Тетрадь смерти, но по-другому

      Детектив Эл сидел в своей комнате, попивая, как всегда, дико сладкий кофе, и анализировал имеющиеся данные.       «На что же нужно обратить внимание в первую очередь? Ещё раз».       Листая файлы, он искал зацепку. Ту самую, за которую обычно хватаются детективы, и которая двигает всё дело с мёртвой точки.       «Ария Сакко, пол женский, 28 лет, сердечный приступ, 20:35… Адо Сэккуэтти, пол мужской, 48, тут понятно, 21:15… Опять сердечный приступ… О, тут 16 лет мальчишке, за убийство сел, помер в 20:37, в пятницу… Восемь, девять вечера… Вечера?»       Цокнув, юноша просмотрел пару десятков досье, после чего со всей уверенностью заключил:       «Люди умирают по вечерам. Не очень предусмотрительно. Время явно указывает либо на то, что Кира учится, либо на то, что работает по графику 5 на 2, где пять рабочих дней и два выходных, ведь в субботу и воскресенье появляются дневные жертвы. Однако, непредусмотрительность убийцы, вероятнее всего, указывает именно на юный возраст, не старше двадцати пяти. Пятнадцать — двадцать пять. Да. Скорее всего, он ещё учится. Школьник в старших классах или студент».       В комнату постучали. Вошёл мужчина лет 60, с седыми волосами, словно по линейке остриженными усами такого же пепельного цвета и с вечно спокойным выражением лица, покрытого сетью старческих и нервных морщин. Внешность полностью соответствовала привычному всем чопорному английскому джентльмену, который носит монокль или маленькие очочки, на золотой цепочке у которого висят регулярно доставаемые из маленького кармашка на пиджаке или фраке скорее не для выяснения времени, а для подчёркивания статуса часы, а дополняла строгий чёрный костюм тёмно-бардовая бабочка.       Он нёс своему совершенно не сведущему в бытовом плане подопечному печеньки на тарелочке, тоже традиционные британские, какие оба любили ещё с детства.       —Держи.       —Спасибо, Ватари.       Тонкие и длинные, как их ещё называли, «паучьи» пальцы шустро сцапали одну, самую большую, и отправили в рот. Прожевав, парень вздохнул. Старик было направился к двери, собираясь уйти, но Эл остановил его.       —Ватари, не мог бы ты связать меня с японской полицией?       —Нашёл что-то важное?       —Ага.       Парень обернулся, посмотрел на своего наставника, и по его лицу скользнула улыбка.

***

      *В штаб—квартире японской полиции*

      —…и, таким образом, если анализировать данные о времени смерти преступников, получается, что Кира, скорее всего, ещё учится в школе, — закончил рассказ механический голос, доносящийся из принесённого человеком в плаще ноутбука.       Ягами Соитиро заметно напрягся. Ещё бы! Ведь у него есть старший сын, который пока ещё школьник!       «Нет, он не может быть Кирой. Кто угодно, только не он».       —Кто-нибудь ещё хочет высказаться?       Никто не ответил великому детективу, и тот собирался было объявить о конце собрания, но тут внезапно один из полицейских робко поднял руку. Это был молодой, не старше тридцати мужчина с чёрными волосами, совсем ещё неопытный в детективном деле, но обладающий, пожалуй, самым важным качеством для работы над этим делом — смелостью.       —Говори, Мацуда, — шеф прищурился.       —Я… Я просто кое-что заметил… — смутившись под выжидающими взглядами коллег, начал юнец, — Прошу вас, не подумайте ничего лишнего! Я вовсе не оправдываю Киру и его деяния, нет, но стоит признать, что за последнее время… — он запнулся, собирая остатки смелости, — Количество преступлений в Японии значительно сократилось.       На молодого коллегу посмотрели по-разному: кто-то с осуждением, кто-то — с удивлением, а кто-то, коих было явное меньшинство, с восхищением.       —Это всё, Мацуда?       —Да, — смутившись ещё больше, ответил полицейский и сел на своё место, — Я хотел сказать только это.       —Чтож, тогда давайте закончим на сегодня. До свидания, — непонятно было, одобрил ли детектив такую смелость: он просто попрощался, и белый экран со ставшей привычной буквой L потух. Ватари, помощник Эл, взял устройство и удалился из помещения.       Полицейские тоже пустились спешно расходиться в подавленном состоянии. Начальник Ягами вышел из зала, как обычно, позже всех, закрыв за собой дверь, и устало потянулся.       —Шеф, вы, наверное, очень устали. Вот, выпейте кофе, — подошёл его подчинённый и протянул ему стаканчик с таким спасительным сейчас, живым напитком, с радостью принятым и отпитым.       «Как же хорошо… Аж сил прибавилось…»       —Спасибо, Мацуда.       —Не волнуйтесь, шеф. Скоро мы поймаем Киру, — на лице засияла юношеская доброжелательная улыбка, выражающая надежду, но тут же поникла, — Извините, что я сегодня вот так. Не надо было мне вообще высовываться! Все так косо смотрели.       —Нет, ты правильно поступил. Тем более, что не наврал. твоё замечание разумно и имеет под собой основания, поверь, мы все об этом думали, просто никто не решился произнести вслух. Так что не изводись понапрасну.       —Раз уж вы так считаете, то не буду, — молодые лучики снова засияли.       —Надеюсь, скоро всё это закончится, — мужчина измотанно прикрыл глаза.

***

      Лайт был всё ещё зол из-за вчерашнего инцидента. На себя, на Эл, на Рюка, да вообще на весь божий свет. Но удачно держал маску идеального сына, друга, ученика, прохожего, новоявленного бога и кого бы то ни было ещё, с которой шёл домой, чтобы влезть в компьютер отца и прочитать свежую информацию о проводящемся расследовании. Как удобно для Киры быть сыном важного полицейского чина!       Придя домой, юноша кинул портфель на кровать, включил компьютер, легко вошёл через него на сервер полиции и начал читать последние сведения. Скучающий и оттого страдающий откровенной ерундой, а именно игрой «Подбрось яблоко», которую сам же и придумал с утра, Рюк заглянул через плечо, надеясь тоже что-нибудь увидеть.       «Что? Они уже предположили, что Кира — школьник? Плохо».       —Плохо дело, да, Лайт? — режуще по ушам заржал бог смерти, то ли читая мысли, то ли просто издеваясь наугад при виде выражения лица человека.       —Ничего, я как раз припас пятьдесят преступников для такого случая, — по губам скользнула уверенная улыбка, а по девственным страницам вытащенной Тетради — ручка, с недавних пор ставшая топором в руках палача.

***

      Минуло три дня. Эл сидел в комнате и просматривал сегодняшние данные, всё больше хмурясь.       «Время смерти резко изменилось со вчерашнего дня, теперь смерти происходят в дневное время суток и подчёркнуто по будням. Что бы это могло значить? Неужели я ошибся? Нет, тут всё очевидно… Похоже, информация о моих подозрениях как-то попала к Кире».       Отхлебнув горячий чай, продолжил рассуждение.       «Но как? Очевидно, через кого-то. Предатель? Допустим, он один из сотрудников полиции или как-то связан с ними. Вероятность получается… Процентов восемьдесят? Нет, семьдесят восемь. И пять. Сотых. Но об этом сегодня говорить необязательно. Хотя, в теории, Кира может быть и хакером, Сатану надо отметать».       Ложка с шоколадным кремом во время раздумий случайно выпала из руки, перепачкав белую кофту, а потом и джинсы.       «Ну сука…»       Пока детектив пытался салфеткой спасти одежду и себя от выговора со стороны воспитателя, в голову ударила мгновенно остановившая руки мысль:       «А не хочет ли он сказать… Сказать… Что может управлять временем смерти своих жертв?!»

***

             В штаб-квартире японской полиции детектив не стал озвучивать свои подтвердившиеся опасения.       «Чем меньше информации попадёт к Кире, тем лучше».       О смене времени смертей преступников почти не рассуждали, таким образом, совещание получалось скучным, создавалось ощущение, что расследование находится в одной точке.       Дурные мысли принимали разные формы.       «Всё настолько плохо?»       «Это кара! Божья Кара!»       «Я неудачник, я ничем не могу помочь…»       И, в конце концов, в большинстве голов мелькала одна, шёпотком заражая весь зал.       «Эл что-то не договаривает. Не считает нужным. Думает, мы недостойны знать его планы и ход мыслей!»       Сосредоточенно-обеспокоенные лица вмиг сменились на серьёзные и озлобленные, страх уступал место праведному гневу.       —Эл, ты нам не доверяешь? — импульсивный мужчина с афро-кудрями, поддавшись гневу, вышел вперёд. Встретив лишь молчание детектива в ответ, он невольно осёкся, но тут же снова насупился, из-за чего стал похож на лохматую чихуахуа, — Мы здесь рискуем жизнями, а ты…       —Ты даже не хочешь рассказать нам всех деталей! — его поддержал ещё один.       —Хватит! — недовольство подчинённых, хоть и разделяемое, напугало Соитиро возможностью бунта, — Я уверен, что Эл ничего от нас не скрывает. Кира — необычный преступник, каких ещё не бывало на свете. Мы все боимся и сконфужены, но если ещё и перестанем доверять друг другу, то никогда не поймаем его!       Строгий тон обычно доброго шефа всегда с поразительной быстротой возвращал подчинённых на место.       —Наверное, это просто усталость…       А Эл молчал, внимательно осматривая каждого из присутствующих и не сводя взгляда с кудрявого мужчины и его шефа.       «Сюити Аизава и Ягами Соитиро. Они выглядят одними из самых надёжных людей здесь».       

***

      В комнате было темно. В центре её находился силуэт скрюченый, почти не двигающийся, а потому напоминавший одну из гаргулий, немых сторожей, какие украшали стены и башни старых замков. Тьма обволакивала его, и лишь свет монитора, пронзающий её, словно молния, освещал бледный лик. Любому человеку это показалось бы странным, даже пугающим, но не Ватари. Он давно привык к подобному. Вот и сейчас спокойно зашёл в комнату, принеся Эл кусок его любимого торта.       —Держи, как ты и просил, — замолчал на секунду, а потом добавил — Твой любимый.       —Спасибо. Ватари, можешь, пожалуйста, составить список всех полицейских, имеющих доступ к информации о расследовании, и их ближайшего окружения?       —Зачем? Ты что-то узнал?       —Да, я… Предполагаю, что у Киры есть доступ к этой информации. Иначе откуда он узнал про версию о школьнике? Есть вероятность, что это кто-то из полиции или кто-то, связанный с полицейскими. Родственник, например, — объясняя, Эл снова начал погружаться в мысли.       —Хорошо, — Ватари удалился, оставляя детектива в одиночестве.       А через час принёс увесистую стопку бумаг, размером, пожалуй, со знаменитую «Войну и мир» Л. Н. Толстого, если не толще.       —Спасибо.       Джентельмен молча удалился.       «В полиции доступ к информации о расследовании имеет 141 человек. Значит, Кира один из них или как-то связан с ними, то есть количество подозреваемых автоматически умножается на… Пять. На десять».       —Ну, погнали.       «Наверняка ведь все кости мне перемыли сегодня, стоило закончить собрание. То ли ещё будет!»       Парень бегло пробежался взглядом по каждому листу, но зацепился лишь за одно досье, на котором красовались фотография и имя: Ягами Соитиро.       «Заместитель директора полицейского управления, да?»       Но внимание привлёк не сам мужчина, а его сын — Ягами Лайт. Молодой кареглазый шатен, красавчик с весьма примечательной биографией: лучший школьник Японии, отличник, чемпион Японии по теннису, душа компании, любимец девушек (и не только), да и просто талантливый юноша. Из тех, кого называют гениями, светом общества.       —Light, значит… — азарт загорелся в детективе: потёк по венам вместе с кровью, осветил взгляд и все мириады мыслей. Эл уже понял, что нужно делать.