Good boy

Чонгук откровенно вздыхает в чужое ухо, накрывая ладонью возбужденный член своего парня, а тот вздрагивает, поддавшись моменту, и гортанно стонет, стараясь собрать крупицы выдержки во что-то, что хотя бы жалким подобием можно было назвать силы воли. Рука блядски так вверх-вниз под тканью одежды, дразнит издевательски умело. А Тэхен сходит с ума, когда Гук его член отпускает, чтобы насмешливо кончиками пальцев коснуться, рисуя нежные линии на чувствительной коже. — Если такое поведение в твоем понимании делает тебя хорошим мальчиком, то у меня к тебе множество вопросов, — потеряно хмыкает Тэ, и в этом его хмыке должны были быть нотки сарказма, насмешки, но ни на что из этого не хватило сил. — Я буду для тебя самым лучшим, хен… И Гук целует распахнутые губы, проводит по ним языком своим мягким, влажным, теплым, стремится им проникнуть в чужой рот, исследовать каждый его миллиметр, и вновь чувствует на своем теле руки… наконец-то. А Тэхен все прекрасно расслышал, каждое слово Чонгука высек внутри своего естества, чтобы не упустить ни капли озвученных им желаний. А сейчас, кажется, пришло время начать воплощать их в жизнь. Поэтому Ким игнорирует руку, что движется у него в штанах, по крайней мере, пытается, и выталкивает из своей ротовой полости юркий язык, чтобы своим завладеть пространством любимого рта и начать давать обещания, которые Гуку до умопомрачения нравится слышать… Чон стонет сладко, берется дрожью от того, что в его рот глубоко и развязно толкается язык Тэхена, потому что ему такие намеки до жути нравятся… потому что он их всегда понимает. И сейчас он не может не понять, что значит каждое движение, каждый откровенный толчок языка, уже не раз его лишившего дара речи и желания жить. Гук все знает, очень хорошо знает, что сейчас в него сыплют предсказаниями о том, что его ожидает в будущем. И ему этого будущего хочется с каждое секундой все больше… Ему нравится, что ладонь Тэ с силой его голову удерживает на месте, пока зубы царапают губы уже раза в два распухшие, а язык все глубже намеревается протолкнуться, чтобы задеть чувствительные места небных дужек и даже проникнуть куда-то дальше… безумие. Гук не поклонник жестокости, а то, что творит Ким Тэхен, жестоко до невозможности. Против правил должно быть возбуждать его еще больше. Незаконно быть таким восхитительным и желанным до изнеможения. Но что поделать, если Чонгук поклонник Тэхена…? А Киму плевать на законы и правила, на все плевать кроме Гука, в его губы вновь стонущего и свободной рукой цепляющегося за рельеф тэхенового плеча, стараясь ближе прижаться, но при этом не мешать себе орудовать пальцами в штанах парня. Тэхен сходит с ума, вновь впиваясь пальцами в сочную задницу младшего, и прикладывает значительные усилия, чтобы не дать тому отстраниться от поцелуя пошлого… а тот все равно отстраняется и смотрит пьяно в глаза бездонные, облизывает медленно алые губы и, удостоверившись, что взгляд Тэ за его зацепился прочно, лихорадочно дышит и медленно опускается перед ним на колени. Тэхену хочется простонать еще до того, как губы Чона мягко коснулись кожи чуть выше кромки белья, а когда между ними проскальзывает язык, рисуя круги на его теле, не сдерживается. — Я еще даже не начал, — задевая носом живот Кима, вздыхает младший, сердце которого от стона брюнета, раздавшегося откуда-то свысока, совершило кульбит. — А мне уже нравится. Тэхен хотел сказать что-то еще, но это что-то утонуло в гортанном стоне, сорвавшемся с губ, когда с его тела исчезла оставшаяся одежда, а розовой головки члена до крайности возбужденного коснулись самые красивые губы на свете. Чонгук осторожно и неспеша обцеловывал возбужденный орган любимого, играл языком с выпирающими венками, издевался над парнем, самым кончиком надавливая на уретру, резвился, поглощая в себя горячий член и причмокивая намеренно громко, давился стонами удовольствия, даже когда начало саднить горло от глубоких заглатываний, и все не мог перестать гладить тэхеновы бедра и ягодицы, пока тот с каждой секундой умирал… Гук своим поведением сводил с ума, Тэхен еле держался, чтобы не отправиться в забытье, прикрыв глаза всего на секунду… но закрыть их не мог, ведь все это чертово время Чон Чонгук в них смотрел, не отрываясь. Это так… пошло… А он все смотрит вверх, в глаза, что затянуты дымкой восторга и туманом желания, смотрит неотрывно, на щеках чувствуя румянец смущения, который с его поведением не сочетается вовсе. Но плевать ему, и он не отводит от глаз Тэхена взгляда, даже когда носом упирается в лобок и едва удерживает внутри рвотный позыв. — Черт, мой мальчик… — пальцы Тэ зарываются в темные волосы, несильно тянут прядки, потому что Чонгук всегда очень к таким вещам чувствителен. Он как кот всегда мурлычет в ответ на любую ласку, а еще до жути любит массаж головы. И сейчас мурлычет тоже, приглушенно из-за члена, заполнившего всю ротовую полость, удовлетворенно мурлычет. Потому что ему это чертовски нравится… член Тэхена во рту, его пальцы в волосах. Взгляд, которым тот на него смотрит, и стоны, которые с его губ срываются. Ему нравится все. — Это восхитительно… Чонгук впервые отводит взгляд, опуская его на член, который выскальзывает из его рта, и улыбается удовлетворенно, поглаживая тот вверх-вниз и вновь пристраивая губы у головки, но ее не касаясь. — Папочка такой вкусный… мне очень нравится, — ухмыляется Чон и рисует своим языком линию полную разврата и похоти от головки до основания, спотыкаясь о каждый рельеф вздутой вены под чувственной тонкой кожей. — Твой язык тебя до добра не доведет, Чонгук, — сжимая зубы, чтобы не простонать, а вместе с тем в пальцах сжимая чужие локоны, роняет Тэхен, но фраза его обрывается стоном, ведь Гук снова губы сомкнул вокруг его головки и наглым образом засосал, во рту создавая вакуум. — Ах, блять…. — Зато тебя доведет до оргазма, — стрельнув взглядом наверх, подметил Чон, а затем принялся снова творить невозможное с телом Кима, с его сердцем и разумом. В словах младшего Тэхен сейчас ни капли не сомневался, и, если честно, у него нет на это ни единой причины, ведь то, что творит Гук своим горячим умелым ртом, его в самом прямом смысле окрыляет. — Гук, я… я почти… — Ким задыхается, прикладывает силы, чтобы отстранить младшего от себя, и сейчас Чонгук впервые отмечает, что пальцы Тэ в его волосах ему не так-то и нравятся. Может быть, он немного странный, но в отличие от других, он кайфует, когда Ким им командует, направляя и задавая темп или глубину проникновений, а вот такие моменты, когда его заставляют отдалиться, только бесят. Он даже готов по-детски обидеться, словно это его лишили самого большого удовольствия. Хмурый взгляд летит наверх, но стоит взглянуть на почти что блаженное выражение лица парня, Гук сдается, отмечая, что не способен злиться в такой ситуации, тем более, если знает, что прервать его Тэ стоило огромных усилий, и сделал он это исключительно ради него. Вот только… — Я буду хорошим мальчиком и позволю папочке кончить… Ему хочется, чтобы Тэхен кончил. Очень хочется, хотя парень даже не понимает, почему и как до этого вообще дошло. Это дурацкое «будь хорошим мальчиком», сказанное Тэхеном, просто так засело в его голове и не покидало мыслей. Ему просто захотелось быть этим «хорошим мальчиком», доставить любимому, которого изначально планировал выдрать до изнеможения, максимальное удовольствие, позабыв о том, что был зол и расстроен всего двадцать минут назад. Чонгук очень хотел, чтобы Тэхен кончил от его поцелуев развратных и от поглаживаний, от того, как похабно он выглядит, стоя перед Тэ на коленях с этим совершенно неуместным румянцем и облизывая его член, как самую вкусную в мире сладость. Тэхен должен кончить от пошлых звуков причмокивания, которые смущают даже больше позы и мыслей о собственном виде, должен кончить от того, как старается Гук быть для него хорошим мальчиком. — Боже, Гук… — он почти задыхается, но дышать приходится даже в момент, когда становится невыносимо жарко. Чонгук активнее движет рукой у самого основания, быстрее посасывая и с каждым погружением создавая внутри больше отрицательного давления, чтобы стоны его парня становились все громче и громче… а Тэхен больше не способен стонать, он роняет с губ блаженные вздохи, слегка подмахивая бедрами. — Мой маленький, мой прекрасный… Коленки трясутся всего через три толчка, Тэ пытается извлечь пульсирующий член из горячего ротика Чона, но тот вгоняет пальцы в обнаженные ягодицы брюнета и не позволяет пошевелиться, сильнее вдувая щеки, отчего обильная струя горячего семени незамедлительно наполняет несуществующее во рту Гука пространство, пока Тэхена всего трясет в экстазе. — Гук… Так приятно его имя звучит в порыве удовольствия, наполняющего голос Ким Тэхена еще большей порцией прекрасности, а ведь Чонгук думал, что больше уже и некуда, и что голос парня звучать привлекательнее не может. Может… звучит, произнося его имя. Боже… Мир плывет перед глазами Тэхена, он все не может отдышаться, слыша в висках, как в груди грохочет сошедшее с ума сердце. Парень моргает несколько раз, стараясь сосредоточить взгляд на брюнете, который отстраняется, наконец, от его паха, пошло облизывается и поднимается на ноги, позволяя опереться на его плечи, за головой Гука скрещивая запястья, которые парень сам туда уложил. — Тебе понравилось? — немного боязливо интересуется Чон, словно ответ на этот вопрос не очевиден. А может, он просто слишком проникся своей ролью на этот вечер, вот и ищет в глазах старшего одобрения для всего, что он делал или что будет делать? — Я хорошо постарался? — Ты хорошо постарался, мой сладкий, — затуманенным взором прогуливаясь по невероятной красоты лицу напротив, вздыхает Тэ и касается щеки Гука теплой ладонью, чтобы погладить со всей нежностью, что в нем есть. Взгляд по велению судьбы цепляется за блестящие алые губы, и в памяти тут же воспоминания о том, что эти губы творили всего минуту назад. Снова жарко становится, снова нечем дышать. Тэхен тяжело сглатывает вязкую слюну и большим пальцем прикасается к нижней губе Чонгука, сначала едва ощутимо проводит по ней, а позже немного надавливает, и это почему-то ему так нравится… без причины. — Папочке очень понравилось то, что ты творил своим ротиком… — тянет он шепотом очень жарким, не поднимая взгляда с чужих губ. — Ты был очень хорошим мальчиком и заслужил награду… Еще и какую… Чонгук, словно издеваясь, палец парня обхватывает губами, продвигая чуть глубже в рот, чтобы закусить его кончик зубами и мазнуть по солоноватой коже языком, а Тэхен больше не позволит сегодня вольностей. — Иди сюда, папочка сделает тебе хорошо. Рука крепко обнимает Чона за талию, придвигая ближе, а палец извлечен из чужого рта, чтобы позже заполнить его чем получше. Губы обрушились на уста Чонгука незамедлительно, а тому хватило этого простого движения, чтобы несдержанно простонать. Честно говоря, для Чонгука все это — адская пытка. Он наполнен возбуждением уже очень давно, его член изнывает от того, как сильно Гуку хочется Тэхена полностью, а он еще и умудрился на коленях перед ним ползать и долгие речи толкать. Прямо сейчас парень едва стоит на ногах, потому что внутренности пылают страшным пожаром, который не потушить. Но тэхенова фраза подливает масла в этот пожар, заставляя огненный шар внизу живота Гука пульсировать вместе с требующим внимания достоинством, пока парень тонет в откровенных поцелуях и прикосновениях к его пылающей коже. А в мыслях только «папочка сделает тебе хорошо»… — Насколько хорошо? — интересуется Гук слегка потерянно, когда поцелуй разорван, а щека больше не чувствует тепла чужой ладони. Зато шея чувствует на себе прикосновения обеих рук, а после их ощущают плечи, резко вздымающаяся грудь и талия, по которой те спускаются все ниже и ниже, не ведая преград. — Очень хорошо, — обещает Тэхен очень честно, и по два его пальца с каждой стороны узких бедер Гука проникают в пространство под одеждой, цепляют края той и тянут беспрепятственно вниз, давая Чону полную свободу от стеснения ненужными вещами.