Пепел и пламя

      Всё моё тело оцепенело от ужаса. Было сложно сделать вдох, не говоря уж о том, чтобы пошевелиться. Поэтому я просто замерла в его руках безвольной куклой. Мыслей не было никаких, словно бы весь мой мозг вымешали ложкой.       Но мужчине, кажется, понравилось моё покорное поведение.       — جيد. لا تفعل أي شيء غبي — произнёс он довольным тоном, но хватка рук и холодная сталь на моей шее давление не ослабили. Вместо этого он чуть подтолкнул меня, чтобы я двинулась вперёд.       Сначала я подумала, что он поведёт меня обратно в зал, но вместо этого иракец направил меня в сторону, где находились морпехи.       «Он что смерти ищет? Их ведь больше и жалеть его они не станут. Пристрелят на месте. Или…это какая-то уловка?»       Спросить об этом я естественно не могла, все мои силы уходили на то, чтобы двигать одеревеневшими конечностями. Казалось, если меня сейчас перестанут держать, то я, лишившись опоры, попросту упаду на землю. Настолько непослушными стали мои ноги.       А вот мужчина двигался вполне уверенно, словно шёл не на встречу своей погибели, а наоборот, собирался вырезать всех до последнего.       «Очень самоуверенно с его стороны»       Я хотела было повернуть голову, чтобы проверить состояние Эрика. Он ударился головой об колонну довольно сильно, и меня тревожило, что мужчина оставался лежать совершенно неподвижно. Но едва я попыталась это сделать, как меня тут же грубо вернули в изначальную стойку.       «Моё положение сейчас гораздо хуже, чем у него. Даже если Эрик умер…я не могу сейчас об этом думать».       Между тем солдаты заметили наше приближение. И, как я и ожидала, дуло их оружий тут же направились в нашу сторону.       — Сейчас же убери нож и отпусти её пока я не прострелил твою тупую башку, сука! — голосом полного гнева произнёс Джейсон. Его палец уже лежал на спусковом курке винтовки, казалось, дай отмашку и он без колебаний нажмёт на него. Не было сомнений стрелять или нет. Он был готов убивать.       Но ни грозный вид лейтенанта, ни его предупреждение не оказали должного эффекта на иракца. Даже находясь в такой невыгодной ситуации, он продолжал внаглую прикрываться мной, словно я была в состоянии защитить его от всех вражеских пуль.       «Возможно, он пребывает в жутком отчаянии, но просто не показывает это. Все его товарищи могли погибнуть от лап тварей, а он остался один. И теперь не знает, что делать. А крыса загнанная в угол будет биться до последнего. Самоубийство — это грех. Но по их религии: тебя ждёт рай, если ты заберёшь с собой неверных. Вот чего он добивается?»       — Кажется, он не понимает, что ты ему говоришь, — предположил Ник, удивлённо наблюдая за странным поведением араба.       — Значит, он долбаёб, если не понимает, что у нас численное преимущество, — Мервин злобно щёлкнул затвором пистолета и сделал решительный шаг вперёд, но ответная реакция не заставила себя ждать. Мужчина ещё ближе прижал меня к себе, а лезвие ножа больнее впилось в кожу. Казалось, надави он чуть сильнее и выступит кровь. Я не смогла сдержать болезненного стона.       — Не, ну, не мразь ли, а? Вроде полковник, солидный человек, а прячется за спиной хрупкой девчонки. А раз на раз выйти слабо? Давай разберемся по взрослому, как мужики. Только ты и я. Без оружия. В рукопашку — говоря это, Мервин действительно убрал свой пистолет, но видя, что иракец никак не реагирует на его предложение, разочарованно произнес — Хотя…какой ты мужик. Готов поспорить, что у тебя пизда вместо хуя. Какое же ты трусливое уёбище, даже смотреть на тебя противно, — словно подкрепляя свои слова, капрал с отвращением плюнул на землю.       Возможно, иракец и не понимал, что Мервин ему говорит, но по эмоциям и этому плевку было легко уловить презрение. Это только больше усугубило и без того напряженную ситуацию.       — هيا أطلق النار — с вызовом воскликнул мужчина, словно бы специально их провоцируя. — لماذا المماطلة? أم أنك خائف من إطلاق النار على طائرك الصغير؟ — следом, обведя всех присутствующих взглядом, он с триумфом произнёс: — هذا ما ظننت. إنه لأمر مدهش أنك تمكنت من هزيمتنا طوال هذا الوقت. أنت نكتة! على استعداد للتراجع عن هدفهم من أجل فتاة       — Говори по-английски, чурка! Моя твоя не понимать.       — Сложытэ оружые! — с очень сильным акцентом прозвучало в ответ.       — Чё блядь?! Ебаться-обосраться. Не, ну вы слышали это парни? Ты видимо чёт попутал, чёрт береточный. Пушка против ножа всегда выигрывает. А у нас их целых три. Поэтому это ты — убирай нож и, возможно, мы подарим тебе лёгкую смерть. Но я ничего не могу обещать.       А дальше произошло то, что никто из нас не мог предугадать. В ответ на слова Мервина, иракец действительно чуть отнял нож от моего горла, но только ради того, чтобы поменять его положение. Мужчина больно дёрнул меня за волосы, чтобы я запрокинула голову и теперь остриё практически касалось моего уха.       — ضع أسلحتك وإلا سأقطع الفتاة كالخنزير — он сдвинул нож чуть в бок, надавливая при этом на лезвие, а мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы не закричать от боли. Но тело всё равно пронзила болезненная судорога, а из глаз брызнули слёзы. Я бы даже страшному врагу не пожелала почувствовать какого это, когда тебя режут заживо. В следующее мгновение, по моей шее побежали тёплые струйки крови.       — هل يؤلم ؟ ولكن هذا هو الثأر لعناد أصدقائك. وسأواصل هذا حتى يفعلون ما أطلبه —  с фальшивым сочувствием произнёс мне на ухо мужчина, после того, как с моих губ сорвались первые болезненные всхлипы. Я не понимала, чего от меня хотят, но всей своей душой желала, чтобы он убрал нож и перестал причинять мне боль.       «Чем я заслужила такое обращение? Зачем он меня мучает?! Я не смогу долго это выносить… Пожалуйста, пусть всё скорее прекратится».       — Вот же ж урод! — не в силах наблюдать за моей пыткой, Ник отвёл свой виноватый взгляд. Мервин и Колчек, напротив, продолжали смотреть. И если во взгляде капрала не было ничего кроме презрения, лейтенант смотрел на моего мучителя так, словно готов был убить его голыми руками. И если бы я сейчас не стояла между ними, ничто бы его не удержало от этого шага. Раньше я никогда не видела у Джейсона такого ненавидящего взгляда.       Мне так хотелось быть сильной, стойко переносить всю боль и страх, но осознание того, что я всего лишь бесправная пешка, инструмент давления, жертва, не способная дать отпор, и не более, заставило плакать от собственной никчёмности.       «Если бы не я, этой глупой ситуации никогда бы не возникло. Вместо того, чтобы бежать в безопасное место, все застряли здесь и вынуждены вести переговоры с этим иракским психом. Но пока я у него в заложниках, спасения им не видать. Следовательно.....»       — Джейсон, — я позвала морпеха по имени, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Парень перевёл свой взгляд на меня и черты его лица немного смягчились. Улыбнувшись сквозь слёзы, я произнесла. — Стреляй в него.       — Но… — Колчек растерялся. Он явно не ожидал от меня такого предложения. Все вокруг понимали, что если сейчас кто-то выстрелит, моему горлу придёт конец. Иракец понимал это лучше всех и безжалостно пользовался своим превосходством. Значит, нужно было лишить его этого.       «Я трусиха и не могу никому дать отпор. Слабачка, которая только тянет всех назад. Но я найду в себе последние силы, чтобы хоты бы в смерти не быть такой бесполезной».       — Не думай обо мне. Поступи как должен. Убей эту мразь!       Лейтенант всё ещё медлил. Капрал с сержантом нервно переглянулись, но стрелять тоже почему не стали. Не выдержав, я практически прокричала им:       — Пожалуйста, прекратите мои страдания. Я не смогу больше этого выносить, — будто бы подтверждая мои слова, мужчина снова начал давить на нож и плавно вести его в сторону. Умело, наслаждаясь. Словно моя шея была виолончельным грифом, а лезвие в его руках смычком. Моё тело вновь затряслось от невыносимой боли, а брызнувшая кровь, окропила руки моего мучителя.        Джейсон, решившись, вскинул винтовку, а я с благодарностью закрыла глаза, искренне надеясь, что сейчас весь этот кошмар наконец закончится, но…выстрела не последовало. Вместо этого, я услышала глухой голос парня:       — Сложить оружие.       Я с удивлением распахнула глаза, не понимая, что происходит. Но, как оказалось, в замешательстве была не только я. Мервин и Кей тоже ничего не понимали. Бросив свою винтовку на землю, он громко повторил:       — Делайте то, что он сказал.       — Да какого хуя, Джейсон? — не сдерживая эмоций выругался капрал, но всё же выполнил приказ. Ник тоже положил оружие на землю, хоть и демонстрировал всем своим видом, что ему это не нравится.       Их покорность принесла результаты, полковник убрал нож от моего горла и радостно рассмеялся, явно наслаждаясь своим триумфом. Затем, почти любовно, заправив прядь моих волос за ухо, прошептал:       — نظر ، وطفل رضيع. إنه مستعد لفعل أي شيء من أجلك كان من الضروري فقط دفعه إلى هذا القرار.       — Мы сделали, что ты просил, отпусти девушку, — убеждающим тоном произнёс Джейсон. Без оружия, он явно чувствовал себя уязвлённым. Ведь теперь всё их преимущество сошло на нет.       «Ох, Джейсон, зачем ты это сделал? Я ведь уже была готова умереть, чтобы не быть бесполезным балластом. Почему ты не дал мне обрубить эту веревку? Если бы меня не стало, всем бы было только легче».       Иракский полковник действительно убрал нож, спрятав его в кобуру, но отпускать меня он явно не собирался. Вместо этого мужчина обхватил меня рукой будто бы приобнимая, и больно впился пальцами в плечо. Удобный захват, ничего не скажешь. Из такого не вырваться. А при желании, если поднимет руку выше и сдавит, запросто сможет придушить или сломать шейные позвонки. Но пугала меня вовсе не перспектива скорой смерти, реальный страх я испытала тогда, когда вместо ножа он достал пистолет и направил его в сторону морпехов. Но едва я успела запаниковать, как иракец выстрелил в радио, а затем победоносно объявил:       — تعزيزات لن تصل الخنازير الأمريكية. هذا المكان سيصبح قبرك.       Не нужно было его понимать, чтобы осознать, что ничем хорошим эта ситуация для нас не окончится. Джейсон поступил очень глупо, когда решил рискнуть всем ради меня. Осознав свой просчёт, лейтенант метнулся за своей винтовкой, но дуло пистолета, направленное в его сторону, заставило его притормозить. Понимая, что до выстрела остаются миллисекунды, я со всей дури царапнула руку, что меня удерживала. И хоть мои ногти были не особо длинными этого вполне хватило, чтобы оставить глубокие борозды. Следом, пока мужчина был деморализован моим поступком, я лягнула его в голень. Шикнув от боли он всё-таки ослабил хватку и мне удалось вырваться. Но было большой ошибкой поворачиваться к нему лицом. Потому что в следующее мгновение мне прилетела такая мощная оплеуха, что я просто не удержалась на ногах и отлетела в сторону. Упав на землю, я явственно ощутила, как уши закладывает, а перед глазами пляшут звёздочки. Во рту же чувствовался отвратительный металлический привкус.       Пока я приходила в себя у меня не было возможности наблюдать, что происходит вокруг. Словно из-под толщи воды я слышала голос Колчека, который приказывал иракцу бросить оружие.       «Значит, ему удалось вернуть винтовку», — я нашла в себе силы повернуть голову, но лучше бы этого не делала. Полковник поднял руки вверх, но только ради того, чтобы, выдернув чеку, выбросить вперёд гранату. Заметив это солдаты тут же бросились врассыпную.       До того, как грянул взрыв, меня грубо подняли на ноги. С силой сдавив руку, мужчина потянул меня прочь. Я попыталась было вырваться, но в ответ он снова больно ударил меня по лицу. Это отбило во мне всякое желание сопротивляться. А следом взорвалась граната. Взрыв был не столько мощным, сколько громким. А эхо пещер ещё больше усилило этот звук. Снизу из разлома незамедлительно раздался громкий рёв тварей и звуки того, как их перепончатые крылья прорезают воздух. Сомнений не осталось — они уже совсем рядом. Никому от них не укрыться.       Когда мы подбежали к колоннам, я с радостью заметила, что Эрик жив и даже пытается подняться. Держась за голову, мужчина пытался встать на четвереньки, но иракец грубо пнул его в живот и Кинг вновь упал. Я успела посмотреть на него умоляющим взглядом, прежде чем, меня грубо впихнули в проход.       Здесь меня ждал ещё один сюрприз: оказывается, иракский полковник был не один. Перед дверью в зал стоял его подчинённый. Я едва в него не влетела, когда мой похититель толкнул меня вперёд, а сам начал отстреливаться то ли от тварей, то ли бегущих по нашему следу морпехам. Пока он это делал, мы с солдатом в шоке застыли друг напротив друга не понимая, что сейчас происходит и как на это реагировать.       Однако я успела заметить, что вид у мужчины был не очень воинственный. В руках вместо винтовки он нервно сжимал кусок металлической трубы. И в целом создавалось ощущение, что он готов быть где угодно, но только не здесь.        — لماذا هي هنا — поражённо спросил он, оглядев меня с ног до головы.       — بلدي معركة الكأس — злорадно бросил полковник, продолжая стрелять. — ساعدني! هناك الكثير منهم.       Мне показалось, что он попросил подчинённого о помощи, но вместо того, чтобы скорее ринуться выполнять приказ начальства, мужчина продолжал смотреть на меня. Мне даже показалось, что в его тёмных глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.       Впрочем, задуматься об этом я не успела, потому что, выругавшись, полковник снова схватил меня за руку и мы стремительно помчались вниз по лестнице. Его помощник, словно бы нехотя, побежал за нами следом. Мой разум буквально кричал о том, чтобы я перестала быть безвольной овечкой и сделала хоть что-то для своего спасения, но пережившее страшную боль тело убеждало в том, что новую порцию страданий лучше не добавлять. Подчинившись, я просто перебирала ногами, едва поспевая за своим похитителем.       Было так странно, но о себе я совсем не беспокоилась. Было как-то всё равно куда меня ведут и что там со мной будут делать. Возможно, я просто уже смирилась со своей смертью ещё тогда, когда попросила Джейсона выстрелить. Но мне было безумно страшно за остальных.       «Они там один на один с полчищем этих тварей. Морпехи хоть и опытные бойцы, но удастся ли им пережить подобную битву? Хорошо, что им хотя бы оставили пусть к отступлению. Значит, эти иракцы не настолько бесчеловечные? А может просто не успели закрыть за собой двери…»       Мысли вихрем носились в голове, не давая передышки. Я последний раз оглянулась назад в глупой попытке увидеть или услышать кого-то из ребят. Но кроме глухих воплей тварей и звука стрельбы не было слышно ничего.       А потом мы покинули главный зал…