Однажды в Сан-Франциско

Прошла неделя. Гермиона продолжала видеться со Шварцем. Они встречались каждый день. И начиналась их встреча всегда в «их» кофейне. Гермиона приходила, а Шварц неизменно ждал ее за столиком, всегда с «Божественной комедией» в руках. Гермионе нравилось не только спать с ним, но и разговаривать. Хотя и от секса она тоже была в восторге. Они занимались им не только в миссионерской позе, но и стоя, и даже стоя сзади. Почему-то подобная поза особенно возбуждала ее. Для Гермионы это было странно, но она чувствовала не только влечение, но и душевную близость с ним, какое-то особенное взаимопонимание, на более глубоком уровне. Ее не покидало странное чувство, что они уже много лет знают друг друга. А однажды Гермиона поймала себя на мысли, что влюбилась и не хочет, чтобы их роман закончился. Она помнила, что ее любовник предложил ей уйти от мужа и остаться с ним. И сейчас, спустя неделю, она стала всерьез думать о том, чтобы согласиться на его странное предложение. Однако что-то останавливало ее от того, чтобы сказать «да». Гермиона стала носить больше вещей голубого цвета, и меньше одежды серых оттенков. Частичная смена стиля вызывала недоуменные взгляды ее мужа и Деборы. Но Гермиону это не волновало, как не заботило и то, что застежка на оставшимся золотом браслете как будто стала ломаться. Потерянный второй браслет она так и не нашла, о чем не сожалела, хотя два этих золотых браслета были всегда с ней. *** Шел восьмой день их тайных встреч, они лежали в его постели, тесно прижавшись друг к другу. Шварц выводил ленивые узоры на ее руке. - Так что ты спрашивал про фамилию? – прервала молчание Гермиона, внезапно вспомнив, о чем они беседовали за несколько часов до этого. - Не спрашивал, просто заметил, что ты очень независимая, раз решила оставить себе девичью фамилию. - Ну, в тот момент это казалось разумным и правильным. Кроме того, это же всего лишь фамилия, она не влияет на отношения внутри семьи. - Наверное, - сказал Шварц и лениво поцеловал ее в шею. – Я, кстати, сам в данный момент ношу фамилию матери, а не отца. - Ясно, - просто ответила Гермиона. – Слушай, а можно я кое-что спрошу. - Да, конечно, спрашивай. - Ты любил когда-нибудь? Гермиона замерла от заданного ей вопроса, и ей показалось, что ее любовник вздрогнул. - Да, - после некоторой паузы выдохнул Шварц. - Что же случилось? - Она… Слушай, это печальная история, я не хочу о ней говорить. - Прости. - Знаешь, любовь, это… это чувство настолько необъяснимое. Оно просто приходит к тебе и все. И иногда ты испытываешь чувства сильные к человеку, который вроде бы тебе не подходит. По крайней мере, весь мир твердо убежден в этом. И ты тоже порой думаешь, что она эта любовь вся вот такая «вопреки». Но на самом деле, приглядываясь, со временем ты осознаешь, что человек, которого ты любишь – самый подходящий вариант для тебя. И ты готов на многое ради него. Сделать все что угодно, ну или почти что угодно. - Прости, - вздохнула Гермиона, поворачиваясь и целуя его в шею. – К сожалению, мне уже пора, нужно возвращаться в Университет. - Понятно. - Не волнуйся, мы еще увидимся, - ответила Гермиона и поцеловала его в губы. - Я буду скучать, - грустно улыбнулся Шварц. - Я не ухожу навсегда. И тут Шварц так странно посмотрел на нее, что ей стало немного не по себе. Его взгляд окрасила грусть, тревога, и как будто, страх, - в самой глубине зрачков. Гермиона смутилась от такой реакции, а он вдруг крепко сжал ее в объятиях, пробормотав куда-то в макушку: - Будь осторожна. *** Гермиона шла к Университету со стаканом кофе в руках. Она взяла кофе за несколько кварталов от той кофейни, в которой она встречалась с Гештерном. Подходя ко входу в Университет, Гермиона натолкнулась на кого-то. Она хотела извиниться, однако, подняв глаза на того, в кого почти врезалась, открыла от изумления рот. - Гарри?! Что ты здесь делаешь? ФБР установило слежку за мной? Гарри раздраженно скривился. - Не до шуток, - резко бросил он. - Да что с тобой? - Твое легкомыслие иногда поражает, - все тем же тоном продолжил Гарри. - Гарри Мензонья! Ты мне скажешь, в чем дело ли нет? Гарри сузил глаза, потом вздохнул и коротко бросил: - Не здесь! Они недалеко отошли от здания Университета. - Где ты была? – настойчиво спросил Гарри. - Я работала в парке, - соврала Гермиона, и в следующую секунду увидела, как глаза ее давнего друга затопило злобой. Гарри грубо протянул ей листок бумаги. - Портрет того маньяка, - резким тоном сказал он. Гермиона посмотрела на изображение, и стакан кофе выпал у нее из рук.