Everything black

Сегодня всё будет не так, как обычно. Никакого хеппи энда. Никакого рыжего пятна, бегущего по улицам со сбившимся дыханием, никаких непринуждённых разговоров. Сегодня Дазай умрёт. И это не обсуждается. Мысль о том, что никто не прийдёт его спасти, всё ещё не до конца осела в голове, но Осаму уже свыкся с ней и воспринимал спокойно. Без слёз, без грусти, без паники, без мыслей «а что будет дальше?». Стоя на балконе, Дазай вдыхал прохладный воздух, наслаждаясь ветерком. Наступали сумерки, и в городе загоралось всё больше огней. А ведь всё это в последний раз… Мда… Необычные эмоции. Усмехнувшись самому себе, безнадёжный суицидник вернулся в комнату, не закрыв балконную дверь. Забыл он или сделал это специально — никто не знает. Но это и не важно. Всё выглядело по-другому, приобрело совершенно новые, необычные краски. Всё будто-бы кричало: «Ты сегодня умрёшь и больше никогда не увидишь, как всё вокруг тебя красиво!» Всё вокруг будто бы насмехается. Или это что-то внутри Дазая насмехается над ним? Что ж, тянуть больше нет смысла. Только есть одно дельце. Пока Осаму с состоянии, нужно кое-что закончить… Взяв в руки телефон, он открыл «заметки» и скопировал оттуда написанное ранее признание. Открыл сообщения, «вставить», и… «Отправить». «Дорогой Чиби! Когда ты это читаешь я, наверное, уже мёртв. Знаешь, когда я решил на самом деле умереть, я сразу подумал о тебе и начал писать это. Для начала я хочу сказать спасибо за всё, что ты делал для меня. Ты столько раз вытягивал меня из лап смерти, помогал, поддерживал, не обращая внимания на то, что я ничего не даю тебе взамен. Ты просто отдавал себя без остатка человеку, который ничего не мог предложить взамен. Хотя, может и мог, но он был слишком глуп, чтобы понять это. Прости меня за всё, что я делал, за мою глупость, за то, что заставил тебя чувствовать себя игрушкой, за то, что заставлял волноваться и делал больно. Но ты не волнуйся, всё закончилось! Я больше тебя не потревожу. Теперь ты можешь наконец-то забыть обо мне и жить нормально, как все люди (если работая в ПМ можно жить как все люди). Последнее, что я тебе скажу, наверное, удивит тебя, но для меня это давно ясно. Я люблю тебя. Да, ты правильно прочёл. Я люблю тебя, и мне ужасно стыдно за то, что я довёл до такого состояния человека, которого люблю. Прости меня за это. Прости меня за всё и прощай. Я верю, что ты сможешь наладить свою жизнь, если в ней больше не будет меня. Твой навсегда, Осаму Дазай.» Гробовую тишину нарушали только часы, тикающие громче, чем обычно. Хотя, наверное, тикают они так же, но из-за атмосферы, стоящей вокруг, любой звук казался громче. Сквозь белую пелену на глазах почти ничего не было видно, поэтому единственное, что осталось в сознании Дазая таким же отчётливым, как и раньше, было именно тиканье часов, хотя и оно по-тихоньку становилось тише и затухало. Казалось, что время остановилось. Говорят, что перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами — но это не так. Во всяком случае, Осаму не видел никакой жизни. Казалось, что каждая секунда длится вечность. Это смерть? Пффф. Как скучно. По бледному лицу растеклась блаженная улыбка. Как спокойно… Вот уже и тиканье часов совсем пропало… А может, это время остановилось? Может быть весь мир замер, с трепетом наблюдая за одним человеком, который всё дальше и дальше падает в бездну, куда падают все умирающие?… Сознание окончательно покинуло Дазая. Всё вокруг замерло, прослушиваясь к звенящей тишине. Которую тут же прервал безумный грохот. Дверь в квартиру отлетела в сторону.