Пепел и пламя

      Мы бежали: долго и без остановок. Но если для подготовленных солдат подобным марш-бросок не вызывал никаких трудностей, то для такого кабинетного планктона, как я, он стал сущим наказанием. То ли от стресса, то ли из-за потери крови, тело ослабло и мне приходилось отдавать все силы, чтобы просто передвигать ногами и при этом не падать.       Мужчину, который тащил меня за собой, очень бесила эта медлительность. Иракец наверняка думал, что я специально его торможу. Поэтому, ругаясь себе под нос, он ещё сильнее сжимал моё запястье и с остервенением тянул вперёд.       «Кажется, ещё немного и он мне руку оторвёт…»       Впрочем, один раз мы всё-таки остановились, когда его подчинённый разглядел на колоннах перед нами установленные растяжки. Со всеми этими событиями, я совсем забыла, что морпехи, для нашей безопасности, развесили их по всему периметру.       «Это была бы эпичная точка моих сегодняшних злоключений. Один неосторожный шаг. Бах! И вот мои внутренности разлетаются по всему помещению», — с нервной усмешкой подумала я, а потом сама же испугалась этих мыслей.       Обойдя смертельную ловушку вдоль стены, мы снова продолжили путь. Но, проблуждав ещё немного по тёмным коридорам, уткнулись в тупик. Вернее, в этом помещении был выход, но дверь была настолько тяжёлая и массивная, что даже двум крепким мужчинам не удалось хоть немного сдвинуть её створки.       — تبا! — крикнул со злостью полковник, ударив по деревянной поверхности кулаком, а после принялся метаться взад вперёд, словно загнанный в клетку зверь.       Он отпустил мою руку и, прижавшись к ближайшей колонне, я обессиленно сползла вниз. Ноги больше не хотели меня держать, тело дрожало, а пульс и давление всё никак не приходили в норму, что вызывало большую проблему с дыханием.       «Зря я отказалась от предложения Клариссы бегать с ней по утрам. Возможно, согласись я тогда, сейчас мне было бы гораздо легче перенести этот забег. Как жаль, что умные мысли всегда доходят до нас с опозданием».       — إلى أين أنت ذاهب ؟ يجب أن نفتح الباب — возмущённо бросил мужчина, когда заметил, что его подчинённый отходит от двери. В отличие от начальства солдат сразу понял, что этот вход для нас закрыт и нет смысла тратить на него силы.       — لا يمكننا فتحه بهذه الطريقة. نحن بحاجة إلى المزيد من الناس.       — ليس لدينا من يلجأ إليه للحصول على المساعدة.       — انها ليست من هذا القبيل! — солдат вдруг указал на меня. — صديقاتها يمكن أن تساعدنا مع هذا.       — أنا أمنعك حتى من التفكير في الأمر! — отмахнувшись, категорично возразил командир. Однако подчинённый продолжал уверенно гнуть свою линию.       — هذا الاتحاد هو فرصتنا الوحيدة للخلاص.       — مستحيل!       Пока мужчины громко доказывали друг другу свою правоту, я с надеждой взглянула на тёмный проход из которого мы сюда пришли.       «Пока они заняты перепалкой у меня есть отличный шанс незаметно ускользнуть. Но стоит ли пытаться? Ведь если я потерплю неудачу, то это может стоить мне жизни. К тому же, одна в этих тёмных катакомбах, долго не протяну. У меня ведь даже никакого оружия при себе нет. Но и с этими двумя мне оставаться небезопасно».       Взвесив все «за» и «против» я всё же решила рискнуть. Однако, не я успела проползти и пары метров до желанной свободы, как мой побег был замечен. Меня снова грубо схватили за волосы, заставляя подняться на ноги.       — أين أنت ذاهبة أيتها العاهرة ؟ — полковник был в бешенстве и собирался жестоко со мной расправится, но его подчинённый внезапно вступился за меня. Он вырвал меня из рук этого тирана и строго произнёс:       — توقف عن التصرف هكذا! يجب أن يكون أيضا زوجة أو ابنة. هل سيكون من دواعي سرورك لو تم معاملتهم بهذه الطريقة؟       — مقارنة الحمار مع إصبع! — протестующе воскликнул мужчина, он снова было ринулся ко мне, но солдат преградил ему путь.       — لا تلمسها.       — الحياة الهادئة لم تكن جيدة لك أيها الملازم أنت لينة جدا, — поняв, что ему не светит выместить свою злость на мне, он переключился на своего подчинённого. Но тот был непреклонен.       — إنه أفضل من أن تكون وحشا.       — في معركة وحوش أقوى بكثير من البشر, — не знаю, о чём они говорили, но прозвучало это так, будто бы полковник попытался оправдать своё мерзкое поведение. Хотя бы в глазах сослуживца. Потерпев поражение, мужчина отошёл в сторону, а я с благодарностью посмотрела на своего спасителя.       Оглядев меня тревожным взглядом, солдат торопливо полез в карман и, достав от туда что-то, протянул это мне. Опустив взгляд, я увидела, что это был носовой платок. Он был таким белоснежным и чистым, что его сияющая белизна совсем не вписывалась в здешнюю обстановку. На фоне всей этой темноты, грязи и крови, он казался чем-то инородным. Поэтому я просто замерла, продолжая тупо рассматривать предмет в его протянутой руке.       Заметив, что я медлю с принятием, мужчина практически на чистом английском произнёс:       — У нас нет с собой аптечки, поэтому это единственное, что может помочь вам остановить кровь. Не волнуйтесь, он чистый.       Я снова в шоке замерла, не веря собственным ушам. В первое мгновение, мне даже показалось, что это была слуховая галлюцинация. Но подняв свой взгляд на мужчину, я поняла, что всё действительно реально. Ведь он снова заботливо повторил:       — У вас глубокий порез, нужно приложить ткань, чтобы он перестал кровоточить.       Не дождавшись ответа, солдат осторожно поднёс руку к моей шее и, не встретив дальнейшего сопротивления, аккуратно приложил платок к ране.       — Спасибо, — тихо произнесла я, всё ещё не понимая, как мне реагировать на подобную доброту. Как только оцепенение спало, я подняла руку и сама стала удерживать ткань.       — Не за что, — мужчина сделал деликатный шаг назад, словно не хотел смущать меня своим близким присутствием. Зато теперь я могла лучше его разглядеть. На вид ему было около сорока. Рост чуть выше среднего. В отличие от начальства его форма была более простого покроя, но такого же однородного зелёного цвета. У него было бледное, немного пухловатое лицо, короткостриженные чёрные волосы и красивые тёмные глаза.       «Если верить утверждению, что «глаза — это зеркало души», то душа этого человека определённо мудрая и сострадательная. Хоть он и враг, но никакого негатива во мне не вызывает. По крайней мере, он защитил меня и даже позаботился о моей ране. Даже если он сделал это не просто так, я всё равно ему благодарна».       — Как вас зовут? — судя по всему, мужчина тоже испытывал некоторую неловкость от этой ситуации, поэтому решил начать разговор со знакомства.       — Оливия — ответила я, но потом мысленно отругала себя за беспечность.       «Идиотка! Нужно было соврать и назваться другим именем. Хотя, какая уже разница…»       — Оливия, — повторил он, словно смакуя моё имя. — В переводе с латыни оно означает «оливковое древо». А его ветви испокон веков служили символом мира… — на мгновение задумавшись, мужчина вдруг воодушевленно произнёс. — Это не иначе, как знак посланный свыше, Аллах не оставил нас. И вы действительно наша последняя надежда на перемирие с американскими солдатами.       Я промолчала, не зная, что на такое ответить.       «Они вдруг решили заключить мир со своими врагами? С чего вдруг?! И главное: как я могу им в этом помочь?! Я всего лишь химик. Морпехи и ЦРУшник меня даже слушать не станут».       — Послушайте, …эмм?       — Салим, — тут же поспешно представился мужчина. — Лейтенант Салим Осман, если совсем уж точно.       «Ещё один лейтенант на мою голову.....»       — Послушайте, Салим. Скажу честно, я не думаю, что кто-то станет меня слушать. Уж точно не после того, что сделал ваш командир, — я с отвращением и страхом покосилась на стоящего в стороне иракского полковника.       — Я понимаю, вы вправе осуждать и ненавидеть его за то, что он с вами сделал. Более того, я и сам не поощряю методы капитана Басри. Но, чтобы выжить и выбраться отсюда, нам придётся работать вместе. Всем нам! Не важно, что там наверху мы воюем по разные стороны баррикад. Здесь есть только одна сторона — человеческая. И если мы не объединимся и не дадим бой этим демонам, нас просто перебьют по одиночке.       На такое мне было нечего возразить. С точки зрения логики, он был полностью прав. Но если учитывать человеческий фактор… Не было никакой гарантии, что остальные поддержат эту идею.       «Так вот о чём они спорили. Его командиру явно не понравилась перспектива сотрудничества с американцами. Да и наши, скорее всего, выступят против. Если им конечно, вообще удалось выжить в той заварушке…»       Едва я успела об этом подумать, как неподалёку раздался громкий взрыв. Похоже, кто-то всё-таки задел растяжку. Но так же это означало, что путь в главный зал для нас был отрезан окончательно. Возвращаться было некуда. И эта дверь — наш единственный выход отсюда.       — Будем надеяться, что ваши друзья его пережили, — прислушавшись, прокомментировал Салим. — И скоро нас найдут.       Сказав это, он подал знак своему начальнику, и они оба спрятались за колонны, ожидающе глядя на вход. Полковник, готовясь к предстоящей встрече, проверил магазин и передёрнул затвор своего оружия. Я же не смогла сдержать разочарования:       — Серьёзно?! Сначала говорите мне о важности мира, а потом тут же готовите своим потенциальным союзникам засаду. Ну, и как после такого вам верить?!       — Si vis pacem, para bellum, — сказал Салин, тоже доставая пистолет. Но заметив, мой возмущенный взгляд, пояснил:       — Мы не знаем, чем обернутся эти переговоры, и удастся ли нам вообще их провести. У нас должно быть хоть какое-то преимущество. Это не засада, а лишь перестраховка.       — А ваш командир в курсе этого? — скрестив руки на груди, скептично поинтересовалась я. — Где гарантия, что он не начнёт стрелять раньше времени?       — А где гарантия, что ваши друзья не начнут стрелять первыми? Я наблюдал за ними какое-то время, там есть весьма несдержанные личности.       «Это он сейчас про Колчека или Мервина? А может про них обоих. Впрочем, опасения Салима небеспочвенны. Эти ребята сначала шмаляют, а уже потом спрашивают «Кто там?».       Я напряженно закусила губу, и тут же скривилась от боли. Это неприятное ощущение живо напомнило мне, как по пути сюда, иракский командир несколько раз больно ударил меня по лицу. Я не видела своего отражения, но чувствовала как ссадило скулу, а теперь ещё и нижняя губа начала кровить. Вытерев кровь рукой, я, с нескрываемым презрением, посмотрела в сторону этого тирана, крепко задумавшись о том, почему я вообще должна им помогать.       «Что же мне делать? Ничего не предпринимать и покорно ждать, что эта ситуация сама разрешится. Но если всё закончится глупой перестрелкой? Так и самой недолго пулю схлопотать. Нет, это худший вариант. Попытаться убедить своих? Но кто станет меня слушать? К тому же, вдруг это ловушка. Хотя Салим был добр ко мне, но это не значит, что ему можно безоговорочно верить. Но с другой стороны в словах этого иракца есть зерно истины… Возможно, перемирие наш единственный шанс на спасение. Но, чтобы прийти к нему, одной из сторон придётся уступить. Иначе никак. Но кто из них сделает этот шаг?».       К счастью, мою дилемму разрешили звуки приближающихся шагов. Но был и ещё один повод для радости, этот шум издавали явно не один, а пара человек. Значит, большая часть нашей группы, если не вся, выжила.       Я тут же почувствовала, как сильно колотится от предвкушения моё сердце. Взглянув на Салима, поняла, что с принятием решения медлить больше нельзя.       «Моё бездействие может всех погубить. Но если я всё-таки вмешаюсь и всё пойдёт не по плану, опять будут жертвы......Или наоборот всё пройдёт хорошо и у меня получится всех нас спасти. Аааа! Как же сложно! Но и времени на принятия решения уже не осталось. Придётся доверится интуиции.»       — Каждому человеку, которому ты даришь доверие, ты даешь в руки нож. Очень надеюсь, что вы не воткнёте мне его в спину, — серьёзным тоном обратилась я к мужчине, а следом, набрав в грудь побольше воздуха, я громко прокричала:       — Сюда! Мы здесь!       На мгновение всё стихло, и я даже успела подумать о том, что, возможно, совершила роковую ошибку, когда решила всё это устроить.....       «Из чего я вообще сделала вывод, что могу подтолкнуть их к переговорам? Только потому, что Салим увидел в моём имени и присутствии знак свыше? Но это же так глупо! Впрочем, чего ещё ждать от религиозного человека? Его вера для него всё. Ради неё он готов убивать и умирать. Но, в тоже время, его слова заставили и меня уверовать. Нет, не в Аллаха и его божественные знаки, а в собственные силы. Ещё совсем недавно я была жертвенным агнцем на заклании, а теперь стала чуть ли не мессией. Именно от меня сейчас зависят судьбы всех окружающих и моя собственная. Осознание подобной ответственности, одновременно волнует и страшит».       …но следом шаги вновь возобновились и впереди я увидела свет фонариков. Я смела шагнула навстречу им.       «Мой выбор сделан. Теперь предстоит доказать, что он был правильным.»       Первыми, кого я увидела, были Джейсон и Ник. Но на меня солдаты даже не смотрели. Их напряженные взгляды были обращены на пространство позади меня. Они выискивали глазами иракцев.       Поняв, что сейчас самый лучший момент, чтобы начать переговоры, я громко произнесла:       — Мы все здесь цивилизованные люди. Поэтому давайте не будем делать глупости, а просто спокойно поговорим, как и договаривались.       — С кем ты об этом договаривалась? — удивлённо спросил Джейсон, продолжая внимательно изучать окружающее меня пространство.       — Со мной, — всё ещё держа в руках пистолет, Салим сделал шаг из-за колонны.       Дуло винтовок морпехов тут же были обращены в его сторону. Я уже хотела было встать между ними, чтобы они не стреляли. Однако, хоть у Салима и было в руках оружие, ни на кого из нас, он его не направлял. Показывая тем самым, что на враждебность иракский солдат не настроен. Это немного разрядило ситуацию. А я мысленно выдохнула, понимая, что не зря я ему доверилась.       Однако моя радость продлилась не долго, потому что из-за колонны так же вышел и полковник. В отличие от Салима, с ним у меня уговора не было. Капитан Басри по-прежнему ненавидел американцев и желал всем нам смерти. О чём тут же поспешил напомнить. Мерзко улыбнувшись, мужчина снова хотел было меня схватить, но Джейсон оказался быстрее. Оттолкнув меня в сторону, он наставил винтовку на иракца, и угрожающе произнёс:       — Ну, давай, рискни, сука! Только дёрнись и я незамедлительно нажму на курок. На этот раз живым ты точно не уйдёшь.       — Давайте мы все успокоимся и не будем принимать поспешных решений, — попытался было усмирить его пыл Салим, которого, к слову, самого держал на мушке Ник, но Джейсон не стал его слушать:       — Такие твари, как вы, не заслуживают жизни. Вот убью вас, и сразу же всем станет спокойнее.       Я заметила как после этой фразы помрачнело лицо Салима. Сначала я видела в мужчине неугасающую надежду, затем горькое осознание своих заблуждений, а потом в его глазах появилась какая-то пугающая решимость. Словно он решил, что если понадобится, то он убьет всех в этой комнате, ради достижения своей цели.       Не знаю, чем бы всё закончилось. Но в помещение вдруг вбежали Мервин, Эрик и… Рейчел Кинг. Я поражённо уставилась на женщину, разом позабыв обо всём на свете. Поражало не столько то, что она выжила, сколько её внешний вид. Старший офицер ЦРУ выглядела так, словно бы приняла кровавую ванную прямо в одежде. Даже её, некогда светлые, волосы, теперь были ярко-рубинового цвета. Однако не похоже, что она была ранена и что это была её кровь.       «Тогда чья? И что с ней чёрт возьми случилось?»       Пока я задавалась этим вопросом, вся ситуация в корне переменилась. Теперь численное преимущество было на стороне американской армии. Я с трудом оторвала свой взгляд от Рейчел и снова взглянула на Салима. Даже в такой обречённой ситуации, решимости в нём не убавилось.       «Но что есть такого, что не позволяет ему сдаться? Вряд ли тут дело только в его вере. Определенно было что-то ещё. Что-то очень личное.»       — حقيقة أنك أحاطت بنا لا يعني أننا سوف نستسلم دون قتال, — тыча автоматом во всех подряд, с плохо скрываемой паникой, воскликнул полковник Басри.       — إذا أنت أحمق تماما! — наставив на него пистолет, спокойно ответила Рейчел. — الاستسلام ونحن سوف تدخر حياتك.       — لن أستسلم لعاهرة أمريكية       — ثم هذه العاهرة الأمريكية ذات الروح الهادئة يمكن أن تقتلك, — уж не знаю, что миссис Кинг ему ответила, но прозвучала эта фраза крайне эпично. — هذه فرصتك الأخيرة الاستسلام أو الموت.       — Я не могу сдаться! — ответил ей по английски Салим. — Я должен отсюда выбраться, чего бы мне этого ни стоило.       «Значит, я была права. У него есть весомая причина, чтобы скорее вернуться домой».       — Тебя ждёт дома семья? — предположив самое очевидное, спросила я.       — Меня ждёт мой сын, — кивнув, подтвердил мужчина, а потом добавил более решительным тоном. — Я не могу здесь умереть!       — Никому из нас не хочется здесь умирать, — опустив свою винтовку, Ник обратился к Салиму. — Скажи своему другу, чтобы он опустил автомат. Не хотелось бы, чтобы кто-то случайно пальнул.       — عن ماذا يتحدث؟, — чувствуя неладное, спросил полковник.       — أنزل سلاحك وسنناقش كل شيء.       — اللعنة عليكم جميعا!       — Ну, вот, хороший мальчик, а теперь мы можем всё обсудить, — как бы ему это не нравилось, но, под давлением обстоятельств, Басри всё-таки бросил оружие на землю. Довольная таким положением вещей, Рейчел тоже опустила свой пистолет.       — Да хули тут обсуждать то? Просто захерачим их и пойдём дальше, — подал голос доселе молчавший Мервин, он всё так же держал иракцев на мушке и идею переговоров даже не рассматривал.       — Поддерживаю, — сухо кивнув, поддержал его Джейсон. — После того, что они сделали, нельзя их отпускать.       Кажется, только сейчас все вспомнили о моём присутствии. Эрик опустил свой пистолет и, подойдя ко мне, заключил в крепкие объятия.       — Прости, я так перед тобой виноват… — чуть ли не плача прошептал он, продолжая прижимать меня к себе. — Это из-за меня тебе пришлось пройти через ад.       Мне стало неловко от этих слов и чересчур крепких объятий, поэтому я постаралась немного смягчить его чувство вины.       — Ты предлагал мне остаться на базе. Полететь вместе со всеми было моим решением. К тому же, я была предупреждена, что здесь может быть опасно. Но всё равно оказалась не готова.....Хотя так можно сказать про каждого в этой комнате. Никто не мог предугадать с чем мы тут столкнёмся. Поэтому ты ни в чём не виноват.       Мужчина немного отстранился и мы посмотрели друг на друга. Мне не показалось: в его глазах действительно стояли слёзы. Но почему-то вспомнив слова Джейсона, я вдруг усомнилась в их искренности.       «Эрик действительно так за меня переживает или это всё показное?»       Чтобы найти подтверждение или, наоборот, опровержение своих мыслей, я огляделась вокруг. К моему удивлению, окружающие на нас даже не смотрели. Иракцам было всё равно, как и Нику с Мервином. Джейсон бросил в нашу сторону один-единственный колкий взгляд, но тут же отвернулся. Вряд ли причиной его злости были наши с Эриком объятия. Куда больше его сейчас занимал иракский полковник. Хоть тот и сложил оружие, Колчек продолжал упорно держать его на мушке. Потом я взглянула на Рейчел и встретилась с проницательным взглядом её карих глаз. Это выражение лица было мне уже знакомо. Она точно так же смотрела утром, когда Эрик меня ей представил.       «Даже если это всё спектакль, нацелен он был на одного единственного зрителя. Что же, можешь радоваться, Оливия, в этой пьесе тебе досталась главная женская роль…»       — Они ведь ничего с тобой не сделали? — тревожным тоном спросил Кинг, снова переключая моё внимание на себя. До меня не сразу дошло, что мужчина имел в виду. А когда поняла, тут же отрицательно замотала головой.       — Нет. Они меня не трогали. А Салим даже отдал мне свой платок, чтобы я могла остановить кровь, — я с благодарностью посмотрела в сторону иракца, нарочито подчёркивая его доброту.       — Какой великодушный жест! — язвительно прокомментировал мои слова Джейсон. — С учётом того, что из-за них ты эту рану и получила. Может быть ещё скажешь, что по своей воле с ними убежала?       — Нет, не по своей…       — Хорошо, что ты это понимаешь. А то я уже начал беспокоиться о том, что у тебя разыгрался стокгольмский синдром и ты начала оправдывать этих уродов.       — Это не так! Просто..... — я снова посмотрела на Салима. — Союз с ними — это наш единственный шанс на спасение.       — Оливия, ты явно ещё не в себе… — Эрик снова крепко обнял меня, нежно и успокаивающе провел рукой по моим волосам, а потом, словно маленькому ребёнку пояснил. — Между нами не может быть союза. Они наши враги.       Так странно. Эрик сам меня обнимает, гладит по волосам, шепчет успокаивающие слова… И всё это явно превышает дозволенные отношения между начальником и подчинённой, которые он так чётко обозначил между нами утром. Что так резко изменилось с его стороны, что он вдруг воспылал ко мне такой заботой? У него ко мне чувства? Или это всё показуха перед женой? Она сделала ему больно, и теперь он тоже хочет отплатить ей той же монетой? А я так удобно оказалась рядом. Хотя я тоже хороша.....Сколько раз одинокими ночами трогала себя, представляя, что это его руки. А уж оказаться в объятиях Эрика Кинга было довольно смелой фантазией. Сейчас это происходит со мной не во сне, а наяву. Но, вместо спокойствия или эйфории, я чувствую лишь разочарование. В себе. В нём. Во всей этой ситуации. А ведь я даже ненавидеть его не могу. Эрик не злодей, он просто жалок. В той аварии он потерял не только ногу, но и свою уверенность. И теперь его так сильно страшит перспектива остаться неудел, что он готов обманывать не только себя, но других. Возможно, прежняя я, наступив на горло своей гордости, предпочла бы обмануться, ведь фальшивые чувства лучше, чем вообще ничего. Но нынешней мне такое было не нужно. Холодно отстранившись, я возразила:       — Во-первых, я очень даже в себе! Мой разум ясен как никогда. И теперь я чётко вижу вещи, которые раньше не замечала..... — разочарованно отойдя от Эрика, я обратилась к остальным. — Во-вторых, наши враги — это твари! И им плевать, кем закусывать: иракцами или американцами. Этим чудовищам не важны ваши звания, возраст и пол. Для них мы всего лишь куски мяса, им абсолютно плевать в какой упаковке. Поймите уже: сейчас среди нас нет друзей и врагов, коллег и сослуживцев, жён и мужей. Есть только люди! И чтобы сохранить наш вид, нам придётся действовать сообща.       Я никогда не была великим оратором, более того, всякий раз, когда меня просили сделать публичную презентацию, для меня это всегда было стрессом. В такие моменты меня всю трясло и даже немного подташнивало. Но сейчас мой голос совсем не дрожал. Я была полностью уверена в том, что говорю. Зарядившись этой уверенностью, я смело подошла к двери, и указав на неё рукой, провозгласила:       — Возможно, от желанной свободы нас отделяет только эта дверь. Но она такая массивная, что понадобятся все силы, чтобы её открыть. Вы можете друг друга перестрелять. Но какой от этого прок? Гораздо выгоднее объединиться и выбраться отсюда вместе.       — Звучит разумно, — на удивление, Рейчел была первая, кто поддержал меня. — В случае чего, пристрелить друг друга мы всегда успеем. А лишняя боевая единица нам сейчас не помешает.       — Верно, нам не обязательно быть друзьями, достаточно стать союзниками, — подтвердил её слова Салим, и я заметила, что лицо мужчины вновь озарилось надеждой и облегчением.       — Это всё херня! — категорично возразил Мервин. — Вы им щас доверитесь, а они при первой же удобной ситуации, устроят нам подлянку. Тут к гадалке не ходи.       — Не устроят. Их всего двое. А у нас численное преимущество. К тому же, — Ник внимательно посмотрел на Салима. — Они ведь не настолько тупые, чтобы так глупо проёбывать свой шанс на спасение.       — Эти сволочи застрелили Джоуи, Ники. И ещё куча славных парней полегли сегодня от их рук. А ещё они взяли в заложники Оливию, а потом, используя её как живой щит, ставили нам дурацкие ультиматумы.       — Которые ты, к слову, принял, — Мервин не удержался от того, чтобы не подколоть Джейсона по этому поводу. — А всё потому, что думал членом, а не головой. Хорошо, что хоть сейчас ты думаешь тем, чем надо. Валить их надо. А дверь мы и сами откроем. А чё по вашему зря в качалку ходил?       — Допустим, твои мышцы помогут нам с дверью. А дальше что?! Как они нам помогут отбиться от тварей? — в ответ на его речь, возразила Рейчел. — Одного тестостерона мало, чтобы их одолеть. Нам нужно оружие и умелые руки, которые могут им пользоваться.       Видя, что мнения разделились, я предложила:       — А давайте проголосуем! — но не успела я поднять руку, как Эрик меня остановил:       — У нас тут не демократия. И если ты не забыла: главный тут я, а значит, решение принимать тоже мне.       Я много раз слышала о том, каким авторитарным может быть Кинг, но таким властным я видела его впервые. Строгость его взгляда и голоса, тут же поубавили мою решимость. Даже если я и хотела что-то ему возразить, то не смогла бы. Вместо этого я еле слышно спросила:       — И каким оно будет?       «Вот оно что! Это не я, а Эрик наша мессия. Он здесь самый главный и у него уже есть опыт в принятии сложных решений. Только вот, как бы помягче выразиться, он с этим часто лажает. И если это вновь повторится, провала ему уже не простят».       Полковник обвёл напряжённым взглядом всех присутствующих, а потом снова посмотрел на меня. Что-то прикинув у себя в голове, он произнёс:       — Мы поможем друг другу. Но, как только опасность минует, этот союз прекратит своё существование, и всё вернётся на свои места. Поэтому не обольщайтесь.       — Мудрое решение, — Салим протянул Эрику руку. — Мы с ним согласны.       Кинг пожал протянутую руку и в этот самый миг из темноты прохода раздались крики знакомых тварей. Похоже, даже завал их не остановил.       — Скорее, нужно её открыть, — я снова указала на дверь, но солдаты и без моей подсказки уже ринулись к ней. Ник и Салим налегали всем телом, но этого было мало.       — Ну же! — крикнула я Джейсону, на что он, чертыхнувшись, убрал винтовку и поспешил на помощь товарищу.       — А ты чего стоишь?! — обратилась к Мервину Рейчел. — Или ты только на словах крутой хрен, а на деле.....       — Закрой свой рот, дамочка! Не нужно меня недооценивать, — пытаясь доказать её не правоту, Мервин тоже подошёл к двери и с со словами «Сейчас я покажу, кто здесь папочка» начал усилено давить руками на створки.       — А ты чего стоишь? — на этот раз, миссис Кинг обратилась к своему мужу. — Нужно особое приглашение?       Эрик, возмущенный её приказным тоном, кивнул было на вражеского полковника, но Рейчел его заверила:       — Мы последим за ним с твоей помощницей, а ты иди и помоги с дверью.       Таким образом, Рейчел припахала всех мужчин к работе. Подойдя к ней ближе, я не могла не восхититься. Если бы у этой женщины были яйца, то они наверняка были бы стальными.       — Знаешь, а я тебя недооценила, — бросив на меня какой-то странный взгляд, внезапно сказала она — Я то думала, что ты скромная лабораторная мышка… Но, оказывается, когда надо, ты можешь быть бескомпромиссной сучкой.       Я так и не поняла, было это похвалой или насмешкой, поэтому решила отплатить ей той же монетой:       — Да. Но до звания альфы-суки мне ещё далеко.       — Что верно, то верно, — женщина улыбнулась. — Но потенциал определённо есть. Теперь я понимаю, что Эрик в тебе нашёл.       — Но мы с ним не..... — попыталась было оправдаться я, но не успела.       Дверь наконец поддалась и очень вовремя, ведь крики этих тварей раздавались совсем близко. Повинуясь страху, мы все бросились в открывшийся проход. Когда все оказались внутри, мужчины закрыли створки, чтобы отрезать возможность преследования.       Казалось бы, теперь мы были в безопасности, но это было не так. За дверью находилась огромная крипта, всё пространство которой было усыпано человеческими останками. Костей было так много, что было даже страшно их считать. Тут содержались десятки, если не сотни мёртвых тел. Так же здесь стояли странные и даже пугающие статуи царей и крылатых демонов.       — Честное слово, это худшее место во всём мире, — оглядевшись вокруг, заключил Джейсон, и его голос повторило эхо. Было так тихо, что из-за этого эффекта его слова прозвучали особенно громко. А следом, прорезая тишину, раздалось то самое мерзкое пощёлкивание, от которого у всех присутствующих кровь застыла в жилах. Затем показался источник этих звуков. И он был не один. Выбираясь из своих укрытий, твари медленно и угрожающе окружали нас. Мы оказались в ловушке. Куда ни глянь, они были по всюду. И явно превосходили нас числом.       «Простите меня. За этой дверью была не свобода. За ней была смерть», — только и успела подумать я, прежде, чем эти чудовища на нас набросились.