Любовница

— Так все плохо? Сергей — да, спустя несколько месяцев я все-таки узнала его имя — облокотился на барную стойку и криво ухмыльнулся, с интересом разглядывая мое лицо. Помедлив, я кивнула, а затем сделала очередной глоток ирландского кофе, заботливо сваренного руками своего уже довольно близкого знакомого, неизменно работающего в кофейне за углом. — Не припомню, чтобы ты пила алкоголь. — Думала, вдруг, поможет расслабиться. — И как? — Отвратительно, — скривилась я. На вкус кофе с двойной порцией виски и правда на любителя. Наверное, стоило просто залпом махнуть рюмку чистого крепкого напитка — мне бы хватило. По крайней мере, не было бы столь лицемерно: топить грусть в алкоголе, пытаясь сделать вид, что не пьешь. Но такова была моя жизнь в последнее время: делать хорошую мину при плохой игре. — Не всем заходит, — кивнул бармен и продолжил что-то вытирать на своем рабочем месте. — Расскажешь? — Я тебе еще не осточертела со своим нытьем? — усмехнулась я, поймав его лукавый взгляд. — Все хорошо, на самом деле. Он за мной очень мило ухаживает, носит цветы на глазах у всего офиса, прилично себя ведет. Мы много работаем. Синдром самозванки никуда не делся, но наши рабочие меня слушаются. Да и для его фирмы мои идеи, кажется, оказались полезными. — Но? Только не говори, что ты решила вечером забыться в одиночестве, только потому что у тебя в жизни все исключительно прекрасно. — Не знаю. Правда. Не понимаю, что не так. Я игнорировала это чувство уже несколько недель. Беспокойство. Настороженность. Ожидание беды. Счастье от воссоединения с любимым оказалось с червоточиной. Я постоянно чего-то опасалась, постоянно ждала подвох в каждом его слове. Объективно, ничто не омрачало горизонт в моей жизни. Даже то, что Юлиана Филиппова — пиар-агент Зималетто — застукала нас с Андреем на репетиции показа страстно целующимися в темном коридоре, подходило под продуманный до мелочей сценарий. Меня пугала эта женщина с ее невероятным даром появляться в нужное время в нужном месте, но кто, как не она, мог преподнести новые отношения Жданова общественности? Собственно, так и получилось: на следующий же день весь офис косился на меня с нескрываемым интересом. Если с утра еще можно было гадать, чем вызвано такое поведение, то когда Маша Тропинкина занесла мой кабинет огромный букет нежнейших пионов, все встало на свои места. — Катериночка Валерьевна, теперь вы с Андрей Палычем вместе?! — громче, чем следовало, выпалила она. И да, я все подтвердила. У меня не было причин отрицать очевидное: мы с Андреем постепенно сближались у всех на виду, строили отношения. Зачем скрывать? Я ведь этого и хотела. Кажется, даже до старших Ждановых уже дошли вездесущие сплетни. Однако при мне они и словом не обмолвились, только чуть более пристально рассматривали при встрече. Я приняла молчание за одобрение, и так было правильно. Только Милко, кажется, был недоволен подобным положением вещей. Он беспрестанно нашептывал мне, что такая фея, как я, достойна лучшего, чем этот тИран. Милый! Я была платонически влюблена в дизайнера Зималетто за его непосредственность и искренность по отношению ко мне, поэтому щадила его чувства, лишь загадочно улыбаясь в ответ. Ну и Кира — естественно! — спускала на меня всех собак ежедневно, стоило только пересечься в коридоре. Я была к этому готова. Мне даже начинали нравиться наши утренние перепалки. Иногда мне хотелось рассказать ей, как долго я присутствовала в ее жизни на самом деле. Но если бы я позволила себе подобные признание, объективно стала бы первостатейной сукой. Да, в нашей жизни все шло как по нотам, но… — Ты боишься оказаться на ее месте, — вернул меня на землю голос Сергея. — Теперь ты получишь все: кольцо на палец, статус, семью, ужины, фотографии… А счастья все еще нет. Помнишь наш первый разговор? — И следующая дурочка Андрея даже меня не пожалеет… — грустно заключила я. — Схватываешь на ходу! Она не сможет сделать счастливой чужую женщину. Чужая женщина должна стать счастливой сама. Я подняла на него глаза и посмотрела словно впервые. — А пригласи меня на свидание? Он усмехнулся и ласково, даже интимно, провел большим пальцем по моей скуле, хотя раньше ни разу не дотрагивался до меня даже случайно. — Хитрая. Хочешь за мой счет залечить свои раны? — Почему же, я просто… ты мне нравишься. Может быть, я совершила ошибку, вернувшись? — А если я в тебя влюблюсь? — он слегка понизил голос и мазнул по моей нижней губе. Я замерла. — Что будешь делать? Вновь ускачешь к своему ненаглядному? Я тяжело сглотнула, не зная, что ответить на эту провокацию. Понимала, что он мной манипулирует, но ждала его дальнейших слов. — Ни одному здоровому, адекватному человеку не нужна сломанная ваза по баснословной цене, Катя. Понимаешь? — он ехидно ухмыльнулся и отстранился, довольный произведенным эффектом. Это было похоже на пощечину. Я дернулась, чувствуя, что начинаю краснеть, схватила со стойки телефон и сразу же направилась к выходу: — Можно было отказать мне и менее оскорбительно. — Ты заигралась, кукла, и сама не понимаешь этого. Нельзя использовать людей по своему желанию, — серьезно ответил он, но — плевать — ноги моей больше не будет в этой кофейне. Какое он имеет право судить? Кто он вообще такой? Это моя жизнь, и я, черт возьми, имею право ей распоряжаться сама так, как захочу! А я хочу просто быть счастливой! Просто! Без всяких «но» и «если». Просто чувствовать, не оглядываясь. Просто жить сейчас, а не когда-то потом, когда все наладится. Я хочу… Трясущимися пальцами я набрала знакомый наизусть номер и через пару гудков услышала голос Андрея: — Слушаю, Катюш. — Где ты? — Все еще на работе, сверяю последние данные по продажам, — с усталым вздохом ответил он. — Приедешь ко мне? Хочу тебя. Прямо сейчас. В трубке повисла секундная пауза, и тут же его короткое: — Еду. Хватит сомневаться. Я заигралась? Нет, довольно игр. Пусть с этого дня все станет серьезным. Может быть, я просто слишком много думаю? Пора отключить мозг и начать жить. Андрей появился на моем пороге минут пятнадцать спустя. Учитывая время, которое нужно потратить, чтобы собраться и спуститься, он гнал по Москве на запредельной скорости, но меня это не волновало. Чтобы забыться, мне нужен был он, его страсть и желание. За последнее время мы так и не зашли дальше петтинга в президентском кабинете, хоть желание порой хлестало через край. Я неизменно тормозила его порывы, а теперь сама попросила о большем. Теперь мы добрались до сладкого, переступили черту. Мы сдирали друг с друга одежду, словно одержимые, рвали ее, как животные. Необходимость почувствовать горячее тело, пульсирующую кровь, кожу, влагу, расшатывала здравый смысл и многократно усиливалась между ног. Он нужен был мне, чтобы удостовериться, убедиться — поверить. — Ты же мой. Мой? Только мой! — выстанывала я между ритмичными толчками, а получала только болезненные укусы на шее. Я будто марафон бежала к вершине, к оргазму и освобождению, чтобы через белесую пелену, застлавшую сознание услышать рычание: — Моя… Катя… Я зажмурилась и всхлипнула, притягивая Андрея ближе, хватаясь за его плечи. Мы два абсолютно больных человека. Наркомана, прочно сидящих на личном героине. Мы обречены. — Я боюсь, что стану не единственной для тебя, а очередной, — некоторое время спустя выдавила я из себя. Я разглядывала потолок, словно мечтала там найти ответы на свои сомнения. Андрей перекатился на кровати и лежал рядом, восстанавливая дыхание. Ему явно было мало, о чем свидетельствовало вновь нарастающее возбуждение, но мне жизненно необходимо было высказаться, когда первая волна страсти схлынула. Я не могла дальше держать эмоции в себе. — Я боюсь обнаружить себя на месте Киры, ждущей дома, пока ты трахаешь другую. — С ума сошла? — Андрей тут же приподнялся и навис надо мной, опираясь на локти. — Зачем ты вообще об этом думаешь? — Изменивший раз… Он зарычал и снова лег, запуская руку в волосы. — Теперь это всегда будет стоять между нами? Я люблю тебя. Только тебя. — Я не могу перестать думать. Тяжело вздохнув, Андрей сел ко мне спиной и ссутулился, словно его придавило каким-то неподъемным грузом. — Ты мне не веришь, — утверждение, не вопрос. — Для меня не существует сейчас никого другого. Этого недостаточно? — Я не знаю, почему мне так плохо, Андрюш. Наверное, это какие-то предубеждения. Эти мысли всплывают сами собой. Я все время представляю… — А чего ты хочешь в итоге, Кать? — он повернулся и заглянул мне в глаза. — Как ты видишь наше будущее? — Я… я… — я набрала в легкие побольше воздуха, но так и не нашла, что ответить. — Так, значит? Никак? Тогда зачем это все? — он замолчал, а спустя минуту поднялся с кровати, начиная одеваться. — Значит, все зря. Для чего ты вернулась? Отомстить? Помахать мне перед носом красной тряпкой, а потом снова словить экзистенциальный кризис и улететь за тридевять земель за мои бабки? Но я же тоже человек, Катя! Он так зло смотрел на меня, что на глаза навернулись слезы. Я ведь не желала ничего такого! Он все неправильно понял! — А хочешь правду? Я сам боюсь. Всего боюсь. Будущего — особенно. Я… понимаю, как все выглядит, понимаю, что оплошал от и до, но исправить уже ничего не могу. Понимаешь? Время вспять не повернешь, хотя и хочется невероятно. Я сделал бы все по-другому, но я не могу! И я не могу даже дать тебе честное слово, что никогда ничего подобного не сделаю впредь — не изменю, не совру. Не потому что я хочу это сделать — нет. Меня рвет на части от мысли, что я причиню тебе боль. Но я не до конца уверен в том, что произойдет через пять, десять, пятнадцать лет. Я не чертова гадалка, Катя, я не вижу будущее! У меня в глазах темнеет от мысли: «что, если?» Но я не представляю, как я выживу без тебя в принципе, поэтому готов рискнуть. Я ставлю на кон все, что у меня есть, всю свою жизнь. Я доверяюсь. Тебе. Нам. А ты? Если ты сомневаешься… То зачем все? Что я могла ответить на его слова? Что невиновна? Что готова ко всему? Но я не готова. Я на перепутье. Ужас и неуверенность захватили меня полностью за последние месяцы. Я не знаю, чего хочу. Не знаю, могу ли что-то хотеть в принципе. Не услышав ответа, Андрей поник и отвел взгляд. — Я снова все испортил. Я думал… а, уже неважно. Не стоило приходить. — Андрей! — я прикрылась простыней и попыталась встать, но тут же осела, увидев его разочарование. — Не надо. Просто подумай и реши для себя, что дальше будет с нами. Хотя, наверное, я согласен на все твои условия, просто… Я хотел бы знать, какие у нас шансы. Как только дверь за ним захлопнулась, мне стало еще хуже, чем было до того. Мы словно поменялись местами. Я заигралась.