Там, где звездная гладь

Лили тяжело дались последние события. Пока Гарри оставался в Мунго, она могла быть неотлучно рядом с ним. Могла слушать разговоры Снейпа и Малфоя, могла сама говорить с ними и с сыном. Но когда он вернулся домой, то вновь стал недосягаем. За долгие годы в магическом мире она привыкла, изучила все лазейки, на собственном многострадальном теле и все еще не угасшем духе испытала все особенности положения младшего супруга в браке. Все это время ее держала на плаву мысль о сыне, стремление защитить его, вытащить, сделать все, чтобы ее единственное утешение, ее драгоценность обрел силу, независимость. Последние полгода были самыми страшными, отвратительными. Джеймс запретил ей общаться с Гарри. Только благодаря расплывчатой формулировке да вечному пренебрежению супруга к чистокровным традициям она смогла хотя бы собрать своего ребенка в школу. О переписке, конечно, не было и речи. Основные новости она узнавала через Молли. Благодарила небеса за то, что они еще на шестом курсе тщательно проработали все пути отступления. Брали все возможные варианты, даже самые пугающие для Гарри. Именно Лили убедила его рассматривать и брачные предложения с расстановкой сил "старший-младший". Именно Лили научила, что в этом случае будет критически важным (срок брака, будет ли составлен второй, уже ученический договор, что именно хочет вторая сторона в качестве обязательного условия). Уж своей ошибки она не дала бы повторить сыну. Когда долетели отголоски помолвки сына с лордом Малфоем и мистером Снейпом, она прорыдала всю ночь. От страха, от безысходности. В нее вселяло ужас то, что она не могла хотя бы одним глазком взглянуть в брачный договор, не могла хотя бы парой фраз обмолвиться с сыном. Она боялась, что Гарри попадет в ловушку, что станет таким же, как и она, бесправным и немым приложением к мебели дома. Неким переходным звеном от волшебника к домовику. Не могла ни спать, ни есть. Вся сосредоточилась на мучительных, бесполезных гаданиях, какие могли поставить условия, что хотели взамен, какой срок у брачного и ученического договоров. И если Снейп невольно внушал ей надежду - она помнила его по школе и надеялась, что его не сильно поменяли принятие титула лорда Принца (которым он почему-то редко пользовался), успешная карьера зельевара и преподавателя, так и не зарегистрированное, но многолетнее и всем известное партнерство с Люциусом, которое, к слову, началось еще на старших курсах Северуса и продолжалось, даже когда Малфой заключил брачный договор с Нарциссой Блэк. То лорд Малфой… вот он больше всего доставлял ей страдания. Его она лично не знала. Но была наслышана и от супруга (хотя ненависть Джеймса Поттера, как правило, служила только положительной характеристикой), и от Молли. Абсолютно одиозный, постоянно замешанный если не в громком скандале, так в очередной интриге. Малфой был вторым после Риддла в стане поборников чистокровных традиций на политической арене страны. И для Лили самым страшным кандидатом в наставники или мужья сына был сначала Риддл и следом Малфой. Хорошо, что ее метания продлились недолго, иначе она бы просто сошла с ума от беспокойства о сыне. Прошла всего пара недель после заключения брака, когда однажды вечером домой вернулся очень злой и раздраженный Джеймс. Лили сразу поняла, что сегодня будет бита. Если повезет, удастся уйти к Молли, переждать и зализать раны. Джеймс даже повод не стал искать для скандала и рукоприкладства. Сначала он отработал на ней пару аврорских боевых проклятий. А потом приложил кулаком и всё шипел сквозь сомкнутые зубы: - Твой ублюдок стал лордом Поттером. Видимо утомившись - все же полный рабочий день в аврорате, следом избиение супруги - это нелегко физически, он отправился на кухню, и Лили смогла сбежать. Дом был обычным маггловским коттеджем, Джеймс был так зол, что забыл отобрать у нее палочку или в устной форме запретить пользоваться колдовством, и она аппарировала к Молли. Потом был лорд Пруэтт, который и принес первую настоящую радостную весть. Сын Лили, Гарри, стал лордом Поттером. И теперь Джеймс больше не имеет над ней власти. Теперь у нее есть шанс воссоединиться со своим ребенком. И тут прозвучало то, что вышибло из Лили весь дух: если сам Гарри этого захочет. Полное осознание того, о чем она никогда не задумывалась. Много лет она прожила, ведомая только заботой и защитой собственного ребенка, забыв о себе. И вот… она переходит, если конечно он позволит, под попечение нового главы семьи. Лили Поттер, в девичестве Эванс, остается по прежнему бесправной младшей. Гарри забрал ее на следующий день. Лорд Пруэтт открыл камин, и она переступила в мэнор, когда-то бывший для нее клеткой и сейчас грозивший стать ею опять. Страхи отступили, она забыла о своих бедах, когда увидела сына. Гарри вырос, перестал быть ребенком, превратившись в молодого темного мага. И он явно был счастлив. Блестел глазами, говорил много, то и дело обнимал, целовал, жался, как в детстве. В первый их вечер она была слишком занята тем, чтобы выспросить у своего ребенка, так ли все хорошо, как кажется на первый взгляд. Не побрезговала той самой родительской бесцеремонностью, которая так смущает только-только ставших взрослыми детей. На прямой вопрос об интимной жизни Гарри окрасился алым от щек до кончиков ушей. Зажмурился, тряхнул головой. Но выдавил все-таки из себя, что его не обижают и что он доволен. Лили не удовлетворилась ответом. Но больше не лезла. Внимательно наблюдала. Долгие годы она жила словно в стане врага и научилась видеть и слышать то, что было скрыто. Больше всего ее беспокоил Малфой. Люциус произвел на нее впечатление холодного и жестокого человека. В первую их встречу она даже на мгновение подумала, что он не удостоит ее даже кивком головы. Кто она? Вещь, без голоса и воли, перешедшая от одного владельца - мужа - к другому владельцу - сыну. А он? Глава одного из древних магических родов Европы, мастер Основы, которому нет равных, лорд, сильный темный маг. Люциус оглядывал ее холодными серыми глазами с высокомерным выражением на лице. Пока Снейп очень тепло приветствовал, Малфой продолжал хранить молчание, только смотрел пристально, будто оценивал. Подошел сразу после Снейпа, будто сменил на посту с приветствиями. Склонился перед ней, как перед равной, чистокровной леди. Лили подавила в себе порыв поддаться такой откровенной лести. Она с благодарностью приняла поклон. Но это ее не расслабило, а еще больше насторожило. Она следила за ним краем глаза, не избегала прямых взглядов и обращений. Была немногословна, да и говорить ей с ними было не о чем. Будь она и вправду леди Поттер, тогда не избежать им обоим допроса. Но миссис Поттер не имела на это права. Встречались они в основном за ужинами. Она сразу увидела, насколько ее сын очарован своими супругами, но для нее стало удивительным открытием, когда поняла, что и Снейп с Малфоем так же им очарованы. Это не было любовью, но и не было только влечением самого низкого рода. Что Северус, что Люциус вели себя безупречно. Как-то сразу признав хозяином этого дома Гарри… и хозяйкой Лили. Лили занялась мэнором, Гарри услышал ее просьбу, и практически сразу у нее появился учитель зелий, Снейп снабжал книгами, помог оборудовать лабораторию, иногда заглядывал, наблюдал, но в сам процесс не вмешивался. Жизнь быстро наладилась, стал привычным новый режим дня. Даже вернулась слабая тень дружбы, которая была у нее с Северусом на младших курсах Хога. Вот только Люциус продолжал оставаться в стороне, никак не интегрируясь в распорядок семьи. С появлением Рона это стало острее чувствоваться Лили. Даже мальчик Уизли нашел свое место в этом доме. Но не Люциус Малфой. Он появлялся вечером, перед самым ужином, был вежливо-нейтрален. Только светил своим холодом из глаз, глядя на Гарри пристально, слишком внимательно, и Лили поняла, что он Гарри не отпустит после окончания контракта. Эта мысль ее напугала и окончательно настроила враждебно по отношению к Малфою. Покушение стало испытанием. Удар, который был особенно болезненным. Будто весь ужас только что закончившейся прежней жизни ворвался сюда, в покой и тишину Поттер-мэнора. Она видела Люциуса сразу после трагедии. Почувствовала его силу, его тьму, его злость. Как и на любую магглорожденную, темные в гневе действовали на нее угнетающе, она слишком остро воспринимала волны чуждой черной ворожбы, исходившие от него. Но она обнаружила тогда и другое. Ее сын был таким же темным. Когда его принесли в палату, она явственно уловила точно такие же волны силы и от Гарри. Малфой рвал и метал. Лили внезапно поняла, что и она под его защитой. Она наконец почувствовала то, что так долго в нем искала и не находила. Его стремление быть одним целым, одной семьей. И именно это ее успокоило. Его жестокость так пугавшая, такая отталкивающая, заставлявшая замирать перед ним в опасении, теперь странно успокоила Лили. Она внимательно вслушивалась в крики из коридора, по крупицам собирала обрывки разговоров целителей, держала оборону в палату. Не без удовольствия отказала даже министру. И понимала, что Малфой, откровенно послав всех, сделал так, как сам посчитал для себя необходимым. Потом, когда гроза миновала, он целовал ее руки, просил прощения, что не уберег Гарри, по-прежнему светил холодом и надменностью, обещая, что такое больше не повторится. Говорил, что того целителя, предложившего артефакт, больше нет в мире живых, что посмертие его ужасно. И миссис Поттер поняла, что Малфой купил ее со всеми потрохами. Теперь, будь он из самой преисподней, ей уже не важно. Важно только то, что Гарри с ним в полной безопасности. Важно, что Лили поняла - Люциус Малфой - тот человек, который убьет, предаст, продаст, сделает все, что только возможно, но вытащит ее сына из любой опасности. Рядом с ним какой-то Джеймс Поттер казался пылью под ногами. Конечно, ее страх не отступил. Конечно, ее по-прежнему тревожил и муж, и нездоровый интерес зачастившего в гости министра. Но появилось чувство, что есть твердая опора, стена, за которой можно спрятаться и переждать бурю. Ее совсем немного отпустили мысли о будущем сына. Но с новой силой вспыхнула собственная, давно отставленная, оттого и глубоко скрытая боль. Лили по-прежнему оставалась бесправной. Ее сын вырос, выбрал свой путь и больше не нуждался в ее защите и заботе. Даже при всем желании она больше не могла вмешиваться в его дела, влиять на него, следить за его жизнью так же пристально, как и раньше. Гарри с принятием титула стал недосягаем для нее. Его обучение отнимало очень много времени. У него появилось два супруга, которые забирали оставшиеся крохи свободных часов. И Лили понимала, что еще несколько лет и она окончательно его потеряет. Что она еще сможет дать сильному темному магу, избравшему свой путь в страшном наследии Смерти? Ничего. Магглорожденная, в рабском статусе младшей… Решиться и попросить выйти из рода? Она тогда потеряет ту единственную ниточку, которая осталась между ними. Она Эванс, а не Поттер. Решила, что останется в Поттер-мэноре, как верный домовик - ждать своего любимого хозяина. Займется тонкой и капризной наукой зельеварения - ее утешением и отрадой. Гарри не станет ей запрещать работать. Он дал ей максимальную свободу, которую только может иметь волшебница в ее положении. Теперь ей не нужно спрашивать разрешения, чтобы выйти из дома, нет нужды уговаривать отпустить в гости к подруге, никто не спрашивает с нее отчет о потраченных деньгах с родового счета. Гарри открыл ей полный доступ к деньгам, дал свободу передвижения, иллюзию свободы выбора. Но ее все равно тихо грызло осознание того, насколько далеко она оказалась от собственного сына. Пропасть, разворачивающаяся между ними, пугала. Зависимое положение все равно оставалось таковым, ведь поводок все равно оставался поводком, каким бы длинным он ни был. Поздняя осень постепенно сдавала свои позиции, уступая зиме. Лили, зябко кутаясь в теплую мантию, замерла на крыльце Поттер-мэнора. Страх и дурное предчувствие, казалось, подпитывались мрачным, умершим садом. Сегодня у нее был экзамен в гильдии. И Лили было очень страшно. Она и не заметила, как привыкла сидеть в четырех стенах. Не заметила, как привыкла к почти тотальному одиночеству. Всего лишь одна подруга - Молли, многодетная и так же отчаянно несчастная, как и сама Лили. И теперь выход в мир пугал ее сильнее, чем самый страшный кошмар. Ей казалось, что она слишком глупа, стара… да просто плоха для выбранной ею профессии. Усилием воли заставила себя выпрямить спину, подхватила свою новенькую укладку зельевара, собранную с помощью советов Снейпа. И, только задержавшись у своего отражения в стекле, чтобы поправить выбившийся локон из высокой прически, шагнула в снег. Бодро дошла до аппарационной площадки. Перед тем, как сделать переход в гильдию, усмехнулась собственным мыслям. Если она пережила шестнадцать лет ада, то пережить маленький позор собственной некомпетентности или неловкости она уж точно сможет. *** Бэлла, если бы могла, с удовольствием бы заперла свой кабинет и притворилась, что ее нет в гильдии. Или притворилась мертвой. Или инсценировала несчастный случай в лаборатории с тяжкими телесными повреждениями. Или даже, о темные боги (!!!), распустила бы гильдию. Вообще. И насовсем. Она готова была на всё, лишь бы Люциус сейчас не сидел напротив нее. Не смотрел своими чертовыми светло-серыми глазами. Не раздувал крылья носа в своей привычной манере, когда злость закипала в нем. Не барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Не щурился. И не говорил тихо, почти ласково: - Мисс Грейнджер для моей семьи очень важна, так что я рассчитываю, что ты меня правильно услышала. Бэлла хотела бы оказаться сейчас подальше и не иметь никакого отношения ни к Грейнджер, ни к Снейпу, ни к Люциусу. Обещая Снейпу посмотреть на девочку, она не представляла, во что вмешивается. - Я скажу тебе без обиняков. Мисс Грейнджер не просто так не может найти себе хорошую протекцию. Мы ждем ее в нашей семье. И я хочу, чтобы у нее остался один лишь вариант - это Драко. Бэлла хранила молчание. Она не могла поступиться собственными принципами. С самой девочкой еще не виделась, но личное дело ученицы Хогвартса впечатляло. И таким магглорожденным малышкам нужно было помогать. В мире мужчин стоило протягивать руку, вытаскивать, чтобы молодые ведьмы не пропадали в родовых мэнорах, погребенные под контрактами и самодурством семьи мужа. Прищурившись, внимательно слушала, разглядывая Люция. С другой стороны, ссориться с Малфоем себе дороже. Он явно определил девчонку себе в снохи. Решил заграбастать себе. Перейди ему сейчас дорогу, и война будет объявлена. Леди Лестрейндж тяжело вздохнула. Природная зловредность и жадность зашептали на ухо: а не лопнут ли Малфои? Не сильно ли много для этого рода? Поттера окрутили и под венец. Снейп столько лет, и даже вполне гармоничный брак с Нарциссой не расстроил этот союз, а теперь и эта талантливая грязнокровка. Все-таки что-то в ней должно быть интересное, если сейчас лорд Малфой сидит и прямым текстом говорит о том, что старательно стелет дорожку для девчонки. С девочкой еще не говорила и не видела. Снейп все никак не мог выделить время, чтобы лично свести с ней. А ученица нужна. Бэлла давно хотела найти и воспитать под себя того, кто мог встать с ней рядом в управлении гильдий. В зельях и так подавляющее число мужчин. Заносчивый, самодовольный. Пожалуй, даже Основа с родовиками не были настолько напыщенными и самовлюбленными, как зельевары. И терпеть рядом с собой еще одного индюка?.. Не долюбливала леди Лестрейндж мужчин. Терпела некоторых из них. Предпочитая женщин во всех сферах своей жизни. - Я должна знать, от кого отказываюсь, - наконец проговорила. Люциус явно напрягся: - Что значит "должна знать"? - Посмотреть, поговорить. Вдруг она мне все-таки подойдет, - пожала плечами. - Для чего она тебе подойдет? - голос начинал звучать угрожающе. Бэлла только хмыкнула. Обычные малфоевские фишки не нее не действовали. Она была закалена и гильдией, и министерством, и браком с Лестрейнджами. - Для ученичества. В конце концов, девочка - лучшая в своей параллели по зельям и чарам. И мысленно добавила: сначала Снейп уговаривает ее посмотреть, потом ты приходишь и говоришь, что хочешь забрать ее себе. Точно нельзя отказываться и нужно взглянуть на малышку. - Бэлла, не вздумай. Я знаю вот эти вот твои “подойдет”. - На что ты намекаешь, дорогой? - теперь Бэлла говорила тихо и почти ласково. - Не прикидывайся дурочкой. Почему у тебя личные помощницы не задерживаются? - Ну, то личные помощницы, а то ученица, - Бэлла обворожительно улыбнулась, - в отличие от тебя, не имею привычки тащить учеников в постель. Как поживает Гарри Поттер? Малфой бросил на нее грозный взгляд, и Бэлла подумала, что если девчонка и вполовину не так хороша, как она того ожидает, все равно возьмет к себе. Назло. Малфой совсем зарвался. Как поступил в отдел невыразимцев, так его самомнение, и до этого бывшее запредельно высоким, улетело просто в небеса. - Только попробуй взять ее к себе… - А то что? - перебила, чуть подалась вперед. Люциус резко поднялся, с грохотом отодвигая тяжелое деревянное кресло. - Я предупредил тебя! - Всего доброго, лорд Малфой! Люциус не дослушал прощание, вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Бэлла откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Вот что стоило ей отдать грязнокровку? Она же даже не знает, что это за девочка. В смешанных чувствах сама поднялась, собираясь сходить, посмотреть, как идут экзамены у абитуриентов. В списках мелькала фамилия Поттер, и ей было интересно взглянуть и на миссис Поттер, и на ее зелье. Помнились причитания и чуть ли не рыдания Слизнорта, когда тот узнал о крайне неудачном замужестве Лили Эванс. Старый жаб все повторял, какая это большая потеря для магсообщества. Успела на самый конец, когда уже все заканчивали. Бэлла встала за спиной наблюдателя, придирчиво оглядывая класс. Всё выискивала Поттер. Ожидала увидеть грузную матрону, вторую Мэри Пруэтт. Просидеть шестнадцать лет взаперти, занимаясь только ребенком… Но не нашла никого похожего. Наконец, заметила на самых задах класса. Тугой пучок каштановых волос, зеленые глаза, красивые, тонкие черты лица. Стройная, даже излишне худая. Хмурится, о чем-то сосредоточенно размышляя. Не верилось Бэлле, что Поттер способна сварить что-то мало-мальски годное. А та неуверенно отошла от стола. Первая идет сдавать готовое зелье. Робко ставит на стол колбу, и Бэлла не верит своим глазам. Яркое золото, блестит и переливается, будто на солнце. Феликс фелиция. - Поттер, подождите, - Лестрейндж не собиралась вмешиваться, не собиралась кого-то выделять, проверять. Подхватила колбу, поднесла к глазам, придирчиво разглядывая. Откупорила пробку, легко вдохнула запах. Идеально. Точно такое же, какое бы вышло из котла Бэллы. Перевела взгляд на замершую бледную Поттер: - Могу сказать, что Вы приняты. Ждите сову с расписанием сразу после Йоля. Лорду Поттеру скоро придет чек на оплату первого полугодия, и список со всем необходимым для обучения, и форма с разрешением. - Спасибо, - у Поттер вспыхнули щеки. Совершенно очаровательно, на взгляд Бэллы. Глядя ей в спину, Лестрейндж думала, что Снейпу нужно верить. Он еще ни разу не обманул. Заливался соловьем в похвалах миссис Поттер. Значит нужно скорее посмотреть на Грейнджер.