взгляд из пустоты

      14 сентября, 1998 год, 23:58:       — Слышала, сегодня твой день рождения?       Гермиона стояла возле перил на Астрономической башне. Под конец дня вечеринка, что закатили её сокурсники, просто вымотала. Конечно, все было безупречно и Гарри отлично постарался, но Грейнджер устала танцевать без остановки вместе с Роном. Так что ей удалось вырваться хотя бы на двадцать минут после того, как они вместе с Гарри проводили Рона, ведь он здесь всего на один день. Гермиона просто дышала свежим воздухом, потому что в гостиной было слишком много людей, а окна там никто не открывал.       Без Джинни праздники принимали совсем другой вид. Не было заводилы, которая бы танцевала на столе, пила со всеми на спор и постоянно выигрывала, а утром просыпалась с жутким похмельем и весь остаток дня ходила, как вареная муха. И все же, Гарри постарался возместить отсутствие Джинни, поэтому и собрал всех в их гостиной, потому что праздник должен оставаться праздником.       Рональд тоже изрядно устал от бесконечных танцев и выпивки и ребята уговаривали его остаться до утра, а утром уже вернуться к Чарли, но Уизли отказался, сказав, что обещал вернуться к полуночи. С одной стороны, Гермиона прекрасно его понимала, все ещё нелегко возвращаться в школу. С другой, она расстроилась, что увиделась с ним всего на день.       — С днём рождения, Грейнджер.       Паркинсон протянула гриффиндорке одну бутылку пива, а вторую оставила в своей. Грейнджер скептически посмотрела на содержимое и Пэнси цокнула: — Бери. Там ничего нет, кроме алкоголя. — и дабы убедить в этом Грейнджер, слизеринка сама сделала глоток из своей бутылки.       — Спасибо. — ответила Гермиона и сделала глоток пива, даже не поморщившись, — Как ты узнала?       — Половина Пуффендуя и Когтеврана были в вашей гостиной. И вас самих не было на занятиях, — ответила Пэнс, облокотившись на каменную периллу локтями, — И все же, мне интересно, Грейнджер, что было сегодня утром? С чего бы тебе помогать мне? — не унималась слизеринка.       Гермиона засмеялась:       — Тебе известно понятия "женской солидарности", Паркинсон? К тому же, я наблюдаю за тобой уже несколько дней. Ты постоянно опаздываешь на занятия, ходишь бледнее смерти, постоянно плачешь. Я знаю, что ты не посвятишь меня в свои дела, но… — Гермиона задумалась, — В общем, не бери в счёт. Обычная межфакультетская помощь.       — Так значит, ты шпионка, Грейнджер?       — Нет, просто мне нравится наблюдать за людьми. Другой вопрос, как ты меня нашла? — спросила Гермиона и снова сделала глоток пива.       — Скажем так, ты слишком громко думала для человека, у которого сегодня день рождения.       Паркинсон улыбнулась. Грейнджер и подумать не могла, что Пэнси сама её найдёт, будет разговаривать и даже выпивать. Возможно, Паркинсон и не такая уж и противная какой кажется на первый взгляд. Гермиона не понимала, почему Пэнси пришла именно к ней? А главное зачем? Она настолько одинока, что готова общаться с врагом?       — Ты по-прежнему бледная, у тебя все хорошо? ***       27 марта, 1998 год:       Пустые темные коридоры, которым никак не было конца. Один поворот за другим, каждый раз тупики. Было холодно. Сыро. Холод пробирал до самых костей, заставляя онеметь пальцы на руках. Бежать. Дыхание сперло где-то в груди, когда она чувствовала, что понемногу умирает. Ноги устали тащить её в этом лабиринте. Хотелось лечь на пол, свернуться и плакать. Но на слёзы не было времени, ведь ей нужно бежать.       От кого бежать? Она сама не знала ответа на этот вопрос. Ей просто нужно как можно быстрее уносить ноги со своего же дома. Палочкой она освещала себе путь, а потом начала спотыкаться. Горло сжало невидимой колючей проволокой от потока наступающих слез. Мозг подсказывал, что ей нужно ускориться, а ноги отказывались работать. Куда ей бежать?Этого она тоже не знала. Этот лабиринт из мрачных и бесконечных коридоров сведёт её с ума, пока все радостные воспоминания не сгорят дотла.       Бежать. Но она упала. Споткнулась об свои ватные ноги и прокатилась щекой об ледяной, острый, каменный пол, царапаясь лицом до крови. Больно. Безумно больно. Ей надо вставать. Но нет сил бороться дальше. Палочка потухла и вылетела из руки, оставаясь где-то в темноте. Слёзы мешают разглядеть стены, на которых четко она видела следы крови. Дыша, словно загнанный фестрал, она снова встала на локти, пытаясь нащупать свою палочку. Живот скрутило от страха и подступающей тошноты. Все связалось тугим узлом.       Еще немного. Думала она, поднимаясь на ноги. Где-то впереди даже был тусклый свет. Но лодыжки связало крепкой верёвкой и её потащили в другую сторону: опять туда, опять в пустоту. Она оцарапала себе все руки, все лицо об этот твёрдый пол. Тело ныло от страха смерти. Она не видела кто бы это мог быть.       Безысходность.       — Нет, папа! Я не хочу! Пожалуйста, не надо!! — осознание личности пришло практически моментально. Пэнси взвыла во все горло.       Мужчина поднял дочь на ноги, и крепко ухватив за воротник когда-то белоснежной рубашки, повёл её в противоположную сторону.       Раздирающие крики Пэнси бились об стены эхом родового поместья её семьи. Она кричала, плакала, молила. Голос охрип от постоянных просьб, а слёзы заполонили глаза. Девушка буквально задыхалась от нехватки воздуха. Сырая и душная комнатка в отдалённой части особняка, давила всей своей тяготой. Её длинные роскошные волосы сбились во что-то непонятное, создавая ощущение, что Паркинсон забыла о том, что такое средство ухода. Отец толкнул дочь в глубь комнаты со всей силы и девушка свалилась на каменную кладку пола, царапая колени и ладони.       С щек покапали слёзы, смешиваясь с кровью, а с носа скатилась капля пота. Пэнси посмотрела на свои ладони и ужаснулась: кровь смешалась с грязью и щипала открытые раны. Отец схватил её за волосы и резким движением поставил на ноги, что-то пробурчав ей на ухо, но Паркинсон не слушала. В голове крутилось лишь одно: она хочет отсюда уйти, сбежать куда угодно и спрятаться от отца.       — Папа, умоляю! Мы не должны этого делать! — всхлипывала девушка, чувствуя, как по ногам сочится кровь, а коленки трясутся от страха и ужаса. Паника накрыла с головой и теперь любые голоса или звуки стояли больным звоном в ушах, — Мы же не должны…       — Простите её, мой Лорд. Девчонка ещё не понимает какой чести она удостоена.       Податливо пролепетал мистер Паркинсон, схватил дочь за волосы и заставил её выпрямить спину. На какой-то момент ей показалось, что отца держал под Империо. Пэнси снова осознала всю безысходность ситуации. Она возненавидела отца всем сердцем, ведь вместе того, чтобы помочь ей, он заодно с Тёмным Лордом. Ей некуда бежать, потому что они все равно найдут её, у неё нет ничего, даже палочки палочки, Пэнси выронила её в южной части поместья. Она чувствует ком в горле. И сердце заколотилось как бешеное, когда Волан-де-Морт повернулся в сторону испуганной до полусмерти Пэнси. По всему телу прошла дрожь, заканчиваясь неприятным покалыванием на кончиках пальцев.       Темный Лорд приблизился к девушке с противной ухмылкой оглядывая её лицо, которое кровоточило от каждой царапины и было перепачкано в грязи.       — И как эта девчонка может мне пригодится, Теренс? — хрипло спросил волшебник, выставив свою палочку, — Назови мне хотя бы одну причину, чтобы я оставил её в живых?       "Лучше бы ты убил меня прямо сейчас, чертов ты кретин!"       Пэнси забыла — Темный Лорд отличный легилимент. И она поплатилась за свои слова хорошей порцией Круцио.       — Что вы, мой Лорд, — засуетился мужчина, смотря на то, как дочь мучается от боли, стоя на коленях, — На первый взгляд она глупа, как её мать, но умом не хуже грязнокровной подружки Поттера, уверяю вас. Дайте ей шанс, — Пэнси выпучила глаза. Отец просит Темного Лорда поставить ей метку Пожирателей смерти. В его глазах не читалось ни жалости, ни сожаления, ни даже стыда. Теренс Паркинсон хотел, чтобы вся его семья была на стороне Пожирателей, потому что все чистокровные семьи поддерживали политику Волан-де-Морта.       Пэнси толком не слышала о чем они говорили. В ушах стоял отвратительный звон, а по вискам было тесаком. После Круцио мышцы скрутились в канат, а кровь будто обжигала кожу изнутри.       Она напугана, измотана и истощена.       Как в самом настоящем ночном кошмаре. Но её разделяло лишь одно: весь кошмар происходил наяву прямо сейчас. Пэнси не помнила какое сегодня число, который час и как давно она перестала абстрагироваться и вести счёт времени. Девушка даже не знала где сейчас находится её мать и жива ли она вообще? Пэнси не помнила предыдущие несколько дней, которые прошли для неё словно в тумане, словно за одну минуту. А где сейчас Малфой? Или Блейз? Тео? Дафна? Астория? Где черт возьми все её друзья. Уже приняли чёрную метку и стали мерзкими и отвратительными Пожирателями?       Отец резко схватил за плечо так, что она не смогла пошевелиться. Темный Лорд выставил палочку и протянул руку:       — Давай свою руку.       И Пэнси поняла — это конец. Осознание пришло моментально. Картинка сложилась в одно целое и от этого становилось только хуже.       Она не хочет.       Она считала, что самый лучший вариант выбраться из ситуации — умереть. Но Темный Лорд не позволит ей так просто погибнуть. Паркинсон сжала губы, не обращая внимания на вяжущийся узел внутри живота, и не торопилась тянуть руку в ответ. Но Темный Лорд не любил ждать. Он крепко обхватил её левое запястье. Пэнси скривилась от его холодной, склизкой ладони.       Волан-де-Морт упёрся палочкой в предплечье.       Раз.       Он шептал какое-то древнее заклинание из разряда темной магии и давил палочкой в кожу. Пэнси снова взвыла, готовая сорвать с себя кожу, лишь бы все уже прекратилось.       Два.       Метка в форме черепа со змеёй выползающей изо рта моментально проявляется на коже больно обжигая её. Пэнси чувствует ад, скопившийся в одном месте. Чертовски больно. Но она должна терпеть, так учил отец. Кожа вокруг сразу же краснеет и слегка дымится. Метка становится все чернее и чернее. Паркинсон чувствует тошноту, невероятный жар и то, как в голове кричат чужие голоса, а перед глазами мелькают события времен принятия метки каждого Пожирателя смерти. Волан-де-Морт с непреодолимой злостью вдавливает кончик палочки в её кожу, практически проткнув это злосчастное место.       Три.       В один момент все закончилось также быстро, как и началось. Крепкая хватка отца и Темного Лорда ослабляется и Пэнси окончательно падает на пол, корчась от боли. Она кричит, плачет. Собственные мольбы и упрашивания проникают в мозг и Пэнси не верит, что она может так кричать. Её тошнит прямо на пол. Хотя она не ела уже несколько дней. Отец скривился от проявлений слабости своей дочери, ведь он учил её по-другому. Она не должна показывать свои эмоции. Ни при каких обстоятельствах.       Пэнси пытается остановится, но боль во всем теле давит на черепную коробку и слёзы капают автоматически. Волосы прилипли к мокрой от пота шее, обвив кожу будто ожерелье. Паркинсон клянётся сама себе, что как только её выпустят отсюда, она сразу отрежет эти треклятые волосы и больше ни за что в жизни не отрастит их снова. Её опять тошнит и она пытается разглядеть метку. Такая же у её отца и матери. Кожа вокруг посинела, а бардовая вмятина от палочки Темного Лорда сразу бросается в глаза.       Она немного приходит в себя, но по-прежнему ужасно больно. Ничего не сравнится с тем, что она только что пережила.       Волан-де-Морт слегка наклоняется и все тем же довольно-противным голосом шепчет:       — Добро пожаловать, мисс Паркинсон.       "Что бы ты сдох, ублюдок!" ***       Пэнси с трудом открыла глаза, чувствуя до смерти сильную боль в висках. Она тяжело воспринимала реальность и все, что происходило вокруг неё. Перед глазами плыли абсолютно все объекты, которые она пыталась разглядеть. Все та же темная и сырая комната — подвал их поместья.       Девушка лежала на твёрдой деревянной поверхности, холод пробирал до самых костей. Её палочки не было рядом, поэтому разглядеть что-то в той темноте было просто невозможно. Все тело нещадно ломило, кости стали хрупкими, кожа стала бледной, фиолетовые мешки глубоко впали под глазами, стали отчетливее видны скулы.       Пэнси попыталась подняться с того, на чем лежала и выйти. Она упала вниз, ударяясь коленями о каменный и ледяной пол и царапая ладони в кровь снова, а ведь старые раны ещё не успели зажить. С губ сорвался громкий вздох. Девушка слишком слаба и выглядела болезненно, чтобы подняться на ноги самой. Возможно в её мантии было хоть что-то и она не ошиблась. Палочка. Слава Мерлину, палочка была у неё. Видимо все таки кто-то её вернул. Сразу же тусклый свет люмоса осветил её лицо и пространство вокруг Паркинсон. В горле пересохло и очень хотелось пить. Но ещё больше выйти из этого жуткого места. Интересно, сколько она уже здесь находится? Быть может с момента принятия чёртовой метки прошла целая неделя? Кто-нибудь заберёт её отсюда?       — Мама!!       Но в ответ тишина, которая резала уши. Левое предплечье постоянно болело, щипало и кровоточило.       — Мама, пожалуйста! — с мольбой прокричала девушка, — Забери меня отсюда! — она рухнула на пол, содрогаясь в рыданиях. Пэнси даже не могла представить, как она сейчас выглядит. Одежда порвалась и испачкалась. Волосы запутались в грязи. А о лице вообще нечего говорить. Приди она в таком виде однажды домой, её бы просто никто не узнал.       Паркинсон не знала сколько времени прошло, прежде чем тяжёлая металлическая дверь подвала отворилась. Элоиза Паркинсон зашла во внутрь:       — Вставай, — грозно и без капли сожаления к дочери приказала дочери и Пэнси попыталась встать на ноги. Получилось у неё только с третьего раза. Все это время мать лишь ждала и осуждающе смотрела. Через секунду она вышла из себя, схватила дочь за волосы и поволокла к выходу:       — Мерзавка! Как ты смела позорить нас перед Темным Лордом?! Нам с отцом пришлось краснеть перед остальными Пожирателями за твое непослушание! — гневалась женщина и продолжала волочить дочь на свет, — Твой отец получил Круциатус! И в этом только твоя вина! Мне стыдно за тебя. Поверить не могу, что ты могла позволить себе такое поведение.       Пэнси зажмурилась от яркого и ослепляющего света в гостиной. Но женщина направилась к лестнице на второй этаж, где находилась комната Пэнси. Она на ватных ногах еле успевала за матерью, не в силах сказать ни единого слова. Чувствовала, что вот-вот её снова стошнит, а ноги просто откажут идти.       Элоиза распахнула дверь и швырнула дочь во внутрь:       — Теперь ты сидишь здесь. Взаперти. Каждый твой шаг под моим надзором. А выйти ты отсюда сможешь, когда Темный Лорд позволит тебе выйти. И предупреждаю, Персефона, ещё одна подобная выходка и ты можешь только молить о пощаде.       Хлопок дверью и звук запирающегося замка.       Пэнси продолжает щуриться от яркого мартовского солнца и радуется тому, что по крайней мере она в своей комнате, а не темной коморке их поместья.       Девушка находит в себе силы подняться и дойти до ванной комнаты. Она пугается своего отражения в зеркале. Волосы скомкались на голове. Все лицо в грязи в перемешку с кровью. Пэнси смотрит на левое предплечье. Рука адски болит, вокруг метки кровь и темно-фиолетовые синяки. Её снова тошнит.       Паркинсон хватает палочку, трансфигурирует кончик в лезвие и одним движением, взяв все волосы в одну руку, отрезает их чуть выше плеч. Когда-то красивые и роскошные чёрные локоны падают на пол и теперь лишь остаются короткие, но по-прежнему чёрные волосы. Пэнси задерживает дыхание и смотрит на пол. Она пообещала себе не жалеть об этом и больше никогда в жизни не отращивать новые.       Пэнси принимает горячий душ, смывая с себя всю грязь. Вода больно щиплет разодранные колени и ладони. Она снова плачет. Все решили за неё.       Не оставили выбора.       Она ощущает ужасную боль в висках, тошноту и озноб. Еле доходит до кровати, и плевав на мокрые волосы, ложится под одеяло и засыпает. ***       — Паркинсон! Вставай.       Девушка открывает глаза. Сколько времени прошло? На улице уже давно стемнело и во мраке комнаты она не видит, что стало причиной её пробуждения. В неё прилетает свитер и кто-то опять торопит её: — Черт! Да вставай же! У нас времени нет!       Пэнси узнает голос Теодора. Он зажигает свет на своей и её палочке и садится перед ней на корточки: — Ты как? В порядке? — спрашивает он. Пэнси осматривает его одежду: серая потрёпанная футболка, синие джинсы, — Давай, Пэнс, одевайся. У нас мало времени, — повторился Нотт, — Нам надо валить.       — Может объяснишь, что происходит, черт возьми?? — Пэнси поднимается с кровати и идёт босыми ногами по холодному полу, пока Тео быстро открывает её шкаф с одеждой и что-то кидает в большую сумку, — Тео, я не…       — Одевайся, я все тебе расскажу. Только, пожалуйста, быстрее, Пэнс!       Паркинсон кивает головой, натягивает на себя свитер, который бросил в неё Тео. Он даёт ей серые джинсы и новые ботинки. Параллельно Тео рассказывает, что он связался с Драко и Блейзом. Они решили валить из Лондона. У Забини пустующий домик на побережье Италии, где они и будут скрываться. Всем пришлось принять метку, но никто этого не хотел. Тео сказал, что они очень долго ждали Паркинсон, которую все это время держали в подвале их особняка и она знали, что оттуда вытащить её нереально. Свалить и скрываться в Италии стало идеей Драко, которого отец пытал Круциатусом три дня подряд. А Блейз поддержал эту идею, предложив свой дом в качестве укрытия. Тео тоже был только "за" уехать. Оставалась лишь Пэнси, они слишком долго ждали. И теперь времени не было совсем. Либо они уезжают сейчас, либо остаются здесь.       — Готова? — спросил Нотт, закинув сумку с вещами на плечо. Пэнси кивнула головой, — Ты подстриглась?.. — замер Тео, — Ладно, с этим позже. А теперь слушай меня очень внимательно, нет времени на лишние вопросы. Я попал сюда через каминную сеть, к счастью, Пожиратели не догадались перекрыть ходы. Уйдём мы также и не оставим следов. Все нужно делать очень и очень быстро. По каминной сети мы окажемся в доме Малфоя и оттуда аппарируем в Италию.       — Но разве там не стоит антиаппарационное поле?       — Драко об этом позаботился, у нас будет пару минут, пока он снимет заклинание, — Тео заметил, как Пэнси дрожит, — Все будет хорошо. А теперь идём. Очень тихо.       Тео приоткрыл дверь и осмотрел коридор, включив слабый огонек на конце палочки. Вокруг было тихо. Он взял Паркинсон за руку и повёл по коридору в гостиную. Пэнси слышала, как колышется собственное сердце, а ведь она даже не знала, как Тео попал сюда и вскрыл замок на её комнате. Значит все трое тоже приняли метку. Им пришлось это сделать. Паркинсон только сейчас осознала в какую одежду была одета. Красный свитер, серые джинсы и чёрные ботинки. Где Тео достал маггловскую одежду, находясь под контролем отца, она пока не понимала.       Нотт подвёл её к камину, насыпал в ладонь порох и уже через секунду они не тихим хлопком исчезли из поместья. Драко ходил из стороны в сторону, постоянно поглядывая на часы.       — Ну наконец-то! — шикнул он, — Нотт, мы договаривались. Десять минут. Прошло пятнадцать. Мы думали, вас уже поймали.       — Успокойся, Малфой. Не время ссориться, — перебил Блейз и посмотрел на Пэнси, поднявшись с кожаного дивана, — Ты отстригла волосы? — он сдвинул брови, — Ладно, у нас нет времени. Слушайте очень внимательно, планы изменились. Моя недалекая мать заметила мое отсутствие в комнате, но пока не догадывается, что я уже давно не в поместье. Трансгрессируем в другое место. В Норвегию. Там нас примет мой старый знакомый. Поживем у него, а что делать дальше, решим позже, — Блейз достал желтый жетон, — Это ключ. Перенесёт нас в нужное место. Итак, все готовы? — все трое синхронно кивнули, — Будет немного трясти.       Они схватились за жетон и круговорот раскрутил их во все стороны. Крики Пэнс растворились в темноте. Она ощутила, как все вокруг давит на уши, снова создавая неприятный звон. Когда Блейз говорил, что будет немного трясти, он имел в виду явно не это. Пэнси пыталась открыть глаза, но это плохо получалось из-за круговорота, который разбросал их в разные стороны. Она упала на твёрдый мокрый песок и откашлялась. Перед глазами встало темно-синее небо со звёздами, а в стороне послышался бушующий океан. Пэнси облокотилась на локти и осмотрелась. Кажется, все на месте в радиусе метра от неё. Они на пляже. Недалеко от них маяк, свет от которого слепит глаза. Она почувствовала запах соли.       — Все целы?       Спросил Блейз и поднялся на ноги, отряхивая песок с одежды. Драко поднялся за ним:       — Только не говори, что твой знакомый живет на маяке!       — А у тебя есть идея получше, Малфой? — взбесился Блейз и столкнулся с Малфоем грудью. Тео тут же растолкнул их.       — Так, девчонки, прекратите ругаться. Нам не стоит ссориться. Во-первых, с нами барышня, а во-вторых, сейчас просто не то время.       Пэнси очень отдаленно слышала их голоса и чувствовала, что её опять вот-вот должно стошнить. В висках пульсировала боль. Все трое посмотрели на лежащую на песке Пэнс, которая отвернулась и с хрипом прокашлялась.       — Черт… — Тео почесал затылок, — Её тошнит, потому что ничего не ела. Надо поесть.       Драко подошел к Паркинсон и осторожно помог ей подняться. Пэнси выглядела плохо: волосы снова растрепались, а лицо побледнело практически до цвета мела.       Все вместе они двинулись в сторону маяка.       Пэнси оглядывалась по сторонам. Интересно, как они собираются доплыть до маяка? Он ведь на воде, а они на берегу. Тео придерживал её за талию. Пэнси отсчитывала секунды до того, как доберётся до кровати. Поверить не может: они и вправду сбежали в самый разгар войны! Просто взяли и сбежали в ночи. Их точно будут искать, а как найдут — убьют.       Паркинсон разглядела лодку, которую вытаскивал на берег темнокожий мужчина средних лет. У него было пухлое круглое лицо, борода. Заношенная одежда, которая пропахла морской водой. В руке маленький светильник.       — Мистер Забини! Приветствую! — мужчина широко улыбнулся и снял картуз с головы, — Рад видеть тебя, мой мальчик!       — Взаимно, Сэм, — они пожали друг другу руку и Блейз похлопал мужчину по спине, — Это мои друзья. Пэнси, Теодор и Драко.       — Приятно познакомиться! — он продолжал улыбаться, пожимая руки всем остальным. Пэнси почему-то подумала, что пока что, Сэм единственный кому они могут доверять.       Позже Забини рассказал, что его полное имя Сэмуэль Бландшт. Он работал садовником несколько лет в поместье его матери в Италии. Блейз ассоциировал его со своим детством. Сэм многому его научил, постоянно шутил и рассказывал истории из жизни. Когда Забини исполнилось четырнадцать, Сэм уволился по собственному желанию, сказав, что ему пора на отдых, перебрался на этот маяк и живет здесь уже четвертый год.       Драко помог Пэнси залезть в лодку. ***       15 сентября, 1998 год, 00:45:       Пэнси допила последний глоток пива и поставила пустую бутылку рядом с собой. Грейнджер со слезами на слизеринку: — Твое тело отвергало метку.       — Ну… вроде того, — Пэнси пожала плечами, — Самое поганое, что даже после его смерти, метка не исчезла. Хотя я думала иначе. Ведь по сути это древняя темная магия, которая должна уйти после смерти того, кто её навлёк, — измотанным голосом произнесла Паркинсон и шмыгнула носом, — Знаешь, я даже рада, что мы тогда ушли. Правда, нас все равно нашли Пожиратели. Это было внезапно. Мы чуть меньше месяца жили на том маяке. А Пожиратели вломились, в следующую секунду убили Сэма, который работал на том маяке и схватили нас, — Пэнси покрутила бутылку в руках, — Ну и пойло. Как вы — магглы — это пьёте?       — Знаешь, многим нравится, — ответила Грейнджер, — А что… было потом? — тихо спросил Гермиона, жаждая продолжения. И Пэнси не задумываясь, заговорила дальше:       — Нас схватили, доставили Темному Лорду в поместье Малфоев. И как назло у них было очередное собрание. До сих пор помню взгляд моих родителей… смотрели на меня не как на собственную дочь, а предательницу. Не знаю почему, но нас не убили. Хотя Беллатриса — ненормальная тетка Драко — буквально умоляла Волан-де-Морта прикончить нас прямо в тот момент. Нас кинули в подвал их поместья, где мы провели неделю. Ну… а потом второе мая. И ты сама все знаешь.       Гермиона всей душой ненавидела второе мая. Самые отвратительный день в году. Самое странное, что Паркинсон говорила без слез, эмоций. Но с обидой. И Грейнджер прекрасно понимала во что ввязали Пэнси. Её не спрашивали, не оставили выбора, в то время как Грейнджер думала, что все сокурсники приняли метку добровольно. Хотя так и было. Почти все слизеринцы добровольно стали Пожирателями, видимо только Тео, Блейз, Драко и Пэнси сбежали практически на месяц.       — Может сейчас мы и не так крепко общаемся, у них свои интересы, я все равно благодарна, что они взяли меня с собой, — грустно закончила Пэнси, — Черт, чувствую, что на утро я и не вспомню о чем мы тут говорили, потому что изрядно выпила, — она усмехнулась, — Но если ты кому-то проболтаешься, я лично проконтролирую, как ты летишь с Астрономической башни.       Гермиона засмеялась.       — Тогда зачем пришла? — спросила Грейнджер, посмотрев на Пэнси.       — Да черт его знает… тебе не одиноко, Грейнджер? А, да, к чему это я? У тебя есть Поттер, Уизли.       — Ну а как же Гринграсс или Булстроуд?       — Ай это… не то, понимаешь? Мне с ними неинтересно, поэтому больше предпочту ходить одиночкой.       Пэнси грустно посмотрела вниз, а потом закрыла глаза.       На утро она даже не вспомнит, о чем они говорили. ***       Грейнджер зашла в кабинет ЗОТИ и остановилась в проходе. Паркинсон сидела на своём месте, и положив голову на парту, кажется дремала. Кроме неё в кабинете больше никого не было. Гермиона огляделась и подошла к ней, аккуратно коснувшись плеча. Пэнси вздрогнула и подняла голову. Лицо болезненно бледное, под глазами мешки.       — Ты в порядке? — спросила Гермиона, а потом Пэнси отдернула плечо.       — Отвали, Грейнджер. Иди куда шла, — огрызнулась слизеринка. В своей привычной манере, — Проваливай! — Гермиона отдернула руку и прошла вперед к своему месту. Она закинула сумку на стол и снова посмотрела на Пэнси. Та опять положила голову на руки и закрыла глаза.       Постепенно класс заполнился студентами, а перед самым началом зашла профессор Рейкпик, которая после долгих уговоров Маккгонаггал снова вернулась работать в Хогвартс. У неё были длинные рыжие волосы, темно-синий цвет глаз. Этим она напоминала Гермионе Джинни. До того, как Рейкпик вернулась в Хогвартс, она несколько лет проработала в Гринготтсе на главной должности ликвидатора заклятий. Потом её сменил Билл Уизли и до работы в Хогвартсе два года она странствовала. А во время обучения в Хогвартсе была признана одним из лучших игроков в квиддич в роли ловца и самой шумной студенткой школы в своё время. По её милости в женском туалете было взорвано парочку унитазов, устроено кучу розыгрышей над преподавателями и испорчено уйма котлов. Студенты никогда не знали, что придёт в её голову. Но стоит отметить, что она довольно способная ученица с блестящим умом и логикой.       Рейкпик с помощью палочки вывела на доске тему урока "Лицом к лицу с безликим", выдала учебники и принялась объяснять тему. У неё громкий и звучный голос, так что всем всегда было слышно лекции, которые она вела. Рядом с Гермионой сидел Гарри, который держался за голову после того, как изрядно выпил вчера за день рождение лучшей подруги и долгожданную встречу с Роном. Так что видимо сегодня Гарри отменит тренировку по квиддичу, потому что захочет выспаться.       Паркинсон неожиданно поднялась со своего места так, что весь класс обратил на неё внимание. Рейкпик отвлеклась от лекции, сидя прямо на своем рабочем столе, и прервалась:       — Мисс Паркинсон, все в порядке? — неуверенно спросила профессор и Пэнси сорвалась с места, выбегая из кабинета и закрывая рот ладонью, — Мисс… ладно, позже разберёмся. Мисс Грейнджер, а вы куда собрались?       Грейнджер уже подбегала к двери, когда Рейкпик её остановила: — Я проверю как мисс Паркинсон. Извините, — Гермиона хлопнула дверью и скрылась за пределы кабинета. Она слышала отдаленные шаги Паркинсон, которая забежала в женский туалет. Гермиона побежала за ней. Пэнси склонилась над унитазом, пока Гермиона осторожно взяла волосы слизеринки и бережно собрала в короткий хвост. Пэнси безостановочно кашляла и хныкала.       — Зачем ты пришла? — спросила Пэнси, оторвавшись от унитаза и облокотившись на перегородку.       — Да черт его знает, — ухмыльнулась Гермиона и присела на корточки, — Как ты? Может к Помфри?       — Нет, не нужно, все в порядке, Грейнджер. Иди обратно на урок, — Пэнси поднялась с пола, прошла к раковине, крутанула вентиль и набрала в рот холодной воды, чтобы прополоскать от ужасного послевкусия. Но Гермиона не сдвинулась с места.       Паркинсон прошла к окну и открыла форточку, сделав глубокий вдох. Гермиона встала рядом.       — Я так понимаю, пока я тебе не расскажу, ты от меня не отстанешь? — спросила Паркинсон, а Гермиона молча кивнула головой, — Я так и думала. Если проболтаешься кому-то, я утоплю тебя в этом же туалете…       Пэнси замолчала на минуту, а потом продолжила в полголоса:       — Отец Грэхема Монтегю заключил с моим отцом непреложный обет. Сразу после Хогвартса я должна буду стать его женой. Проблема в том, что это снова не та жизнь, о которой я мечтала. Монтегю он… он противный, мерзкий и скользкий. В нем ничего такого, что могло бы меня привлечь. Он подкатывает к каждой второй девушке, которая готова ему отсосать. Его манера речи, внешность, эти волосы… все в нем раздражает! И теперь, если я не выйду за него замуж, отец умрет. Он шлёт письма из Азкабана мне каждый день, что я обязана стать женой Монтегю, потому что продолжение рода…       — И ты поэтому…       — Опаздываю? Да. Плохо себя чувствую, меня тошнит от любого волнения. Мне даже есть не хочется. Сон пропал, лежу ночами в потолок смотрю… — Гермиона впала в ступор, не зная, что и ответить. Пэнси молча смотрела в пол, а потом шмыгнула носом и утёрла его рукой, — Отец давно в Азкабане мотает срок, но даже оттуда умудряется и дальше портить мою жизнь…       — А если нарушить непреложный обет?       — Они оба умрут. Я же… не могу этого допустить. Каким бы он не был, он все же остаётся моим отцом. Но эти чертовы письма! Он шлёт их каждый день. Кто ему только позволил так часто писать письма? Я совершенно запутана, в добавок испугана, потому что Монтегю каждый день лезет ко мне с нашим браком. И я впервые в жизни не знаю, что делать. Обычно у меня всегда был план, даже если ситуация безвыходная, а тут… я просто в недоумении, Грейнджер… — Паркинсон задумалась, — Ты первая кому я об этом рассказала.       — Мне жаль, Паркинсон.       Быстро проговорив, Гермиона обвила руками шею Пэнси и прижала к себе в крепкие объятия. От Паркинсон приятно пахло каким-то дорогим парфюмом, терпкой вишней и немного сигаретами. Пэнси держала осанку: никому не показывать слабость, но уже через полминуты она размякла и обняла Грейнджер в ответ. Гермиона знала точно, Пэнси не даст себе заплакать.       Гермиона ощутила на своей спине что-то прохладное, словно металл. Левая рука Паркинсон. Гермиона распахнула глаза. Понять, что это на её руке было проще элементарного. Браслет. Только Пэнси мастерски его скрывала под руками мантий и водолазок. У Малфоя и Нотта точно такие же браслеты, а Пэнси уже третья, у кого Гермиона заметила одни и те же браслеты.       Это ввело в окончательный тупик. Почему у всех они одинаковые и что значат эти браслеты? Да Гермиону просто разрывало от любопытства, что за чертовы побрякушки с красным огоньком.       Она обязательно узнает. Но позже.