Карнавал тлена

      

* * *

      

за день до Пограничья

      «Его родители приезжали всего пару месяцев назад, почему они снова решили навестить нас?»       Отношения Миры с родителями Керо были натянутыми с самого начала: они не нравились ей, а она не нравилась им. Они даже не пытались дать ей шанс, с первой встречи высмеивая её незнание языка и культуры, а она и не старалась это исправить, по крайней мере, в их глазах. Так зачем они снова проявляют инициативу и хотят остаться у них на целые выходные?              Их дом был прекрасен, Мира любила его всей душой. Буквально по частям собирала каждую комнату, участвуя в проектировании. Здесь было всё, о чем она мечтала ещё в детстве: огромная хозяйская спальня с гардеробной, личный кабинет с книжными шкафами в потолок, и зимний сад на застеклённой веранде. После переезда из небольшой квартирки, пусть и в центре столицы, Мира старалась вовсе не покидать своего дома, узнавая о жизни за пределом дома только из новостей по телевизору и Интернета.              «Сегодня утром недалеко от слияния реки Тама была найдена девушка. Личность пострадавшей устанавливается. Выжившая доставлена в ближайшую больницу. Случайное совпадение или очередная жертва? Комментарии полиции вы услышите в вечернем выпуске, а теперь к другим новостям...»              Новости об убитых молодых девушках гремели уже вторую неделю по местному каналу. Мира никогда не обращала особого внимания на то, что говорили СМИ, в особенности обо всём, что было связано с криминалом: она на своей шкуре знала, как любое, даже самое бытовое убийство можно было раздуть до новости об очередном свирепом маньяке.              «Местная больница? Скорее всего та, где работает Керо», — протирая гостевой чайный сервиз, подумала про себя девушка. Это заботило её куда больше, ведь он был одним из лучших хирургов, а значит его точно привлекут к спасению этой несчастной.              Оставив на столе тряпку и последнюю чашку, она подошла к телефону, валяющемуся на диване в гостиной.              Никаких пропущенных или непрочитанных смс-сообщений, только парочка уведомлений из разных новостных телеграмм-каналов. Она никак не могла привыкнуть к такому спокойствию своего мобильного, всего год назад она практически не выпускала его из рук.              «Видела новости. Ты сегодня поздно?» — повторяя за своими мыслями, она быстро набрала текст в мессенджере.              Керо был в сети, поэтому ответа долго ждать не пришлось: «Да, скоро начнётся операция, анализы только принесли, так что не жди меня, ложись спать».              «Удачи!» — это сообщение он уже не успел прочитать, поэтому Мира бросила телефон на прежнее место, возвращаясь к своему невероятному занятию по уборке              Одной из причин, по которой она иногда всё-таки ненавидела это двухэтажное здание, была уборка. Она занимала много времени, в нём было слишком много комнат. Керо предлагал нанять кого-нибудь в помощь, но Мира всегда отказывалась: ей, человеку, выросшему в старой двухкомнатной квартире, которая досталась отцу за годы работы инженером, даже в голову не приходило, как она может позволить себе пользоваться услугами человека, который будет стирать за неё одежду.              Ещё с утра она знала, что потратит весь день на то, что будет пылесосить и протирать пыль, в надежде, что на лице её свекрови не будет той брезгливой улыбки, когда она зайдёт в гостевую комнату.              «Кабинет! Точно, как я про него забыла?» — уже усаживаясь на диван, Мира устало выдохнула. Был уже поздний вечер, и обычно в это время она готовилась ко сну, но в этот раз перемывка всей посуды и уборка в зимнем саду заняли намного больше времени.              — Чёртов кабинет! — не выпуская тряпки из рук, она всё-таки поднялась с места: Керо и его отец всегда после ужина уходили туда, а после с выражением великого благородия его мать приносила им чай. Затем она отправлялась в инспекцию по всему дому.              «Для чего диплом женщине? Да только для того, чтобы тыкать им в лицо мужу» — именно эти слова она услышала на втором месяце своего обучения в университете. Именно после этих слов Мира перевелась на заочное обучение, потому что четыре года находиться в обществе старых военных, которые в принципе не понимали, как не мужчина может быть следователем, было выше её сил.              — Легче повеситься! — не сдержалась она, когда увидела тот слой пыли, который лежал на книжных полках.              «Если бы ты их чаще протирала...» — язвительно отозвался голосок правды в голове. Обычно этим занимался Керо: у неё не хватало терпения, чтобы убрать каждую книгу с полки, а потом, смахнув пыль, поставить обратно на место в алфавитном порядке.              Забравшись на стул, Мира решила подойти к вопросу с точки зрения полного разрушения, и просто убирала все книги на пол, чтобы потом также стопкой поставить их на место, не тратя время на то, чтобы с педантичностью заниматься каждой книгой отдельно.              Офисный крутящийся стул неприятно скрипнул, когда она в очередной раз пыталась на него забраться.              — Ещё ты будешь надо мной издеваться? — хватаясь рукой за полку шкафа, Мира всё-таки забралась на стул, и медленно выпрямилась.              Верхние полки были почти пусты, ей оставалось убрать последнюю стопку с художественной литературой, когда стул неожиданно крутанулся, и она потеряла равновесие. Мира пыталась ухватиться за книги, за полку шкафа, но влажные руки соскальзывали, и она с грохотом повалилась на пол, больно ударяясь затылком о мраморный пол.              В глазах потемнело, а в ушах стоял непонятный скрежет и грохот книг, которые полетели вслед за ней, больно приземляясь на лицо.              «Пожалуйста, только не шкаф, он не должен упасть, он ведь закреплён!» — сквозь туман боли собирались мысли в её голове.              Мира не сразу открыла глаза, ей казалось, что прошло всего пара минут. Затем она поднялась, ощупывая при этом затылок, но волосы были сухими. Срежет в ушах тоже ушёл, вместо него возник странный затхлый запах в носу.              «Сотрясение?» — пронеслось в её голове.              Но это было не сотрясение и не галлюцинации, а книжный шкаф, стеллажи которого разъехались в разные стороны, открывая широкий тёмный проход в стене.              — Что за?! — она с трудом сдержала в себе естественную нецензурную брань, которая была её вторым родным языком.              Мира лично проектировала этот дом, она помнила каждый его уголок, каждую комнату по метражу, участвовала в приёме здания, но этого никогда не было на плане.              «Тайная комната?!» — опираясь о диван, стоящий позади неё, Мира до сих пор не верила в реальность происходящего, это напоминало строки из любимой в детстве книги про мальчика, который выжил.              Она не хотела входить в эту тёмную завесу: темнота никогда не скрывала в себе что-то хорошее, но, напротив, была ширмой для самых гадких и отравительных поступков, пряча их от людских поступков.              «Не входи! Дождись Керо, он скоро будет дома...» — этот голос в голове был ей совершенно не знаком, он был требовательным, но в нём слышалась забота, он беспокоился и пытался её защитить.              Но тогда она ещё не была с ним знакома, она не доверяла ему, считала своей галлюцинацией, вызванной ударом книги по темени. Тогда Мира была смела и любопытна: она не знала правды.              

* * *

      

Пограничье

             Куина видела её раньше несколько раз: невысокая худая девушка, с кудрявыми светлыми волосами, в нелепом наряде из пижамных штанов и розовой футболки с сердечком на груди, с большим вязаным кардиганом поверх, который совершенно не вписывался в окружающую обстановку Пляжа. По утрам она спускалась на лифте в бар, где всегда брала пару бутылок красного сухого вина, а после снова поднималась на последний этаж.              — Шляпник называет её Луной, — рядом раздался голос Чишии, когда она в очередной раз задержала свой взгляд на скрывающейся за дверьми бара девушке. — У неё второй номер, даже выше, чем у Агуни, говорят, что они вместе пришли на Пляж.              — Я никогда не видела её у бассейна или в баре вечером, — сжимая пластик между пальцами, подметила девушка. — Почему?              — Никто не знает, — подёрнув плечами, безучастно ответил парень. — Но я видел их пару раз с Агуни. Хотя она всегда играет отдельно, я также никогда не видел, чтобы она приносила карты Шляпнику, как остальные.              — Думаешь... — тихо проговорила Куина, переводя взгляд на Чишию.              — Мы видели только основную колоду со всеми картами у Шляпника, которую он всегда носит при себе, — размышляя вслух, отозвался он, — но где остальные, повторяющиеся карты?              — Ты думаешь, что Шляпник отдал бы кому-нибудь карты? — недоверчиво спросила девушка: это была действительно бредовая мысль, что Шляпник позволил кому-нибудь хранить у себя карты.              — Он говорил, что доверяет ей больше всего, — вспоминая встречу у лифта, ответил Чишия. — В любом случае, проверить стоит.              — Что ты предлагаешь? — Куина всё ещё скептически относилась к этой затее и не могла скрыть этого в своём голосе.              — Дождаться, когда она уйдёт на игру, и осмотреть её номер, — игнорируя сомнения девушки, предложил Чишия.              — Ненавижу копаться в чужом белье...              Двери лифта открылись быстрее, чем Куина успела ухватиться за них. Стоящий рядом с ней Чишия тут же сделал несколько шагов назад, и она последовала за ним.              — Она не могла так быстро вернуться, — недовольно проговорила девушка. Она уже порядком устала и хотела спать, им пришлось дождаться, пока кончится вся эта «вечеринка», и все разойдутся по своим этажам.              — Или могла... — шёпотом добавила Куина, когда двери лифта открылись и оттуда вывалилось окровавленное нечто.              Её одежда была в крови и лицо, хоть и было прикрыто капюшоном, также было запачкано свежей кровью. Она быстро считала удивление в её распахнутых и покрасневших глазах, но оно тут же исчезло, когда Луна сделала пару шагов. Передвигалась она с трудом, её ноги путались, и она каждый раз с недовольством шипела, когда делала шаг.              Девушка даже не посмотрела на них с Чишией, ухватившись свободной рукой за стену, медленно двинулась в сторону своего номера, с каждым шагом сползая вниз.              — Вам помочь? — делая шаг ближе к девушке, неожиданно для себя самой спросила Куина.              Она отказалась, даже попыталась выпрямиться и отмахнуться от Куины, но собственное тело подвело её, и она рухнула на пол. Её рука отпустила шею, и Куина увидела жуткий порез справа, откуда вниз по груди медленно вытекала бурая жидкость.              — Держись, — Куина аккуратно подхватила её за спину, поднимая на ноги.              — Ты потеряла много крови, нужно осмотреть и зашить рану, — рядом с девушкой проговорил привычным безразличным для Куины тоном Чишия.              Она сопротивлялась до последнего, пока не потеряла сознание.              — Упёртая! — недовольно проговорила Куина, ногой открывая дверь номера.              Это были хорошие апартаменты, размерами намного превышающие те номера, которые им выделили на Пляже. Чишия быстро нащупал рукой выключатель, который расположился рядом с входом, включая свет. Куине пришлось ногой отшвырнуть в сторону стоящие на пути женские кроссовки, чтобы самой не распластаться на тёмном кафельном полу.              Сразу за небольшим коридором располагалась заправленная кровать, куда они и положили Луну. Девушка всё ещё была без сознания и не очнулась даже тогда, когда Чишия перевернул её на спину, облегчая доступ к ране.              — Я осмотрю рану, а ты пока обыщи номер, — убирая прилипшие к лицу Луны волосы, велел Чишия.              К его огромному огорчению рану действительно нужно было зашивать: она слишком сильно кровоточила, и обычный пластырь бы не справился.              — А если она очнётся? — спросила Куина, стоя недалеко от кровати и наблюдая за ними.              Чишия не сразу ответил ей. Молча поднявшись, он уверенно направился в другую сторону комнаты, где была приоткрыта дверь в уборную.              — Она будет в отключке ещё минут пять, пока я не начну зашивать рану, — копаясь на полках тумбочки под раковиной, ответил Чишия. — А ты сделай вид, что ищешь полотенце.              — Если нас кто-то увидит...              — Давай, не тяни время, — доставая большой контейнер, от которого так привычно пахло медикаментами, недовольно перебил её парень.              К его удивлению, в контейнере было огромное количество не только медикаментов, но и другой врачебной атрибутики. Нужно было действовать быстро: они и так слишком долго провозились со всеми этими бесполезными уговорами. Хотя, было даже немного забавно, как она до последнего не уступала своей гордости, борясь с такими простыми словами, как просьба о помощи. Как дрожащими руками отталкивала Куину, прекрасно осознавая, что самостоятельно даже шага сделать не сможет.              Он не хотел ей помогать, потому что был зол из-за того, что их план по обыску номера провалился. Однако её бледное лицо и закатывающиеся в предобморочном состоянии серые глаза натолкнули его на более удачный план, нежели тот, что они придумали изначально. Пока она без сознания, они могут спокойно осмотреть номер. К тому времени, как Луна очнётся, они уже либо найдут карты, либо он окажет ей большую услугу по спасению жизни, что, как он надеялся, несколько усыпит её подозрения на их счёт.              — Чишия... — раздался женский голос где-то со стороны кухни.              — Что? Нашла? — окуная иголку в спирт, спросил парень.              — Нет, ничего нет, — раздосадовано ответила Куина, возвращаясь к кровати. — У неё вообще никаких вещей нет, пара тряпок и больше ничего...              — Ладно, не важно, я начинаю зашивать, держи её руки и голову, — указывая глазами на девушку, устало проговорил Чишия. — чтобы не дёрнулась, если очнётся.              — Какая мерзость, — брезгливо протянула Куина, но всё равно забралась на кровать и с силой сжала одной рукой голову Луны, а другой упёрлась в корпус.               С глубоким выдохом отпуская всё недовольство по поводу случившегося, Чишия медленно пронзил острой тонкой иглой кожу, начав сшивать края рваной раны.              

* * *

             

за несколько часов до Пограничья

      — Зачем... — тихо спрашивала я снова и снова, словно он действительно мог ответить на этот вопрос.       — Мне жаль, — на автомате говорил он, но в его слова не верила не только я, но и он сам: ему не было жаль, он даже не знал, что это за чувство.       Я любила держать его за руку, когда мы куда-то шли. Я всегда сжимала его ладонь, когда мне было страшно, она успокаивала меня, дарила чувство защищённости. Я считала эти тонкие холодные пальцы самой красивой его чертой, пока они не вцепились мёртвой хваткой в мою шею.       — Мне очень жаль... — снова вполголоса повторил он. — Мне правда жаль, но в том, что произошло виновата только ты! — его голос неожиданно перешёл в крик, такой холодный, больной крик, до этого совершенно мне незнакомый. — Ты сама виновата в этом! Только ты, Мира...        Самое ужасное, что я была согласна с ним. Виновата была я, потому что была слепа и невежественна. Я была виновата в том, что предала ребёнка, что зачитывался детективами Акунина и мечтал о жизни бравого следователя, а не кухарки. Предала те стремления, которые так долго взращивала в себе. Я была виновата в том, что настолько сильно любила, так сильно верила в свою судьбу принцессы в высокой башне, что действительно достойна этого пресловутого «... и жили они долго и счастливо, пока смерть их не разлучила». Я действительно была виновата, но только в своей глупости.              

* * *

            

Мирана

             Я кричала много, возможно даже слишком, так, что сорвала голос всего за пару минут несмотря на то, что спокойно относилась к боли, но всё же ощущение металлической иглы в шее была чем-то новым для меня.              Я пыталась вырываться, но скинуть с себя тело девушки в бикини, которое было в два раза больше меня, оказалось не так легко. Конечно, в таком состоянии это вовсе было чем-то нереальным, и я сдалась, лишь выдавливая жалкие хриплые стоны из-за сорванных связок.              — Терпи, осталось немного, — мужской голос недовольно отреагировал на очередной мой стон, словно это было действительно чем-то дико раздражающим.              — Иди ты к чёрту! — я не сдержала ругани, когда тонкая нить в очередной раз прошла через кожу. Я не могла даже подобрать слов на японском, словно все мысли разлетелись, вместе с остатками благоразумия. — Как же больно, сука!              — Всё... — в след за его словами я услышала лязганье ножниц, но боль никуда не ушла.              Мне хотелось снова потерять сознание, но тело не позволяло отключиться.              — В аптечке есть снотворное, я могу поставить укол, но, когда ты очнёшься, боль никуда не уйдёт, — светловолосый паренёк словно читал мои мысли.              — Плевать, — возвращаясь к привычному для всех японскому, ответила я, — вколи, что есть. Хотя, стой... — я вспомнила про набор ампул в холодильнике. — На верхней полке в холодильнике болеутоляющее, можешь смешать их со снотворным?              — Это небезопасно, — коротко ответил он.              — Я не спрашивала о том, опасно ли это или нет, — теперь уже недовольство звучало в моём голосе. — Я просила, можешь ли ты их смешать.              Я знала, что могла быть невыносимой и капризной, когда нервничала, но ничего с этим поделать, не могла или просто не хотела. Даже сейчас, когда с трудом могла пошевелиться, всё равно продолжала дерзить.              — Как хочешь, — на удивление спокойно ответил он мне, поднявшись с пуфа. — Я тебя предупредил.              — Ты уверена? — девушка всё-таки слезла с меня, освобождая от тяжести своего тела.              — Ты умеешь вырубать людей без физических последствий? — на её вопрос я ответила привычным сарказмом.              — Нет, — кажется, она восприняла это всерьёз.              «Куина...» — мелькнуло в голове её имя.              — Думаю, что он тоже, поэтому да, я уверена.              Парень быстро вернулся с ампулой в руках. Затем молча вскрыл её и набрал жидкость в шприц, повторив тоже самое со снотворным.              — Переверни руку, — проверяя проходимость иглы, он выпрыснул немного этого коктейля в воздух.              — Колите, доктор, — с трудом, но я всё-таки смогла пошевелить рукой, предоставляя ему доступ для укола.              — Будет больно, так...              — Серьёзно?! — это уже входило в привычку — перебивать его, чему он явно не радовался, но молчал, сохраняя видимость спокойствия. — Коли уже!              Я была права, та боль, которой отзывалась зашитая рана на шее, не шла в сравнение с простым уколом. Я лишь тихо зашипела, когда этот поганец, словно нарочно с силой надавил на шприц и быстро ввёл вещество, когда обычно его медленно, по кубику вводят в организм во избежание боли.              — Знаешь, это было слишком очевидно и мелочно, — тихо ответила я, не рискуя повернуть свою голову в сторону молодого человека, чтобы заглянуть ему в глаза: это могло вызвать новый поток боли.              — Я и не старался этого скры...              Я отчётливо слышала его голос, но в следующую секунду он потух так же, как и свет от люстры.              «Наконец-то смогу выспаться», — это было последним, что пронеслось в мыслях перед тем, как я отключилась. Меня грела надежда, что хотя бы одна ночь пройдёт без душевных терзаний о прошлой жизни. Без сновидений, наполненных надоевшими сценками моей пресловутой драмы. Без сожалений.