Подстилка первородных

Ханна любит среды. В среду, обычно, у ее группы нет первых уроков. А из учителей, что она видит в течении дня - только Мистер Зальцман, ведь с последней литературы она уходит. Спокойное утро дома в полном одиночестве - вот, то, чего ей иногда не хватает. А иногда очень даже хватает. Сегодня, почему-то, тот день, когда девушка предпочла бы не проводить это утро одна. Возможно, из-за известия о Джереми? Вряд ли. Но не исключено! Ты можешь думать, что не чувствуешь это, когда на самом деле чувствуешь и поняв это, обнаружишь, что и правда ничего не чувствуешь - основа психологии, по ее мнению, разумеется. Заварив чай, Форбс вспоминает, что ей неплохо было бы все-так попросить у Сары конспекты по литературе. Ее мать - и есть та самая святая женщина, что бесстрастно терпит ее бесконечные пропуски и было бы хорошо узнать, до сих пор ли она так лояльна к этому. Не то, чтобы это что-то сильно изменило, но интересно. В конце концов, зачем тратить свое время на чтение того, что уже и так давно прочитано? Незачем! А она не любит пустую трату времени. Особенно утром, когда настрой слишком хорошо для того, чтобы признаться себе, что пустая трата времени - основа жизни каждого человека. И ее - не исключение. Но разве не утро ли идеальное время для экзистенциальных вопросов? Блондинка думает, что стук двери - раздавшееся свыше спасение и то, что этим утром ей определенно нельзя было оставаться одной. Ханна шумно набирает воздух в легкие, когда видит на пороге Клауса, что одной рукой бесстрастно облокотился на косяк, — Нравится одной плакать ночью в подушку? — Он моментально проходит внутрь, ловко огибая девушку. Она непонятливо хмурится. Чуть прикрыв дверь, не до конца - так, на всякий случай, она поворачивается к нему, тут же впечатываясь в широкую грудь, — Прости, девочка, я узнал только утром, — обхватив руками ее спину, гибрид сильнее вжимает Форбс в себя, опуская голову на ее светлую макушку. Он бережно поглаживает ее по спине, когда блондинка думает только об одном, это странно - быть настолько близко. Так было всегда? В любом случае это не то, что ей очень нравится. Отстраняясь настолько, насколько позволяет Майклсон возможно, Ханна поднимает на него вопросительный взгляд. Первородный подозрительно смотрит на нее, — Младший Гилберт, — напоминает он, — Мне жаль, — это звучит уверенно, но не так, чтобы являлось последней истинной. Лицо девушки озаряется пониманием и, возможно, даже облегчением, — Оу, — она окончательно выпутывается из его рук, уходит обратно на кухню, чувствуя самую настоящую напряженность. Клаус улыбается, одновременно хмуря брови, словно ее нелепое поведение сбивает его с толку, — «Оу»? — Переспрашивает он, гибрид подходит ближе, вставая по другую сторону кухонного островка, — Твой друг умер и все, что ты говоришь - «оу»? Форбс опускает неуверенный взгляд на деревянную столешницу, — Каждый по-разному переживает… — Она задумывается, прикусывает губу, как-будто подбирая слово, — Такое. — «Такое», — тихо, так, словно это лишь тень от ее слова, говорит гибрид, — Ты могла позвонить мне, я бы приехал, — уверенно добавляет он. Блондинка неуютно ведет плечом, как-бы отмахиваясь, — В этом не было необходимости, — безразлично пожимает плечами она, теребя ноготочком краешек ручки стеклянной кружки, покрытой испариной от горячего зеленого чая. Ей некомфортно - она чувствует на себе этот пристальный взгляд, эти вопросы, что определенно не доставляют удовольствия. Зачем он спрашивает это? Ей это не нравится. Она любила Джереми и, ну, это плохо, что он умер и она скорбит, наверное, но для чего нужен этот допрос? Майклсон облокачивается руками на кухонный островок, поддаваясь ближе, — Ханна, посмотри на меня, — подозрительно-спокойно просит он. Ханна вздыхает. Она показательно лениво поднимает взгляд, упорно терпя, когда первородный словно пытается найти ответ на вопрос «в чем смысл жизни?» на ее лице, — Что случилось? — Тяжело вздыхая, сдается он, — Я сказал что-то не так? — Легко улыбается Клаус, — Сделал что-то не так? — Хмурясь, девушка отрицательно качает головой, — Ты обижена на то, что я… Не знаю, — гибрид усмехается, — Не помог им с этим чертовым лекарством? — Форбс молчит, — Ханна, скажи что-нибудь, — повышает он голос, будучи на грани раздражения. Блондинка обреченно возводит взгляд к небу, — Все нормально, — показательно устало, но от того не менее громко, дабы не уступать Майклсону, отвечает она, — Просто… — На выдохе начинает Ханна, — Я бы предпочла, чтобы ты ушел, вообще-то, — старается ровно говорить она. Первородный молчит. Подозрительно прищурившись, он продолжает внимательно вглядывается в ее лицо, в какой-то момент резко вновь выпрямляясь, — Как давно ты пила вербену? — Улыбаясь, наигранно-любопытно спрашивает он. Девушка невольно задумывается. Она кидает взгляд на полуоткрытую полку верхнего шкафчика, где лежит новая упаковка чая, что пришла ей недавно. И мать в последнее время безвылазно сидит на работе, так что, она не уверена, что вербена в нем уже есть. Разве что, она как-то упоминала, что скоро в Мистик-Фоллс пустят вербену по водопроводу и, возможно, она надеялась именно на это. Клаус грациозно обходит столешницу и, быстро найдя глазами подставку для ножей, берет один из них, самый меньший, в руки. Форбс удивленно округляет глаза, она аккуратно пятится назад, когда гибрид, схватив ее за запястье, притягивает к себе и делает надрез. Она шипит, пытаясь отдернуть руку, но Майклсон не отпускает - он подносит ее ладонь ко рту, впивается в нее, выпуская вампирский оскал и подбирая тоненькую струйку крови. Блондинка чувствует, как голова болезненно кружится, а под глазами первородного же сразу появляется темная сеточка из вен. Он знал, что ее кровь вкусная. Он знал, что сможет отстраниться, что его самообладание выше, хоть сейчас продолжить и кажется очень заманчивой идеей. Спустя несколько долгих секунд он отстраняется и, вздернув голову, большим пальцем стирает полосочку алой жидкости с нижней губы, — Я так и думал, — спокойно резюмирует Клаус. Недовольно оскалившись, Ханна вновь предпринимает попытки вырвать руку, но в это же мгновенье гибрид ловко ловит ее подборок и приподнимает ее голову вверх, так, что их взгляды неизбежно пересекаются, — Скажи мне, что с тобой, — требовательным тоном просит он, — Правду, — настойчиво добавляет Майклсон. Девушка чувствует неожиданную волну желания ответить. Она понимает, что это не то, что она хочет на самом деле, но то, что ей необходимо сделать, — Джереми мертв, но я была в порядке до тех пор, пока ты не пришел, — каким-то механическим голосом отвечает Форбс, — Ты меня пугаешь, — заканчивает она и, шумно выдохнув, наконец-то выдергивает руку из уже ослабленной хватки первородного. Прижав к себе окровавленное запястье, блондинка раздраженно сверкает в Клауса глазками. Он выглядит растерянным и, наверное, потерянным. Он явно ожидал другого ответа и то, что он в итоге услышал, поселяет где-то глубоко внутри что-то очень неприятное и скользкое. Как-будто очнувшись, гибрид примечает на столе кружку зеленого чая и, взяв ее, прокусывает свое запястье и капает кровь в напиток, — Выпей это, — твердо говорит он, уверенно направляясь к выходу и, быстро скрываясь за ним. Девушка обреченно вздыхает. Она кидает хмурый взгляд на кружку и, недолго думая, выливает ее содержимое в раковину. Ребекка пожимает плечами, — Думаю, он просто… — аккуратно начинает она, — Переживает? Ханна насмешливо выгибает бровь, продолжая стирать с доски термины, что так усердно весь урок писал Мистер Зальцман, — Переживает? — Насмешливо переспрашивает она, откатывая рукав кофты и показательно приподнимая руку, на запястье которой красуется белый кусок пластыря, — Очень. — Похоже на то, — хмыкает вампирша, — Я, вообще-то, тоже переживаю, — напоминает она, — Ты уверена, что в порядке? — Подозрительно спрашивает Майклсон, — Джереми мертв, а ты всю биологию обменивалась веселыми взглядами с Сарой, — особенно пренебрежительно выделяет она имя одноклассницы. — Ты вообще видела, что делал Кевин? — Показательно непонимающе спрашивает Форбс, — Я думала, еще чуть чуть и они с Генри потрахаются прямо на учительском столе его отца, — уверенно заявляет она, складывая салфетку вдвое, дабы стереть оставшиеся символы со второго раздела доски. Первородная недоуменно качает головой, — С каких пор ты смеешься над шутками Кевина? — Легко улыбается она, — Он же кретин. — Кретин, — согласно кивает блондинка, — Но забавно же, — невинно пожимает плечами она. Ребекка чуть склоняет голову набок, подозрительно смотря на собеседницу, — Что он сделал? — Любопытно спрашивает она, — Это все из-за того, что он ушел тогда утром, да? — Не знаю, — отмахивается Ханна, — Может быть, — ровно отвечает она. Вампирша прищуривается, — Ты обещала, что будешь говорить мне правду, помнишь? — Она небрежно взмахивает руками, — Мне интересно! — Восклицает Майклсон. — Я не знаю, ясно? — На выдохе произносит девушка, — Наверное, я просто переоценила свои чувства из-за одиночества и, ну, скуки, не знаю, — она отводит задумчивый взгляд в сторону, — Да и вообще, если так подумать, они мне только нервы трепали и зарождали больше вопросов, — уверенно заявляет Форбс, — Считай, что они себя изжили, да, — легко улыбается она. — Л-а-адно, — протягивает первородная, — Все-равно я не ставила на вас очень много, в отличие от Кола, между прочим, — с некой ноткой гордости заявляет она. Блондинка вопросительно выгибает бровь, — Вы что, ставили на нас? Ребекка растерянно складывает губки трубочкой, — Ну, разве что деньги, — невинно качает головой она, — Ты больше с ними не связывалась, кстати? — Осторожно спрашивает вампирша, надеясь перевести тему. — Это бесполезно, — фыркает Ханна, — Все-равно сейчас меня никто не послушает, — спокойно говорит она, — Так что, остается ждать, — пожимает плечами девушка. Майклсон едва заметно согласно кивает, — Эйприл не стоило связываться с так-и-им плохим парнем, — вздыхая, она громко хлопает себя по коленям, поднимаясь с учительского стола. — Уже уходишь? — Чуть удивленно спрашивает девушка. — Я пришла сегодня только чтобы проверить, как ты, но теперь вижу, что все в порядке, — Ребекка забирает с первой парты свою сумку, — Мы облажались - Джереми мертв, святая Елена отключила человечность, а Кэтрин забрала лекарство, так что, сейчас у меня есть дела поважнее, чем продолжать придерживаться образа примерной ученицы, — усмехается она. — Как вы собираетесь ее найти? — Непонимающе спрашивает Форбс, — Я вообще думала, что Сальваторе вовсю опекают бесчувственную Елену, — улыбаясь, язвит она. — Поэтому теперь им еще больше нужно это лекарство, — легко парирует вампирша, подходя к двери, — Чтобы там не было, не сомневайся, я найду эту сучку и заберу свое, — уверенно говорит Майклсон, хитро улыбнувшись, она открывает запертую дверь. — Подожди, — как-то нервно заправив выбившуюся прядь волос за ухо, блондинка ловко огибает стол, подходя ближе к подруге, — Знаю, ты сейчас занята и тебе, наверное, не до этого, но, — она делает недолгую паузу, — Чисто гипотетически, — сразу же отрезает Ханна, — Твоего тысячелетнего опыта могло бы хватить на то, чтобы найти одного новообращенного вампира? — Аккуратно интересуется она. Первородная показательно-осуждающе склоняет голову набок, — Серьезно? — Хмурясь, переспрашивает она, — Он тебя чуть не убил, — подняв вверх указательный пальчик, напоминает Ребекка. Вздохнув, девушка складывает руки на груди, — Я в курсе, — язвительно замечает она, — Но он болеет и буквально только что обратился — Раз это больше не может говорить Ник, значит скажу я - не лезь в это, — уверенно проговаривает вампирша, — Нет его и нет, знаешь, так даже лучше, — незатейливо говорит она. — Я должна найти его, и, вообще, — Форбс неловко поджимает губы, — Мне просто интересно узнать, что случилось той ночью, ну, знаешь, я вроде как чуть не умерла, — усмехается блондинка. Она звонко хлопает в ладоши и, как-бы «моляще» сложив их, ожидающе смотрит на вампиршу. Майклон показательно закатывает глаза, — Ладно, — сдается она, — Сделаю несколько звоночков, — лениво добавляет первородная. Ханна издает не сдержанное: «супер!», — Спасибо, — сверкая глазками, улыбается она. Продолжительный и, довольно настойчивый звук стука в дверь, отдается о стены пустого дома слишком громко. Когда на пороге появляется Деймон, Клаус испытывает целый спектр эмоций: от мимолетного разочарования до нарастающего предвкушения. Кончики губ гибрида приподнимаются в едва заметной ухмылке, — Какой сюрприз, — показательно удовлетворенно произносит он. Сальваторе прищуривается, весело склоняя голову набок, — Надеюсь, приятный? — Он использует самую обворожительную улыбку из всего своего арсенала. — Надеюсь, ты попрощался с братом, — легко парирует Майклсон, так растягивая гласные, что кажется, как-будто он утешает его перед еще не случившейся трагедией. На сверхъестественной скорости он, схватив Деймона за горло, прижимает его к стене возле входной двери. — Не слишком-то гостеприимно, Клаус, — хрипит Сальваторе, когда рука первородного уверенно пробивает его грудную клетку, обхватывая сердце, сжимает, так сильно, что кажется оно просто лопнет у него в руках, как воздушный шарик. Клаус усмехается, — Давно мечтал это сделать, — интригующим полушепотом сообщает он, словно признается в чем-то запретном. Деймон непонятливо морщится, корчась от боли, — Что я тебе сделал? — Непонимающе спрашивает он. В глазах гибрида потухают искорки насмешки и загораются огни ярости. Схватив Сальваторе за грудки алой от крови рукой, он небрежно швыряет его куда-то вправо, в сторону горящего камина. Вампир приземляется посреди комнаты, прямо на журнальный столик. Хрупкое стекло моментально бьется под его весом, а осколки больно впиваются в спину. Майклсон, сцепив руки в замок, удовлетворенно наблюдает за медленно поднимающимся парнем, — Начать с того, что ты убил Эйприл Янг? — Наигранно-любопытно интересуется он, — Или с того, что ты и твои друзья пытались убить моего брата и заточили меня в гостинной Гилбертов? Деймон окончательно встает на ноги, в последний раз грузно тряхнув спиной, дабы очистить ее от стекла, — Пока ты пытаешься обвинить меня в убийстве никому неинтересной подружки Ханны, я, между прочим, принес список того, в чем ты не преуспел, — он достает из внутреннего кармана куртки аккуратно сложенный вдвое листок, расправляя его, — Номер один, — презентабельно начинает Сальваторе, приподнимая вверх указательный палец, — Найти Кэтрин, — начинает он, разводя руками, — Ни разу, — закатывает глаза вампир, — Номер два, — также весело продолжает он, показательно выставляя бумажки в своих руках, — Скрыть тайные телефонные переговоры с маленькой предательницей Хейли, — парень небрежно кидает макулатуру на диван рядом, — Да. Итак. Где она? — Более серьезно спрашивает он, — И что она знает про Кэтрин? Первородный недовольно смотрит на Деймона, — Я должен помогать вам? — Переспрашивает он, — После того, как вы превратили мою девушку в зомби? — Неужели так трудно поверить в то, что ты ей больше неинтересен? — Хмурясь, недоуменно спрашивает Сальваторе, — Не то чтобы я называл тебя жалким, — предупреждает он, красноречиво выставляя перед собой руки в неком жесте защиты, — Но выглядишь ты именно так, — легко улыбаясь, пожимает плечами вампир. Клаус подходит опасно близко к нему, — Ты жив еще только потому, что мне не выгодно поселять в городе раздор, — уверенно заявляет он, — Пока что, — пассивно-угрожающе улыбается гибрид, — Когда я выясню, что вы с ней сделали, твои муки закончатся и я избавлю тебя от необходимости наблюдать, как девушки, которые нравятся тебе, раз за разом выбирают твоего брата. Парень вздыхает, — Расставь приоритеты, Клаус. Майклсон медленно качает головой, — Ты ничего не знаешь о моих приоритетах. — Ты больше волнуешься о том, что тебя продинамила школьница или о том, что лекарство у Кэтрин? — Фыркает Деймон, — У тебя есть проблемы посерьезней, — повторяет он, — Лекарство у Кэтрин, — повторяет Сальваторе, поджимая губы, — Я думаю, она захочет скормить его тебе, — с чувством и расстановкой продолжает он, видя, что первородный его слушает, — Поможешь мне найти Кэтрин - я заберу лекарство, отдам Елене, все выиграют, — уверяет его вампир, — Только позволь расспросить Хейли о Кэтрин, — аккуратно просит он. Клаус весело улыбается, — Не могу помочь, друг, — он проходит мимо парня, опускаясь на диван и, расслабленно положив одну руку на его спинку, а другую - на подлокотник, незатейливо играет пальцами с кожаной обивкой под рукой, — Хейли неприкосновенна, — спокойно сообщает гибрид, он вдруг наигранно-удивленно приподнимает вверх указательный палец, якобы что-то вспоминая, — Хотя, я наткнулся на вампира, который может знать, где Катерина. Жаль, что я укусил бедолагу в шею, так что у него осталось мало времени на разговоры, — плотоядно улыбается он, встречая натянутую «благодарную» усмешку Деймона в ответ. Неплохой совет - сменить обстановку, чтобы сделать то, что долго не получается. Стены родного дома на обвешанные в рамках картины стены Мистик-Гриль? Запросто! С концентрацией внимания Ханне в последнее время мало что помогает, но то ли день сегодня такой, что звезды сошлись, то ли совет и правда рабочий - все, удивительно, получилось. Многое, как минимум, а это уже результат. Результат - это проделанная работа, а не ее итог, как говорит Мистер Зальцман. Девушке всегда нравилось то, как умело он сочетает в себе великого философа и законченного алкоголика, поэтому эта фраза ей тоже нравилось. Очень обнадеживающе, знаете ли, когда пересдаете один и тот же доклад по истории несколько раз. С течением времени, Форбс кажется, что в баре стало слишком шумно. Она пришла сюда после школы и, господи, это правда лучшее время здесь. Не хватает, разве что, Джереми или Дилана за барной стойкой. Блондинка ловит себя на мысли, что это странно - не видеть их здесь и видеть на их месте других. Это единственная мысль, связанная с Джереми, на которой она себя сегодня поймала. Кроме красноречивого: «ого», когда Кэролайн сказала, что он мертв. Она не знает, нормально ли это. Но ведь она чувствует это? Ощущает всем своим сознание, что это именно то, что она сейчас испытывает - ни больше, ни меньше. С этим трудно бороться. Это как общеизвестный факт. Как то, например, что чья-то массивная тень уверенно приближается к ее столику. Ханна аккуратно поднимает взгляд на Клауса, — Здравствуй, любовь моя, — сделав глоток, он небрежно ставит на столешницу стакан с янтарной жидкостью. Гибрид бесцеремонно берет стул с другой стороны стола и ставит его рядом с девушкой. Он садится, повернувшись к ней корпусом и слегка поддавшись вперед, так, что его колени тесно соприкасаются с ее бедрами - язык тела человека, который хочет, чтобы собеседник остался и, честно, теперь Форбс и правда чувствует себя в ловушке. Как утром. Он оказывается непозволительно близко, так, как будто все нормально и это выводит из себя - никакого понятия о личных границах, — Готова продолжить? — Словно у нее есть выбор интересуется Майклсон. Блондинка быстро проходится взглядом по его лицу, чтобы не было очевидно, что она пялится - знакомые игривые и, что пугает, даже слегка пьяные огоньки в глазах. — Я занята, — плотоядно улыбается она, — Как нибудь в другой раз, — Ханна демонстративно вновь утыкается в тетрадь, взяв ручку, начинает что-то писать - не важно что, и, вообще-то, лучше бы первородный не заглянул в совершенно случайно написанный набор слов. — Отлично, — бодро произносит он, — Тогда, начнем сначала, — весело предлагает Клаус, — Помнишь, о чем мы говорили вчера вечером? — Девушка упорно молчит. Продолжает сосредоточенно пялиться в бумагу, как-будто там написано что-то, кроме: «Мистер Зальцман; доклад; бог; история - ад», — Ладно, — вздыхает гибрид, расслабленно откидываясь на спинку стула, — Можем просидеть тут в-е-есь вечер, — протягивает он, — Я с удовольствием посмотрю, как ты делаешь домашнее задание, — интригующим шепотом добавляет Майклсон, усмехаясь. Форбс показательно закатывает глаза, понимая, что такая перспектива ее совсем не радует. Одно его присутствие рядом поселяет внутри что-то неприятное и пассивно-угрожающее. Наверное, это и испытывают обычно люди, когда находятся с Клаусом Майклсоном. Он берет со столика стакан с виски немного отпивает, — Смутно, — продолжая смотреть в упор в тетрадку, отвечает на его изначальный вопрос блондинка, как-бы отмахиваясь. Первородный со звонким звуком ставит напиток обратно на столешницу, — Ты сказала, что хочешь выйти за меня, переехать в Канзас и родить десять детей, — невозмутимо заявляет он. Ханна тут же оборачивается, — Чего? — Фыркает она, — Бред! — Восклицает девушка. — Ого, — наигранно-удивленно протягивает Клаус, — Так значит мы все-таки помним, что говорили? — Хитро улыбается он. Форбс недовольно поджимает губы, — Хорошо, попробуем еще раз, — так быстро, что блондинка даже не успевает понять, что происходит - гибрид берется за основание ее стула, резко разворачивает его к себе и словно издевательски наклоняется еще ближе, так, что их лица находятся в нескольких сантиметрах друг от друга. Ханна судорожно вздыхает, но виду старается не подавать, смотря ему в глаза. По обе стороны от нее - его руки, как-будто заключающие в капкан и следящие за каждым ее движением в сторону, что она может сделать, — «Мне кажется, что я чувствую к тебе что-то сильное, слишком сильное», — возведя поддельно-взволнованный взгляд к небу, начинает цитировать Майклсон, а девушка чувствует, что в помещение вдруг стало слишком душно, и, вообще, голова как-то закружилась. Если она упадет тут в обморок, он отпустит ее? Она надеятся, что да, потому что сейчас это единственный один из основных вариантов, — «Это странно, вообще-то, но мне даже нравится», — весело улыбаясь, продолжает он повторять ее слова. Первородный невинно пожимает плечами, — Самовиктимизация, но что тут сделаешь, — незатейливо добавляет он, наконец-то переводя на Форбс веселый взгляд, — После этого я правда должен поверить, что ночью тебе перемкнуло? — Усмехается первородный. — Да, — хмурясь, уверенно отчеканивает блондинка. Он по своему обыкновению снисходительно-нежно смотрит на нее: Ханна очаровательна; как мило, что она все еще стоит на своем. Широкая горячая ладонь Клауса аккуратно ложится на ее открытое колено, — Позволь тебе кое-что прояснить, девочка, — девушка уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же сглатывает, когда его рука начинает плавно оглаживать ее кожу. Она не готова признать то, что это до ужаса пугающе и приятно, ведь тело часто реагирует вразрез разуму. Но этот его самодовольный вид, такой, как-будто он прекрасно знает, что она сейчас чувствует и о чем думает - невыносим, — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы допустить, что это возможно, — усмехается он, а рука его двигается все выше, заходя за край юбки. Форбс невольно вздрагивает, когда он мягко проводит ладонью по бедру, с некой смесью интереса и восхищения наблюдая за эмоциями на ее лице. — Но это так, — ровно отвечает она, хотя это и кажется до стыдного самонадеянным, — Ты уже проверил, что мне не внушили, помнишь? — Усмехаясь, интересуется она, показательно приподнимая раненную руку. Широкие рукава свитера моментально спадают, представляя виду гибрида наклеенный пластырь. Лицо его в моменте озаряется яркой вспышкой непонимания. — Ты не выпила кровь, — резюмирует он, хмуро оглядывая запечатанную ладонь. — Я не собираюсь пить чью-то кровь, — пренебрежительно кидает блондинка, ощущая, как на кончике языка вертятся слова: «твою особенно», но вслух она все же решает их не произносить. Майклсон вспыхивает, как спичка, загораясь алым пламенем гнева и она это сразу же замечает. От такой перемены Ханне становится не по себе, — Думаю, дорогая, думать о брезгливости надо было до того, как опускалась передо мной на колени в баре Нового Орлеана, — совсем невесело улыбается он, — Может, повторим это прямо сейчас, чтобы освежить память? — Весело предлагает первородный, кивая в сторону уборных, — Так, — незатейливо добавляет он, — На всякий случай, — девушка не успевает возмутиться, как глаза ее удивленно округляются - в какой-то момент ей правда кажется, что сейчас он может просто затащить ее в туалет и сделать то, что так «любезно» предлагает. Она выпрямляется, стараясь хоть немного сократить расстояние между ними, что Клауса, кажется, напротив, раззадоривает. Форбс едва заметно выдыхает, когда слышит рядом спасательный голос, — Нужна помощь? — Она оборачивается к Стефану, отвечая уверенное: «да» вразрез с категоричным: «нет» гибрида, что до сих пор упорно смотрит только на нее, — Не опускайся до этого, Клаус, она явно не хочет с тобой разговаривать. Майклсон медленно поднимает на Сальваторе сверкающий яростью взгляд, — Советую тебе покинуть стены этого прекрасного заведения, друг, пока я не вырвал тебе селезенку, — прищурившись, легко улыбается он. Стефан разводит руками, — Устроишь шоу посреди бара? — Спокойно интересуется он. Первородный резко поднимается со стула, из-за чего тот с неприятном скрипом отодвигается назад. Клаус быстро обходит стол, вставая лицом к лицу к Сальваторе, — Ну так давай выйдем, — четко проговаривает каждое слово он, смотря прямо в глаза Стефана. Не упуская возможности, блондинка подрывается с места, небрежно скидывая в сумку несколько тетрадок и ручек, что она успела достать. Закинув сумку на плечо, она аккуратно встает за спину Стефана, искренне желая сейчас сравняться с землей, — Так ли ты уверен в том, что это не ее собственный выбор? — Ровно спрашивает Стефан, — Ведь сейчас она стоит за мной, Клаус, потому что ты ее пугаешь, — легко улыбаясь, напоминает он. Ханна невольно ловит взгляд гибрида. Он уже не выглядит как тот, кто готов устроить разбой посреди бара и, вскоре, он как-то странно отводит взгляд, после опуская его вниз. Так, словно это самое неприятно из того, что он слышал за последнее время. Так, словно то, что он пугает ее своими действиями - вовсе не логичное следствие из всего того, что он делал. Когда девушка осторожно бьет Сальваторе по плечу, как-бы говоря: «пошлипожалуйстаотсюдаскорее», они уходят. Вернувшись за стол, Майклсон выпивает остатки янтарной жидкости в стакане, пока взгляд его не приковывает столик в нескольких от него. Хейли. Волчица, что он взялся защищать, договорившись в плату в виде уникальной информации о Катерине. Она, как-будто снисходительно наблюдая за ним, легко улыбается и показательно приподнимает стакан с чем-то темным, как-бы чокаясь. На губах гибрида появляется мнимо-заинтересованная усмешка. Он опускает взгляд на стол, пальцами проводит по гладкой поверхности стакана, постукивая по стеклу. Глаза его цепляются за что-то блестящее где-то справа. Кольцо. Ханна забыла свое кольцо - ох уж чертова привычка этой девочки переодевать украшения с пальца на палец. Быстро справившись с замком, Ханна распахивает входную дверь. Она проходит внутрь, включает свет, кидая сумку на комод, — Кэролайн нет, — резюмирует она. Стефан, сложив руки в карманы, лениво облокачивается на косяк входной двери, — Да, она сейчас, ну, — он делает недолгую паузу, — Следит за Еленой. Сложив руки на груди, девушка медленно кивает, — Разве это не твоя прерогатива? — Улыбаясь, интересуется она. — Да, но сейчас я вроде стараюсь меньше пересекаться с ней, — пожимает плечами вампир, — Зато интересно, — вдруг уверенно заявляет он, — Квест, — в эксцентричной манере произносит Сальваторе, — Скрыться в полном доме подростков, где она устроила вечеринку, — более спокойно объясняет он. — Можешь остаться, — не подумав, предлагает Форбс. Слегка удивленный взгляд парня заставляет подумать, что она сказала что-то до ужаса странное, — Ну, то есть, чтобы «скрыться», — тут же добавляет блондинка. Но он даже не пытается изобразить сомнения, только вскидывает руки, словно она не оставила ему выбора и он больше не в силах сопротивляться. — Я с радостью приму твое любезнейшее предложение, — Стефан заходит, закрывает за собой дверь, сразу же направляясь в сторону кухни, — У вас есть листы для лазаньи, это отлично, мы должны ее сделать, — непонятливо нахмурившись, Ханна проходит за ним на кухню, наблюдая, как он ловко орудует на кухне, открывая и закрывая одним за другим верхние ящики в поисках пластов макаронного теста. — «Есть листы для лазаньи»? — Подозрительно переспрашивает она, — Моя мать терпеть не может готовить лазанью, — уверенно заявляет девушка, — Ты здесь неслучайно, — резюмирует Форбс, — И даже не потому, что хочешь «скрыться» от Елены, — усмехается она, — Кэролайн послала? — Расслабленно облокотившись на косяк, лениво интересуется Форбс. Вампир нехотя останавливается, держа в руках нужный продукт, — Да, и даже купила это, — он показательно приподнимает вверх пласты, — Она волнуется за тебя. Сегодня твой день рождения, а еще сегодня умер твой друг и, ну, ты ведешь себя более, чем странно, вообще-то. — Сказал парень, который прячется от своей бывшей девушки, отключившей человечность, — фыркает блондинка. — Вот видишь - мы похожи, — разводит руками Сальваторе, — Так что, ты можешь либо выгнать меня, — уклончиво начинает он, — Либо можем оказать друг другу услугу, я - пересижу здесь, а после скажу Кэролайн, что ты в полном порядке, — уверяет ее парень, — Ты ведь в порядке? — Аккуратно спрашивает он, на что Ханна не сдерживает многоворящего: «иди ты к черту» и, ловко обойдя кухонный островок, залезает в холодильник за остальными продуктами. Стефан ушел, как золушка, когда пробило ровно двенадцать. Судя по его напряженному лицу после звонка, предположительно, от Кэролайн, Ханна поняла, что что-то случилось, но не то чтобы она собиралась вытаскивать из него информацию о том, что натворила святая Елена - он улыбнулся, скомкано попрощался и ушел, и девушку вполне себе устраивал такой расклад. Самое главное - он закончил готовить лазанью. Именно он, ведь Форбс просто тщательно делала вид, что что-то делает, а вампир в свою очередь покорно делал вид, что не замечает этого. С ним готовить оказалось намного приятнее, чем с Алексом и Мэри. И лазанья получилась вкусная, а не подгорела до углей в духовке. Закончив прибираться на кухне, блондинка лениво бредет на второй этаж, чувствуя, что этот день слишком перенасыщен. И перенасыщен вовсе не за счет дня рождения и, что вероятно следовало бы ожидать, приятных от него событий. Перенасыщен общением с одним несносным гибридом (кажется, она давно его так не называла?), вечными расспросами о том, почему она не плачет над сгоревшим телом Джереми и вкусной едой. Что, собственно говоря, является единственным положительным аспектом. Когда Ханна заходит в комнату, она чувствует, как по ногам бежит неприятный холодок. Кидает взгляд на окно - открыто, но она точно помнит, что так быть не должно. Зябко поежившись, девушка подходит к окну и закрывает широкую створку, нелепо путаясь в длинной тюли, пока взгляд ее не цепляется за что-то большое на кровати. Непонятливо нахмурившись, она подходит ближе к противоположному ее краю, беря в руки что-то большое прямоугольное и празднично завернутое, с аккуратным бантиком и маленькой запиской, что подписана от руки черной ручкой: «Нарисовал «свою подружку». С днем рождения, Клаус» Форбс удивленно приподнимает брови, в голове невольно проносится воспоминание с Рождества, из его мастерской. Она думает, что ей не надо это смотреть. Что, как минимум, это вовсе необязательно. Но любопытство берет свое. Она осторожно распечатывает бумажную упаковку. Картина. Блондинка чуть приоткрывает рот, не позволяя себе думать о том, насколько это красиво. Но, черт возьми, это и правда так. Она внимательно рассматривает изображение. Вглядывается, словно полагая, что явно что-то перепутала. Это она? Едва ли. Но похоже! Ханна медленно качает головой - нет, точно она. Это так он ее видит? Нежной, мягкой, задумчивой, рассудительной и, господи, если она почувствовала все это, посмотрев на картину, не значит ли это, что он гениальный художник? Ханна чувствует, как в горле першит. Она прокашливается, продолжая упорно глядеть на изображение в своих руках. Навязчивый кашель не проходит. Тихо чертыхнувшись, она кладет картину обратно на кровать, быстро преодолевая небольшое расстояние до ванной. Ей кажется, как-будто в горле что-то застряло и это что- то словно безжалостно режет по внутренностям. Прокрутив кран, она хочет набрать в рот немного воды, дабы прополоскать его, но кашель все усиливается, дышать - трудно, а глотать - кажется невозможным. Она подставляет руку к горлу, так, словно это может как-то помочь. Поднимает ладонь выше, доходя до рта, зажимает его. В какой-то момент кашель затихает, становясь тише, как-будто несколько секунд назад она и не чувствовала вовсе, как бритва словно пластает нежную кожу горла. Чувствуя что-то мокрое на руке, девушка отстраняет ее с единственной мыслью: «фу, слюни», но посмотрев, видит на ладони алое пятно. Форбс резко переводит взгляд на полуоткрытую дверь, когда слышит, как в комнате раздается громкий звук чего-то бьющегося. А потом еще какое-то копошение, так, словно мышь скребется. Сердце невольно начинает приобретать быстрый ритм. Она переводит взгляд на свою ладонь, на дверь, снова на ладонь и снова на дверь, как-будто ожидая, что вот сейчас кто-то выйдет. Но этого не происходит. Судорожно выдохнув, блондинка остервенело смывает кровь, быстро срывая с держателя несколько бумажных полотенец и вытирая руки. Насколько страшно, когда кашляешь кровью? Это не важно, когда, кажется, к тебе в дом кто-то вломился! По-прежнему как-то по больному держа в руках полотенца, буквально вцепившись в них, Ханна делает аккуратные шаги к двери. Она думает, что медлить бесполезно. Она пытается убедить себя, что это снова лишь сквозняк. И не важно, что она закрыла окно. Честно, сейчас она бы обрадовалась даже Клаусу. Девушка уверенно толкает дверь и, оглядев комнату, взгляд ее сразу же останавливается на бледной фигурке Эйприл, стоящей возле кровати. Форбс не сдерживает облегченного вздоха. — Ханна, — дрожащим голосом начинает шатенка, — Мне нужна твоя помощь, — блондинка украдкой осматривает комнату, ловля взглядом разбитый горшочек из-под кактуса, что стоял на окне. Она мысленно хмыкает. Клаус оказался грациознее. — Все хорошо, — неожиданно уверенно для себя самой произносит Ханна, выкинув полотенца в мусорку под письменным столом, она аккуратно подходит к Янг. — Мне так жаль, — качает головой она, — Я… Я не знаю, что случилось, — горько усмехается Эйприл, — Все было так непонятно. Прости меня. И все эти люди… — С придыханием начинает она, когда блондинка осторожно берет ее за плечи, та отшатывается от нее, как от огня, — Нет, нет, не надо. Я не знаю… Не знаю, могу ли себя контролировать теперь. Я могу навредить тебе, — Форбс настойчиво подходит ближе, повторяет действие, нежно гладя шатенку по рукам. — Не навредишь, — уверяет она ее, — Вот видишь, — более тихо повторяет Ханна, — Все хорошо, — Янг вздрагивает, когда внизу раздается стук в дверь, ровно повторяющийся. Глаза ее забегали, вцепились в Ханну, так, словно нашкодившего щенка пришли забирать обратно в приют, — Все нормально, — повторяет блондинка, — Я посмотрю, — дождавшись короткого кивка от Эйприл, Ханна отправляет вниз, зачем-то плотно прикрывая дверь в свою комнату. Открыв дверь, на пороге девушка видит Елену, из-за чего не сможет сдержать удивленного полувздоха. Двойник приветственно улыбается, — Вау, — немногословно резюмирует блондинка, — Ты пришла убить меня? — Ровно интересуется она, так, словно это в порядке вещей. Это и правда так для вампира без человечности, насколько она успела понять, а наверху у нее сидит новообращенная и до смерти напуганная Янг, так что, она не ругает себя за столь небрежный вопрос. По веселой ухмылке Гилберт, она понимает, что он ей понравился. — Нет, — протягивает брюнетка, — Всего лишь уникальное предложение на взаимовыгодный обмен: правда в обмен на небольшую услугу, — мило склонив голову набок, незатейливо предлагает она.