Подстилка первородных

Уроки закончились. Этот утомительный день наконец-то подошел к концу. Когда все ученики спешат на выход, дабы поскорее скрыться с территории школы, Ханна идет в раздевалку. Она достает из своего ящика небольшую сумку со спортивной формой и, переодевшись, аккуратно складывает свою повседневную одежду в неё же, после направляясь к выходу. Коридоры школы почти что опустели и в последнее время для нее это стало довольно частой картиной. Прошло несколько более-менее спокойных дней. Утром Ханна ходила на уроки в школу, а сразу же после них - к Рику, после чего они отправлялись в лес уже на его занятия. Ханна не была против такого графика, ведь больше ей делать было нечего. Ребекка все ещё была мертва, а идея сбить всю спесь с одного несносного гибрида с каждым днем приобретала для нее все новые краски. — Эй, Ханна, подожди-ка! — У ворот школы девушку окликает знакомый голос, тихо чертыхнувшись, она неохотно оборачивается на звук, — Слава богу, я успел догнать тебя, ты после уроков так быстро уходишь, никак тебя не выцепишь! — С неловкой улыбкой говорит парень, нервно пихая руки в карманы, Форбс вздыхает, — Все ясно. Снова бегаешь от меня. — Я никогда не бегала от тебя, — непонимающе посмотрев на одноклассника, отвечает блондинка, — Я спешу, вообще-то, у тебя что-то срочное? — спрашивает она, поудобнее перекидывая лямку сумки через плечо, дабы безпрепятственно сложить руки на груди. — Наши отношения - определенно что-то срочное, — пытается отшутиться парень, — Может быть, поговорим в кофейне за углом? — Ханна устало выдыхает, внимательно смотря на одноклассника, что старательно пытается обворожить её своей фирменной неловкой улыбкой. Кевин Келвин - искусный манипулятор, который прекрасно знает, как нужно общаться с девушками. С девушками, что ищут себе типичного антигероя истории, которому необходимо залечить все душевные раны великой силой её любви. За несколько недель негласных отношений с этим кретином, Форбс прекрасно смогла выучить все его жалкие фишечки, которые он даже не старался разнообразить хоть чем-нибудь новым. Может быть, дело было в безграничной самоуверенности парня, которая лилась из него ручьем благодаря папочке-биологу, что параллельно занимал пост директора школы. Правда, Кевин был уверен в кое-чем ещё. Почему-то, он искренне верил, что Ханна прервала с ним любые связи только из-за того, что хотела воистину настоящих отношений с ним, и Келвин даже готов был дать их ей, но это не срабатывало. — Кевин, кажется, мы давно все обсудили. — Мы ничего не обсуждали - ты просто кинула меня! — Ну вот тем более, я думаю, уже можно было сделать соответствующие выводы. — Брось, девочка, это же все глупости! — Форбс неосознанно сравнивает его такое обращение к ней с Клаусом. Ладно, возможно, стоит признать, что из уст Майклсона это звучало менее отвратительно, — Я понял и осознал свою ошибку, я нагулялся, я снова хочу быть с тобой. — Кевин, повторяю ещё раз, мы никогда не встречались, и мне правда пора, — девушка недолго вглядывается в его лицо, пытаясь понять, последует ли от него продолжение спектакля. Уже было обрадовавшись тому, что он закончил, она разворачивается и даже практически скрывается за поворотом, но потом слышит позади себя шаги и голос парня, что уже начал порядком надоедать ей. — Куда ты так спешишь? О, точно, я слышал, ты зачастила к Гилбертам, снова ходишь на факультативы Мистера Зальцмана? — Блондинка упорно игнорирует раздражителя, продолжая идти, но Кевин не отстает, — Малышка, ты правда думаешь, все верят в то, что вы у него дома на дополнительных в «эрудита» играете? Сколько очков дают за слово «шлюха»? — Ханна останавливается, из-за чего Келвин неуклюже врезается ей в плечо, делая то же самое. Она лениво оглядывает его сверху вниз. — Уймись, Кев, я серьезно, — безразлично произносит Форбс, — То, что мы с тобой несколько раз спали и ходили парой на школьные вечеринки, ещё не значит, что мы встречались, так что, найди себе наконец-то какую-нибудь другую дурочку и исправь свой недотрах с помощью неё - я больше благотворительностью не занимаюсь, —заканчивает она, шагая дальше по улице, в конце которой и находится дом Гилбертов.

***

— Он так и сказал? — Недоуменно переспрашивает Рик, держа сзади грушу, которую безжалостно бьет Ханна. — Да, именно, и я не удивлюсь, если он сам же и придумал историю про эти слухи. — Зато теперь я понимаю, почему ты пошла тогда к Клаусу, — Форбс вопросительно смотрит на Зальцмана, — Да ты просто магнит для мудаков - твой бывший полный придурок, — девушка злостно сдувает со лба выпавшую из хвоста прядь волос, грозно смотря на учителя, явно довольного своей колкостью. — Очень смешно. И я снова повторяю, — блондинка вновь принимается за грушу, — Он. — удар, — Никогда. — ещё, — Не был, — намного сильнее, — Моим парнем, — и последний. Ханна выдыхает, вдруг отодвигая грушу в сторону и внимательно смотря на мужчину, что до сих пор оставался за ней, — И вообще, почему до сих пор никто не говорил в таком ключе о вас с Еленой, вы, вон, живёте вместе? — Рик задумывается, немного отходя от груши. — У неё умерли родители, — предполагает он, — Наверное, люди любят драму и не хотят раздувать из чернухи сюжет для pornhub, — заканчивает Зальцман, отпивая воды из бутылки и предлагая Ханне тоже, на что она отрицательно качает головой, — Ох, точно, совсем забыл - ты же не пьёшь из чужих бутылок, — увидев утвердительный кивок девушки, мужчина лезет в сумку, пока она пьет воду уже из своей бутылки. Блондинка жадно отпивает ее, наблюдая за действиями мужчины, который достает из сумки несколько балоневых полу-перчаток с небольшими осиновыми колами на них, — Впрочем-то, тебе стоит на время забыть о своем дружке, пока в твоих руках будет это - думаю, мы можем перейти к оружию, ты готова, — сообщает Рик, подходя ближе к Ханне и давая ей получше рассмотреть то, что находится в его руках. Форбс с любопытством рассматривает оружие. — Наконец-то, — выдыхает девушка, — Но, ты ошибаешься - забывать о нем в этот момент точно не стоит, — с легкой улыбкой говорит она, наслаждаясь строгим взглядом Зальцмана, который немного дает ей расслабиться. Её телефон издает звук оповещения об смс. Блондинка недолго рыскает в сумке, ища телефон, а после открывает сообщения. 04:24 AM Кэрри Папа в больнице 04:24 AM Кэрри Тайлер превратился в оборотня и напал на него — Что случилось? — Заметив обеспокоенный взгляд Ханны, спрашивает Рик и, услышав молчание с её стороны, подходит ближе, самостоятельно заглядывая в телефон, — Как такое вообще возможно? Билл снова в городе? Тайлер гибрид, ему не нужно обращаться, зачем он сделал это? — Забрасывает вопросами Форбс Зальцман. — Отец приехал сегодня утром, ему позвонил Тайлер, чтобы он помог ему избавиться от привязанности к Клаусу… Слушай, кажется, мне надо идти… — Я с тобой, — уверенно отвечает учитель.

***

Быстро переодевшись в машине Рика, когда тот, разумеется, был снаружи, Ханна отправляется с ним в больницу. По дороге она немного поправляет макияж, что остался после школы, после чего они оказываются на месте. Пара заходит в небольшое белое здание с яркими горящими вывесками на нём, возле которого было припарковано несколько машин скорой помощи, и сразу же подходят к стойке регистрации, где им сообщают о том, что Билл Форбс недавно потребовал срочной выписки и был освобожден от медицинского контроля. Тогда Форбс набирает сестру, чтобы выяснить, что происходит - длинные гудки сильно действуют на нервы и поэтому вскоре она бросает трубку. — Я ничего не понимаю, — причитает Ханна, — Как он мог выписаться так рано? — Спрашивает она, шагая по узкому больничному коридору обратно к выходу, Зальцман идет за ней. — Стой, Ханна, подожди-же! — Шипит учитель, останавливая Форбс за руку и немного отводя в сторону, после нескольких косых взглядов на них, — Я должен тебе кое-что сказать. Помнишь, я говорил тебе о Мередит? О той самой Мередит, которая работает здесь врачом? Так вот, я не рассказал тебе, какие методы она использует, — говорит он, красноречиво смотря на девушку, но та лишь вопросительно поднимает бровь, — Она использует кровь вампира, чтобы помочь своим пациентам. И, вероятно, она сделала это же с Биллом, поэтому он смог уйти из больницы. — Это плохо! Очень плохо, — Блондинка устало прикрывает глаза, обреченно качая головой, — Это же мой отец, не признающий вампиров и всё, что с ними связано! Не думаю, что он обрадовался этому факту, и не представляю, что он может сделать, — поясняет она, бессильно оглядываясь по сторонам, как-будто все ещё надеясь заметить там отца. — Что-ж, по крайне мере теперь мы понимаем, почему секретарша в регистратуре так посмотрела на нас, когда ты сказала, что ты Форбс, — с нервным смешком отвечает мужчина, — Я попробую позвонить Мередит и, если она свободна, то спросим у нее, что случилось, — он достает из кармана телефон, когда замечает Кэролайн и Елену позади Ханны, которые, тоже заметив их, направляются в их сторону. На старшей Форбс лица нет, а заметив (своим профессиональным натренированным взглядом) на её майке несколько ещё свежих пятен крови, Рик понимает, что дело - дрянь. Кэролайн останавливается напротив Ханны, нервно заправляя растрепанные волосы за уши и взяв её за руки, дрожащим голосом тихо говорит: — Папа умер. Его кто-то убил и сейчас он превращается. В вампира. Он превращается в вампира, Ханна.

***

Билл Форбс - тот человек, который никогда не был однозначным человеком. И Билл Форбс - тот человек, который уже принял решение. Его семья - охотилась на вампиров всю свою жизнь, он - охотился на вампиров всю свою жизнь, а когда узнал, что и его дочь является таковой - совершил самый отвратительный поступок в своей жизни, о котором будет сожалеть до конца. Он бы никогда не стал вампиром. И, признаться честно, это понимали все ещё с самого начала. Хоть бесполезные попытки Кэролайн поведать ему о радостях вампирской жизни и имели место быть, она тоже прекрасно осознавала, чем все закончится на самом деле. Лиз сидит в зале с Биллом, потягивая горячий глинтвейн и рассматривая старые альбомные фотографии, что давно покрылись пылью. Они лежали в комоде под телевизором целую вечность, пока не наступил день, когда их наконец-то захотели открыть. Слишком драматично? Может быть. Но что ещё остается мужчине, верно идущему к смерти и понимающему, что отношения с его детьми в последние годы жизни дали сильную трещину? Ничего. В последний момент не сделаешь всё то, что не успел сделать, и не исправишь всего того, что хотел бы исправить. Это самая очевидная вещь из всех возможных, но почему-то о ней все вспоминают именно тогда, когда оказываются у финиша. Все хотят прожить жизнь так, чтобы именно эта мысль не крутилась в голове в последние минуты жизни, но вряд ли кому-то удавалось это. Конечно же, сегодня всё забудется, сегодня они спокойно смогут отпустить его навсегда. Но самая сильная вещь в человеке - память, а самая сильная эмоция - обида, кто бы что там ни говорил, когда-нибудь наступит момент, когда самая незначительная мелочь, отложившаяся в голове, всплывет наружу и испортит всё то хорошее, что в ней было об этом самом человеке. Это замкнутый круг - раз за разом идеализируя, а потом разочаровываясь ровно до тех пор, пока душа не иссохнет. Ханна тихонько отодвигает шторку, аккуратно выглядывая из окна своей комнаты на улицу и замечая на крыльце их дома Кэролайн и Елену, тихо о чем-то переговаривавшихся. Спустя секунду её сестра падает в объятия подруги, а через ещё несколько к ним подходит Донован, крепко обнимая старшую Форбс и утешительно гладя её по спине. Девушка вновь закрывает окно. Развернувшись, она замечает в дверях отца, все это время просто молча наблюдавшего за ней. — Давно ты здесь стоишь? — Настороженно спрашивает блондинка. — Достаточно, — ровно отвечает он, — Ты выглядишь подавленной, — замечает мужчина. — Ты умираешь - разумеется, я выгляжу подавленной, — непонимающе отвечает она. — Почему-то мне кажется, что дело не только в этом, учитывая твоё нахождение в этом проклятом городке, — усмехается Билл, заходя в комнату и садясь на идеально заправленную кровать дочери. — Возможно. Но я разберусь с этим после того, как ты откинешься, — переводя все в шутку, отвечает девушка, вызывая легкий смех у мужчины. Она аккуратно садится рядом, находясь под наблюдением пары внимательных глаз. — Спасибо тебе, — выразительно проговаривает он, — Я знал, что ты будешь той, кто просто спокойно примет мое решение и не будет пытаться меня переубедить, — с добрым смешком говорит он, явно имея в виду Кэролайн, что не хочет отпускать отца умирать так просто. Хочет ли этого Ханна? Разумеется, нет. Но разве может ли она что-то сделать? Тоже нет. — Это гены. Я твоя дочь и понимаю, что это бесполезно, ты же не послушаешь, — отвечает Ханна, — Я бы не послушала, — чуть тише добавляет она. — Ох, да, это точно, — Билл усмехается, — Кэролайн пожаловалась мне на то, что она хочет внушить тебе забыть весь этот ужас, но никто не позволяет ей сделать этого, — младшая Форбс закатывает глаза, тем самым вызывая смешок у отца, — Ты молодец, — более серьезно произносит он, — Никогда никому не позволяй рыться в твоей голове. Всегда думай сама за себя. Ведь она, — мужчина касается указательным пальцем своей головы, — Твоя сила. Чистый лист, который принадлежит только тебе. Твое тело можно подчинить, но чтобы сделать это же с твоим разумом - придется постараться, — отец бережно гладит дочь по голове, пропуская сквозь пальцы несколько светлых прядей, что слегка поблескивают при тусклом освещении, — Ты всегда была умной девочкой, Ханна. И я не думаю, что могу раздавать тебе советы после всего того, что было. Просто помни, что ум - это главная составляющая человека, и он у тебя определенно есть, ты и сама это прекрасно знаешь, — на выдохе произносит он, нервно улыбаясь и приглашая давно стоящую в дверном проеме Лиз войти, что она и делает. Её глаза немного блестят и, увидев ещё и это, Ханна обреченно возводит голову вверх, выдыхая полные легкие воздуха. Скоро в комнату возвращается и Кэролайн, которая наконец-то оставляет все свои попытки переубедить мужчину за деревянными дверьми и садится по другую сторону от отца, прижимаясь к его крепкой руке. Они ещё долго сидят так вместе, переговариваясь о какой-то сущей, но приятной ерунде, пока Биллу с каждой секундой не начинает становиться всё хуже. Но он уходит хорошо - дома и в окружении своей семьи, но только - он уйдет, а семья - останется здесь с этим неоспоримым фактом, и это правда самое худшее во всей истории. Ханна ещё долго просидит на полу своей комнаты, сверля взглядом одну точку ровно до того момента, пока эмоции все-таки не вылезут наружу. Это определенно точно одна из самых худших ночей в её жизни. Форбс никогда даже не задумывалась об одиночестве, как таковом - ей всегда было комфортно с самой собой и этого было вполне себе достаточно, но сейчас Джереми - наслаждается новой жизнью в Денвере, а Ребекка - заколота своим братом-кретином, который явно не собирается отпускать её просто так. И почему-то только сейчас она начинает осознать, что просто не знала, что это такое на самом деле - когда огромная черная дыра внутри тебя растет в геометрической прогрессии. Уже завтра она будет в порядке, она уверена, это пройдет. Но, черт, как же она бы хотела, чтобы рядом с ней сейчас оказалась та самая импульсивная, неуравновешенная блондинка.