенный, что диван в гостиной Эрен будет ненавидеть ещё долго — их ссора практически на нём и происходит. Комната начинает наполняться ароматом кофе, а Леви придвигается к Эрену вплотную, касается носом виска, вдыхает запах — его собственный шампунь и что-то сладкое, будто тот с утра торчит в пекарне, — и расслабляется. В напряжении, в котором они оба проводят вчерашний день, когда Йегер играет в молчанку и прячется от Леви по всем углам, он долго бы не протянул. Отстраняться не хочется, но и дела ждать не будут. — Мне нужно будет уехать ненадолго, — начинает он, спускаясь с кровати. Тело за ночь затекает, и Леви кое-как потягивается, разминая конечности. — Шадис к своим годам дослужился до интересной позиции в одном из местных участков, и, думаю, может что-то иметь на Эрвина и его людей. Не уверен, что этого хватит, но попробовать стоит. Вероятность, что что-то получится, далека даже от пятидесяти процентов — но идея всё равно хороша, чтоб хотя бы с неё начать. Леви собирается как обычно быстро, теряя время разве что только из-за травм, не позволяющих влезать влезать в одежду с привычной скоростью, но из дома не выходит, пока не приканчивает приготовленный Эреном завтрак. Готовит тот на удивление неплохо. — Я попросил Майка приехать сюда на время, пока меня не будет, — продолжает Леви. — Это ещё зачем? — Йегер мрачнеет сразу же, как только слышит про Захариуса. — Просто на всякий случай, не делай такое лицо. Я не хочу оставлять тебя тут одного, и отпускать куда-то, если честно, тоже. Эрен хмурится, но всё же не вступает в бесполезный сейчас конфликт. Только добавляет чуть громче, когда Леви уже скрывается в прихожей: — Если не хочешь оставлять меня, просто вернись быстрее. С Майком Аккерман встречается у двери, едва успев прихватить куртку; ситуацию он тому разъясняет не целиком — этого, к счастью, не требуется вовсе. Майк, бывший раньше одним из людей Смита, но вышедший из игры гораздо раньше Леви (и куда более удачно), лишних вопросов не задаёт. Удача Леви, которая, как ему кажется, липнет к нему с того разговора с Эреном, ставящим всё на свои места, покидает его, стоит войти в участок и направиться к кабинету Шадиса. Тот ждёт его — о встрече он договаривается рано утром, и знает, что ему скорее всего не откажут. Сам Леви никогда не отказывал Киту в помощи, что с авто, что с чем-то ещё. — Леви, — его встречают с улыбкой, и эта улыбка ему не нравится ещё с порога. Причину своего визита он озвучивает далеко не целиком, во многом для того, чтобы понять, как много знает сам Шадис. Знает он, как оказывается, куда больше нужного. — Пришёл поговорить про Эрвина? Леви напрягается. Слышать это имя ему не сильно приятно — тем более от такого человека. Разговор не клеится, улыбочка с губ Шадиса так и не сходит, заставляя хмурить брови. Карты он раскрывает только под конец: — Я бы и рад помочь, — он поднимается из-за своего стола, и Леви понимает — их встреча близится к завершению, — но в твои дела не полезу, ты уж извини. Придётся решать это с ним самостоятельно. Знаешь, за эти годы я понял одну интересную вещь: не стоит отказываться от помощи, если тебе её предлагают — не важно, дают тебе деньги или крышу над головой. Вот и я не буду отказываться тоже. Стоит огромных усилий не развернуться и не выскочить из кабинета; Аккерман жмёт Шадису руку, прощается, даже выдавливает сдержанную улыбку, обещая подумать над всем, что ему говорят. И только на улице, судорожно вдыхая влажный воздух после очередного ночного дождя, понимает, что друга в лице Кита он теряет — и, кажется, довольно давно. Нет никакого смысла пытаться понять, как давно тот уже держит связь с Эрвином и пользуется его благосклонностью; от мысли о том, что некоторые люди из правоохранительных органов начинают работать на не последних людей криминального мира, его мутит. Он не помнит, как вызывает такси и добирается обратно домой, а ступив на парковку напрягается снова, сразу же подбираясь — но у дома нет никаких подозрительных авто, кроме раритетного Плимута, совсем не вписывающегося в ряды новеньких иномарок. Зик здесь? Старший Йегер встречает его прожигающим насквозь взглядом, стоит только прикрыть за собой дверь в квартиру. Майк откладывает джойстик приставки, в которую, вероятно, играл всё это время с Эреном, и подходит, но вовсе не для того, чтобы сдать свой пост и уехать домой. — Леви, надо поговорить. К такому количеству людей в своей квартире Леви не привык. Ему комфортно здесь одному и вместе с Эреном; иногда они позволяют себе приглашать друзей, но посиделки никогда не перерастают в подобные балаганы, как сейчас: Зик смотрит хмуро и едва ли не тянет к нему свои кулаки, Майк загораживает его от Зика спиной, где-то на диване Эрен морщится и сводит брови, бросая на него виноватые взгляды. — Клянусь, я его не звал, — возмущается Эрен. — Флок слил ему адрес. Нельзя было оставлять его во дворе. Зик бы привлёк внимание и… Эрен неопределённо взмахивает в воздухе рукой, без слов пытаясь донести до Аккермана свою мысль, однако быстро сдаётся и роняет ладонь на спинку дивана. — Прости, — шепчет он и отводит взгляд в сторону, позволяя Майку и Зику перетянуть внимание на себя. Леви вздыхает, вешая куртку на крючок и проходя чуть дальше. Дверь закрывает — и совсем не на один замок. — Привет, Зик, — он кивает старшему брату Эрена как минимум из вежливости. — Давно не виделись. — И лучше бы не виделись ещё столько же, — Зик хмурится, и Леви совсем не нравится выражение его лица. Со старшим Йегером отношения у Леви не задаются ещё с самого начала. Он, к счастью, хотя бы не ставит себя выше Аккермана, но отчего-то недоволен им всем: и его работой, которая, на самом деле, приносит неплохой заработок, и квартирой, которую он, вообще-то, покупает на свои деньги и содержит сам, и связями Леви. На это Аккерману ответить нечего — некоторые из них, как выясняется в последние дни, могут подкинуть сюрпризов. От отношений Леви и Эрена Зик тоже не в восторге, и высказывается по этому поводу абсолютно каждый раз, как только выдаётся такая возможность, несмотря на то, что Эрен уже давно не подросток, не отличающийся умением мыслить и принимать правильные решения. Хотя, конечно, решения Эрена Йегера спорны даже в его двадцать два. Зик пытается взглядом прожечь в нём дыру, но Леви старается эти взгляды игнорировать; ему, к сожалению, совершенно нечем Зика утешить и нечем обнадёжить. На его месте он, наверное, вёл бы себя так же — если не раньше, то точно начал бы после загадочных аварий и Эрвина, вылезшего из ниоткуда словно чёрт из табакерки. — Двигайся, — Леви заваливается на диван рядом с Эреном, но тот не остаётся рядом — сползает на пол, плечом касаясь колена Аккермана, и снова занимает свои руки джойстиком. Леви откидывается на спинку; голова гудит, в животе неприятно крутит, его будто бы вот-вот стошнит только что полученной информацией. Он прижимает одну ладонь к рёбрам, которые нещадно болят, и будут болеть ещё с неделю, а вторую укладывает Эрену на шею, большим пальцем проскальзывая по щеке. Тепло его кожи отрезвляет, заземляет и возвращает потерянную опору. За это тепло, думает Леви, бороться стоит до последнего. — Ну? Зик усаживается на пуф напротив, заставляя Эрена замахать руками — он загораживает добрую половину экрана телевизора. Зик пыхтит, но отодвигается. Майк опускается на диван рядом с Леви, за что он ему благодарен — поддержка сейчас нужна в любом виде. Леви не знает, что отвечать Зику на это его «‎ну»‎. Вываливать всю историю своей жизни не хочется, да он и не знает, как много тому уже известно. — Это не должно было задеть тебя, Зик, — начинает Леви и переводит взгляд со старшего Йегера на младшего, упрямо жмущего кнопки на джойстике. — Эрена не должно было задеть тоже, и мне жаль, что так вышло. Я сделаю всё, чтобы оградить его, пока разбираюсь с ситуацией, можешь быть уверен. — Ты встречаешься с ним два года, — ворчит Зик, — и должен знать, что единственный способ его уберечь от неприятностей — приковать по рукам и ногам, а ключ проглотить самому. Эрен посылает уничтожающий взгляд в сторону брата, и Леви чуть сжимает его шею пальцами, так и не убрав с нее ладонь. Тот, к счастью, чуть расслабляется под прикосновением. — Откуда ты здесь вообще? Эрен тебе звонил? Выясняется, что Эрен и правда звонил — и ещё вчера. Леви слушает тираду Зика, который в процессе поднимается с пуфа и начинает расхаживать по гостиной, разве что не размахивая руками, и сыплет занимательными фактами, которых Аккерман не знает раньше. Что именно Зик привозит Эрена в больницу. Что Эрен связывается с ним вчера ночью, прося номера каких-то интересных людей. Эрен под его рукой напрягается снова, но Леви ничего не говорит ему — он думает, и думает долго. — Изначально мне казалось, что Эрвину Смиту будут нужны деньги. Что ему их хватит — и мы наконец будем в расчёте. Наша история с долгом старая, я сбежал от него, как мне казалось, полностью его выплатив — это всё было давно, это всё было только на словах, мне нечем подтверждать суммы, а, как оказалось сейчас, спустя столько лет, верить ему на слово никогда не стоило. Леви прикрывает глаза, собираясь с мыслями. В комнате тишина, и только Эрен клацает кнопками дальше. — Сейчас я понимаю, что деньги ему не особо-то и нужны — ему нужен я, мои руки и мои навыки, чтобы и дальше продолжать прятать наркоту в авто и успешно провозить её через посты. Я не хочу снова возвращаться в это болото, и вот, что у меня есть на сегодняшний день: срок и сумма, которую я должен до конца этого срока добыть, чтобы от меня отстали. — Но, конечно, вовсе не факт, что отстанут, — задумчиво проговаривает Майк, и Леви кивает. Майк знает всю историю почти с самого начала; их дружба долгая, крепкая, и проверяется вещами куда более сложными, чем Эрвин Смит с его заговорами. Леви уже и не представляет свою жизнь без Майка, без его поддержки, без шуточек и странностей, потому ввязывать его в это дерьмо дальше не имеет ни малейшего желания — как и Эрена, как и Зика. — Да, — подтверждает он. — Проблема в том, что нет никаких гарантий, и всё это может оказаться просто выкидыванием денег на ветер. Леви переносит ладонь с шеи Эрена ему на макушку, ерошит и так беспорядочно лежащие прядки, словно тот только что встаёт с кровати, а после возвращает пальцы обратно. — Не думал, что стоит что-то ему противопоставить? — подаёт голос Зик, и Леви выгибает бровь, переводя взгляд на него. Тот закатывает глаза, будто говорит с маленьким ребёнком, хотя сам всего на пару лет старше, и продолжает: — Найди что-то на него, на что можно будет надавить. Если у тебя есть секреты Смита, которые можно предоставить общественности, то вряд ли он сунется к тебе снова, если они и правда сильно ударят по его репутации. — Думаешь, он испугается меня? Сочтёт всё за блеф… — Сдай его полиции. Леви вскидывает брови. О том, что и у Смита найдётся на него кое-что, он молчит. — Ты серьезно? За мной придут в ту же минуту, и тогда не уверен, что у Эрена останется моё тело, которое можно будет оплакивать. Эрен мажет по кнопкам на джойстике, с экрана раздаются звуки проигрыша, а после — тяжёлый вздох парнишки. — Я с утра был у Кита Шадиса, он мой старый знакомый, мы несколько раз помогали друг другу — ничего противозаконного, правда. К своим годам он дослужился почти до главы одного из полицейских участков, а их отдел, я знаю, занимался типами вроде Смита — теми, кого сложно достать, и рядом с кем много людей, — Леви вздыхает теперь уже сам, нехотя вспоминая детали сегодняшнего разговора. — Он ясно дал мне понять, что со Смитом сотрудничает, и ничем помогать мне не будет — ему за это платят, и платят много. Поэтому я не знаю, получится ли найти где-то копа, желательно влиятельного, который не был бы заинтересован в смитовых деньгах, а делал бы свою работу. Майк поднимается с дивана внезапно, кивает в сторону балкона. — Пойдём покурим, — говорит он, а после обращается к Эрену: — А тебе курить рано. Давай, победи их там всех пока. На балкон они помещаются с трудом. Зик заходит последним, прикрывает за собой дверь и то и дело посматривает в комнату, где остаётся его младший брат. — Ханджи, — говорит Майк, не вдаваясь в дальнейшие объяснения — так, словно это имя должно всем присутствующим сказать всё и без разжёвываний. Леви про Ханджи забывает подчистую. Прискорбно, но неудивительно; помнить всех, с кем его сводит жизнь, получается с трудом, а выуживать людей из памяти во время практически перманентного стресса оказывается и того сложнее. С Ханджи их с Майком сталкивает первый раз ещё очень и очень давно — все трое тогда зелёные, не пробовавшие жизни, и дорожки у всех троих расходятся достаточно быстро, но так же быстро сходятся вновь. Все выбирают своё призвание в жизни довольно быстро, и если Леви выбирает машинное масло и паяльники, то Ханджи выбирает полицейский участок, куда приходит детективом, и где им же и остаётся, не сильно стремясь расти вверх — зато стремясь нести в мир справедливость. За это она, само собой, огребает довольно часто. Леви удивляется этому каждый божий день: человек, желающий делать добро, привлекает к себе внимание куда сильнее, чем все те тёмные людишки, промышляющие нехорошим. Леви удивляется, зато Ханджи чувствует себя на своём месте, даже если ей приходится изо дня в день опасаться за свой собственный зад, прихватить который теперь хотят очень и очень многие. Она переходит дорогу опасным людям с такой лёгкостью, будто бы жизней у неё как минимум девять. Но скорее всего и того больше. — Ханджи? — переспрашивает Зик. Его, вспоминает Леви, знакомство с Зоэ по какой-то странной случайности миновало. — Детектив, — поясняет Майк. — Она была на новоселье Леви и Эрена тут, ты не… А, тебя не было тогда. Зик затягивается — он и правда выходит покурить. И хмурится, грозно зыркая на Леви. — Надо больше участвовать в жизни брата, — хмыкает Аккерман, зная, что при желании Йегеру-старшему не составит труда скинуть его с балкона в мгновение ока. Внизу, что странно, всё ещё не наблюдается никаких подозрительных автомобилей или людей. — Поедем к ней? — спрашивает Майк и сам тянется за сигаретой. — Да, — Леви кивает, думая, что тянуть время сейчас нельзя никак. — Зик, ты не мог бы остаться с Эреном? Не думаю, что будет правильным куда-то его увозить. Но и оставлять одного не стоит тоже. Зик затягивается и молчит долго — так долго, что за это время Леви мог бы пролететь расстояние от балкона до земли раз двадцать. — Хорошо, — выдавливает он, и Леви ему за это благодарен: несмотря на свою к нему нелюбовь, Зик находит в себе силы покрутиться рядом ещё немного, и готов помогать. Втягивать его в это дерьмо дальше присмотра за Эреном Аккерман, впрочем, не планирует. Вот только следить Зику оказывается не за кем — Эрена нет в гостиной, когда все трое вваливаются туда обратно. Джойстик лежит у дивана, игра на экране приостановлена и висит на паузе. Леви пролетает по кухне, несётся в спальню и проверяет ванную комнату. Эрена в квартире нет. В сторону входной двери Аккерман дёргается почти сразу же. Тормозит его, как ни странно, Зик — ухватывает за рукав и удерживает на месте, будто бы Леви сейчас способен на необдуманные поступки. Леви и правда способен, видимо, именно поэтому Йегер-старший огибает его, оставляя позади, без слов пробегается по комнатам ещё раз, и только когда сам убеждается, что Эрена и правда нигде нет — а вместе с ним нет и никого другого, — кивает Леви и Майку. И тогда уже не остаётся никаких причин, чтобы сдерживать себя и зарождающийся внутри гнев: Леви выскакивает за дверь квартиры, лишь мельком посмотрев по сторонам, плюёт на лифт и перелетает через несколько ступенек на лестнице, под конец лишь чудом не врезаясь в стену. Майк грохочет следом, и на улицу они вываливаются практически одним большим и беспокойным комом, путаясь в ногах друг друга и собирая все дверные косяки плечами. Во дворе тихо — как и всегда в этом районе. Леви не случайно выбирает квартиру именно здесь; сейчас, оглядываясь на все свои действия, он понимает, что даже неосознанное, вроде выбора спального района вместо оживленных, всегда было не более, чем попытками спрятаться от Эрвина и спрятать Эрена от него. Леви привыкает защищать то, что ему дорого, вот только не всегда правильными способами. — Я посмотрю с той стороны, — Майк указывает от подъезда направо. Леви кивает, сворачивая налево; Зик наконец появляется где-то за его спиной и следует тенью, пока Леви огибает дом, выходя к дороге. Он не видит ничего необычного, всё вокруг абсолютно так же, как и всегда: мирно прохаживаются с колясками мамы, мерно едут в сторону центра редкие авто, одинокое такси стоит невдалеке. Внутри же у Леви совершенно для него нетипично клокочет и бухает сердце, превышая все возможные показатели, где-то под рёбрами начинает крутиться паника, а вместе с ней появляется и липкое, премерзкое отчаяние. Такое, какого Леви не испытывал уже очень и очень давно. Зик обходит его и следует к такси. Аккерман хмурится, но логику в его действиях находит сразу, в очередной раз коря себя за нерасторопность, и на всякий случай тянется к телефону. Может, Эрен просто вышел. Может, его сдёрнул с места какой-нибудь там Флок или Порко, и через два часа он объявится с новой нелепой татуировкой и бутылкой виски, чтобы загладить вину за внезапное исчезновение. Эти мысли отрезвляют и успокаивают ровно до первого длинного гудка в трубке. Леви едва не подскакивает, слыша знакомую мелодию звонка Йегера совсем рядом, вертит головой, но никого не видит, и начинает метаться по тротуару в поисках источника звука, в итоге отыскивая тот в траве рядом с мусоркой. Он поднимает с земли телефон Эрена. На экране высвечивается совсем не смешное сейчас «‎Ворчун»‎, которое Эрен не соглашается менять даже после долгих и горячих уговоров. Фотографию гнома из «‎Белоснежки»‎ вместо его собственной он отказывается менять тоже. Аккерман сбрасывает свой же вызов. Мобильный в его руке ощущается тяжёлой, практически неподъёмной ношей — такой же, как и груз где-то на душе.