Мой друг — господин тёмный волшебник

      Прижимая к груди Полночь, Люси шагала в свою комнату. Пусть проспала меньше обычного, Люси не чувствовала ни капли усталости, начинала подозревать, что у Джулии какая-то особенная кровать, возможно просто ортопедическая, и Люси вполне могла купить себе подобную. Окончательно взбодрилась Люси из-за открытой двери в комнату Уильяма, а точнее из-за виднеющегося в ней Андриана. Краем глаза тот заметил Люси, на миг замолчал, но затем продолжил о чём-то говорить с Уильямом, который, невероятно, улыбался краешками губ, смотрел спокойно и, кажется, с благодарностью. В завершении разговора Андриан передал большой набор масляных красок, и Люси ничего не заподозрила бы, если бы не маленький бантик в углу, от вида которого в Люси всё замерло и упало куда-то. Фантастическая теория подтвердилась, когда Андриан достал из нагрудного кармана огромный холст, завёрнутый в бумагу, и Люси услышала те самые слова, от которых в ней всё задрожало, с мягкой улыбкой Андриан произнёс: — Поздравляю, Уильям. — Спасибо, — кивнул тот и аккуратно взял картину.       Без лишних слов Андриан покинул комнату, на мгновение бросил взгляд на Люси, а та проскользнула к Уильяму, встала за его спиной и стала наблюдать, как тот с некоторым предвкушением раскрыл картину, а затем повесил рядом с кроватью, отошёл, как и Люси, начал разглядывать. Сперва ей показалось, что на картине изображено озеро, лебеди и сухие деревья, но чем дольше Люси смотрела, тем сильнее сомневалась в том, что правильно увидела, ведь в отражении птицы стали головами слонов, различался человек в углу, кажущийся совершенно лишним. Люси подозревала во всём этом ни одну сотню метафор и могла лишь гадать, что картина символизирует, в отличие от Уильяма. Тот тихонько ухмыльнулся. — Дали… а я думал, он совсем потерял чувство юмора. — Я и не знала… У тебя сегодня день рождения? — сдавленно подала голос Люси. — Откуда бы тебе знать?       Прежде, чем Уильям успел отойти, Люси вдруг поймала его за рукав и почти приказным тоном велела: — Так. Переодевайся во что-нибудь нормальное, через час спускайся. — Могу я узнать причину? — без особого сопротивления поинтересовался Уильям. — Конечно нет. Иди переодевайся.       Держа плюшевого единорога подмышкой, Люси помчалась к себе, схватила телефон, оставила Полночь на кровати и побежала обратно в комнату Джулии, чтобы обсудить неожиданный план действий, в котором Эдвард тоже решился поучаствовать. День обещался стать потрясающим, и Люси оставалось лишь надеяться, что и для Уильяма тоже, что он не разозлится, когда узнает, что его ждёт, а на волне эмоций Люси даже не задалась вопросом, почему Уильям так легко согласился.       Как и договаривались, примерно через час они с Люси встретились в холле. При виде Уильяма она широко улыбнулась, он в самом деле исполнил просьбу: надел джинсы и футболку, вновь собрал волосы в хвост, и казался на несколько процентов более радостным, чем обычно, или как минимум смиренным. — Надеюсь, ты готов? — Знать бы к чему, — без намёка на претензию откликнулся Уильям. — Это не обязательно. Идём, — попросила Люси и повела его к воротам особняка.       Перед ними красовался автомобиль Венита, как Эдвард и обещал, сам он стоял, навалившись на бок машины, но едва заметил Люси и Уильяма, как убрал телефон в карман и махнул рукой. — Всем привет. — Доброе утро, — поприветствовала Люси и, подскочив, кратко обняла Эдварда от переизбытка эмоций, затем шепнула. — Спасибо, что приехал. — А как иначе? — так же тихо ответил Эдвард, сохраняя загадочную атмосферу.       Он взял с капота невысокую узкую коробочку и протянул Уильяму. — Говорят, у тебя сегодня день рождения. Поздравляю, старичок. — Благодарю, — кивнул Уильям, не придав никакого значения странному обращению.       Следуя намёку взглядом, он открыл подарок — набор изысканных закладок в виде пера и листа, выполненных из чистого золота и украшенных драгоценными камнями. Уильям взял их, оглядел, а Эдвард не переставал улыбаться, словно не замечая критичного взгляда серых глаз, немного погодя Уильям посмотрел на Эдварда, плавно кивнул. — Благодарю. Прекрасный подарок. — Хе-хе, я рад. А теперь прошу, — указал на машину Эдвард и открыл двери, сперва заднюю для Уильяма, а затем для Люси у переднего сиденья. — Могу я узнать куда мы направляемся? — Можешь попробовать угадать, — не переставая ощущать безумие и магию сегодняшнего дня, хихикнула Люси и не ожидала, что Уильям на самом деле задумается.       Эдвард осторожно вывел машину на дорогу, пытаясь не задеть даже ветки кустарников, чтобы они не имели возможности ни единого листа оставить на автомобиле, а Люси через зеркало заднего вида наблюдала за Уильямом, серьёзным выражением его лица. Немного погодя он наконец заговорил: — Ты попросила меня одеться «попроще», так что, предположительно, мы идём в какое-то обыкновенное место, и взяла с собой Эдварда, которому не следует лишний раз появляться на публике, — рассуждал Уильям и Люси едва не заволновалась, вдруг он догадается. — Возможно, мы направляется в какое-либо малопопулярное игровое заведение. — Не-а, — гордо замотала головой Люси. — Можно я скажу? — вдруг взмолился Эдвард, и Люси не сдержала смех и кивнула.       В конце концов, такую классную идею, где отметить день рождения человеку, подобному Уильяму, предложил именно Эдвард, так что имел полное право раскрыть маленькую тайну. Тот помолчал на повороте, и наконец разрушил интригу: — Мы едем в пейнтбол!       В тот момент Люси, сжав пальцы на сиденье, глядела на Уильяма в трепете перед реакцией, которую он не спешил проявлять, и это нисколько не смущало Эдварда. Он вёл машину по навигатору, побеспокоился, не хочет ли кто-нибудь пить и, казалось, не чувствовал себя хоть немного дискомфортно из-за молчания Уильяма, нисколько не сомневался в гениальности своей идеи, а Люси оставалось лишь надеяться на неё. Сделать это оказалось немного труднее из-за безразличного выражения на лице Уильяма, его происходящее не интересовало совершенно, хотя случилось именно из-за него. Проигрывая сомнениям, Люси шепнула, надеясь, что Уильям не услышит: — А это точно хорошая идея? — Конечно. Ему нужно выпустить пар, — кивнул Эдвард. — Ну, так Венит сказал… Сама не заметишь, как он расслабится.       Люси постаралась поверить. В психологии, тем более мужской, она мало что смыслила, но точно доверяла Эдварду, он по определению не умел ошибаться. Скорее всего.       Ранним утром субботы найти команду для игры в пейнтбол, а тем более противников, представлялось трудной задачей, однако здесь помогла популярность «Голоса смерти» и короткий пост с предложением «приблизить момент смерти», так что бегать по пустому полю, как и ждать каких-нибудь утренних любителей перестрелок не пришлось. Люси и Уильям постояли в стороне, пока Эдвард общался с поклонниками, поблагодарил за столь быстрый ответ и пожелал отличной игры, в которой нет места сантиментам. Учитывая количество игроков, их разделили на две команды по шесть человек, затем инструктор объяснил правила, за какие заслуги можно получить внесение в чёрный список, а за какие на доску почёта, после чего раздал снаряжение. До начала игры командам предоставили пять минут на подготовку, занять боевые позиции, выбрать размещение флага — Эдвард предложил именно этот вариант игры, — определить капитана, которым после коротких уговоров стал Уильям.       Он выбрал отличную позицию для флага и для команды, объяснил суть стратегии несколькими понятными словами, разве что не произнёс воодушевляющую речь для поднятия боевого духа. До самого конца Люси сомневалась в идее притащить Уильяма на пейнтбол, казалось, Уильям вынужденно участвовал во всём этом, по крайней мере радостным он не выглядел и даже слегка не улыбался, как во время разговора с Андрианом, но когда прозвучал сигнал к началу, сомнения разрушились. Как Эдвард и предполагал, Уильяму было необходимо выпустить пар, и столь активная игра с постоянным бегом, стрельбой и поиском укрытия помогла это сделать.       После того, как раздал указания, Уильям словно отрёкся от команды, действовал сам по себе, не бросаясь на помощь, не сбиваясь с курса, преследуя лишь свои цели. В пылу битвы краской Люси откровенно забыла о капитане, пыталась не попасть под обстрел вслед за товарищем и прикрывала его отход. Из-за плотного защитного костюма и бега по спине градом струился пот, Люси запыхалась, постоянно перебираясь с места на места, ещё и оказалась единственной девушкой в команде и второй среди всех игроков; пусть считала это таким себе оправданием для усталости. Из убежища Люси пыталась разведать обстановку и передать остальным расположение противников, Эдвард оставался неподалёку, проигнорировав указания Уильяма, за что себя нисколько не винил. Практически все оставшиеся «в живых» игроки собрались на поле боя, высматривали позиции вражеской команды, выискивали момент для нападения. Послышались глухие звуки стрельбы из пластикового оружия — один из товарищей Люси атаковал разведчика, и она поспешила поддержать, как могла стреляла на опережение, и противника, кое-где испачканного синей краской, всё же признали «погибшим».       Вскоре выяснилось, что стреляли Люси с товарищем не по разведчику, а по приманке. За то недолгое время противники сумели подобраться достаточно близко, заняли куда более выгодные позиции и открыли огонь. Как могли, Люси с товарищами оборонялись, кое-кого из вражеской команды даже успели забрать с собой, однако напрасно — вскоре прозвучал гудок, означающий завершение игры. Эдвард помог Люси подняться и первым делом та тяжело выдохнула. — Обидно вышло. — Это всего лишь игра, — напомнил Эдвард и дружески похлопал Люси по плечу. — В следующий раз мы их точно порвём.       Обмениваясь комментариями, иногда похвалой, а порой шутливыми оскорблениями, команды шагали к месту сбора по испачканными синей и розовой краской траве. Из-за усталости в голове Люси не осталось практически ни одной мысли, зато мышцы приятно гудели, расслабились, она давно не чувствовала себя настолько умиротворённо. Инструктор предложил игрокам воды, похвалил их за мастерство и примерное поведение, после чего с гордостью огласил результаты. — Давненько не видел такой напряжённой игры, особенно утром в субботу. Вы все молодцы, — утвердительно кивнул сам себе инструктор. — Но мы живём в реальном мире, дружба у нас не победила, а победила команда синих!       Объявил инструктор и похлопал. — Подождите, — вмешался один из товарищей Люси. — Мы же проиграли. Нет? — Вот она, типичная невнимательность, — посмеялся инструктор и напомнил. — Вы в какой режим играли? Верно — захват флага. Розовые захватили флаг? Нет, — мужчина обратил внимание на тихое шуршание травы, повернулся, а вместе с ним остальные игроки. — А вот и наша тёмная лошадка.       Как и всегда, на лице Уильяма не различалось явных эмоций, горд он, устал, самодоволен — оставалось неясно. Осанку Уильяма поддерживал безупречную, спина ровной, плечи расправленными, и на одном из них красовался штандарт с ярким розовым флагом, который Уильям передал инструктору. Командам потребовалось немного времени на осознание, а затем один из игроков вдруг зааплодировал, его поддержали другие. — Ну ты крут! — Крыса, я считаю, — раздалось за спиной Уильяма. К нему подошёл вражеский капитан с единственным пятном синей краски, прямо на лбу. — Стопроцентная крыса. — Как грубо, — фыркнула Люси, на что парень развёл руками. — Это не грубость, это — факт. Просто из ниоткуда в меня бам!       Лёгкий ажиотаж вокруг своей персоны Уильям никак не воспринимал, в первую очередь он пытался восстановить дыхание, и Люси, заметив это, подала банку воды. В кое-где испачканном краской костюме, с растрепавшимися волосами, уставший, Уильям выглядел почти мило, и едва поймав у себя эту мысль Люси немедленно уничтожила её. Люси осторожно уточнила у Уильяма: — Ну как тебе? — Это был на удивление положительный опыт. Благодарю. — Это не мой идея, — напомнила Люси, — Эдвард предложил. — Понятно.       Оттенок загадочно «понятно» Люси не определила, как в целом интонацию Уильяма, кажется, он и сам не понял, какие эмоции вкладывал в короткий ответ. В это время Эдвард благодарил поклонников, сделал с ними несколько фотографий, отметил некоторых в социальных сетях и другими способами хвалил за отличную игру и отзывчивость. Закончив и сняв обмундирование, Эдвард с гордым видом подошёл к Люси и Уильяму. — Готовы ко второй части нашей развлекательной программы? — Ты не говорил о второй, — слегка растерялась Люси. — Это маленький сюрприз. Идёмте.       В машине Люси вся трепетала в предвкушении загадочного продолжения и без того прекрасного дня, и достаточно неплохим он стал, кажется, для Уильяма тоже, который выглядел умиротворённым, даже глаза закрыл, а может попросту измотался. Предполагая, что Уильям задремал, Люси вполголоса общалась с Эдвардом, благодарила за такую прекрасную и неожиданную идею, уверяла, что Уильям на самом деле получил удовольствие от игры, пусть никогда в этом не признается, старалась говорить тихонько, чтобы не разбудить Уильяма. А Уильям не спал, открыл глаза, едва затих двигатель, и первым делом осмотрелся. Меньше всего Уильям рассчитывал увидеть зелень загородного парка, предназначенный в основном для катания на велосипедах, на роликах или на лошадях.       Вслед за остальными Уильям вышел из машины к миловидной женщине, которая подвела двух лошадей, вороную и пегую, крепко пожала Эдварду руку. — Эдвард Бейли, я полагаю? — Да, мэм. — Ежевика и Призрак в отличном настроении, — обрадовала берейтор и звонко рассмеялась. — Уверена, прогулка пройдёт отлично. Моя помощь точно не нужна? — Нет, благодарю.       Пока Эдвард разговаривал с берейтором и обсуждал детали маршрута, Люси полными восхищения глазами любовалась лошадьми. Они оказались немного выше, чем приходилось представлять, с потрясающими, почти человеческими тёмными глазами, иногда мотали головами, и словно глядели в саму душу, порой тихонько ржали о чём-то своём. Пока женщина не ушла, Люси подскочила к ней, едва не крикнула: — А можно их погладить? — Конечно, но лучше сперва угостить, — подмигнула берейтор и достала из небольшой сумки пакет. Пегая лошадь немедленно заржала и сунула к нему морду. — Тихо, Призрак. Что мы говорили о манерах?       Словно понимая человеческую речь, конь заржал в ответ и слегка отошёл, и это произвело на Люси неизгладимое впечатление. Затаив дыхание, она взяла порезанную морковь и протянула Ежевике, которая сперва обнюхала угощение широкими ноздрями, а затем осторожно взяла морковь огромными зубами. Как только лошадь убрала голову, подошёл Призрак и не постеснялся угоститься оставшимися тремя кусками, слегка обслюнявил ладонь Люси, и это нисколько не убавило её восхищение прекрасными животными. Пока Люси общалась с Призраком и Ежевикой, гладила их огромные, горячие, мягкие головы, Эдвард намеревался объяснить Уильяму особенности верховой езды, однако тот не нуждался в обучении.       Совсем скоро Эдвард помог Люси сесть в длинное седло, сам забрался позади, взял поводья, а Уильям уже величественно восседал на не менее величественном Призраке. Он следовал не только указаниям всадника, но и за старшей Ежевикой, которая прекрасно знала дорогу и спокойно шагала по ней, стуча подковами. Вокруг царствовал покой и тишина, шуршали кроны деревьев, вымощенная крупными камнями тропинка постепенно поднималась в холм, откуда открывался прекрасный вид на бескрайние луга и абсолютную свободу. Возможно, из-за недавней усталости или потому, что чувствовала Эдварда прямо за спиной и его дыхание на шее, однако Люси ощущала себя по-особенному, почти возвышенно, и даже не верила, что сегодня не её, а Уильяма день рождения. Вспомнив об этом, Люси украдкой обернулась и едва не обомлела от увиденного — глядя куда-то вдаль, Уильям слегка улыбался. Казалось, он не замечал ничего вокруг, кроме природы, покоя и долгожданного одиночества, позволившего расслабиться, забыть об обязанностях и планах, Уильям безмятежно созерцал красоты природы.       Люси старалась не думать об этом, но, кажется, Уильяму в самом деле не хватало времени, которое он мог провести наедине с собой, вне дома, и, наверное, так было лучше. И всё равно Люси почему-то очень хотелось как-то расшевелить Уильяма, доказать ему, что, даже родившись в семье Страунгард можно заводить друзья и здорово проводить с ними время, общаться с другими людьми, веселиться, радоваться обычным повседневным мелочам.       Эдвард отвлекал разговорами, то и дело убеждался, что Люси не хочет пить, что ей удобно, предлагал взять поводья, однако пока что она не рисковала, чего-то боялась. Катание верхом имело какую-то особую магию, даровало ощущение свободы, будто можно просто поскакать вперёд, сломя голову, и добраться куда-нибудь очень далеко, и в таким масштабах удивительное чувство не дарила даже почти собственная машина, возможно потому, что не обладала жизнью. Неспешно Ежевика шагала по привычной дороге, ни на что не отвлекалась, лишь иногда отгоняла хвостом насекомых, Люси всё беспокоилась, не мешают ли ей шоры, а Призрак следовал немного дальше, разделяя с Уильямом удовольствие от прогулки в одиночестве.       Она продлилась около часа, на который Люси, Эдвард и Уильям словно затерялись во времени, вышли за пределы привычного мира и оказались в другом, диком, неприручённом, и покидать его совершенно не хотелось. Вопреки этому ощущению, в реальность Люси вернулась без особых душевных терзаний, Эдвард помог ей спуститься, а Уильям слез без посторонней помощи, подвёл Призрака к хозяйке. — Как впечатления? — улыбнулась та, погладила по ганаше коня, который вынюхивал что-нибудь вкусное в сумке. — Это просто потрясно! Я и не знала, что лошади такие классные! — Приходи, научу кататься, с жеребятами пообщаешься, — предложила берейтор и протянула визитную карточку. — Когда первый раз прокатишься галопом… ах, это незабываемое ощущение. — Уильям, можно тебя на минутку? — вдруг вполголоса попросил Эдвард.       Пока Люси гладила лошадей и слушала о верховой езде, Эдвард отвёл Уильяма в сторону, убедился, что их не услышат и не сразу сумел начать. Чтобы заговорить Эдварду потребовалось немного времени, в конце концов, собирался затронуть он довольно откровенную тему с человеком, которого практически не знал, ещё и в его день рождения, но следующий случай мог представиться очень нескоро, к тому же поведение Уильяма помогало не переживать за последствия. Потерев заднюю сторону шеи, Эдвард поднял взгляд на равнодушного Уильяма и слегка успокоился, однако от разговора не отказался. — Слушай… Вы с Люси так общаетесь… Я верю ей, ничего не подумай, просто хотел узнать, — как можно ровнее говорил Эдвард, и пусть Уильям понял причину беспокойства, заканчивать за него мысль не стал. — Между вами ведь ничего не может быть? — Я опекун Люси, не более, — голос Уильяма не позволял сомневаться. — К тому же отношения с девушками — последнее, что меня интересует. — Ох, вот оно как… Хорошо. То есть, не хорошо, но ты понял.       В качестве ответа Уильям кивнул, позволяя Эдварду окончательно успокоиться по поводу конкуренции с человеком такого уровня, и вернуться к Люси, которая гладила Ежевику по горячему мягкому боку и делала множество фотографий. Так как спешить куда-либо не имелось причин, Эдвард и Уильям не мешали Люси общаться с лошадьми, которым разве что рогов не хватало для того, чтобы момент стал идеальным. Ежевика и Призрак вели себя милейшим образом, позволяли гладить себя, обнюхивали Люси, иногда фыркали на неё, заставляя смеяться, и Эдвард наслаждался дивным смехом, стоя немного в стороне, как и Уильям.       Он терпеливо ожидал, пока Люси закончит и, не произнося ни слова, последовал за ними с Эдвардом к машине, когда солнце уже клонилось к закату. Заведя двигатель, Эдвард обернулся к имениннику. — Ну что, куда-нибудь ещё заедем? — Если бы ты подвёз до книжного, я был бы весьма признателен, — откликнулся Уильям на удивление красноречиво. — Без вопросов. В какой-то конкретный?       Уильям продиктовал адрес самого большого в городе книжного магазина, не слушал, как Люси восторгалась лошадьми, разглядывая их фотографии и короткие записанные видео, а вот Эдвард, пусть следил за дорогой, комментировал практически все реплики Люси, постоянно поглядывал на неё и улыбался, даря ей каждую крупицу внимания.       Совсем скоро, взявшись за руки, Люси и Эдвард пошли за Уильямом в книжный магазин, устроившийся где-то в огромном торговом центре, разглядывали стеллаж с комиксами, пока Уильям выбирал среди классических произведений, научной литературы и пособий в самых разных областях. Пользуясь возможностью, Люси купила Джулии пару блокнотов для эскизов, несколько красивых тетрадей с единорогами, надеясь, что ещё успеет воспользоваться ими до приближающего конца учебного года. Прошло достаточно много времени прежде, чем Уильям закончил с поиском нужных книг, рассчитался за покупки свои и Люси, за что та поблагодарила, однако через мгновение уже держала под руку Эдварда, который понёс пакет с блокнотами и тетрадями.       Не прошло и часа, как Эдвард довёз Уильяма с Люси обратно к особняку Страунгардов, к тому моменту небо начало темнеть где-то на краешке, просыпались первые звёзды, и все порядком утомились после игры, катания на лошадях и обилия впечатлений. Прежде, чем выйти из машины, Уильям поблагодарил Эдварда, а тот с улыбкой кивнул и открыл дверь Люси, которая чуть не забыла пакет, вместе с ним выскочила из машины и остановилась перед опущенным стеклом. — Спасибо. Это был просто потрясающий день… Ты мой герой. — Всегда рад, хотя всё это придумал Венит... Может, герой заслужил небольшую награду? — полюбопытствовал Эдвард и многозначительно повернулся щекой.       Сперва Люси смутилась, прижала к груди пакет с покупками и некоторое время колебалась, точнее пыталась решиться на жест, немного погодя наклонилась и коснулась губами щеки Эдварда, ощутила, как тот улыбнулся. — Если снова окажетесь в беде, прекрасная леди, только позвоните, — подмигнул Эдвард, окончательно вгоняя Люси в краску.       Едва Люси сделала несколько торопливых шагов от машины, как Эдвард громко напомнил вслед: — Завтра мы идём на свидание, не забыла?       Не в силах обернуться, Люси закивала, но прежде, чем Эдвард уехал, всё-таки проводила его взглядом, ощущая, как в груди растекалась нежная теплота. Люси поспешила в особняк, на ступенях которого ждал Уильям и, когда она подошла, неожиданно произнёс: — Спасибо. Я давно не проводил время подобным образом. — Сегодня же твой день рождения, — напомнила Люси с ласковой улыбкой, однако получила как всегда слишком серьёзную реакцию. — Он тут не при чём.       Не придумав, как ещё ответить, Люси лишь посмеялась и последовала за Уильямом наверх, однако не позволила ему пойти в спальную, поймала его за локоть и повела к Джулии, не ощущая никакого сопротивления. В комнате Джулии царил полумрак, свет оказался выключен, однако его нарушали уютные огоньки над двадцати четырьмя свечами, которые украшали прелестный невысокий торт. Не найдя каких-либо достойных слов, Джулия протянула его и выдохнула: — С днём рождения, Уильям!       Уголки его губ едва заметно приподнялись. Уильям наклонился и мягко поцеловал Джулию в лоб, а когда повернулся к Люси, та встрепенулась и затаила дыхание. Он плавно приблизился и едва ощутимо дотронулся до подбородка оцепеневшей Люси, коснулся холодными губами её щеки. — Спасибо. Предлагаю переместиться в беседку. — Да!       Втроём Джулия, Уильям и растерянная Люси направились на кухню, чтобы заварить чай, взять тарелки и столовые приборы, совсем скоро устроились в беседке, освещённой яркими жёлтыми огнями. Пока ждали Джулию, решившую, что одного торта не хватит и необходимо принести ещё и пирожные, Люси свела руки, тихонько вздохнула. — Прости… У тебя сегодня день рождения, а я так ничего тебе и не подарила.       Лишь несколько секунд Уильям молчал прежде, чем окончательно сокрушить подобие воли Люси. — Ты подарила больше, чем была должна.       Не в силах ответить что-либо, Люси склонила голову, ощущала смесь чудовищного стыда и неожиданной радости из-за подобной фразы от Уильяма, ещё и после того, как он вдруг поцеловал в щёку; на ней до сих пор горел след от поцелуя. Кажется, Эдвард не соврал и после пейнтбола Уильям выпустил энергию, а может его разум слегка помутнел из-за накопленной за день усталости, но больше всего Люси хотелось верить в то, что Уильям на самом деле, даже после стольких лет, проведённых в особняке, начал проявлять какие-то эмоции, понял, что это такое, когда есть дорогие люди, и вместе с тем Люси чудовищно боялась этого. — Простите, что так долго! — зазвучал голос Джулии, вырывая Люси из мыслей.       Она разлила по чашкам ароматный фруктовый чай, добавила Уильяму три ложки сахара и едва взяла нож, как неловко уточнила: — Будешь загадывать желание?       Вполне ожидаемо Уильям усмехнулся, но этим доходчивый ответ не ограничился. — Не вижу в этом необходимости.       С пониманием Люси кивнула, отрезала кусок побольше и лопаткой положила на тарелку Уильяма, который некоторое время глядел на торт, едва различимо улыбаясь. Уильям подождал, пока Люси не возьмёт десерт себе и Джулии, но та не испытала эмоций сродни тех, что постепенно наполняли Уильяма, поднимались из самых дальних глубин его памяти. Тогда Уильям встречал свой третий день рождения, ещё с мамой и папой, а не мистером и миссис Страунгардом, тогда ещё с семьёй, и Уильям прекрасно помнил нежный вкус того бисквитного торта с фруктами, даже не верил, что Аманда вспомнила тот день, тот самый рецепт и воссоздала его.       Люси и Джулия старались не смущать Уильяма чрезмерным вниманием, тихонько разговаривали о своём, но то и дело поглядывали на Уильяма, который с невероятной нежностью наслаждался тортом из самого детства и странным ощущением, которое вместе с воспоминаниями проникало в сердце, тщетно пытаясь его смягчить.       В беседке Люси, Джулия и Уильям угощались сладостями и восхитительным чаем, наслаждались ласковым ветром, клонящимся к горизонту солнцем, удивительным моментом, который каждый чувствовал, но не мог объяснить. Постепенно зажглись огоньки гирлянд и фонарей, напоминая о приближении ночи, завершая столь необычный день, заставивший в Уильяме проснуться давно забытые ощущения, которым он дал лишь крупицу воли, велел не мешать, но не полностью отрицая их. Допив чай, Уильям поднял взгляд на девушек, и те встрепенулись в ожидании какого-то вердикта, и не могли понять настроение Уильяма, но он хотя бы не казался возмущённым. — Спасибо за необычный вечер. Полагаю, нам пора отдыхать. — Уже? — огорчилась Джулия, на что Уильям мягко улыбнулся. — У тебя были ещё предложения? — На самом деле нет… И вы, наверное, устали. Ну ладно, — вздохнула Джулия, поднялась и мимолётно обняла Уильяма. — Спокойной ночи.       Оставив посуду, Уильям, Джулия и Люси направились в дом и на втором этаже разошлись по комнатам, и некоторое время в своей Люси слушала тишину, необычно-лёгкую, и пыталась понять, вёл ли Уильям себя честно или не хотел обидеть. Он казался удовлетворённым, а может даже почти счастливым, но без труда мог обманывать, ведь эмоции Уильям всегда скрывал как нельзя умело, владел ими, а не они сердцем. Лишь сообщение от Эдварда подбодрило Люси, а также предстоящая завтра встреча с ним, репетиция «Голоса смерти», которую Люси имела возможность наблюдать лично. Постепенно Люси улыбнулась, написала Эдварду о том, как чудесно прошёл день и всё благодаря Эдварду, как здорово оказалось кататься на лошадях. Люси пересмотрела фотографии с ними и неожиданно для себя ощутила навалившуюся усталость, не стала задерживаться перед тем, как лечь спать, обняв Полночь, в ожидании завтрашней встречи.       Покачивая головой и пританцовывая на месте, Люси слушала ту самую незавершённую песню «Голоса смерти», которой по мнению Венита всё ещё не хватало жажды жизни, огня, драмы, а потому долго мучить произведение группа не стала, вернулась к оттачиванию игры перед скорым концертом, последним в городе. Прошло достаточно много времени, за которое Люси успела сбегать за напитками и раздала их участникам группы, когда те вышли из студии, Эдвард взял сок, коснулся губами щеки Люси. — Ты просто чудо. Спасибо.       Вениту Люси протянула стакан кофе, и солист кивнул в знак благодарности, не отказался от напитка, однако выглядел достаточно сосредоточенным, скорее всего продолжал думать о песне и недостающей ей души. Несколько минут Венит позволил группе перевести дыхание и насладиться напитками прежде, чем неожиданно заявить: — Люси, мы оставим тебя ненадолго. — А, хорошо, — кивнула та и уселась на диван, достала телефон в знак того, что скучать не станет.       Остальным Венит мотнул головой в сторону двери и повёл группу подальше от чужих ушей, и никто, кроме самого Венита, не догадывался, о чём пойдёт речь, и что решение уже принято. В комнате отдыха Венит обернулся к остальным участникам, сложил руки на груди и некоторое время глядел на «Голос смерти», пока Люк не поинтересовался: — И зачем мы здесь? — Обсудить дальнейшие планы, — как-то слишком хитро предупредил Венит. — На следующей неделе наш последний концерт. Но что будет потом? — Мы поедем в другой город, — заключил Эдвард, но по взгляду Венита понял, что ошибся.       Растягивая напряжение, он позволил себе выдержать драматическую паузу, и остальные отнеслись с пониманием к своеобразной привычке Венита. Насладившись предвкушением, он наконец вскинул голову и гордо заявил: — Мы отправимся в мировой тур. — Серьёзно?! — Офигеть, — выдохнул Джастин, запустив пальцы в волосы.       Нового, важного, грандиозного этапа в жизни группы не оценил лишь один, тот, кто продолжал молчать и глядеть в пол, пытаясь откопать в себе хоть немного положительных эмоций. Обнимая Люка одной рукой, Венит не сводил взгляда с Эдварда, хищно улыбался краешком губ и скоро обратился к нему. — Не слышу радости, Эд. — Просто, тур — это ведь надолго.       Делая вид, будто не догадывается о проблеме, Венит серьёзно кивнул. — По меньшей мере на полгода. — Но Люси осенью поступит в колледж… у неё день рождения в июле, мы собирались…       Терзаемый противоречиями, Эдвард вздохнул. Он не находил, что сказать, не понимал, как выразить причину своего беспокойство и что оно вообще из себя представляет, откуда появилось. Мировой тур для «Голосам смерти» — действительно огромное достижение, наверняка Венит уже обо всём договорился, забронировал концертные залы и стадионы, подготовил программу, составил списки песен. Как и остальных, Эдварда переполняла гордость за группу, однако что-то не позволяло разделить и радость, с энтузиазмом броситься в работу, репетиции, организацию.       Венит продолжал наблюдать за Эдвардом, читал каждую из его эмоций, каждый вопрос, проносящийся в голове, и предполагал, что в силу отсутствия жизненного опыта Эдвард не поймёт себя, не сейчас, может только через пару недель тура. Раздался тяжёлый вздох Венита, привлёкший внимание остальных, в комнате воцарилась тишина ожидания, а Эдвард с надеждой поднял взгляд на лидера группы, её основателя, друга. — Я вёл тебя сколько мог, Эдвард. Пришла пора тебе идти по жизни самому, вместе с ней, — чуть погодя добавил Венит, заставив Эдварда разомкнуть губы. — Но… как? Ты это всерьёз?       Почти иронично Венит усмехнулся. — Забыл «Красную Алису»? — «И когда придёт момент, её придётся отпустить», — проронил Эдвард, всё не находя сил встретиться с Венитом глазами. — Но как же вы? Ты? Группа? — Я ведь не дурак. Мы уже нашли пару амбициозных барабанщиков с горячей жаждой жизни. К тому же, мы не все контакты рвём, будет звонить, писать, пришёл билеты.       Говорил Венит так буднично, будто уже давно понял, что произойдёт, уже давно принял решение, и это являлось правдой, Эдвард тоже понимал это, с самого начала Венит просчитал всё наперёд ещё в тот момент, когда отправил Эдварда вместо себя на встречу со «смертницей». Не понимания, на что именно рассчитывает, Эдвард поглядел на Люка, на Джастина, который неловко улыбнулся. — Мы будем скучать… Береги её. — Да, — поддержал Люк. — Уверен, она поможет тебе расправить крылья. — Но от последнего концерта мы тебя не освободили, — подмигнул Венит, смягчая тоскливый оттенок, ведь Эдварда ждала Люси, чтобы пойти с ним на прогулку, не подозревая о случившемся разговоре.       Шагая с Люси по улице, купив по пути лепёшки с овощами и мясом, Эдвард наблюдал за ней, особенно трепетно слушал её голос, любовался улыбкой, и ощущал какое-то умиротворение в груди, хотя так резко уже почти ушёл из группы, которой дорожил всю сознательную жизнь. Сейчас у Эдварда создавалось впечатление, что она шла по кем-то придуманному сценарию, вела через конкретные события, и он бы не удивился, если бы написал этот сценарий Венит ещё до того, как Эдвард согласился сыграть на барабанах. В музыке он нашёл себя, отдушину, способ выразить эмоции и как ничему иному посвящал себя группе, но теперь в жизни Эдварда появилось кое-что другое, живой человек, с которым Эдвард хотел становиться лучше, но в куда более глубоком смысле, чем оттачивание навыков игры на барабанной установке. Раньше Эдвард никогда не чувствовал себя подобным образом, ему хотелось видеть улыбку Люси каждый день, слышать её смех, разделять с ней успехи и… желательно только успехи.       И полностью спрятать грядущие перемены Эдвард не сумел, невольно затронул тему будущего, каким видит его Люси, о чём мечтает, но пока что все её планы ограничивались колледжем, ведь учёба в нём обещала занять не один год. После него Люси намеревалась с головой рухнуть в игровую индустрию, и Эдвард почти неосознанно пошутил — или нет — об идее написать музыку для игр, над которыми Люси будет работать. Она и сама робко мечтала о том, какая жизнь ждёт впереди, в Люси кипела решительность и жажда действия, намерения добиться поставленных целей, но для начала просто закончить школу, момент чего стремительно приближался.       Друг рядом с другом Люси и Эдвард забыли обо всём, делились планами, идеями, мечтами, которые теперь для Эдварда стали как никогда туманными, но свободными, он даже не верил, что скоро сумеет идти к чему угодно, пусть пока что не знал, к чему именно, до этого следовал за Венитом и верил в его идеалы. Растерянность не могла обрести силу, во-первых, из-за самого Венита, который как никогда правильно повёл себя, а во-вторых, благодаря Люси, ставшей новой и такой неожиданной путеводной звездой.       С ней Эдвард не хотел расставаться, особенно сейчас, боялся собственных мыслей, которые могли разбушеваться перед заявлением Венита, решением, которое он уже принял, этими «амбициозными барабанщиками», и сама Люси не спешила домой, однако время неумолимо приближало ночь. Как бы тяжело это ни далось, Эдварду пришлось вызвать Люси такси, а пока ждали, они продолжали разговаривать, допивали кофе, наслаждались компанией друг друга, и Эдвард всё глядел на Люси, слегка смущая её. Наконец Люси не выдержала, посмеялась. — Ты чего так смотришь? — Просто мне кажется, что вся жизнь вела меня к тебе, — мечтательно признался Эдвард, окончательно смущая Люси, та опустила взгляд, вжала голову, но улыбнулась ещё ярче.       Пользуясь моментом, Эдвард коснулся губами щеки Люси всего за пару мгновений до того, как подъехала жёлтая машина, однако Люси не юркнула в неё, прячась от неловкости, подняла взгляд на Эдварда, долго глядела прежде, чем решиться схватить его за воротник и поцеловать, но не в губы, не хватило смелости. Только после этого Люси запрыгнула в салон и опустила стекло, чтобы на прощание улыбнуться Эдварду, помахать рукой и смотреть ему в глаза, пока такси не свернуло за угол.       Сдержать порыв воодушевление и невероятной окрылённости Люси не удалось, она записала Джулии и Гвендолин голосовое сообщение, что им обязательно нужно поговорить об очень важных вещах, и получила два заинтригованных согласия. Всю поездку Люси переводила взгляд с окна на телефон и обратно, ведь написала Эдварду довольно красноречивое сообщение о своих чувствах, пока что ещё непривычных и непонятных, но очень тёплых, Люси призналась, что доверяет Эдварду и рассчитывает на крепкие серьёзные отношение, построенные на взаимном уважении. Сказать всё это следовало лично, это Люси твёрдо понимала, однако пока что самообладания на подобный подвиг не хватало, уж точно не сейчас, а эмоции и надежды на отношения следовало выразить, пока всё не закрутилось окончательно и безвозвратно. К тому же, у Люси имелся ещё ни один шанс признаться во всём лично.       Как только машина остановилась, Люси выскочила перед воротами особняка и едва не забыла поблагодарить таксиста, оставила ему чаевые и побежала к Джулии, не предупредив Уильяма, что вернулась, но он услышал Люси, пока одевался в более подходящий наряд. Уильям долго смотрел на себя в зеркало, убеждаясь, что выглядит достойно, но не слишком вычурно, на всякий случай проверил дату и время, пусть они чётко отпечатались в памяти. Почти честно Уильям признался, что немного, совсем чуть-чуть волнуется, ведь не мог вообразить её реакцию на неожиданное предложение. Уильям коснулся спрятанного во внешнем кармане жилета билета, купленного так спонтанно, следовало приобрести электронный, однако ей, кажется, нравилось коллекционировать памятные вещи.       В последний раз Уильям убедил себя, что не собирается настаивать, что просто предложит, в общем-то, даже ответит услугой за услугу и почти решительно направился к комнате Джулии и чем ближе подходил, тем громче слышал музыку, рок, наверняка того самого «Голоса смерти». Возле двери Уильям остановился, не сразу, но сумел постучать и подождал ответа. Уильям вновь постучался, но уже громче, однако из-за музыки девушки ничего не услышали, и третий раз, когда Уильям едва не подолбил в дверь, и снова «Голос смерти» оказался громче. Предпринимать очередную попытку Уильям не стал, развернулся к лестнице и обратил внимание на тихое постукивание, скоро встретился с мистером Страунгардом, который критичным взглядом изучил сына. — Куда направился? — В оперу, сэр. Я предупреждал, — напомнил Уильям без дольки язвительности, которая наверняка бы появилась в любой другой ситуации. — Понятно. Иди.       В знак благодарности Уильям кивнул и спустился в переднюю, вышел из особняка и достал билет в ложу, некоторое время глядел на него в сомнениях и всё-таки порвал, выбросил на каменную дорожку, а один из садовников немедленно поспешил подмести.       Даже в вечернее время по свободным дорогам потребовалось около часа, чтобы добраться до великолепного здания театра, удивительным образом совмещающего в себе современность и дух прошлых веков, а перед огромными распахнутыми дверьми ожидала мисс Адамс в платье цвета индиго, с длинными серебряными серьгами и колье с крупным сапфиром. При виде Уильяма Абигейл мягко улыбнулась, подошла и взяла его под руку, вместе с Уильямом направилась внутрь. — Вы прекрасно выглядите, мисс Адамс, вам очень идёт синий цвет. — Спасибо, Уильям, — снисходительно кивнула та. — Я рада, что ты пришёл.       Почётных гостей проводили в ложу, откуда открывался наилучший вид на сцену, располагались мягкие кресла и софа, на столике сверкали бокалы и две бутылки в ведре со льдом, одна с шампанским, вторая с изысканным напитком на основе сока без капли алкоголя. Мисс Адамс достала из сумочки довольно большую шкатулку, обитую бархатом, и плавным жестом преподнесла Уильяму. — С прошедшим днём рождения, Уильям. — Вы помните, — не то спросил, не то утвердил тот и принял шкатулку, открыл.       На подушке красовались платиновые часы с довольно широким циферблатом серебристо-голубого цвета, они подсказывали дату и день недели, хвастались логотипом короны, и в подарке Уильям видел нечто символичное, чем просто хорошие часы. — Я с нетерпением буду ждать дня, когда ты наденешь их, — таинственно прошептала мисс Адамс и увидела то, что хотела, а именно решительность в серых глазах. — Обещаю, я сделаю всё, что скорее примерить ваш подарок.       Ощущая лёгкую вибрацию, Уильям аккуратно приподнял подушку и заметил в ней концентрированную практически до твёрдого состояния ману, немедленно спрятал подарок в карман на жилете. Жестом Абигейл подозвала официанта и тот откупорил напитки, налил в высокие хрустальные бокалы и отошёл обратно на своё место. Скоро погас свет. Уильям сделал несколько глотков прохладного сока, различая в нём вкус апельсина, персика, ореховый оттенок, расслаблялся благодаря мягкому креслу и общей атмосфере. Поднялся занавес, заиграла музыка, которая совсем скоро опутала разум Уильяма, прокралась в него, в самое сердце, пытаясь остудить его, музыка казалась Уильяму единственным противоядием от этого истязающего пламени.       Не прошло много времени прежде, чем опера поглотила Уильяма, увлекла в свой мир интриг, предательств и великолепных глубоких голосов актёров, словно живущих произведением. Уильям позволил себе расслабиться, наблюдать за постановкой, внимать каждой ноте, заглушая боль от пожара в груди, и всё же какой-то частью пленённого разума признавал, что ей бы всё равно не понравилось.       Антракт позволил мисс Адамс выразить восторг от излюбленной пьесы, которая с каждым разом становилась лучше, и Уильям с удовольствием принял участие в обсуждении, пусть и с более практической стороны, не столько оценив игру артистов, сколько роскошь декораций и костюмов. Второму акту Уильям постарался отдаться целиком и полностью, что в определённой степени даже получилось, во всяком случае он сумел оперой, ни на что не отвлекаясь и ни о чём не вспоминая, и не хотел, чтобы она заканчивалась.       В удовольствии время пролетало быстрее, и даже несколько часов показались мигом, который так скоро завершился под громкие овации в том числе Уильяма. Он не скрыл лёгкой тоски, когда плавно включился свет, зрители стали покидать места, на всякий случай Уильям убедился, что шкатулка с часами никуда не делась, чётко ощущалась в кармане. С доброжелательной улыбкой Уильям подставил локоть мисс Адамс, и та не отказала в удовольствии взять компаньона под руку, неспешно зашагала вместе с Уильямом вниз, делясь впечатлениями от много раз просмотренной оперы. Перед зданием театра мисс Адамс уже ожидала машина, напомнившая о расставании, однако Уильям не позволил себе проявить хоть какие-то эмоции, открыл Абигейл дверь, подал руку. Изящно вложив в неё ладонь, мисс Адамс села на кресло, сквозь полуопущенные веки поглядела на Уильяма. — Благодарю за прекрасный вечер. — Это я должен благодарить вас, — галантно поклонился Уильям.       Он стоял у дороги, глядел на черешневого цвета машину и понимал, что не хочет домой, не сейчас, поэтому не стал вызывать водителя, вместо этого отправился к особняку пешком, несмотря на позднее время. Улицу освещали яркие фонари, прохожих почти не встречалось, но машины то и дело проезжали мимо, не вызывая у Уильяма никакого интереса. Уильям не замечал ничего вокруг, думал о том, как скоро сумеет надеть подарок мисс Адамс, выбросить старые часы, когда-то подаренные мистером Страунгардом. Судьбоносный момент приближался, а вместе с ним всё сильнее горело в груди, обжигало, пыталось уничтожить, но воспоминания о музыке, об игре Андриана помогали Уильяму терпеть жгучую боль, скоро к ней он должен привыкнуть.       Уильям уходил всё дальше от здания театра, от даже ночью оживлённого центра города, на окраинах которого лаяли собаки, слышалась ругань и пьяные песни, не удостоенные внимания. Одного лишь Уильям боялся — ошибиться в своих расчётах или в поведении мистера Страунгарда, пусть не приходилось сомневаться ни в математических способностях, ни в знании психологии, которым Уильям посвятил огромную часть своего времени и ума. Поглощённый раздумьями, Уильям не сразу обратил внимания на чужой голос и не понял, что именно к нему голос обращается, приличия ради Уильям остановился, обернулся в сторону не самого элегантного на вид парня в толстовке и с натянутым на голову капюшоном. — Эй, есть курить? — крикнул парень, вразвалочку приближаясь.       Кричать в ответ Уильям не стал, подождал, пока собеседник подойдёт. — Я не курю. — Понятно, — протянул парень, не вынимая руки из карманов. — А жига есть? — Не имею ни малейшего представления о том, что такое «жига», — утомлённо произнёс Уильям. — Зажигалка. — Нет.       Покрутив головой, парень покачался на носках, обернулся и, убедившись, что никого рядом нет, вытащил руку, щёлкнул складным ножом, лезвие которого сверкнуло в тусклом свете редких фонарей. — Гони кредитку, — велел парень. — Мобилу тоже. — Хорошо.       С невозмутимым лицом Уильям сунул руку в карман, достал телефон, протянул парню и едва тот выставил руку, как Уильям схватил его за запястье, однако преступник не растерялся и немедленно пустил в ход нож. За миг до того, как это произошло, Уильям ударил парня в предплечье, а в следующую секунду последовал колющий удар в глаза. Парень вскрикнул от боли, выронил нож и схватился за лицо, и вдруг оказался на асфальте, крикнул, когда Уильям сжал чужую руку, принялся выворачивать и вместе с тем давил стопой на лопатку. Во всём теле Уильяма горело разрушающее пламя, которое едва удавалось контролировать, оно требовало жертвы, если не своего носителя, то любого другого человека, жгло всё ярче, неумолимо и жестоко, пытаясь подчинить себе Уильяма.       Стараясь сдержать тяжёлое дыхание, Уильям отпустил руку вскрикнувшего парня, но в следующую секунду не сумел совладать с собой, с гневом, яростью и болью, горящими в области сердца. Уильям лишь смягчил его зов, не разбил голову воришки об асфальт, а только с жестокостью и без всяких эмоций ударил ногой в бок, в живот, в спину, снова и снова, пытаясь заглушить чудовищной силы огонь, испепеляющий мышцы, мысли, какое-то либо подобие рассудка. Парень не кричал. Кажется, плакал, однако не пробуждал в Уильяме ни капли человечности или сострадания.       Оно так и не проснулось, заставил остановиться Уильям себя сам. Он тяжело дышал сквозь разомкнутые губы, подавлял жар в груди одной лишь силой воли и совершенно не беспокоился о том, жив ли незнакомец, нуждался ли в помощи, но всё-таки уговорил себя вызвать скорую помощь. Каждый шаг давался Уильяму после определённых усилий, он стискивал одежду на груди, пытаясь окончательно затушить пламя, и получилось это только благодаря воспоминаниям о музыке Андриана, его игре, спрятанной от всех в ночной тишине. Мелодия как нельзя чётко звучала в голове, разнося холод, унимая дрожь в мышцах и заглушая дикий огонь собственной идеи, в которой Уильям тем не менее не сомневался практически ни единой секунды.       От неусыпного внимания Уильяма не скрылся факт того, что одежда помялась и кое-где испачкалась, поэтому ему пришлось уточнить у телефона местонахождение круглосуточной прачечной. Уставшая девушка приободрилась, когда Уильям вошёл, снял пиджак, велел постирать и проутюжить его, а также попросил портативный отпариватель для брюк, собирался заняться этим сам, однако девушка проявила инициативу поухаживать за дорогим клиентом и Уильям не стал возражать. За оперативную и главное качественную работу Уильям заплатил, а также достойно отблагодарил девушку переводом на её карту, закрепив статус «дорогого клиента».       К величайшему сожалению Уильяма, он не мог позволить себе задержаться, нехотя вызвал водителя и попросил забрать немного дальше от прачечной, у круглосуточного кафе. На всякий случай Уильям убедился, что не оставил намёков на своё небольшое преступление и, удовлетворённый собой, стал дожидаться машины, стараясь не думать о том, сколько часов сумеет поспать.       Как Уильям и предполагал, в гостиной «Рейвен Филд» горел свет, и избегать встречи Уильям не стал, вошёл, слегка поклонился в знак приветствия. — Я вернулся, сэр. — Почему так поздно? — строго спросил мистер Страунгард, не отворачиваясь от камина. — Я был обязан проводить леди. — Что ещё за леди? — Дочь одного из кураторов университета, куда Люси хочет поступить.       Лица мистера Страунгарда Уильям не видел, однако, кажется, тот поверил, пусть не до конца.       Перед сном Уильям заглянул в комнату Люси, но не увидел её в постели, предположил, что Люси снова спит у Джулии, невольно порадовался тому, что у неё наконец появилась подруга, хоть какая-то личная жизнь, позволившая отвлечься от обычного быта Страунгардов. Уильям не стал включать свет, через открытые шторы его проникало достаточно, Уильям переоделся в пижамный костюм, умылся и немного подождал, убеждаясь, что в груди всё улеглось.       Прежде, чем лечь в постель, Уильям, как и каждую последнюю ночь подошёл к мольберту, сдёрнул покрывало и поглядел на портрет, который никак не желал получаться, не удавалось поймать нужную эмоцию, пусть лицо почти полностью было обращено вдаль и не вызывало особых сложностей. На картине Уильям изобразил ночной пейзаж в тёмно-синих тонах, лишь сияли белым лунные цветы в траве, она касалась ног чёрного изящного единорога с витым рогом, а на спине сидела девушка в иссиня-чёрном платье и легко гладила шею коня, глядя вдаль. Портрет никак не удавалось закончить, даже многолетняя практика и наблюдение не позволяли приблизиться к удобоваримому результату. Не найдя других вариантов, Уильям взял холст и подошёл к камину. Хватило одной вспышки, чтобы зажечь огонь, и Уильям недолго сомневался прежде, чем отправить картину на съедение пламени. Так не могло продолжаться. Это имело пагубные последствия, как для Уильяма, так и для Люси, а она вполне заслужила стать счастливой, тогда как самому Уильяму следовало сосредоточиться на деле, скоро одно из сильнейших желаний Люси обещало окончательно сформироваться и принести недостающую ману. Приближался конец учебного года, а вместе с ним начало совершенно нового этапа для каждого жителя города.       Редко в какой выходной день Люси позволяла себе выспаться, просыпалась по будильнику, чтобы не сбить режим и многое успеть, именно поэтому Эдвард предложил встретиться немного позже, ближе к обеду, за что выспавшаяся и с удовольствием потянувшаяся Люси испытывала непередаваемую благодарность. Всё-таки имелось нечто особенное в том, чтобы спать столько, сколько хочется, проснуться без необходимости бежать поделам, лишь подготовиться к свиданию с самым лучшим парнем в мире. Сегодня он предложил сходить в магазин комиксов и игривого мерча, а затем отправиться в компьютерный клуб и несколько часов кряду играть в ранговом режиме, заказав пиццу и напитки, и такой выходной Люси находила практически идеальным.       Она приняла душ, выбрала не слишком яркую и не слишком обычную одежду, не стала завтракать — а может и обедать, учитывая время — и предупредила Уильяма, как всегда занятого чем-то своими делами, что уходит. Пока ехала на место встречи, пусть и чрезмерно заблаговременно, Люси всё не могла нарадоваться так неожиданно обретённым отношениям, которые теперь стали практически необходимы, едва не вызвали зависимость, и дело заключалось непосредственно в Эдварде, милом, добром и весёлом, не пытающимся строить из себя крутого или загадочного альфу-самца. И это при том, что Эдвард — музыкант, которому открыты тысячи сердец. Пока что Люси не до конца прониклась уверенностью в том, как выразить симпатию и нужно ли вообще делать это как-то по-особенному, тем более так скоро, но причин спешить не имелось, в конце концов, впереди ещё много времени и шансов.       Пока ждала Эдварда, Люси купила себе кофе, в этот раз апельсиновый раф, второй стаканчик взяла для своего парня и практически не переставала думать о нём. Такая спонтанная встреча, предложение стать парой, и раньше Люси едва ли стала бы тратить драгоценное время на отношения, однако сейчас ни секунды не жалела о принятом решении.       Не прошло и четверти часа прежде, чем Эдвард вышел из такси и при виде Люси немедленно заулыбался, подал ей руку, подвёл к себе и легко поцеловал в щёку, в очередной раз разжигая в Люси пожар восторга и стеснения. Она взяла Эдварда за руку и вместе с ним пошла в магазин, слушая, как прошла репетиция и что неплохо бы зайти куда-нибудь перекусить, ведь Эдвард так и не успел поесть, даже лапшу заварить. Слушая Эдварда, наблюдая за ним, Люси казалось, что сегодня он вёл себя как-то более эмоционально, открыто, постоянно шутил, иногда несколько неловко, и пусть причина такого поведения оставалась загадкой, Люси не собиралась копаться или искать подвох вместо этого наслаждалась каждой секундой, проведённой рядом с Эдвардом.       Они играли на одной линии, поддерживали друг друга, вместе давали отпор особо «токсичным» игрокам, подшучивая над ними иногда на откровенно глупые и детские темы, сами же над ними смеялись. Порой таймер напоминал о необходимости сделать зарядку, как практически требовал Венит, и с Эдвардом это делала Люси, ощущая лёгкий дискомфорт в области лопаток. В перерывах на пиццу Люси с Эдвардом обсуждали фильмы и разные игры, особенно запомнившихся игроков и что «могли же победить, если бы не этот фидер», смеялись и шутили, наслаждаясь компанией друг друга, долгожданного человека, с которым можно не следить за поведением и словами.       Очарованный этим ощущением, Эдвард утрачивал желание заводить не слишком приятную и в то же время воодушевляющую тему, но приближался вечер, а вместе с ним мысли о будущем, о неминуемо надвигающихся экзаменах, перед которыми Люси не испытывала ни малейшего страха или трепета. Обсуждая завершение года, Эдвард и Люси шагали по освещённым фонарями улицам, и тот поражался упорству Люси, ведь сам школу кое-как закончил на грани отчисления, на что Люси сдержанно посмеялась. — Ну, мне учёба для поступления нужна, — пожала она плечами. — Так что приходится, да и это интересно, обычно. — Наверное… Но, если вдруг какие вопросы появятся, ты обращайся. — И ты мне героически поможешь? — усмехнулась Люси и легонько пихнула Эдварда плечом, тот посмеялся. — Ну, не я, Венит. — А он у вас отличник? — Я бы сказал, что он у нас всезнайка, — прошептал Эдвард, словно опасаясь, что Венит каким-то неведомым образом услышит. — Спасибо, у меня есть учитель.       Сперва Люси посчитала, что ей показалось, однако Эдвард стал выглядеть слегка печально или растерянно, и она не представляла, в чём могла крыться причина, не была уверена, стоило ли уточнить изменение в настроении. Наверное, стоило. Как ненавязчиво намекнуть Люси не придумала, поэтому спросила напрямую: — Эд, всё хорошо? Ты немного грустный, что ли. — А, чёрт… прости, — проронил Эдвард и почесал затылок. — Не знаю, как сказать, да и надо ли вообще. — Надо.       Лёгкая улыбка, появившаяся на губах Эдварда, подбодрила Люси и его самого, подтвердила, что сказать на самом деле нужно. Чтобы собраться с силами и сформулировать обилие мыслей в как можно меньшем количестве предложений, Эдвард потратил несколько минут, а Люси не торопила, шагала рядышком, то и дело поглядывала на Эдварда и пыталась разобрать противоречивые эмоции на его лице, и растерянность, и тоску, и определённую дольку воодушевление. — В общем… я думаю… нет, я решил уйти из группы. — Что?! — изумилась Люси, не в силах поверить в слова Эдварда, однако он выглядел достаточно уверенным в них. — П-почему? Зачем? — Нас ждёт мировой тур, это уже полгода, потом Венит ещё что-нибудь придумает, он давно уже хочет клип записать, — жаловался Эдвард. — Меня, получается, никогда не будет рядом, а я так не хочу. — Но… но это ведь твоя группа.       Эдвард неловко, чуть печально ухмыльнулся, встретился с Люси взглядами. — Да, но на ней жизнь не заканчивается. Раньше у меня кроме них ничего не было, а теперь есть ты, — объяснил Эдвард и остановился, глядя Люси в глаза.       Та недолго молчала, собираясь с мыслями. После тёплых слов Эдварда о «Голосе смерти» Люси слабо верилось, что он так легко принял столь радикальное решение. — Ты уверен? Такие вещи ведь сперва обдумать надо. — Абсолютно. К тому же, мы всё равно останемся друзьями. — Но это ведь… не из-за меня? — вполголоса предположила Люси. — Как сказать, — посмеялся Эдвард и подцепил пальцы Люси своими, чтобы помочь ей утихомирить чувство вины. — До «Голоса смерти» у меня ничего не было и я старался только ради них, а сейчас хочу… ну… как сказать, — замялся Эдвард, но не отпускал Люси, а та всё глядела на него в ожидании, — строить будущее с тобой… Это, наверное, слегка преждевременно? — Немного, но я поняла тебя, — промурлыкала Люси и, поддаваясь порыву, прижалась к Эдварду, заставив его замереть, ощутила учащённое биение сердца в его груди. — Но ты ведь говорил, что музыка для тебя цель жизни. — Ну, не «Голосом смерти» единым, я и без них могу музыкой заниматься.       В своей реакции Люси откровенно растерялась, от части потому, что вообще не часто вела задушевные беседы, и потому, что всё-таки находила часть своей вины в решении Эдварда, но, кажется, он слишком мучился. Не зная, как ещё поступить, Люси крепче взяла Эдварда за руку и ощутила его ладонь на своей спине, но, пусть смутилась, не позволила себе отпрянуть, наслаждалась теплом и делилась им с единственным человеком, с которым могла вести себя подобным образом, честно, не стесняться своих желаний, пусть в них Эдвард не испытывал такого интереса. — Ам… это, наверное, будет странно, но… может вы сыграете на нашем выпускном? — вполголоса начала Люси, не уверенная, подходящий ли сейчас момент. — Если наглею, ты только скажи. — Почему бы и нет? Символично: дадим концерт на прощание под конец учёбы. Венит точно оценит.       Люси негромко посмеялась и, не до конца контролируя себя, обняла Эдварда, немного погодя ощутила его руки на своей спине, позволила себе прижаться ближе. Впервые Люси так наслаждалась человеческим теплом, так легко прижималась к кому-то, и совсем не хотела отходить, ощущала жар широких ладоней даже через футболку, и это потрясающее чувство дарил человек, имя которого Люси совсем недавно даже не знала.       Любовь окрылила Люси и первым делом, как только добралась до дома, она побежала к Джулии, твёрдо уверенная в одном из самых безумных решений в своей жизни, пусть и в крайне скромных масштабах. Забыв о манерах, Люси ворвалась в комнату Джулии, которая вздрогнула от неожиданности, но увидела, кто пришёл, ещё и столь возбуждённый, и вскочила с дивана. — Люси, что случилось?       Та поймала Джулию за руки, глядела в её глаза и прошептала, едва сдерживая переизбыток эмоций: — Джу, скоро выпускной, и я хочу пригласить Эдварда… ты понимаешь, к чему я? — О мой бог… Значит тебе нужно?.. — Да, — прошептала Люси, едва не стукнувшись с Джулией лбами.       Джулия взвизгнула, поймала Люси за руку и лёгким танцевальным жестом подвела на середину комнаты, принялась кружить вокруг подруги, рассуждать вслух о цветах, фасоне, иногда перебивала сама себя. Прошло не слишком много времени прежде, чем Джулия нашла идеальный вариант и велела Люси уходить и не подглядывать, она и сама не хотела портить сюрприз, а главное — сейчас Люси стоило сосредоточиться на приближающихся экзаменах, вместе с ним близился конец учебного года, школьной жизни, начало совершенно нового этапа, о котором Люси так долго грезила.       В решимости сдать экзамены только на наивысшие оценки, Люси практически полностью посвятила себя подготовке, с любым вопросом, который не понимала хотя бы слегка, Люси обращалась к Уильяму, а тот объяснял, показывал, приводил примеры, облегчая усвоение материала. Люси слушала внимательно, пыталась не просто вызубрить, но понять каждую тему, ведь они помогут с поступлением, а там уже с учёбой, и не придётся впопыхах осваиваться, пытаться держать планку.       Для облегчения процесса Уильям позволил Люси заниматься в своей комнате и сразу задавать интересующие вопросы, а когда их не возникало, Уильям посвящал время своим делам, иногда чертил, иногда работал за компьютером, порой отдыхал за чтением, а Люси сидела рядом, изучала учебники и решала тестовые варианты, придавая себе уверенность. С каждым днём экзамены приближались с неожиданным волнением, пусть Люси нисколько не сомневалась в своих знаниях, в оценках, которые получит и которые послужат пропуском в колледж.       Подготавливалась Люси самым ответственным образом, к чему Эдвард отнёсся с пониманием, не отвлекал звонками или предложениями погулять, но обязательно писал сообщения утром и вечером, чем очень подбадривал Люси, особенно, когда началась неделя экзаменов. Они проходили один за другим в на удивление спокойной обстановке, мало кто из учеников откровенно переживал, да и учителя пытались воодушевить. Несмотря на все знания и отсутствие страха перед результатами, после каждого экзамена Люси приходила домой уставшая, как физически, так и морально, возможно из-за большого количества вопросов и не такого щедрого количества времени. Вечерами Люси ждал ужин, который готовил Уильям, он контролировал, чтобы Люси вовремя засыпала и успевала отдыхать, оставлял завтрак в её комнате и напоминал о необходимости периодически разминаться, чтобы спина не затекала. Уставшая, Люси не могла в полной мере оценить заботу, однако где-то в глубине души трепетно благодарила Уильяма.       В вечер последнего экзамена он так же приготовил ужин и не стал задавать вопросов, когда вместо своей, Люси пришла в комнату к Уильяму, лишь бросил беглый взгляд. В на миг наступившей тишине раздался тяжёлый вздох, а затем устало, но Люси всё же вскинула кулак в знак героической победы. — Можно я с тобой посижу? — проронила Люси и снова вздохнула. — Сиди.       Уильям не отвлёкся от черчения, даже когда Люси поставила стул совсем рядом и стала наблюдать за процессом, не среагировал, когда Люси что-то шептала, кажется, благодарила, но не слишком внятно. Отвлёкся Уильям только, когда ощутил, как Люси положила голову на его плечо, перевёл несколько возмущённый взгляд и увидел, что её глаза закрыты, совсем скоро послышалось тихое сопение. Сперва Уильям недовольно глядел на Люси, но ему не осталось ничего, кроме как аккуратно взять её на руки, отнести на кровать, где на одной из подушек ухмылялась Полночь, и укрыть, пытаясь не разбудить Люси. Перед тем, как всё случится, ей следовало хорошенько отдохнуть.       Несмотря на благоговейный страх перед, как только экзамены прошли, о них все забыли. Не осталось бессонных ночей, потрёпанных нервов и чашек выпитого кофе, им на смену пришло предвкушение самого главного события — или как минимум одного из самых главных — в жизни каждого человека, выпускного. Его дата была определена, пара выбрана, и директор с удовольствием согласился на выступление «Голоса смерти», о чём не знал ни один из учеников, кроме Люси, она не сказала даже Гвендолин, зато пригласила её в качестве гостя.       К высочайшему удивлению Люси, подготовка к экзаменам оказалась не такой сложной, как к выпускному, наверное потому, что здесь не имелось правильных ответов и учебников, где их можно подглядеть. Сейчас Люси самой предстояло решать, в чём пойти, как себя вести, и что делать на выпускном, особенно учитывая, что он подразумевал под собой практически настоящий бал, во всяком случае танцы в себя точно включал, и если подрыгаться под музыку Люси вполне могла, то нечто хоть немного большее осталось для неё непостижимым И помочь в непростом деле, в достижении практически невозможной цели за столь короткий срок мог лишь один человек, всё тот же, к которому Люси пришла с лёгким перекусом в виде сэндвичей, чая и десерта. Зашла Люси робко, улыбкой выдавала, что явилась не просто так, подождала, пока Уильям не отвлечётся от микроскопа, что случилось практически сразу. — Доброе утро, — начала Люси, не особо задумываясь, всё ещё утро или уже день. — Уилл, я хотела попросить тебя кое о чём. — Я догадался, — снисходительно откликнулся Уильям и забрал у Люси поднос.       Та неловко потупила взгляд, завела руки за спину и не могла заставить себя начать, к тому же слегка сомневалась, что в этом вопросе Уильям сумеет помочь; но, наверное, он умел абсолютно всё. — Я хотела спросить… Вот, у меня же скоро выпускной, — Люси глядела в пол, пыталась озвучить совершенно невинную просьбу, а потому не видела внимательного ожидающего взгляда Уильяма, его рука так и замерла с ложкой. — И типа нужна пара, и будут танцы… Короче! — перебила сама себя Люси, наконец сумела поднять глаза. — Ты можешь научить меня танцевать? Вальс?       С ответом Уильям помедлил, продолжил размешивать сахар в чашке. — Именно вальс? — Да, я узнала у Венита, Эд умеет, — не без гордости похвасталась Люси. — Хорошо. Сколько у нас времени? — Ну… три дня? — Понятно. Основам я сумею тебя обучить, — пообещал Уильям и приступил к трапезе, а Люси, совершенно окрылённая предстоящим выпускным, побежала к Джулии на долгожданную примерку.       Как и многие, Люси считала дни до знаменательного события, едва верила, что совсем скоро она официально закончит школу и что произойдёт это настолько красочно, в сопровождении обретённых подруг и парня, который так символично даст последний концерт в качестве участника группы. Скоро для них всё станет по-другому, они войдут во взрослую жизнь, оставив прошлое, и пока что у Люси остались желания, позволяющие встретить будущее.       В заветный день Люси проснулась почти на час раньше будильника, а спустя всего пару минут позвонила Гвендолин, взволнованная, трепещущая, едва верящая, что этот день наконец-то настал. Пусть Люси училась не двенадцать лет и школой прониклась не так сильно, восторга это не умаляло даже слегка, она и сама едва владела переполняющими эмоциями. До выпускного оставалось достаточно много времени, и его Люси посвятила последнему уроку вальса. На самом деле, Люси даже не верилось, что Уильям решил сам научить её танцевать, а не нанял репетитора или не предложил учиться с какой-нибудь метёлкой, скорее всего из экономии времени. В этот раз Люси двигалась особенно уверенно, ничего не забыла, ни разу не сбилась и даже не нервничала, хотя имела на это полное право.       Часы сменяли друг друга, чего в танце не удавалось заметить, Люси и Уильяму пришлось прерваться лишь во время обеда, ведь присутствовать на нём обязывался каждый Страунгард. Пока Уильям отсутствовал, Люси вспоминала, куда же положила заколку, которую когда-то сделала Джулия, для этого пришлось перерыть шкаф и заглянуть в каждую полку, но Люси всё же отыскала украшение. Оно отлично сочеталось с нарядом. Вновь Люси задержала на нём взгляд, потрясающем, идеальном, невероятно-красивого цвета, словно кусочек звёздного неба. И всего через несколько часов Люси надела его, простое по крою платье с пышной юбкой, без лямок, рукавов или бретелей, сверкающее, подобно снегу, а заколка украсила волосы, заставляя Люси восхищаться своей красотой. Глядя на себя в зеркало, Люси впервые чувствовала себя по-настоящему особенной.       Почти одновременно Люси и Джулия вышли из комнат, переглянулись и спустились вниз к Уильяму, который вызвался подвезти в столь важный вечер и никак не прокомментировал внешний вид ни Джулии, ни Люси, молча направился к машине. Они не нарушали тишину, глядели в окна и едва не дрожали от эмоций, однако не пытались выразить их словами, сейчас кажущимися бесполезными.       Огни школы горели как никогда ярко, сияли прожектора и разноцветные гирлянды, слышалась музыка, пестрили платья и костюмы, пусть парни в основном соблюли чёрно-белую, редко иссиня-чёрную гамму. Уильям остановил машину прямо перед воротами и дал Люси время собраться с духом прежде, чем она сумела выйти. Вдруг Люси замерла, обернулась и тихонько, чуть сдавленно попросила: — Уилл, проводишь меня?       Уильям с пониманием кивнул, отогнал машину дальше на парковку и вернулся, чтобы выполнить просьбу, позволил Люси взять себя под локоть, ощутил, как она сжала пальцы, а Джулия следовала рядышком, постоянно оглядывалась и не переставала улыбаться. Звуки толпы, в основном женской, позволили понять, что «Голос смерти» уже прибыл, так что искать Эдварда не пришлось, как и выкрадывать у поклонниц, ведь Венит самоотверженно принял практически всё внимание на себя. Заметив Люси, Эдвард весь встрепенулся, расправил плечи и поймал воздух, не находил сил оторвать взгляда от Люси, цветущей, словно орхидея. Подведя Люси ближе, Уильям деликатно подождал, пока она одолеет оцепенение, но не дождался, поэтому взял Люси чуть ниже запястья и подвёл к Эдварду. — Теперь она твоя.       Тот, полностью очарованный, не сразу сумел заговорить. — Ты… выглядишь просто потрясающе. — Спасибо, — смутилась та, всё же сумела подойти ближе и взять Эдварда за руку.       Недолго они глядели друг другу в глаза, пока позади не послышались голоса Джулии и Гвендолин, одетой в платье насыщенного-жёлтого цвета и с украшенными цветочной диадемой волосами. Разговаривая между собой, Джулия с Гвендолин наблюдали за подругой, за Эдвардом и тем, как они смотрят друг на друга, нежно, влюблённо, зачарованно, словно больше никого не существовало.       Постепенно приближалось время начала церемонии, и ученики стали собираться в актовом зале, рассаживаться по местам, шептались, фотографировались, полностью растворившиеся в самом важном вечере. Люси держала Эдварда за руку, краем уха слушала разговоры Гвендолин и Джулии, едва верила в то, что наконец дождалась этого момента и не могла вообразить, насколько прекрасным он окажется. Вместе со всеми Люси слушала проникновенную речь директора, редкие всхлипы, раздающиеся в зале, кто-то записывал происходящее на видео и время от времени мелькали вспышки фотоаппарата. За этот год произошло многое, то, о чём Люси не приходилось мечтать, новые знакомства, общение, потрясающие воспоминания, но, как и сказал директор, это лишь начало.       Когда директор закончила речь, зал наполнили овации, кто-то свистел в поддержку, а Люси наклонилась к Эдварду, чтобы получше расслышать — ему пришлось уйти на некоторое время. Поднятой рукой директор попросила тишину, и совсем скоро та наступила, подозревая, что произойдёт, почему закрыт занавес, ученики начали перешёптываться, многие приготовили телефоны, чтобы сделать фотографии и записать видео. — А сейчас я приглашаю на сцену кумира миллионов, кому-то пример для подражания, — с каждым новым словом директора ностальгию вытесняло возбуждение, — бессменного лидера «Голоса смерти», Венита Темпаса.       Под оглушительные крики и овации на сцену вышел Венит и в те моменты, когда он выходил из света прожекторов, на коже удавалось заметить сияющий скелет. Сдержанно хлопая вместе со всеми, директор передала Вениту микрофон и не без определённого восторга попросила: — Венит, не окажете ли вы нам честь поделиться жизненным опытом? Может, скажете что-нибудь в напутствие? — Честно говоря, речь я не заготовил, так что придётся импровизировать, — ненадолго Венит замолчал, выбирая наиболее подходящее начало, и оно вызвало противоречивые эмоции. — Вы все умрёте, — заявил Венит и по залу пронёсся шёпот, кто-то посмеялся, а некоторые искренне возмутились подобным поведением в вечер выпускного. Венит же лишь пожал плечами. — Возможно это несколько неожиданно, и странно говорить вам людям двадцати лет, но вы умрёте. Сейчас вы не задумываетесь об этом, строите планы на будущее, мечтаете, сомневаетесь и избегаете ошибок, но поверьте, когда вы умрёте, всем будет плевать что вы там делали при жизни, — продолжал Венит, слегка меняя атмосферу в зале, — а вот вы, смотря на неё сверху, будете считать не свои достижения и моменты триумфа, а все упущенные возможности, когда отказывались от чего-то из-за страхов, мнения родителей, друзей или того волосатого толстого соседа трижды женатого и безработного, — ученики поддержали смехом, а вот Люси не сумела посмеяться, со всей серьёзностью слушала солиста, будто обращающегося именно к ней. — Сейчас вы не понимаете этого, но поверьте, когда смерть шепнёт вам на ухо, когда ночью сердце случайно пропустит удар или когда попадёте в аварию, вы поймёте одну важную вещь — вы умрёте, рано или поздно. Некоторым из вас повезёт дожить до семидесяти, кто-то погибнет в сорок от алкоголя, а кого-то и вовсе завтра собьёт машина, и вы уже ничего не сделаете, — беззаботно пожал плечами Венит, и вдруг сменил интонацию, его голос проникал в разум каждого. — Это самое страшное в смерти — после неё вы уже ничего не измените. Пока вы здесь вы можете страдать, мучиться и проклинать судьбу, но всё это вы можете изменить так или иначе... Поэтому не позволяйте себе сомневаться! Бойтесь и делайте! Стыдитесь всю жизнь, но делайте! Ведь вы попробовали что-то изменить, — на выдохе закончил Венит, и вдруг посмеялся. — А пока этого не произошло, вы можете насладиться нашей музыкой.       Свет погас, а вместе с ним странная атмосфера неизбежности гибели, занавес поднялся и прожектора позади осветили образы участников «Голоса смерти», их скелеты и черепа, как и их инструментах, и мало кто знал, что это — последний концерт в изначальном составе. Люси толком не слушала музыку, а всё из-за слов Венита, не выходящих из головы. Глядя на Эдварда, Люси пыталась понять, тратить ли время на то, на что на самом деле хочет и понимала, да, именно так. Стать программистом Люси мечтала едва ли не с десяти лет, не собиралась посвящать себя отношения, но получала от них искренне удовольствие и не намеревалась отказываться от них, как оставлять подруг или Уильяма. И благодаря Вениту Люси вспомнила, что за жизнь ей ещё предстоит побороться.       Концерт «Голоса смерти» разогрел учеников, в украшенный бантами, лентами и шарами спортивный зал они ворвались, готовясь навсегда запомнить эту ночь, танцевать, не оглядываясь ни на кого, выпустить всю дикую смесь эмоций, признаваться в любви и не желая уходить. Пусть несколько устал после концерта, Эдвард не позволил себе ни секунду сидеть на скамье, принёс себе и Люси сок с одного из столов и первым делом посмеялся. — Как тебе напутствие Венита? — Он определённо знает, как завести толпу, — хихикнула Люси.       Пока многие уже танцевали, кто парами, кто группами, кто по одному, Люси и Эдвард стояли в стороне, пили сок и глядели на учеников, которых ждала новая жизнь. Люси и сама чувствовала это, но стеснялась, пока не вспомнила слова Венита и невольно задумалась, как будет смотреть на этот вечер после своей смерти, когда из-за неумения танцевать — кроме пары уроков вальса — весь выпускной простоит в углу, упустит возможность сделать эту ночь особенной вместе с особенным человеком. Вопрос оказался достаточно пугающим, чтобы Люси поставила бумажный стакан, взяла Эдварда за руку и повела на освещённый танцпол, совершенно не задумываясь о том, как будет выглядеть со стороны.       Гремела музыка, сверкали вспышки и платья, кто-то как мог подпевал всем знакомым песням, и духота совершенно не ощущалась, её вытеснило множество ярких эмоций, которые обещали отпечататься в памяти на всю жизнь. Люси и Эдвард танцевали и смотрели друг на друга по-новому, не как раньше, взрослее, и вдруг Эдвард заговорил, пытаясь перекричать музыку: — Я понял, на кого ты похожа в этом платье! — Ха-ха, и на кого же?       Эдвард мягко поймал Люси за руку и подвёл к себе, поглядел в глаза и на миг всё будто замерло. — На принцессу.       Околдованные друг другом, Люси и Эдвард не сразу заметили, что музыка затихла, раздались недовольные возгласы, однако парень на месте диджея поспешил успокоить и ужаснуть учеников. — Спокойно! Вечеринку никто не отменял, всего лишь пришла пора… для любви, — заявил парень и похлопал ресницами.       Прожектора перестали мигать в такт музыке, вместо этого принялись умиротворённо менять цвета с нежно-голубого на розовый, затем на тускло-фиолетовый, порой на белый, и заиграла нежная мелодия, от которой в Люси затрепетало. Как никогда полная решительности, она поглядела на Эдварда. — Тогда пора пригласить принцессу на танец. — Честно, я только вальс умею, — неловко признался Эдвард, — да и то средненько. — Какое совпадение.       С этими словами Люси преодолела последний шаг между собой и Эдвардом, положила руку на его левое плечо, вторую ладонь вложила в его, ощутила горячую его пальцы на неприкрытой тканью лопатке. Люси глядела в глаза Эдварда и мысленно считала про себя «Раз, два, три. Раз, два, три», чтобы не сбиться, следила за осанкой, за каждым движением, но постепенно перестала контролировать себя, поддалась нежной улыбке на губах Эдварда, игре света, умиротворённой музыке. Среди мечт Люси не имелось романтики и тем более танца, но сейчас Люси ощущала, как формируется печать на груди, близкая к своему завершению. Печати сияли и искрились в полумраке, подобно платью, вот только никто кроме Люси не видел, как ещё одна отрицаемая мечта наконец осуществилась.       Люси перестала следить за каждым шагом, доверилась партнёру и не гадала, насколько хорошо у них получается, лишь наслаждалась звуками, запахами, шелестом платьев и невероятными глазами Эдварда, смотрящими на Люси. Они танцевали в предназначенном лишь для них двоих мире, уютном, тёплом, некогда неизвестном, потеряли счёт времени и могли чувствовать, как тепло не только телу.       Люси не волновало, что музыка скоро закончится, ведь сейчас все хотели веселиться, они с Эдвардом могли станцевать в любом момент, когда только захотят, пойти на бал или устроить его лишь друг для друга. Завтра утром их обоих ждала новая жизнь, новые возможности, новые цели, вполне конкретные для Люси и ещё совсем неизведанные для Эдварда, но они оба чувствовали и понимали, что хотят встретить будущее вместе, учиться и учить друг друга как по-настоящему быть парой. Ощущение влюблённости, а может уже и любви, сплеталось с планами Люси на жизнь, на далёкое будущее через год и через пять лет, и она не стала скрывать их — уловив последние ноты, Люси плавно приблизилась к Эдварду и соприкоснулась с ним губами, мимолётно, неумело, выражая надежды и передавая опасения. Спустя всего секунду Эдвард ответил на поцелуй, мягко прижимая Люси к себе, ощущая, как трепещет её сердце.       Классическую мелодию сменила энергичная музыка, ученики успели перевести дыхание и с новым запалом бросились танцевать, а Люси и Эдвард не замечали их, смотрели в глаза друг друга и не требовали объяснений. Они могли стоять так вечно, касаясь друг друга, оставив весь мир в ожидании, однако отвлеклись на Венита, который скелетом и органами виднелся в темноте. — Эд, есть минута? Нужно обсудить пару деталей. — Да, сейчас, — кивнул Эдвард и, подцепив пальцы Люси, одарил их лёгким поцелуем. — Я ненадолго. — Я подожду у стола.       Подойти к нему Люси не успела, ведь с одной стороны её поймала под руку Джулия, а с другой — Гвендолин, и потащили подальше от шумной толпы. Когда остановились, Джулия, Гвендолин и Люси как по сигналу вдруг обнялись, едва не вереща от восторга, засмеялись и передавали свои эмоции. Первой отошла Гвендолин, смочила горло водой, убрала прядь за ухо. — Я просто не верю… Девочки, вы лучшие. — Мы-то тут при чём? — усмехнулась Люси, хотя прекрасно понимала, что Гвендолин имеет в виду. Та достала телефон, прильнула к подругам. — Фоточку на память.       Проигрывая азарту, девушки состроили гримасы, сделали несколько фотографий с разными фильтрами и эффектами, пусть ни на секунду не сомневались, что без всякого телефона запомнят каждое мгновение этой ночи. Люси съела несколько канапе, откусила немного от пирожного, а пока жевала, задала как никогда актуальный вопрос: — И какие планы после школы? Гвен, ты куда пойдёшь? — Родители хотят, чтобы я стала юристом, — закатила глаза Гвендолин, однако больше с утомлённостью, чем с обречённостью. — Но может у меня хватит духа накопить денег, съехать и открыть ателье. — Отличная цель.       Проглотил последний кусочек пирожного, Люси наклонилась к Джулии и шёпотом поинтересовалась: — Слушай, ты ведь могла бы помочь Гвен. На пару бы открыли ателье. — Я думала об этом, но… Это может прозвучать эгоистично, но это её урок, я не должна вмешиваться… Но я буду ждать её, — с нежностью добавила Джулия и тоже сделала несколько фотографий, уже без позирования.       Минутный отдых позволил Гвендолин и Джулии восстановить силы, они вернулись на танцпол, а Люси предпочла понаблюдать со стороны, запоминала вечер, после которого всё станет иначе. Возможно, так Люси бы и простояла, если бы не Эдвард, он подошёл, шепнул, что нужно идти, тихонько похвастался связкой ключей, с которыми обычно ходил школьный уборщик, однако Люси не стала спрашивать, где Эдвард достал ключи, куда и зачем он повёл, в ощущении таинственности последовала за ним, слегка придерживая юбку, чтобы та не подметала пол.       Держа Люси за руку, Эдвард повёл её к лестнице, на второй этаж и на третий, а там тихонько открыл обычно запертую дверь. Люси затаила дыхание, не произносила ни слова, особенно, когда они с Эдвардом вышли на пустую крышу в тёплую летнюю ночь, будто в честь выпускного чистую, без единого облачка на небе. Люси не сразу заметила покрывало, которое Эдвард стянул с перегородки и аккуратно разложил, жестом пригласил Люси сесть и для удобства та сняла туфли, вдохнула полной грудью. Сперва Люси лишь наслаждалась тишиной, едва доносящейся музыкой, ласковым тёплым ветром, но затем всё-таки обернулась на Эдварда, от чего-то шёпотом поинтересовалась: — Зачем мы здесь? — Отсюда будет лучше видно, — объяснил Эдвард и подглядел время на телефоне. — Ещё минут десять.       Сидя на крыше, Люси и Эдвард любовались видом ночного города, сияющего разноцветными огнями, небоскрёбами, что подпирали небо, гадали, кто в столь поздний час не спит, чем занимают люди, в чьих окнах горел свет, куда едут редкие машины. Скоро гул внизу затих, музыку сперва сменила тишина, а затем множество голосов, звучащих вместе, ученики стали выходить наружу, и в Люси затрепетало от идеи, зачем же Эдвард позвал на крышу.       Совсем скоро предположение подтвердилось — сперва раздался свист, а затем недалеко взорвался первый фейерверк. За ним последовали несколько искрящихся змей, которые поднимались высоко в воздух и окрашивали небо во все цвета радуги, некоторые осыпались блёстками, другие рисовали картины, а порой долго падали вниз, словно сигнальные огни. Целые залпы жёлтых, зелёных, красных светлячков взмывали и окрашивали стены и землю светом, фонтанами искр медленно падали, играли порой невероятными цветами. Глядя на фейерверки, Люси прижалась к Эдварду, который совсем скоро мягко обнял за плечо, вместе с ней любовался небесными цветами и в последний раз благодарил Венита за прекрасную идею.       Долгое шоу фейерверков служило завершением суток, школьной жизни, прошлого и началом как никогда близкого будущего. Поддавшаяся чувствам, Люси предложила гулять до самого рассвета, но Эдвард оказался против, ведь беспокоился за своё и её здоровое, режим сна, а потому предложил встретиться завтра, то есть уже сегодня, и под солнцем нового дня решить, что будет дальше. Эдвард, Гвендолин и Люси с Джулией попрощались у ворот школы, куда больше не вернутся, Эдвард уехал на такси, Гвендолин забрали родители, а Люси и Джулию отвёз Уильям, ни о чём не спрашивая и ничего не говоря, он не слушал впечатлений на задних сиденьях, но улавливал как никогда воодушевлённое настроение Люси, для которой Джулия сшила по истине идеальное платье.       Ещё в машине Джулия предупредила, что дома немедленно отправится спать, а Люси на этот счёт пока что не решила, с одной стороны, не следовало бы портить режим, к тому же с учётом завтрашней встречи с Эдвардом, однако усталость если и присутствовала, то никак не могла пробиться через воодушевление. По приходу в особняк Люси сняла обувь, голыми ногами прошла по чистому прохладному полу сквозь густую тишину и полумрак, но не в свою комнату, а чтобы собрать ману, ведь желание на груди сформировалось окончательно и Люси пришлось уместить ману с него почти в семь графинов, которые она поставила на небольшой столик с колёсами и отвезла в комнату Уильяма. Он уже занимался своими делами, печатал что-то на компьютере и Люси без разрешения легла спиной на его кровать, свесив голову, некоторое время разглядывала перевёрнутую комнату, а затем спросила: — Что делают утром после выпускного? — Просыпаются в чужой постели, — без всяких эмоций ответил Уильям, однако Люси всё равно посмеялась.       Она перевернулась на живот, стала разглядывать неизменно ровную осанку Уильяма, наблюдала, как он быстро печатал, не отрывая взгляда от экрана. — Я серьёзно… я просто не чувствую ничего особенного. — А случилось что-то особенное? — Ну, я закончила школу, меня ждёт колледж и всё такое, — поделилась волнением Люси и наконец заставила Уильяма обернуться. — Будем честны, для тебя ничего не изменилось, ты просто сделала очередной шаг на пути к конкретной цели. В этом вся прелесть людей, они никогда не насытятся, не скажут себе «я достиг цели», — без какого-либо запала объяснял Уильям. — Когда человек достигает вершины он не радуется ей, а немедленно начинает искать новую, ещё выше. — Немного грустно звучит, наверное, но ты прав, я просто сделала шаг к мечте, — проронила Люси, но затем улыбнулась, устроилась удобнее. — А какая у тебя мечта? — У меня нет мечт, только цели… А тебя завтра ждут, тебе лучше поспать. — Ты прав, — с тоской ухмыльнулась Люси, нехотя поднялась с кровати, взяла туфли. — Доброй ночи.       Не дожидаясь ответа, Люси направилась к себе, рассуждая о словах Венита, о смерти, о мечтах и том, что они, наверное, в самом деле никогда не закончатся: Люси отучилась в школе и теперь поступит в колледж, закончит колледж и займётся разработкой первой игры, а затем второй, и следующей, купит квартиру. Наверное, желания в самом деле не закончатся, но пусть Люси находила это слегка тоскливым, ведь не сможет радоваться каждому достижению так долго, как хотела бы, каждое новое желание будет служить гарантом безопасности, пока она не придумает, как защитить свою жизнь.       Перед сном Люси думала о не самых приятных темах, но заснула быстро и проснулась с улыбкой на лице, вызванной вчерашней, точнее сегодняшней, ночью и прекрасным её завершением. Утро не отличалось от любого предыдущего, однако Люси чувствовала, оно особенное, даже воздух вибрировал в доказательство этому. Завтракать Люси не стала, ведь они с Эдвардом всё равно заскочат куда-нибудь перекусить, и будут долго гулять, вспоминая прошлое, мечтая о будущем, а может, разговаривая о самых незначительных вещах. Как бы то ни было, они сделают это вместе.       Ещё пока такси подъезжало к нужному месте, Люси заметила Эдварда, улыбающегося, слегка взволнованного, и переняла его настроение, растерялась перед тем, как поприветствовать, обычным «Доброе утро» или возможно, стоит поцеловать, хотя бы в щёку. Долго гадать не пришлось, Эдвард проявил инициативу, мягко обнял Люси и расположил улыбкой. — Доброго утра будущим студентам. — Доброе, безработным бардам, — ухмыльнулась Люси и лишь после этого забеспокоилась, не обидит ли шуткой Эдварда, но тот посмеялся. — Не такой я и безработный… Наверное. Тут недалеко открыли кафе, предлагаю изучить. — Миссия принята, капитан!       Взяв Эдварда за руку, Люси вместе с ним направилась в сторону того самого кафе. Город ещё просыпался, солнце лениво поднималось из-за горизонта, порой пряталось за облаками, и в тишине Люси с Эдвардом говорили о своём, наслаждались покоем, пока люди не начали спешить на работу и сигналить, стоя в пробке. Погода казалась идеальной для утра новой жизни, пока не раздался крик, затем ещё один и ещё, послышалось «Я звоню в полицию!», и Люси с Эдвардом бросились в сторону звука, пусть не были уверены, что сумеют помочь. Стоило свернуть за угол, как Эдвард и Люси остановились. Она не верила своим глазам, как и Эдвард, как все вокруг: одна за другой вдалеке вырастали огромные стены, окружающие город.