Игра теней

«Молчание — самое совершенное выражение презрения.»

©Джордж Бернард Шоу.

Эндер Брэнвен. Атлас. Анор Лондо.

      Открывшиеся створки лифта обрушили на меня сдерживаемый ими холодный как лёд воздух. Бушующая буря как хищный голодный зверь, скреблась об железные листы, стремясь оторвать их и унести подальше, где сможет поглотить под толщей принесённого ветром снега. Завывая, она пронизывала своим невидимым взором все окрестности заводского комплекса, полностью скрывая тот не только от глаз, но и от радаров. Теперь, даже случайно сюда было не попасть. Никто не покинет эти владения, пока природа не смилуется. Никто не взлетит, а если и взлетит, то приземлиться только, рухнув или разбившись о ближайшие бритвенные скалы. Типичные погодные условия для востока северного королевства. Здесь правили не гримм и не тот, у кого самая большая пушка. Всю власть на себя брала природа и только она диктовала свои условия и дозволяла нам, людишкам, перемещаться по своим владениям. —Тц. Ну давай же. — откинув одну из последних спичек на землю к четырем уже ранее брошенным, я держал в зубах сигарету и тщетно пытался прикурить старым-добрым способом, поздно вспомнив, что бензиновая зажигалка полностью исчерпала свой бак, не будучи вновь заправленной. — Да что б тебя... — ещё одна спичка полетела на пол ангара, пока я вознёс взор к потолку от разочарования.       А ведь если так сопоставить мы—люди, ни что иное как этот самый зажжённый, однажды, огонёк. Существуем только потому что есть ресурсы в виде серы, от которого и можем тлеть; сопротивляемся опасностям, которые хотят потушить наш огонёк; строим стены в виде руки, чтобы избежать ветра и не потухнуть; и так по итогу существуем. Горим ярко, красочно, красиво, опасно, а при попытке дотронуться—жалим как можно больнее. День за днём, ночь за ночью. Вспыхиваем, пылаем, горим и гаснем. Но ради чего мы вообще горим? Ради того, чтобы потом просто исчезнуть, оставляя после себя из напоминаний лишь обращённый в пепелище осколок некогда приятно пахнущего и выглядящего древка? Или мы должны передать огонь дальше, разгораясь всё сильнее и сильнее? Но где границы дозволенного нам? Как не превратиться во всепоглощающий пожар? Контроль? Не выход. Деградация? Подобна смерти. Вопросы, на которые я не смогу дать ответы. Это уже проблемы далеко грядущего. Прекрасного и далекого. Далёкого на столько, что мы не сможем до него дотянуться. —... — выдохнув облачко тёплого воздуха из лёгких, я не удивился, когда очередная спичка полетела вниз, вместе с опустевшим коробком.       Тяжёлые, гулкие, равномерные шаги по нарастающей стали раздаваться за моей спиной с каждой секундой всё отчётливее и отчётливее. Механические вибрации сервоприводов отдавались эхом, пронзая музыку бури своим стальным маршем. По ощущениям и предполагаемой тяжести, так мог передвигаться мех вроде атласского "Паладина", но Фатуи не пользовались подобными наработками. В отличие от ВСА, группировка отдавала предпочтение живой силе и механизированным войскам, имея кардинально противоположное представление о том, какой должна быть армия. Естественно, что и Атлас имел подразделения на манер танковых и моторизованных корпусов, но они были столь же велики, как процент андроидов и мехов среди общей численности армии Фатуи. Общие отличия доктрин и сформировали нынешние положения сторон. Доктрина превосходства огневой мощи у Атласа, и доктрина манёвренной войны у Фатуи. Тем временем, гул сервоприводов стих и большая-широкая тень, нависла надо мной со спины. Небольшое промедление и большая рука "Атиллы" осторожно подносит к моей сигарете палец, имеющий функцию огнемёта, если судить по резкому запаху появившейся горючей жидкости и не тухнущему огоньку. Вспыхнувший кончик сигары, как маяк в кромешной тьме, стал сигналом о выполненной задаче, после чего, андроид отключил одно из своих орудий и вернул руку на место. —Спасибо. — затянувшись, и выдохнув дым, я на секунду прикрыл глаза, вспоминая о какой-то ерунде, которую уже через секунду позабыл. —Ещё одно преимущество синтетики перед живой плотью. Пока одни преодолевают рабство собственной ущербности и хрупкости, другие так и плывут по течению, передавая свой повреждённый генокод будущим столь же ущербным поколениям. Ах, ну какое упущение. — снисходительным тоном, полным собственного превосходства проворковала Сандроне. —Я уже давно не могу считаться человеком. Снаружи мясо, внутри сталь и искусственные органы. Может быть вскоре, я и мыслить перестану подобно людям. Если уже не перестаю. — сбросив с сигары пепел, хрипло произнёс я. —Бедняжка... Не человек, не киборг, не андроид. Никому не нужный бродяжка. Везде чужой, везде отвергнутый. Хм-хм. Убери тебя от власти и лиши проявления, что от тебя останется? Кем ты будешь себя ассоциировать? — провокационно продолжила Сандроне. —... — я не стал поддаваться на её манипуляцию и не спеша, сделал новую затяжку, убивая то самое, что владелица комплекса ценила более всего—время. — Ренегатом. —Уммм! — довольная собой и полученным ответом, внутренне рассмеялась собеседница. — Хотя бы честно. Похвально, что наш лидер честен хотя бы сам с собой. Не то что со своими слугами. Ох, бедная Арлекино. Её мягкое, чувственное сердечко, скрытое под сантиметровой коркой копоти будет разбито, если узнает какую участь уготовил для всех наш повелитель. Какое же ты омерзительное существо, Эндер Брэнвен. Только синоним "ересь" и подходит, чтобы описать твоё естество. —Приму это за комплимент от двоичного кода из "1" и "0". Ты разве не должна быть сейчас в глубинах комплекса, сопровождая прибывшую комиссию? Как же они без тебя? Именно из-за этого они и совершили столь далёкое путешествие. Это как минимум... некультурно. — даже не пытаясь как-либо пожурить свою подчинённую, пренебрежительно поинтересовался я. —Пф! Вот ещё! Им нужны ответы? Пожалуйста! Модель ЕХ-154М прекрасно справится и без меня. Мне некогда проводить часы в сопровождении бездарных учётчиков и спесивых глупцов, не способных на более объемное применение своей мозговой деятельности, чем 10% предел. Ну какое же это разочарование. — вздохнув, с наигранной ноткой отдалённой печали в голосе, ответила девушка. —Поэтому сейчас, ты с таким упоением пытаешься пошатнуть моё безмятежное состояние? Хочешь новых острых ощущений, потерянных и более не ведомых твоему мятежному сознанию, или попросту скука нахлынула на твою бренную временную оболочку? Если я признался, то ожидаю от тебя того же. Будем честны, ты сама не более чем канарейка внутри одной из множества клеток. Давно сдохшая, пропащая, сгнившая канарейка, которая с детства завидовала своим сверстникам, которые могли ходить и не были прикованы к кровати сотнями аппаратов и трубок жизнеобеспечения. Тайно ненавидящая плоть за слабость и падкость болезням. Что же мы имеем на деле? Обиженная на весь мир девчонка, что по возрасту мне в матери годится, но всё такая же капризная и самолюбивая принцесска, не выросшая сознанием и навечно запертая в новой, позолоченной клетке. — на последних словах, я не смог сдержать ухмылку и повернулся, чтобы продолжить диалог лицом к лицу. — Какая же ты жалкая. Как же мне тебя... жаль.       Выбросив сигарету, я вперил взгляд в отстранённое выражение собеседницы. Как я и подозревал, она сейчас восседала на одной из ладоней своего андроида и слегка вскинув подбородок вверх, смотрела на меня свысока своим ничего не выражающим взором. Для обычных людей—это было бы так, ведь моя собеседница уже давно утратила способность к воспроизведению эмоций, лишь тончайшее подобие и симулирование, вполне способное ввести незнающего человека в лёгкий диссонанс. Сандроне не была человеком высоких моральных устоев, ни при прошлой жизни, ни при нынешнем существовании. Для неё цель оправдывала все возможные средства. Именно на этой волне она и спелась с Дотторе. Являясь одновременно сторонниками прямо противоположных путей развития и эволюции, они были партнёрами во многих одиозных проектах. Вспоминая времена своей юности, я и не подозревал, что двигателем прогресса станут не лауреаты научных степеней, не доктора высокого класса и юные умы, полные теоретических познаний, мечтающих о чём-то неприкасаемом, а маньяки, психи, вивисекторы, фанатики, культисты и адепты разнообразных верований от демонопоклонников и некромантов, до служителей Бездны и поклоняющихся некой Омниссии. Лишь малая часть оставалась более-менее адекватной с вполне достижимыми целями. Сборная солянка из не прижившегося в этом мире сброда, удерживаемая лишь одним человеком. Мной. —И вправду, ересь. — только и ответила после минутного молчания собеседница. Но уже через пару мгновений, вернула своё стандартное слегка надменное состояние обратно. — Ну, неважно. Когда ты умрёшь, я бережно превращу твои останки в нечто большее, чем жалкая плоть и кровь. Думаю, ждать потребуется не много. Будь благодарен, ты будешь служить Омниссии вечно. —Ммм... Кто из нас ещё первым окажется на том свете? Не переживай, я не планирую подыхать раньше тебя, прислужница механического Отца. — вернул я ей тот же пренебрежительный тон. —А-ха-ха-ха-ха! Ну какая же прелесть! Ты не только оправдал мои ожидания, но и превзошёл их. Теперь я точно заполучу твоё тело. За время нашего диалога, я уже провела более семнадцать миллионов симуляций, связанных с экспериментами над твоими останками. Это будет незабываемое исследование. — наигранно отсмеявшись, проворковала Сандроне. —Рад, что смог помочь своей подчинённой скрасить её время и вдохновить на новые свершения. К сожалению... — достав треснутые карманные часы, я взглянул на циферблат, задержав секундный взгляд на помятой по краям и слегка потускневшей фотографии своих сестрёнок. — ...мне уже пора. С недавних пор, я не люблю пользоваться порталами, но время уже поджимает.       Без лишних слов, я обхватил рукоятку одати, с событий в Вейле ставшей для меня чем-то чужим и неизвестным. Сандроне заметила мою задержку, но не подала виду. Крестообразный взмах клинка и открывшийся чёрно-алый портал появился из воздуха, соединяя коридором одну часть мира с другим. Однако на этот раз, в нём было что-то не так. —Он нестабилен. — заметила Сандроне, указав на неестественные искажения и помехообразную рябь, не свойственную для моего проявления. —Вижу. — тем же безучастным гласом ответил я и подойдя к порталу, остановился в шаге от завесы. — У меня будет просьба. Мне нужен протез руки, для моей сестры. Мерки уже сняты и оставлены на твоём рабочем столе. Без излишеств. Скооперируйся с Дотторе. Он займётся кожей и нарастит ткани, сухожилия и связки. Твоя задача—подготовка скелетной основы. Самый лёгкий, но прочный металл, который у нас есть. Срок не больше недели. —Можно использовать наработки жидкого металла Т-1000. Хотя... если девочка хочет дожить до старости, то лучше просто пересобрать конечность Т-800 и подредактировать для использования человеком. Делов-то. — беспечно пожала плечами Сандроне. —На твоё усмотрение. — произнеся последнюю фразу, я сделал шаг в портал.       По выходу из портала в своём кабинете на территории Анор Лондо, я мгновенно схватился за голову, получив сильнейшую ментальную атаку. Голова в тот же миг начала раскалываться и создалось ощущение, что мозг перемешивают кочергой, секундой назад кончик которой ещё был в камине. Ужасная боль словно раздирала меня на двое. Я не мог даже кричать, получилось только что-то прохрипеть невнятное. Упав на колени, я приоткрыл глаза и ужаснулся увиденному. Пространство в моих глазах словно наслаивалось друг на друга. Мгновение и я пару секунд вижу свой кабинет, помехи, и новая локация, где-то посреди темноты, песочного грунта и пылающего леса. Даже мои перчатки менялись с матово кожаных на разорванные тактические, где через рваные места проглядывались кровоточащие царапины и обугленные участки кожи с белыми пузырями от ожогов на ней. Картинка менялась по десятки раз за минуту. То одно место, то другое, но я не понимал почему. А кем я вообще был? Где я? И почему мозг теперь словно обвили колючей проволокой, сжимающей с каждой попыткой сопротивляться всё сильнее и сильнее. Так продолжался час. Только по прошествии этого времени, боль наконец начала уходить, мозг хоть и пульсировал, но старался восстановить своё обыденное состояние, в ушах стоял белый шум, а зрение улавливало сразу несколько изображений. Все признаки сотрясения мозга. Тяжело дыша, я уставился в пол, продолжая стоять на колене и уперев одну руку для поддержания равновесия. По виску стекла холодная капелька пота, что предательски упала на паркет. Голова... не было ни одной мысли. Ничего не хотело сформировываться. Меня хватило лишь на то, чтобы поднять взгляд на часы. Минута. Прошла лишь минута с тех пор, как я покинул территорию заводского комплекса "Герсталь". Какая-то жалкая минута, длившаяся более часа. Дотянувшись до подсумка с лекарственными препаратами, я тут же нащупал нужный шприц и убедившись, что это именно он, незамедлительно воткнул его в шею. По началу, тело начало неметь, словно окаменев, но подобное состояние не продлилось и дюжину секунд. Стало легче. Намного легче. Я смог подняться, но ещё пошатываясь, опёрся спиной о шкаф. Тяжело дыша, я медленно приходил в себя. —Незабываемое ощущение, не так ли? Словно каждую частичку твоего "я" рвут на части ржавыми косами, а ты ничего не можешь сделать. Дыхание смерти и приближающегося конца, который для тебя отнюдь не будет окончанием твоих страданий, а только лишь их началом—пугает лучше любого заградотряда, потери близких или разрушения всего, чего тебе так дорого. А вообще... Нормальный человек не просыпается с мыслями о том, что сегодня его последний день жизни. Однако, я всегда считал подобные мысли не проклятием, а роскошью. Осознание близости смерти развязывает руки и дает полноценную свободу. — грубый хрипловатый голос застал меня врасплох и заставил принять защитную стойку, мгновенно исчезнув с предыдущего местоположения на пару метров к двери, обнажив Демон Триггер и Хром Гевейн. — Вижу, ты рад меня видеть. —Это... ты. — сделав глубокий вдох и ещё не полностью отойдя от предыдущего потрясения, я вперил взгляд в человек, нет, уже давно не человека, сидевшего за моим столом и закинув на него свои ноги, обутые в старые берцы.       Гость представлял из себя личность, чей каждый участок кожи был сокрыт либо бронёй, либо тканью, либо другими аксессуарами. Белоснежный плащ подолы которого были разорваны когтями или вырваны зубами монстра, усиленная вручную пара старых берц времён событий Мистральской весны, пара тактических перчаток так же модернизированных вручную и персонально, наручи, мельком выглядывающие из-под плаща, бело-серые тактические штаны с пустой кобурой для пистолета, плотный грязно-серый жилет с тремя отсеками для гранат и обойм с каждой стороны груди, защитой шеи, дополнительной прокладкой на плечах и молнией посередине. Нижняя часть лица, как и конечности с торсом были скрыты под бинтами, скрывавших детали внешности. Глаза разного цвета. Не гетерохрония. Радужка правого глаза была серебристой, напоминающей таковой у Саммер, Руби или Синьоры. Белок левого глаза был глянцевого чёрного цвета, зрачок вытянут горизонтально, а радужка была янтарного огненного цвета, похожего на глаз Синдер. Так же из примечательного, были длинные ярчайшие кроваво-красные волосы, стянутые в грубый "конский хвост" и доходившие до середины спины, а также обилие мелких шрамов на лице и один продолговатый горизонтальный довольно глубокий шрам, шедших от одного виска до другого, через глаза. —Знаешь, даже не интересно уже который раз встречать тебя в подобном месте. Что-то рассказывать, что-то объяснять, чем-то помогать... А толку?.. Ладно, извини, крик души. Прежде всего, раз ты пришёл в себя, то мы наконец можем идти. Давай не будем размениваться на лишние слова. Пьеро уже прибыл и ждёт тебя в церкви милосердия. Если отправимся сейчас, то успеем в аккурат к концу литургии. — не став более размениваться на мелочи, он встал из-за стола и открыв дверь, вышел в коридор, ожидая пока я за ним последую.       Что я мог сказать об этом существе? Ничего. Появился из ниоткуда, говорит намёками и загадками, вечно уставший взгляд и отчуждённый тембр голоса, ему было неинтересно участвовать в событиях напрямую. Он выжидал и наблюдал со стороны. Анализ, предугадывание действий противника, формирование тактик и стратегий для любой боевой единицы. По первому впечатлению, я воспринял его как протеже или коллегу Пьеро, но реальность была такова, что всё было гораздо сложнее и запутаннее чем я мог себе представить. Ведя диалоги часами на какие-то отдалённо человеческие темы, я не вдавался в подробности событий или новостей времён, когда ещё Братья-драконы пребывали на этой планете. Что же до мастерства, то стоит признать, ему не было равных.       Он был сильнее, быстрее, непредсказуемее и эффективнее. Намного сильнее. И что меня раздражало, при битве со мной, он не чувствовал ничего опасного для себя. Пренебрежительный взгляд, разбор ошибок, перетекавших в лекцию, несколько пробных стычек и вновь избиение. Да, я был благодарен ему за обучение и помощь при тренировках, но то как он их проводил и преподавал—вызывало во мне скорейшее желание убить его первым, чем он уничтожит меня. Со временем, мне начало удаваться его поцарапать или ранить, но на один мой удачный выпад, он отвечал с десятком своих. Это было избиение похлеще, чем у Рейвен. Никакой пощады и сожаления. Он бил наверняка, и любая моя ошибка могла стоить жизни. Ещё большей неожиданностью, стало его абсолютное мастерство, владением любым видом вооружения. Особенно он был искусен в сражениях, где применялся двуручный меч, которым тот играючи сражался одной рукой, не ощущая веса или тяжести. Я не знал кто он, откуда, с какой целью здесь. Ни прошлого, ни настоящего. Призрак. Его никто не видел и знал о его личности только Пьеро, отказываясь раскрывать секрет. —Как всё прошло? — дождавшись пока я выйду и поравняюсь с ним, Призрак махнул рукой, призвав команду телохранителей двигаться за нами на расстоянии. —Разве ты не должен быть уже в курсе всех подробностей? Где же твоя знаменитая прозорливость, которой так кичится Пьеро, ставя в пример? — на подобный выпад были все права. Информацию, которую получал Призрак, доставлялась чуть ли не быстрее чем я успевал с нею ознакамливаться. —У меня полно дел вне ваших границ и только я способен рассчитать всё так, чтобы нужные фигуры были на нужных местах в нужное время. Мне не интересны ваши игры с Айронвудом, Серыми руками и охотниками. Общая картина и так понятна. Меня интересуют мелочи. Что с Озпином? Что с Айронвудом? Каков статус Синдер? Вот что имеет вес. — говорил он размеренно, словно объясняя на пальцах школьнику таблицу умножения, но от этого не менее напряжённо. —Озпин мёртв. Синдер добила его, а я помог с этим. Так же погибла студентка. Пирра Никос. Её душа сейчас хранится в одати, но требуется срочно найти подходящее тело, иначе меч попросту поглотит её с концами. Айронвуд сумел избежать расправы. Группы не смогли вовремя выйти к месту крушения и добить его... — спускаясь по широкой лестнице, в тон собеседнику твердил я. —Хмф... Ещё бы вы преуспели. Было бы всё слишком гладко, если бы и Озпин, и Айронвуд погибли в Биконе одновременно. Это вызвало бы ещё большую панику и хаос в рядах королевств, а это нам не нужно. Пока не нужно. Смерть Озпина—уже огромный шаг, а выживание Айронвуда позволит держать Совет аристократов под контролем ещё какое-то время. Что же до девчонки... я уже оповестил Дотторе о любопытном экземпляре. У него есть подходящий носитель. Дальше. — перебил меня вторженец и после разъяснив пару пунктов, был готов дальше сопоставлять итоги. —С Синдер мы расстались в нейтральных отношениях. Она, как и я, предположительно, получила более тяжёлые ранения, находясь ближе к эпицентру использованием Руби своих глаз. Эвакуирована подельниками в неизвестном направлении. Так же... моя сестра потеряла руку в ходе атаки на Адама Тауруса, ликвидировавшего группу сопровождения. Обе сейчас восстанавливаются. — выдавил я из себя последние предложения, отягощаемый новым грузом вины и неспособностью исправить это. —Мелочи. — но Призрак был со мной явно несогласен. —Мелочи? Мелочи?! — остановившись и рывком вбив сопровождающего в стену, я вперил свой взгляд в его глаза, которые всё так же незаинтересованно взирали на меня. — Может скажешь мне, с каких пор жизни ценных для меня людей, стали мелочью? С каких пор, Пьеро и подобные тебе в праве распоряжаться и судить ценность людей исходя из своих бредовых домыслов, желаний и знаний? Может тогда и со мной изволите поделиться? А может и я тогда стало быть для тебя разменная монета, которой стоит пожертвовать в удобный момент? Почему бы тогда мне не убить тебя сейчас, пока ты в моих руках, чем ждать сомнительного будущего? — держа ублюдка за воротник, я потребовал ответов. —Успокойся. Разве это и есть твоё хвалёное хладнокровие Брэнвенов? Стоит произнести имя раненого или погибшего члена семьи, как ты словно собака, услышавшая команду "Фас!" бросаешься на всякого, кто посмел потревожить тебя, всколыхнув память о погибших и лишившихся. Возьми себя в руки. У нас нет времени на "раскачку". Твои проблемы—это твои проблемы. Не мои. — с этими словами, он схватил меня за запястья и медленно отвёл их подальше от своей шеи. — Эндер. Все мы теряем кого-то из близких. Не ты один. Каждый в Фатуи потерял кого-то любимого, ради которого променял бы свою жизнь. Знаешь почему нас считают за ренегатов и изгоев? Потому что мы гораздо решительнее остального мира. Нам уже нечего терять и мир это знает. Такова наша судьба. Твоя, моя, всех нас. Каждый из нас уже мёртв и пожертвует собой в нужный момент, чтобы другим этого не пришлось делать. Наш враг силён, нас мало, их много. Однако мы должны выстоять. Ведь если мы проиграем, все жертвы что уже были принесены—будут напрасны. У тебя по крайней мере ещё остались люди, за кого стоит сражаться и умирать. Цени уже то, что имеешь. — похлопав меня по плечу, Призрак обошёл меня и спустившись к главным вратам, вышел из них на территорию крепости.       Выдохнув, я потёр запястья, что недавно были сжаты хваткой Призрака и кивнув телохранителям, что всё в порядке, последовал на выход. За вратами медленно падал снег. Крупные хлопья замороженной жидкости падали на плечи и головы тренирующихся солдат, внося в цветовую палитру униформы хоть какое-то новое разнообразие красок. Сам Призрак не ушёл далеко. Стоя у обрыва, он взирал в даль на ели и сосны отдалённых лесов, как стена скрывавших небольшую деревню на востоке крепости. —Красиво тут. Хоть я не часто бываю в Анор Лондо, но, когда посещаю, всегда прихожу на это место. Чем-то напоминает место, где я родился. Деревня, леса и тишина. Вот бы снова вернуться домой... Ладно, раз ты готов, то идём. Спешить уже некуда, начался молебен по погибшим, но лучше всё же прибыть в церковь как можно быстрее. Пьеро уже ожидает тебя и знает о проблеме с одати. На счёт психики... 50 на 50. Можно попробовать пару вариантов, но подготовь себя на случай отрицательного исхода событий. — изложил свою мысль Призрак. —Куда уж хуже... — мой скепсис был очевиден и прямо сочился из уст. —... — остановившись, Призрак с минуту всматривался в мой образ, а затем ответил. — Поверь, это не худший вариант событий, который мог бы с тобой произойти.       Дальнейшую часть пути, мы прошли в гнетущем молчании. Я не знал о чём думает владелец алого двуручного меча, да и думать как-то не хотелось. Само собой, но на меня нахлынула лёгкая спесь лени, тяжести, и меланхолии, сопровождаемая сонливостью и навязчивым чувством умиротворения. Где-то вдалеке звонили колокола, прислушавшись можно было различить хоровое пение, а на пути длинными колоннами шли люди, стекавшиеся к одному единственному месту упокоения и сохранения душ. Церковь милосердия. Единственный сохранившийся храм, уцелевший во всём мире, сейчас возвышался среди белоснежных полей монолитным колоссом. Шедшие в этот храм люди—близкие и родственники покойных. Прихожане, уповающие за сохранность своих близких, пришедших навестить тех, кто никогда уже не очнётся. Вопрос веры всегда стоял особняком в каждом из собраний Конклава. Подчинение или сосуществование. С одной стороны, полная интеграция полностью снимала надзор и передавала власть над Культом в руки военного командования. Этот шаг серьёзно бил по стабильности внутри группировки, но уменьшал издержки на содержание религиозного сектора. С другой стороны—сосуществование. Передача Церкви в среду автономной марионетки. Исход, которого большинство не желало и опасалось. В итоге, через распри, споры и красноречивые речи, было принято решение о усреднённом положении. Церкви и Культу ограниченно развязывались руки, но управление переходило в руки Предвестников. Точнее в юные тонкие ручонки самой юной Предвестницы. Колумбины. Юное дитя, чьё прошлое овеяно загадочным ореолом, как-никак вовремя и уместно подошла к управлению данной проблемы. Гибкий и острый ум в сочетании с по-детски наивным лицом и улыбкой юной девы. Гремучая смесь, порой являющаяся эффективнее, чем лезвие меча.       Поднявшись по лестнице и войдя в ворота храма под взглядами храмовников, мы направились в отдельную от остальных секцию, использовавшуюся в основном при собрании верхушки Церкви или заседании малого совета архидиаконов. Пока мы шли по скромно украшенному коридору, который из-за разнообразных витражей играл разнообразными красками, преломляя падающие солнечные лучи, я мельком взглянул на один из них, и он показался мне... чужим. Взмолившееся чудовище, сложившее лапы в замок, в знак мольбы, по образу походившее на волка с оленьими рогами и прикрытыми вуалью глазами. Когда я мельком поинтересовался у Призрака смыслом изображённого, он, скользнув взглядом по мозаике, тут же ответил только одно слово: "Грех".       Поднявшись ещё выше, мы вышли к нужным дверям, охраняемым храмовниками и стоящим между ним странным, фавном? Его животной чертой были пара небольших крылышек, расположенных не на спине, а на шее, крестообразным образом, скрывавших глаза прислужника. Сам мужчина выглядел вполне подтянуто и свежо, держа в руках пожелтевшую рукопись в твёрдом переплёте. Заметив наше появление, он закрыл книгу и стал ожидать, пока мы подойдём ближе. —Иди вперёд. Я приведу Пьеро, и мы наконец начнём решать основные проблемы. — не став ждать моего ответа, Призрак скрылся в примыкающем коридоре. —Мастер Егер. Для нас является огромной честью, ваше посещение нашей скромной обители. Позвольте представиться. Имя мне Авель и я являюсь слугой госпожи Колумбины, носящий должность архидиакона храма. Миледи уже ожидает вас и остальных гостей в "Последнем приюте". Прошу за мной. —Почему местом для встречи, Колумбина выбрала именно "Последний приют"? — решил поинтересоваться я у служителя. —Не в моих силах объяснить волю, ведущую госпожу по пути её, и не в праве я мыслить о выборах и озарениях её, но знайте, что благоволит она этим выбором тем, кто ведёт слабых за собой сквозь долину тьмы. Такова воля. Таков закон. Таково слово. — нарочито завуалированно высказался архидиакон. —Хм. Значит просто захотелось. — полушёпотом, усмехнулся я, сократив тем самым ответ служителя храма.       "Последний приют" был сакральным местом всего храма. Сад, состоящий из белых роз, посаженных в первый день заступления на пост Предвестницы Саммер Роуз, как подарок от храма будущему лидеру группировки в надежде на её мудрость и решимость. Помимо тысяч белых роз и мощённых тропинок, по обе стороны рук возвышались монолитные прямоугольные надгробия, вытянутые и образовывающие десятки рядов стен, исписанных с обоих сторон званиями, именами и фамилиями упокоенных сотрудников, солдат, оперативников и должностных лиц, погибших со времени пожара в Анор Лондо до текущих дней. Завёрнутые в букеты свежие цветы перекрывали фундамент монументов, чуть ли, не скрывая нижние имена, до такого, что смотрителям приходилось обходить сад на наличие подобных ошибок и вручную исправлять их. Жемчужиной сада, был белоснежный, как первый снег рояль, стоявший ровно по середине, на котором Колумбина изредка перебирала клавиши и протяжным девичьим голосом пела односложные мелодии. Так и сейчас, подложив под себя ручки и используя их вместо подушки, девочка напевала про себя мелодию, как всегда с закрытыми глазами, сокрытыми повязкой. —Прошу прощение, что прерываю ваш отдых, миледи, но прибыл господин Егер. Господин Пьеро так же уже на пути сюда. — кротко сообщил Авель. —... — озадачившись услышанным, девочка ласково улыбнулась и кивнув, плавно повела рукой. —Да, госпожа. — восприняв знак, как освобождение от сопровождения, архидиакон тут же поклонился и удалился из сада по тому же пути, которым он вёл меня. —Красиво здесь. Тихо и спокойно. "Последний приют" и этим всё сказано... Рад тебя видеть в здравии и добром настроении, юная дева. — неестественно ласково произнёс я и поддавшись вперёд обнял уже протянувшую вперёд руки девушку, полностью сокрыв ту под толщей своей шинели-накидки. —... — Колумбина кивнула и разжав объятия, всё с той же улыбкой, медленно указала в мою сторону. —Я в порядке. Ты же знаешь, что кроме занудства Пьеро и шуточек Аякса, меня вряд ли что-то может убить в этом мире. Ха-ха. — под конец, я попытался изобразить смех, но вышло у меня крайне плохо, что было заметно невооружённым взглядом. —... — мягкая улыбка девушки сменилась осторожно-опасливым поджатием губ.                         Поднявшись, она подошла ко мне и дотронулась одной рукой до места расположения сердца, а другой, поднявшись на носочки, до виска. —Не поверила, да? И верно... На самом деле..., по-моему, я схожу с ума. Постоянно, мне снятся кошмары о тех, кого я убил. Я слышу навязчивый шёпот своего меча, когда перестаю сопротивляться, а теперь... я начинаю видеть наяву события прошлого, которые уже были, но которые проигрываются вновь, стоит лишь немного отпустить своё сознание. — прошептал я и не заметил, как встал на колени и уткнулся в плечо девушки. — Я устал, Колумбина. Я устал так жить. Это пытка. Раз за разом, быть тем, кто делает всё что может, тем кто ломает свои кости и рвёт мясо в кровь, ради изменения, а итог всё тот же. Какой бы я не выбрал путь, всё постоянно сводится к одному знаменателю. Смерть... Не сбыточная мечта. Грех ли мечтать об освобождении? И только память не даёт мне забыться. Только желание перемен не даёт опустить мне руки. Только возможность, шанс размером с песчинку в пустыне не даёт мне пасть. Можешь помочь мне? Можешь замедлить разложение сознания? —... — вместо ответа, Колумбина незамедлительно окутала нас обоих белоснежным свечением, подарившим мне сначала слабость, а затем и забрав с собой усталость, развеяла барьер мотыльками по всему саду.                   Воспоминания... упорядочились. Колумбина за пару секунд проделала хирургическую работу, грубо говоря отчистив организм от скопившихся последствий ран и шрамов, оставшихся на моей душе. Это не означало спасение и излечение. Это была лишь одноразовая отсрочка, но даже так, она была как глоток освежающей воды. Подобный метод был чудом, который совершался раз в десять лет. Именно столько энергии приходилось накапливаться в теле девочки, ровеснице Руби, чтобы быть потраченной в одну секунду на единственного человека. —Dan...ke. — всё, что я только и смог произнести, пока Колумбина вновь обняв, помогла подняться мне на ноги и довела до пьедестала с роялем на ступеньках которого я и расположился.       Так прошла пара минут, в течении которых я смог полностью прийти в себя и восстановиться, скинув дремоту, как побочный эффект лечения. Ещё немного, я пообщался с девочкой, рассказав той о произошедших и предстоящих событиях, о том, что я думаю на счёт сложившейся ситуации и оценке по текущим итогам. Колумбина крайне редко, когда говорила, предпочитая выслушивать, чем говорить самой. Мой монолог прервал звук шагов, направлявшихся в нашу сторону. Обернувшись предо мной помимо Призрака, предстал ещё один реликт давно минувших дней. Пьеро. Сейчас, одетый в строгий белый костюм он мало напоминал архимага королевства, которым когда-то управляла Салем на пополам с Озпином. Первый Предвестник и идейный вдохновитель создания Фатуи. Именно он стоял у истоков зарождения группировки. Помощник Саммер, а теперь же вице-лидер и мой наставник, мудрость которого легко могла посоперничать с манипуляциями Озпина и коварством Салем. —Мастер. — коротко уважительно поприветствовал я, совершив лёгкий поклон головой. —Эндер. — столь же кротко поприветствовал меня бывший архимаг. — Рад видеть, тебя в здравии. —Смотря что подразумевать под этим "здравием". Колумбина дала лишь отсрочку, но она не продлится долго. Необходимо действовать и быстро, пока инициатива на нашей стороне. — вклинился Призрак. —Спешка не принесёт нам ничего, кроме и без того новых проблем. Твой план неплох, но в нём слишком многое полагается на случай. Мы не можем так рисковать. — воспротивился Пьеро. —Для этого и есть я. "Если", "как бы", "возможно". Оставь эти самые "случаи" на меня. —Пока время трибунала не пришло—мы связаны и манёвров у нас остаётся не так уж и много. Всё упирается во время, которого сейчас в избытке, но после ближайших будущих событий станет крайне мало. Эндер сейчас не готов. Нужно больше подготовки и больше силы, чтобы иметь хотя бы шанс. Это билет в один конец, Эндер и ты сам это понимаешь. —Гррр... —пнув небольшой сугроб ногой, Призрак отвернулся и выдохнув взял себя под контроль. — Понимаю. Просто... мы так близки. Неужели у нас есть возможность наконец покончить со всем этим... Даже не верится. —Понимаю, старый друг, но и ты должен осознавать, что сейчас права на ошибку у нас нет. Пока всё идёт хорошо и в рамках плана. Мы должны завершить следующий этап в том же состоянии, что и текущий. Верь мне. Что же до тебя, Эндер, ответ на твой вопрос мне ясен. Твой клинок во время высвобождения твоей сестрой силы серебряных глаз, выпустил в свою защиту обратный резонанс, целью которого являлся ты. Упрощая, клинок начал сомневаться в тебе и решил устранить, одновременно защитив тем самым себя от разрушения. Ты сам стал свидетелем того, что произошло с виверной после того, как та подверглась атаке Руби Роуз. — перешёл к интересующей меня теме Пьеро. —Окаменение... Но как это может быть связанно с моим одати. В нём же не запечатан гримм, не так ли? — принялся за рассуждение я. —Гримм? Ха! Нет, не гримм. Всё гораздо хуже. Твой меч—отражение тебя самого. Ты и одновременно не ты. Слепок твоей души, изменённый и сформированный по своей собственной воле. Не удивлюсь, если это будет демон или подобная тварь Бездны. — вновь взял на себя право ответа Призрак. —И что стоит заново его подчинить своей воле? Я уже усмирял его, когда Пьеро передал тот мне, после принятия в свои ученики. Это было не просто, но я справился. Сейчас же, я сильнее и могущественнее. Думаю, я смогу ещё раз подчинить его. — ответил я, сжав в руке рукоятку клинка, откликнувшуюся на мои слова попыткой пронзить мою ладонь шипами. —Дело не в силе и могуществе, Эндер. Дело в самом подчинении. Это можно сделать лишь единожды и только на стадии формирования. Теперь же, повторно это сделать будет уже невозможно. А если судить по тому, что за тварь там заточена, то вариант договориться звучит на уровне фантастики из комиксов Руби или сказок Озпина. — небрежно закончил Призрак. —Договориться? О чём это он, Пьеро? — задал я вопрос мастеру. —Хм... Договор, скрепляющий подчинителя и усмирённого. Равноправный договор между человеком и существом. Это слишком рискованно. — дал свою оценку Пьеро. —Ну да, конечно, отбросим самый быстрый и результативный вариант. У нас же их так много ещё, хотя стоп... Нет их у нас больше! Раз уж так получилось, ему придётся договариваться, иначе можно начинать заново. Шансов нет. — оскалился под бинтами Призрак. —И тем не менее, риск перевешивает итог. Более того, он не оправдан. — был непреклонен архимаг. —Эх... у нас нет другого выбора, Пьеро. Эндер, ты, будучи подчинителем должен будешь слиться с мечом и либо усмирить вручную, будучи полностью в невыгодном положении, либо клинок должен признать тебя, как своего соратника. Это очень трудно сделать и зависит лишь от тебя. Если не получится и по итогу ты проиграешь... Ты умрёшь. В лучшем случае. — пояснил Призрак. — Так же, это возможно поможет тебе избавиться от преследующих тебя кошмаров и поправит здоровье. Но это лучший вариант, почти мифический. —Подумай, Эндер. Времени мало, но всё так. Демон Триггер или же до своей перековки Жажда Крови, это не просто демон. Он пережил всех своих хозяев, и тебя он считает не более чем закуской для поддержания своей силы. Мы не знаем его обличия, но мы знаем лишь то, что бой будет очень трудным. Так или иначе, но пока что тебе придётся оставить одати мне. Я сохраню его до момента принятия тобою решения. — протянув свою руку Пьеро в ожидании передачи клинка.       Я не желал расставаться с моим оружием. Демон Триггер...Жажда Крови или как бы там его не звали, является частицей меня самого. Отражением, которого нельзя спрятать под маской или мимикой. В нём покоюсь я. Истинный я, отражающий всю мою суть. Если откажусь, что тогда... Вот так просто предать? А это точно мои мысли? — не весело ухмыльнувшись, спросил сам себя я. —Если ты выиграешь—выживешь. Если ты проиграешь—умрёшь. Но если ты не будешь сражаться—ты не сможешь победить. — взял на себя слово Призрак. —Хм... Чьи это слова? — с минуту обдумав его слова, спросил я. —Твои. — в тон мне ответил Призрак. —Не помню, что бы говорил что-то подобное. — озадачился я. —Не сейчас, но потом, в скором будущем, ты произнесёшь их. И они зажгут искру нового пламени, что окончит твои страдания. Верь мне. — ухмыльнулся под маской Призрак. —Верю. Мастер. — дрожащими руками, я отцепил крепления и вложил клинок в руку Пьеро. — Вручаю вам свой клинок, как символ доверия и обещания вернуть его. Когда придёт время... я приму себя. Того, истинного себя. Это клятва и пусть вы будете свидетелями ей. —Да будет так, юный рыцарь. Да запечатлятся благородные клятвы на льду и пройдут со страной сквозь времена. — с последними словами, одати был передан Пьеро по своей воле, а я... потерял нечто большее, чем часть себя. —Ты вернёшь её, а пока есть время, советую подобрать себе новое оружие. Кажется, ты давно хотел попробовать себя с двуручным мечом? Ещё не угас пыл? — с нескрываемым превосходством, спросил Призрак. —Смотри, как бы я тебя не заставил снег глотать. — отразил его нападки я. —Ха. Сколько самомнения. Ладно, идём, позже вернёмся ещё сюда. Пьеро, подготовь пока что всё необходимое. — намекнул на что-то Призрак. Пьеро не стал отвечать, лишь кивнул и отступил к Колумбине, заговорив с ней, пока мы удалялись в сторону всё того же единственного коридора со странными мозаиками.

"Последний приют". То же время.

      Смотря в спину удаляющимся охотникам, пьеро тяжело вздохнул и окинув взглядом, покоившийся в его руках одати, нахмурился, вспоминая историю этого жестокого клинка. —И всё же, что ты о нём думаешь? — задался вопросом старец, обратив свой взор на мерно поющую девушку, колыбельная которой разносилась по всему саду, храня покой павших. —...Добрый...охотник. — на грани слуха, прошептала девушка, не волнуясь о том, услышит ли её собеседник. —Вот как? Что ж, если ты так считаешь... Только первый снег укажет путь, кем предстоит стать мальчику. — изрядно удивившись ответу, произнёс Пьеро, вернув взгляд уже на опустевшую дорожку с оставленными на снегу следами, ведущими в храм.