I won't back down/Я не отступлю назад

      Пятый Харгривз никогда не называл себя общительным человеком. Даже взрослея в окружении шести других детей, он предпочитал запереться в своей комнате и работать над уравнениями, чем взаимодействовать с ними, помимо того, что было обязательным. Это не означало, что он не заботился о них, ему просто нравилось его пространство, и именно в этом пространстве он обнаружил свой потенциал для путешествий во времени.       Когда он впервые заговорил об этом со своим отцом, его сразу заткнули, что привело к одной из их многочисленных ссор и новому наказанию. Однако этого было недостаточно, чтобы удержать его от чего-то. Никогда не хватало. Он был достаточно умён, чтобы понять это без посторонней помощи. Мальчик также позаботился о том, чтобы новости об этом никогда не доходили до его братьев и сестер; большинству было бы наплевать и подумало бы, что он просто несёт чушь, как обычно, но Шестой бросал на него обеспокоенные, предупреждающие взгляды, а Седьмая пыталась отговорить его от этого в своей застенчивой, тихой манере.

Лучше было держать это при себе.

      Он отрабатывал прыжки в течение многих лет и продвигался вперёд семимильными шагами - буквально. Хотя он всё ещё был ограничен короткими дистанциями, он мог сделать за один раз больше, чем когда-либо прежде, и был более точен. Он действительно мог приземлиться на булавку, если ему захотелось сделать что-то настолько нелепое. Он этого не сделал... Путешествие во времени было просто ещё одним аспектом его способностей, столь же линейным, как и его прыжки, и таким же прямым, как любое уравнение для него. Он подсчитал, и вероятность того, что он добьется успеха, составила 99,99% этот пункт был излишней ошибкой, которую он позволил себе на всякий случай. У каждого математика были свои случайные неточности.       Пятый также старался повторять уравнения снова и снова, чтобы дважды и трижды проверить свою работу. Теперь он был готов снова представить эту тему и получить доказательства того, что это можно сделать. Вдалеке он услышал, как женщина-робот, которую они назвали матерью, позвонила в колокольчик - традиция, которая сигнализировала, что их еда готова. Положив мел, мальчик вышел из комнаты и встретил своих братьев и сестёр на лестнице, совершенно молчаливых, если не считать их шагов, приближающихся к столу. Запись, которую любил слушать их отец, Герр Карлсон, уже играл, когда они стояли у своих мест, ожидая прибытия самого главного человека.       Они сели по порядку, начиная с места Реджинальда, Номер Один был слева, Вторая - справа и так далее до последних трёх; Пятый был слева, Шесть напротив него, а Семь во главе. – Сесть! - громко сказал их отец, и дети без промедления выполнили команду, почти синхронно выдвигая свои стулья.       Теперь, когда половина обеда была окончена, они обратили своё внимание на задачи, которые они выполняли за столом во время еды, причём запись непрерывно воспроизводилась поверх звуков их действий. Пятый слегка стиснул зубы от раздражения и уставился на человека, которого он называл своим отцом, наблюдая, как тот делает глоток из своей чашки.       Зная, что он не привлечёт внимания мужчины, если попытается заговорить, мальчик схватился за рукоять своего ножа и воткнул его прямо в стол. – Номер Пять? – У меня вопрос, - холодно сказал мальчик. – Стремление к знание похвально, но ты знаешь правила. Тишина во время еды, - ответил Реджинальд, даже не взглянув от тарелки. - Ты перебиваешь Херра Карлсона. – Я хочу путешествовать во времени, - мурашки раздражения пробежали по его спине, и мальчик грубо уронил ножик около тарелки. – Нет. – Но я готов, - категорично ответил он. - Я отточил прыжки в пространстве, как ты и просил, - он встал и продемонстрировал, чувствуя проблеск гордости, когда приземлился прямо у локтя отца. – Видишь? – Скачок в пространстве - мелочь по сравнению с путешествием во времени, - ответил он, не соизволив взглянуть на него. - Одно, словно скользить по льду, другое - слепо нырять в глубины ледяных вод, чтобы затем вернуться к истокам. – Ничего не понял, - резко выдохнул Пятый, заставив себя не рычать на ужасное объяснение отца. Он действительно ненавидел загадки. – Отсюда вывод: ты не готов, - сказал мужчина, как будто это был единственный ответ, который был нужен. Он сделал ещё один глоток из стакана.       Пять случайно взглянул на стол, где сидели Номер Шесть и Семь, зная, что это будет для них сюрпризом. Он внутренне закатил глаза от предсказуемой реакции Седьмой, когда она покачала головой, испуганно глядя на него. Он снова повернулся к отцу: – Я не боюсь. – Дело не в страхе. То как это может отразиться на твоём теле и даже на разуме слишком непредсказуемо, - он бросил столовый прибор и, наконец, посмотрел на мальчика. - Я запрещаю тебе поднимать эту тему вновь!       Губы мальчика скривились в усмешке при мысли о том, что кто-то пытается контролировать его силы. Когда кто-то знал лучше, чем он? Реджинальд может быть их наставником, но что он знал об их способностях? Он повернулся и пошел прочь, игнорируя крики отца. Он разогнался, выбегая из столовой, а затем на улицу.       Свежий воздух ударил в лицо, давай понять различие между затхлым воздухом того места, которое он называл своим домом. Готовясь к первому прыжку, он мысленно проверил свои расчёты и проделал дыру во времени.       Картина вокруг него изменилась. Вечерняя тьма сменилась ярким солнечным светом, озарившим теплую солнечную весну. – Не готов как же, - усмехнулся он.       Воодушевленный своим успехом, он снова прыгнул, его сердце подпрыгнуло, когда сцена сменилась на зиму. Ранее открытые здания изменились, поскольку они потеряли бизнес. Адреналин пронизывал его с ног до головы, и он задавался вопросом - "Как далеко можно зайти в будущее? Что там можно увидеть?" Предсказания из научно-фантастических книг Шестого были маловероятными, но он всё же мог вернуться и рассказать своему брату о будущем.       Он прыгнул снова, синий свет сиял вокруг него, когда он создал свой третий портал. Мальчик внезапно замер, наблюдая, как знакомые картины вокруг него превратились в пепел и пыль, щебень и горящие огни, простирающиеся так далеко, насколько мог видеть глаз.       В нём зародилось что-то родственное ужасу. Это было неправильно. Как это могло быть, если за несколько секунд до этого мир вокруг него был таким ярким?       Он заставил свои ноги двигаться, бегая по грязной тропинке, тянувшейся на многие мили. Небо было тёмным, пепельно-серым, не передавало ни времени, ни даты, и падающие частицы обжигали его лёгкие, когда он дышал, отчего его дыхание быстро сокращалось и его грудь задыхалась.       Пятый застыл возле знакомого здания, всё его величие превратилось в руины. Когда-то это было его домом. Нет. Как насчёт его братьев и сестёр? Его семья? – Ваня! - закричал он, заставляя себя быть услышанным из-за потрескивающего огня. - Бен! Папа! Кто-нибудь!       В почти безмолвном мире ответа не последовало, несмотря на то, что он оглядывался в поисках кого-то из живых. Он мог вернуться. Ответ пришел к нему внезапно, сам по себе, и надежда захлестнула его грудь, когда он сжал руки в кулаки, они светились. Он упирался в ткань времени, пытаясь вычислить выход. Ничего. – Ну давай же! - он умолял, он не хотел застрять в этом пылающем аду. – Чёрт! - было его следующее слово, когда его силы иссякли, высасывая внезапную надежду.       Его руки опустились, и он уставился на пейзаж, каким бы одиноким он ни казался. Как он собирался вернуться? Он упал на колени перед остатками своего дома - дома, который за несколько минут до этого был целым и наполненным жизнью.

***

      Пятый не был уверен, сколько времени прошло, когда он заставил себя отойти от руин дома. Скоро наступила ночь, и нужно было сделать ещё кое-что для выживания. Откуда их отец знал, как подготовить их к этому?       Когда он встал, он увидел газетницу. Мальчик подбежал к ней, открыл дверцу с разбитым стеклом и вытащил одну из бумаг. «1 апреля 2019 года» - гласила дата на уголке страницы. Это навсегда останется в его памяти даже после многих лет жизни в апокалипсисе.       Затем он увидел первые тела, лежащие в развалинах. Рука человека торчала из кучи, явно за что-то сжимаясь. Пятый подбежал к нему и вырвал стеклянный шар из окоченевших, холодных пальцев. Он стёр красный влажный остаток, обнажив тёмно-коричневый цвет радужной оболочки. Это был искусственный глаз.       Всё ещё держа его, он решил посмотреть кому принадлежит рука. Это был светловолосый мужчина. Что-то начало трястись в его голове, но он оттолкнул это. Нет, это не может быть. Его братья и сестры были ещё живы. Были...       Он побежал к следующей куче, где темноволосый мужчина и темнокожая женщина были покрыты щебнем - оба с закрытыми глазами и густо покрытые падающим пеплом. Мальчик направился к ним, положив руки им на плечи и грубо встряхнув. – Пожалуйста, - он был в отчаянии. - Пожалуйста, будьте живы. Просто спите, - это была глупая, наивная мысль, но он не мог от неё избавиться.       Дальше другой мужчина в чёрном меховом пальто лежал лицом вниз в развалинах с закрытыми глазами, как и все остальные. У Пятого перехватило дыхание, когда он уставился на проклятую татуировку на руке мужчины: зонт, вписанный в круг. Такой же был у всех детей Харгривов, кроме Седьмой.       Было слишком много доказательств, чтобы опровергнуть ужасный вывод, сделанный в его голове.       Пятый заставил слезы уйти прочь. Он никогда не был плаксой, Реджинальд выбил это из них в раннем детстве. Тем не менее, он даже не узнал своих братьев и сестер, пока не увидел татуировки, которые связывали их вместе. Мальчик набросил камни поверх тел в качестве импровизированной могилы. Это было тогда, когда он заплакал, когда последнее возможное появление лиц его братьев и сестёр, наконец, было скрыто. Однако на самом деле они не были его братьями и сестрами, потому что он не знал их в этой временной шкале. Он знал их версии пятнадцатилетней давности ещё в 2004 году. Для него это не имело значения.       Мальчик закинул голову наверх и посмотрел в тёмное небо, пока его глаза вновь не заслезились по другой причине. Вода - драгоценный товар. Он не должен тратить то количество жидкости, которое у него было, на плач.       Он снова отстранился, говоря себе, что задерживаться над мертвыми телами бесполезно. Он не мог помочь этим братьям и сестрам. Но как ему хотелось. Они были чужой семьей. В 2004 году они были ещё живы, не подозревая о судьбе, которая их ожидала. Он все ещё мог что-то с этим поделать.       Пятый повернулся и пошел прочь, готовясь к встрече с этим странным новым адом.

***

      Он не знал, что было хуже. Пыльные, тёмные дни или более тёмные ночи. Невозможно было сказать сколько времени прошло. Не было ни звука, кроме завывания ветра, потрескивания огня и скрипа повозки, заваленной необходимыми предметами, такими как консервные банки и запас воды, который он нашёл.       Сейчас он был полностью укрыт. Чтобы пепел не обжигал его кожу и облегчить дыхание маска надета на лицо и защитные очки, чтобы защитить глаза. Все эти предметы были найдены в мусоре по всему городу. Он покинул знакомый квартал Академии и начал поиски в других зданиях. Это были более семейные дома, и он иногда встречал тела маленьких детей или родителей, из-за которых он быстро отворачивался, прежде чем небольшая еда, которую он съел, снова появлялась.       По-прежнему не было никого, кто бы избежал той катастрофы, которая положила конец миру. Он был один, казалось, уже несколько дней, и ни одной живой души не было видно, просто вонючие, мёртвые тела, частично или полностью покрытые обломками. Мальчик старался не думать о них слишком много. Не то чтобы они вызывали у него отвращение, но жизнь в мире мертвых, пока он был ещё жив, не была мыслью, которая уживалась в его голове.       Камни беспорядочно двигались под его руками, пока он искал еду. На расчищенном пространстве обнажились короткие тёмные волосы женщины. Он немедленно перешёл на другое место, продолжая поиски. Он замер.       Если только уши не обманывали его, откуда-то доносился звук металла. Бах, бах, бах. Удары были слишком равномерные, чтобы быть не целенаправленными. Надежда, которая, как он думал, умерла, внезапно возродилась в полную силу, и он пошел к звуку. – Алло? - его голос был хриплым и неприятно громким. Стук продолжался. – Алло? Есть там кто-нибудь? - он попробовал ещё раз.       Ответа не последовало, кроме непрерывного звука ударов. Он переставлял обломки поверх того места, откуда, как ему казалось, исходил звук, пока между обломками не появилась тёмная трещина. – Привет? Ты меня слышишь?       Звук стал определённо громче, и он попытался сделать отверстие больше. Всё внутри напряглось, когда он готовился к, возможно, не очень дружеской встрече. Наконец-то, дыра была достаточно большая, чтобы заглянуть внутрь. Бледное, грязное лицо девушки смотрело на него, её глаза были плотно закрыты от яркого света. Как долго она пробыла там в ловушке? День? Неделю? Судя по тому, насколько худым выглядело её лицо, это было явно какой-то большой промежуток времени.       Пятый даже не был уверен, что она настоящая, и он просто представил всё это. – Какого чёрта? - он не мог избавиться от недоверия в его тоне.       Это была не лучшая реакция на то, что он увидел первого живого человека. Сколько бы времени не прошло, но, как он уже сказал, это не было человеком. Девушка не ответила, глаза всё ещё были прищурены так, что её лицо сморщилось. – Возьми меня за руку, я помогу тебе встать, - так будет лучше, решил он и протянул руку девушке.       Поняв, что она ничего не видит, он сам схватил её за руку и поразился тому, какой маленькой и костлявой она оказалась. Он легко вытащил её и не удивился, увидев, что остальная часть её тела соответствовала изможденному лицу и хрупкой руке. – Открой глаза, - попытался он. - Как долго ты там пробыла?       Девушка покачала головой, скорее всего, отвечая на оба вопроса. Он вздохнул и повернулся. – Подожди секунду, я найду кое-что, чтобы помочь.       Пятый вернулся в свой фургон, прежде чем она успела возразить, и принялся перебирать свои вещи, довольный, когда нашел ещё одну пару очков. Слегка повернувшись к ней, он вложил их ей в руку. – Вот! Это не солнцезащитные очки, но это лучше, чем ничего.       Он смотрел, как она надевает очки, слегка борясь с ремешком, пока он не закрепился. Её лицо расслабилось, а глаза осторожно открылись. Пятый старался не дышать, чтобы не спугнуть её. Зрачки девушки были такими большими, что вокруг них была видна только тонкая синяя линия. Если честно, это было немного жутко. Она сразу же закрыла глаза. Он не винил её. – Как тебя зовут? - мальчик пытался быть вежливым, понимал, что это важно.       Девушка открыла рот, чтобы ответить, но не издала ни звука. Она покачала головой. – Хорошо. Это твой дом? - он раздраженно фыркнул.       Она кивнула, подтверждая, что да, это так. – В подвале есть какие-нибудь припасы?       Ещё один кивок. – Есть ли что-нибудь, что мне нужно знать перед тем, как спуститься туда?       Она снова кивнула, затем остановилась, по-видимому, пытаясь что-то сказать. Когда она не смогла сделать это, она сделала движение «открыть-закрыть». – Сейчас не время для шарад, - он хотел немного ударить эту дурочку или как-нибудь оскорбить, но заставил себя не делать этого. Она не была одной из его братьев и сестер.       Девушка снова сделала движение и поднесла сложенные ладони к лицу, показывая книгу. – Книга? Ты хочешь, чтобы я купил книгу? - недоверие вернулось. – Хорошо. Где это находится? - он вздохнул, когда она энергично закивала.       Вопрос заставил задуматься её, как показать это. Затем она нарисовала в воздухе плоскую прямоугольную фигуру и две фигуры поменьше на ней. Он действительно ненавидел загадки. – Я не понимаю, - проворчал он. - Просто покажи мне, где это находится, - девушка снова кивнула. – Хорошо, - решил мальчик. - Я принесу твои дурацкие книжки. Жди здесь.       Темнота не беспокоила его, когда он спускался в подвал. Реджинальд никогда бы не позволил своим приёмным экспериментам бояться такой глупости, как кромешная тьма. – Чёрт! - выругался Пятый. Его нога ударилась о что-то на нижней ступеньке, что заставило его потерять равновесие.       Мальчик наклонился и нащупал препятствие. Это была восковая свеча. "Ну, может, она и не полная идиотка", - предположил он. Пятый нащупал спички, и вскоре маленькое золотое сияние осветило тёмное пространство. Он был удивлен, обнаружив, что подвал полностью не поврежден. Потом сразу сморщил нос. Воняло как в аду.       После нескольких минут поисков он нашёл продукты, банки с краской со сломанными крышками и инструменты. Особенно обрадовался, когда нашёл верёвку. Затем он повернулся, чтобы вернуться, но остановился у подножия лестницы. Её дурацкие книги.       Пятый вспомнил, что видел стол, так что именно в его сторону он отправился искать её предметы. На поверхности лежали три книги: использованная тетрадь и два авторские книги. Он кинул их в кучу и вылез из него, пытаясь удержать равновесие, пока вещи вылетали из его рук.       Раздражение охватило его, когда он увидел, что девушка всё ещё стоит, неподвижно и с закрытыми глазами, прямо там, где он её оставил. "Очерки прежнюю мысль. Она идиотка".       Поместив вещи в фургон, он вернулся к ней. – Вот, - сказал он, сунув ей запрошенные предметы в руки.       Он знал, что её лицо дёрнулись в улыбке, которая, вероятно, была её первой за последние дни. Знак благодарности. Он отмахнулся. – Тебе лучше открыть глаза, мы движемся, - она покачала головой, и его раздражение возросло. – Я не буду вести тебя целую дорогу. Скоро наступит ночь. Либо открой глаза, либо я оставлю тебя здесь.       Он знал, что не оставит. Если она была последним человеком, оставшимся в живых, он не захочет терять свой единственный источник человечности.       К счастью, это заставило её открыть глаза, несмотря на то, что её лицо исказилось от боли. Он недовольно поджал губы и внимательно изучил её наряд. – Маска поможет, но ты должна прикрыться. Пепел горит, и у меня нет никакого способа вылечить тебя, если с тобой что-нибудь случится.       Казалось, она понимает это, и после некоторых трудных действий и неожиданных маневров, когда ему пришлось её поймать, они добрались до фургона, где он начал отдавать ей одежду, которую нашёл.       Как только она была настроена должным образом, он поднял ручку почти полной повозки. Девушка похлопала его по плечу. – Что? - коротко спросил он.       Она протянула ему тетрадь в спиральном переплете, открытую на первой странице. На нем, слегка зацикленным, читаемым почерком, было начальное предложение: «Меня зовут Лола Гимбел, я родилась 1 августа 2004 года».