III. Как поговорили, так и поехали с щемящим сердцем.
16 декабря 2022 г., 15:00
День с самого утра обещал быть из разряда не очень хороших. Сегодня Егор проснулся у себя в квартире, в отличие от теплого вчера, и почти сразу поднялся с постели — спать после выключения будильников не хочется. Он каждое действие растягивал: долго выбирал футболку и толстовку сверху, пил кофе, думая о том, что Эд бы пофукал, увидев у него эспрессо, и минут пять курил возле машины, листая чужие истории в инстаграме. К удивлению, Егор не опоздал, приехал вовремя и не поймал парочку косых взглядов — в них так и читается всегда, что он, такой-сякой, зазвездился и решил, что ему можно опаздывать.
На самом деле, ехать на работу не особо хотелось еще с вечера. Когда он ехал в машине, ему написал пиар-менеджер и ввел в курс того, что к ним завтра приедет Аня, которую большинство знают как Нюшу. Музыка музыкой, но подобные встречи всегда взрывают какую-то часть фанатов и поклонников, и проводить их необходимо, чтобы не выглядеть как идиот, засидевшийся за компьютером или инструментами и не ставший развивать свое имя встречами с другими музыкантами.
В целом, Аня — девушка, конечно, хорошая. И если образ иногда идет против, наедине она вполне смешная и совершенно обычная, как все. Егор против нее ничего не имеет, пусть и к таким «раскруткам» относится скептически. Поснимают с горем пополам три-четыре истории в инстаграм, запишут пресловутые тиктоки под песни друг друга и до ближайшего кафе дойдут, делая это очередным пиар-моментом и используя полученное время для разговоров.
Егор сразу понимал, в какую среду идет и что его там ждет. Он всегда готов к тому, что на их совместную историю ответят смайликом кольца с бриллиантом или под их тиктоком появятся несколько аккаунтов, в нике которых только дурак не заметит намека на их отношения, — Егор ради своего же блага такие аккаунты даже не посещает, чтобы лишний раз не захотеть помыть глаза с мылом — тогда щипать будет, а в голове надолго зависнут кадры какого-нибудь эдита, сделанного как их с ней историю любви.
Он всегда думает: где же люди разглядывают у них любовь? Егор от силы два раза ее видит, и то не на личных встречах или, как предполагают как раз эти самые аккаунты, тайных свиданиях, а в студиях — либо у него, либо у нее. Нашли кого сводить.
Тем более, Егор отлично помнит, что у нее есть бойфренд, с которым намного больше историй и фотографий, чем с Егором.
Иногда люди, увидевшие между кем-то хорошо скрытую любовь, не ошибаются, но это совершенно не их случай.
С Аней бывает прикольно обсудить чьи-нибудь треки, посмеяться над популярными мемами, но никак не проводить время каждый день. И Егор не раз, оставаясь с ней наедине, залипал в телефон, с кем-то переписывался, и она поступала точно так же. Они друг другу не были интересны вне работы и, наверное, в обычной жизни бы не собрались пойти куда-то компанией — им это просто не нужно.
А на фоне с вышедшей недавно «Невестой» у Егора вообще ералаш. Все сразу решили, что это посвящение ей, и едва не приписали им тихую роспись где-нибудь на окраине соседнего города. Егору, в общем-то, было наплевать на то, какие теории про них строят.
И в мыслях, пока он ехал на работу, был только Эд, пообещавший почаще к себе звать его с ночевками.
Честно говоря, Егор ему не сказал про это, во-первых, потому что забыл сам и узнал, благодаря пиар-менеджеру, рано утром. А во-вторых, потому что не раз было такое, что Эд, для вежливости посидев с ними минут десять, смывался продумывать трек в другое место или находил, с кем лучше провести время в данный момент. Он просто не хотел наблюдать за этим цирком двух актеров и всегда находил занятие поинтереснее, чем зыркать с дивана на Егора, пытающегося доучить трендовый танец из тиктока. И Егор считал, что это ревность.
С успехом можно ревновать и друга, поэтому Егор не допускал мыслей, что дело не только в их постоянном совместном времяпрепровождении с Аней, мешающей им оторваться только вдвоем. Она, конечно, это понимала и смотрела виновато на закрывшуюся за Эдом дверь. Эд с Аней общался какое-то время, когда им приходилось часто встречаться на мероприятиях, но потом совсем перестал и уходил, когда она появлялась в их студии. У них не было конфликтов, стычек или ссор, просто Эд вдруг перестал переносить ее присутствие, а сама Аня не стремилась с ним найти общий язык. Ей же не с ним снимать порученные три тиктока два раза в месяц, значит, можно и не налаживать отношения.
Только вот Егор замечал его косые взгляды и слишком громкие, даже истеричные хлопки дверьми из студии — поступки не лучшие, но не Егору его обвинять. Но его это волновало в любом случае.
Наверное, плохо, раз он промолчал об этой встрече, потому что Эд увидит истории и, что маловероятно, тиктоки. Всегда лучше самому рассказать, чем дать возможность узнать о чем-то из соцсетей. У них не было разговоров насчет Ани, потому что на ее упоминание, когда они были только вдвоем, Эд кривил лицо так, будто махом сожрал целый лимон. Егору не хотелось искать во время встреч с Эдом что-то негативное и оправдываться, объясняя ему как ребенку малому смысл происходящего.
Как будто бы им нечем заняться вместе, и нужно обсудить самое бредовое и ненужное им двоим.
— Привет, сегодня у нас на весь день? — Егор, приехавший все-таки позже Ани, здоровается с ней коротким кивком — у него мелькает мысль, что Эда при встрече он обнимает, и она греет изнутри.
Аня здоровается тем же кивком, подняв голову и оторвавшись от экрана мобильника.
И Егор снова и снова задается вопросом: видели бы в этом что-то фанаты их «пары»? Они даже руки друг другу не пожали при встрече, какая любовь?
— До трех, потом я уеду, — она возвращается к созерцанию, кажется, историй какого-то блогера, говорящего про калории в день и похудение.
Егор, молча кивнув, стягивает ветровку и оставляет ее на вешалке в шкафу — все остальные вешалки пустые, и он вздыхает слишком громко.
— Давай сразу все снимем в разных местах, а потом потихоньку выложим, будто мы вместе весь день и снимаем по ходу? — ей тоже хочется побыстрее разобраться с этим и уехать по своим личным делам.
Несмотря на желание взвыть и уехать домой к Эду, наплевав на этот дешевый пиар, Егор согласно пожимает плечами, переобувается в чистые студийные кроссовки и наливает себе воды в пластиковый стаканчик, выглядящий очень уж ненадежно, если поставить его на стол.
— Мне сбросили звуки здесь, остальные — на выбор, как сказали, — оставив мобильник на столе, Аня вглядывается в зеркало в полный рост напротив дивана и закидывает одну ногу на другую, покачивая стопой от нетерпения, — у нее свои планы, у Егора тоже, но они обязаны быть здесь вдвоем, не зная, о чем и говорить.
— Как дела у тебя? — Егору хочется разрядить обстановку, он встречается с ней взглядом через зеркало и улыбается уголками губ.
Она, кажется, расслабляется и отпускает ситуацию, откинувшись на спинку дивана спиной.
— Музыка, дом, тусовки, дом, музыка, — вполне логично: Егор видит ее истории — подписка друг на друга тоже входит в выдвижение друг друга в музыкальные чарты — с клубом и мероприятия, куда ее зовут намного чаще.
Может, Егор просто выглядит сейчас не очень, вот его и игнорируют организаторы шумных вечеринок. У него все почти так же, как у Ани, только тусовки сменяются поездками к Эдику, и это его очень радует. С Эдом все равно намного лучше, чем на тех тусовках, куда ходит Аня.
— А у тебя? — обычная вежливость, не более того.
— То же самое, — Аню посвящать в их с Эдом планы — когда она вдруг стала общей? Егор момента не застал — нет никакого желания.
— Ты точно потянешь все это? — она указывает взглядом на свой разблокированный мобильник, где открыт тикток, и изгибает ровную бровь в вопросе. — Выглядишь.. — Аня явно ищет слово помягче, — потрепанно и сонно.
— Потяну, — и, растеряв былое дружелюбие, добавляет: — Сделаем все быстро, и по своим делам.
И Аню такой расклад устраивает на все возможные проценты. Поначалу им было даже интересно провести вместе день и что-то обсудить, они даже ходили в кафе для того, чтобы им не мешала музыка из соседних комнат или коридорный шум. Но сейчас их максимум — съемка нескольких историй друг к другу в аккаунты и трех-четырех видео в Анин тикток. У Егора он тоже был, но использовался сугубо для вырезок с концертов, пресс-релизов и напоминаний о том, какой пушечный альбом у него в работе.
— Я так понимаю, у тебя тоже свои планы? — кажется, в ее голосе звучит надежда на то, что они сейчас разойдутся и поедут каждый своей дорогой по делам, забив огромный такой болт на какие-то там обязанности.
— Не сейчас, у меня все важное тоже ближе к обеду, даже правильнее будет сказать, к вечеру, — Егор врет, не краснея и не испытывая за это стыда.
Нет у него никаких планов, кроме поездки поздно вечером к Эду, но о них Ане не нужно знать.
— Выберем сначала все треки, чтобы понимать, надолго ли мы здесь? — с этими песнями на выбор они не раз прогадывали — разве это нормально, говорил Егоров пиар-менеджер, снимать под звук про легенду ночной Москвы, Лялю Колобок, и пытаться этим держать все слухи об их «отношениях» в тонусе?
Покрутив пустой стаканчик в ладони, Егор выбрасывает его в корзину и, кивнув, садится рядом с Аней на диван, потому что она уже перебирает возможно удачные звуки для видео, и ему хочется быть в курсе того, под какую песню ему сейчас придумывать движения.
На то, что он едва ли носом не клюет, Аня обращает внимание, но ни слова не говорит и продолжает листать раздел избранных звуков в поиске чего-то и адекватного, и подходящего под нужную тематику.
***
У Егора терпение оказывается на исходе, когда он в очередной раз путает движение какого-то совсем простого танца из рекомендаций. Как ни странно, Аня даже не вздыхает, только время смотрит, запуская снова съемку с помощью таймера. Она понимает, что у Егора нет никакого желания по тысяче раз снимать одно и то же, и сама придерживается такой же позиции — они же не тиктокеры, которым подобное наверняка нравится, раз у них хватает терпения не бросить все через двадцать минут. Эти самые тиктокеры каждый день снимают много видео в стол на случай непредвиденных ситуаций, а Егор с Аней еле-еле находят силы для шести видео за месяц. Просматривая отснятый материал, Егор всегда удивляется, каким образом еще есть люди, верящие в их с Аней «симпатию» или «любовь». Будто бы у него горят глаза, когда они снимают вместе, — даже на редких стримах с Эдиком у Егора больше радости, чем во время встреч с Аней. Это и понятно, только некоторые готовы зуб дать, настолько уверены в скрытом романе. Осуждать таких людей нет никакого смысла, если они не отправляют свои эдиты в директ, не пытаются спамить под фотографиями — Егора или Ани, неважно — о том, что нашли новое подтверждение их отношений, не отмечают на своих инста-фанфиках — и такие тоже имеются, но они не выходят из границ малограмотности, по чему тоже можно сделать определенный вывод — их аккаунты и не нарушают личные границы в жизни. Те, кто этого всего не делают, занимаются тем, что нравится, и, можно сказать, дрочат на то, на что хотят. — Давай так, — по-видимому, Егор совсем задолбался полчаса танцевать одно и то же, выдавая ошибку все в том же месте. — Снимаем сейчас последний раз и так оставим. Сил моих на вот это, — он кивает на их повторяющееся видео, вздыхая, — нет никаких. Иначе по моему ебалу все определят, что мы с тобой развелись, но нас с тобой заставляют снимать эту поеботу, чтобы рейтинги не ронять. Аня понимающе хмыкает. — Сделаем так? — у Егора в голосе даже не просьба, а настоящая мольба. Поначалу всегда легко получается, но со временем начинает ощущаться ответственность, и Егор все больше задумывается о том, какое движение идет следующим. Это сбивает, потому что обычно подобное происходит на автомате после двадцати минут заучивания. А Егор, кажется, на всю жизнь возненавидел и звук, и эти движения, потому что заучился и окончательно запутался. — Конечно, давай, — Аня что-то продумывает, снимая невидимую пылинку со своего рукава. — Пусть все думают, что у нас настолько здесь волшебство, — Егору хочется передать привет и посыл на хуй Дому-2, из речи участников которого и утащен этот заменитель слова «секс», — что нет времени переснимать какие-то тиктоки. Правильно же, ну? Егор кивает, оббегает взглядом пейзаж за окном, словно не курит в него раз по пять на дню, и ждет, пока Аня нажмет на запись с таймером. Но у нее вдруг звонит телефон, она извиняется взглядом и отвечает на звонок — видимо, что-то очень важное. — Да? — голос у нее становится намного мягче, и Егор все понимает. — Мы последнее видео записываем с Егором, и я выхожу сразу же. Ты уже подъехал? — вместо того, чтобы посмотреть время на мобильнике, она сдвигает ткань рукава и два раза постукивает подушечкой пальца по поверхности смарт-часов. — Десять минут, и я бегу, хорошо? Улыбнувшись и дождавшись, пока собеседник договорит, она сбрасывает вызов и возвращается к их с Егором видео. — Переснимаем последний раз, и каждый по своим делам, — констатирует факт Егор, дожидаясь, пока Аня ставит свой мобильник на штатив. — Да, именно так. Запустив таймер, она отходит на несколько шагов назад, ровняется с Егором и дожидается сигнала о начале видео. Правда, у Егора мысли теперь совсем не о том, какое движение идет следующим, он не может не думать о том, что у Ани это все так просто получается с ее бойфрендом. Сам Егор вряд ли бы смог сказать Эду напрямую о том, что снимает с ней сейчас и будет чуточку позже. Видимо, дело в умении обсудить ситуацию до момента ее обострения, и Аня с ее, кажется, Игорем с этим справляются просто на ура. Егор, уже не понимая, путается ли он сейчас в движениях, ставит себе цель — поговорить с Эдом насчет этого. По сути, они не любовники, в отличие от тех же Ани и Игоря, и им обсуждать это не требуется — дружеская ревность совсем не похожа на романтическую. Но Егор считает, что дружескими их с Эдом отношения назвать нельзя — они что-то родное, большее, чем обычная дружба, и меньшее, чем любовные отношения. Им нужно говорить даже больше Ани с Игорем, потому что слишком много все же остается недомолвок и опущенных тем. — Хотя бы так, — смеясь, Аня хлопает Егора по плечу, благодарно улыбается и отходит сохранить видео — еще раз переснимать эти восемнадцать секунд мучений ни ей, ни, тем более, Егору не хочется. — Все. Выкладывать будем сегодня постепенно, как и договорились. Пусть и дальше думают, что мы тут у тебя тусуемся, — она усмехается. — Около шести выложи оставшуюся у тебя сторис, а я примерно в это же время тикток вкину. Я тебе говорю, — она накидывает меховую куртку телесного цвета, забирает из розетки свою зарядку для мобильника и осматривается, проверяя, не остается ли что-то ее здесь, — все будут уверены, что мы на какое-то время разъехались и поэтому постим истории и тиктоки архивные, чтобы не скучать, — Аня эту игру в отношения намного легче воспринимает. — Без проблем, — Егор остальные ее замечания насчет их пиар-хода пропускает мимо ушей, понимая, что ему это совершенно не важно и не нужно. Аня что-то печатает, остановившись, потом застегивает куртку и, похлопав себя перед выходом из комнаты по карманам, улыбается Егору так светло, что, кажется, у него мигом слепнут глаза. У нее, он знает, это проявление вежливости, никоим образом не относящееся к флирту или попыткам зацепить. — Пока-пока, можешь не провожать до лифта! — она смеется, машет ему ладонью, и дверь через мгновение за ней бесшумно закрывается. Опустившись в свое кресло, Егор крутит в руках мобильник, не решаясь взять и начать решать то, что уже давно ждет своего часа. Эду хочется позвонить, но не для разговора, да и вряд ли есть возможность качественно все обсудить по телефону — во-первых, Егор считает, что у них зрительный контакт необходим при обсуждении важных тем. К Эду хочется уехать прямо сейчас, чтобы решить все как можно скорее, но Егор решает не делать из этого дня индивидуальный и ждет до вечера, пытаясь мало-мальски работать — у него это сегодня получается объективно плохо.***
В опущенное окно врывается ветер и мигом тушит сигарету, не давая выхватить и пары десятков секунд наслаждения ей. Егор вздыхает громко, грудь плавно поднимается и опускается в обычное состояние. Пепел, кажется, остается на ручке двери, но Егору не до него. Остановившись на светофоре, Егор шустро открывает пустой пакет из-под растворимого кофе и выбрасывает окурок, не став швырять его в соседние машины, как делают многие «короли» дорог. Экран мобильника призывно загорается, и он краем глаза замечает уведомление из тиктока. Фанатом постоянной проверки социальных сетей Егор не является, но и мимо уведомления не пройдет — надо же глянуть, кто из подписок отметил его в описании к видео. Оказывается, это Аня публикует то самое видео, над которым они мучились, и Егор пересматривает его, решительно сверяя ее движения со своими и пытаясь вспомнить, какой из их сумбурных вариантов является правильным. Все-таки Егор сам себе враг. Планы есть, место, время для их выполнения есть, только вот смелости ровно столько, сколько ее у Льва из «Волшебника Изумрудного города» до раскрытия великой тайны Гудвина. Смотрит на потухший в очередной раз экран мобильника и сворачивает в другую сторону, будто бы он вдруг забывает напрочь адрес Эда. Им многое стоит обсудить, чтобы не сталкиваться в дальнейшем с негативными эмоциями и казусами, которые наверняка оставят за собой темный след. Егор откладывает нужный поворот еще на пару минут и уезжает в противоположную сторону, намереваясь сделать небольшой круг, подумать и уже тогда приходить к Эду. Для начала бы свою речь проработать, найти основные моменты в ней и заострить внимание на особенно важных ситуациях. Просто приехать и вывалить беспорядочно все, что он думает, слишком по-идиотски. Поступок эмоционального человека, который не может на пару минут выключить свои чувства и найти кнопку, дающую питание разуму, у себя на теле. О самокопаниях Егора Эд, конечно, не знает, именно поэтому мобильник у Егора загорается не из-за очередной отметки в сторис от Ани, а из-за входящего звонка. Егор сейчас намного сильнее связан своими мыслями, и такой поступок дался бы ему тяжелее, чем Эду. Когда Егор принимает вызов, сердце у него ухает куда-то в пятки, и он управляет машиной, силой выталкивая на первое место разум для быстрых решений. Некогда уже дергаться и переживать, нужно брать и делать, пусть есть возможность Эду перезвонить или, уже приехав к нему, позвать на месте в ночной кинотеатр или просто кататься и обсуждать важные вопросы. Егору не хочется лезть в родные стены с диалогом, в котором наверняка будет мало хорошего. Квартиру Эда просто необходимо оставить без негативных воспоминаний до конца ее существования в его собственности. Не то чтобы стены в ней рухнут, если кто-то выразится чересчур остро, и полы пойдут трещинами, если кому-то взбредет в голову нешуточно громко возмутиться. Эмоциональным криком, естественно, не решить совершенно ничего, Егор это понимает и почти на сотню процентов уверен, что и Эд тоже. — Але, — слишком много недовольства в этом слове, и Егор переводит взгляд с дороги на экран мобильника, будто бы сможет встретиться там взглядом с Эдом. — А ты, ну, приезжать планируешь? — Эд пасует, и это отчетливо слышно. — Сегодня, я имею в виду. — Планирую, да, — Егор может поклясться, что слышит сразу же выдох, пускай Эд и пытается успеть отодвинуть от лица мобильник. — Прямо сейчас еду. Мне заехать за чем-то? — а теперь и Егор сдает, не выдержав и не сумев сказать то, что в планах буквально горит ярко-красным огнем. И Эду, видно, нечего сказать, раз он шуршит чем-то на фоне, включая занятого человека, и молчит — вероятнее всего, собирается таким образом с мыслями и подыскивает менее странный вопрос. Он-то звонил узнать о приезде Егора и больше ничего не придумал, загнав самого себя куда-то в самый угол малюсенькой клетки. — Ничего не нужно, — начинает Эд, делает вид, что закашливается, — Егор его наизусть знает и на его подобные трюки не купится ни за какие коврижки. — Слушай.. Маловероятно, что он может спросить что-то сейчас сходу и своим молчанием выигрывает время, делая вид, что дожидается от Егора знака, сообщающего о полном внимании. — А шо ты так долго сегодня? Егор выдерживает театральную паузу, сворачивая уже на нужную дорогу, и сжимает руль в ладонях крепче. Это Эд водит почти что ногами, успевая делать тысячу посторонних дел, а у Егора все со вниманием, осторожностью. — Я просто видел, шо вы с Аней, — по голосу понятно, с какой эмоцией Эд перекатывает ее имя на языке и все же не меняет на очевидно ревнивое местоимение, на «она», — понавыкладывали там опять. А ты все не едешь и не едешь, а мне вообще-то скучно! — факт обмана очевиден, ему не скучно, ему ревностно, что Егор опаздывает, пробыв весь день, вероятнее всего, с Аней. — В пробку попал, потом случайно повернул не туда как лох, — и Егор врет, два красавца из ларца прямо. — Сейчас я уже почти приехал, уводи своих там женихов, — шутка все же считается удачной, если Эд на нее реагирует не молчанием, а хотя бы смешком. Эд посмеивается и замолкает, уступая. Ведь теперь очередь задавать вопросы переходит по логичной цепочке к Егору, но он отмалчивается и подумывает даже щелкнуть зажигалкой, обозначая то, что из-за сигареты не сможет говорить достаточно много следующие минут пять. И момента нет же лучше, чем сейчас. Как раз обоим удобно будет — пока Егор еще едет, Эд успевает собраться хотя бы наполовину, если согласится на ночную поездку. Егору он несомненно доверяет, и дело больше в том, как выглядит кино посреди ночи, чем в течке, к слову, постепенно сходящей на нет. — Я заеду сейчас, ты не против, если мы поедем.. покатаемся? — Егору не хватает духа взять и позвать его именно на ночной сеанс в кинотеатре, он смазывает всю просьбу, но зато говорит, и это уже что-то. — Просто покатаемся? Нахуя? — логично, что Эду непонятны порывы бросить привычный распорядок дня и сорваться не пойми куда. — Нам поговорить надо, покатаемся, заедем куда-нибудь, это я еще не придумал, — попытка отмазаться от упоминания совместного похода в кино посреди ночи, конечно, на уровне школьника. — Ты не против? — и все-таки это выглядит намного лучше мандража и молчания. — Да поехали, мне похуй, где базарить, — буквально в каждой букве мелькает непонимание, и Эд такими темпами сам станет большой непонимающей ничего лужей. Егор, поворачивая к его дворам, слышит, как Эд кладет мобильник на стол, вероятнее всего, включив громкую связь, и со скрипом открывает дверцы шкафа, планируя сразу же начинать собираться и не мешкать. Просто так Егор вряд ли бы попросил их выехать — не закапывать же в лесу он его везет, правильно? И все-таки, несмотря на данное согласие, Егор нервничает так, будто ему придется сейчас встретиться не с самым лучшим другим, а с малознакомым троюродным братом, которому наказано передать что-то очень ценное, — а если спутать, то что? Он тщательнее обычного высматривает детей, понижая скорость, и надеется, что еще одной встряски не случится по закону подлости. Егору хочется верить в то, что у Эда сейчас не напряжены плечи, говорящие за него и открывающие все эмоции даром, и он сам не пытается обхватить их руками, стоя напротив дверцы шкафа с зеркалом. Наверняка он по-быстрому соберется, и уже через минут десять они начнут выстраивать трудный, но не невозможный разговор, для которого нужно лишь по шагу от каждого. — За тобой подняться или?.. — они молчат уже минут пять. Егор все это время вслушивался в возню, хлопанье дверц шкафа и тихих матов, которые Эд явно пытался скрыть, понижая голос, чтобы не выдать своего волнения. Ему бы сказать, что ничего серьезного и критичного не произойдет, а разговор пойдет лишь на пользу для их совместного будущего, но никак не для возможности столкнуться во мнениях — это та еще параша, особенно с близкими людьми. — Я спущусь, — у Эда гремят ключи, динамик телефона гаденько трется о шелестящую ткань куртки, и он, по-видимому, обувается, раз голос его раздается будто бы из какого-то подвала. — Сам. Пять минут, уже выхожу. Эд сбрасывает и выглядит это так, словно он бежит от проблем, а не на встречу Егору и их решениям. Спрятаться в своем коконе на всю жизнь и молчать может каждый, но не каждый может вырваться из него и продолжать чего-то добиваться, стараясь не оборачиваться назад, на прошлое. У Егора минут семь, может быть, чуть меньше, на подумать, и он хочет взять от этих бедных семи минут все, что дано. Только вот, по правде говоря, у него получается только покурить, опустив стекло, и вздрогнуть несколько раз, когда дверь ближайшего — в нем и живет Эд — подъезда с противным писком домофона откроется. Все эти разговоры, конечно, прекрасны, они стабилизируют или укрепляют отношения — и не только любовные. Только вот Егору кажется, что он больше нервов потратит, чем найдет с Эдом компромиссов. У них по большей части пазл сам по себе складывался правильно, его не нужно было изучать для сборки и перекладывать местами части, заметив небольшую, но все-таки важную ошибку. Но теперь у них по складной картинке кто-то потоптался, и собирать все необходимо заново, если им это важно. Егору хочется потянуться за пачкой, чтобы закурить вторую, но он в который раз дергается от писка домофона, но уже не оборачивается, посчитав, что это очередная соседка идет гулять с собакой. В этот раз он ошибается, потому что уже через десяток секунд дверь автомобиля распахивается, и Эд оказывается на сиденье рядом с водительским. И возникает настолько неловкое молчание, что Егору хочется бросить машину и убежать дворами куда-нибудь, судорожно размахивая мигом разросшимися руками и кривя лицо до неузнаваемости. И, по сути, предложение поговорить было выдвинуто Егором, значит логично, что начинать объясняться ему — иначе откуда Эд узнает, о чем им говорить? Но Егор молчит так же, как и Эд, опустивший ладони на колени и привычно оставивший свой мобильник на торпедо. — Я по поводу Ани хотел.. Но Эд останавливает его взмахом руки, морщится, будто ему под нос подсунули лопату с навозом, и откидывается в кресле назад, вздохнув. — Нет, давай поговорим, пожалуйста, — Егор, вопреки желанию не нести Эду в жизнь негативных эмоций, настаивает на обсуждении. Не обсудят сейчас, так в следующий именно в этом месте рванет с удвоенной силой — помним, проходили. Да так рванет, что половины деталей от пазла не останется, и собирать они его будут, только благодаря настойчивости и нежеланию признавать свои ошибки. — Я это обсуждать хочу не для того, чтобы тебя говном забросать, а для того, чтобы мы потом не распиздились на почве недосказанности, — Егор устраивает руки на руле, и ему кажется, что им единственным в салоне этого автомобиля комфортно. Эд, ясное дело, был в курсе того, что романом между ним и Аней изначально и не пахло. Он знает о пиар-ходе и ее парне, который часто ее забирает отовсюду на машине, но все равно бесится и готов глотку кому-нибудь перегрызть, когда ей приходится вырывать у них целый день. Да, и она — жертва обстоятельств, только по ее парню и его реакции на Егора — иногда они пересекались — было ясно, что ему совершенно плевать на его пребывание рядом с его девушкой. И Эд в своей голове нащупывает какую-то зарождающуюся мысль, кивает несколько раз подряд как болванчик и поднимает глаза на зеркало заднего вида. — А шо нам пиздиться? — Эд идет против своих мыслей и гнет свою линию, как упрямый и тупой баран. — Тем более, из-за нее. — Я просто хочу сказать то, что ее появление два раза в месяц в офисе не мешает нам с тобой постоянно видеться, — у Егора в глазах какой-то здравый блеск, который Эд улавливает через зеркало, не стесняясь пялиться на него так. Глаза в глаза — не обессудьте, но через зеркало — пожалуйста! — Пришла она, поснимала со мной этих тиктоков, — он трет кожу на руле, всматриваясь в идущих мимо автомобиля людей, — и ничего страшного не случилось. Ты думаешь, оно мне самому нравится? Для меня это уже как.. — у него нужное слово на языке вертится, не решаясь сорваться, — как работа? Для нее хайп, для меня хайп, обоим выгодно. Особых трудностей или спорных моментов нет, да и хуй с этими пятью часами два раза в месяц. Егору бы ответную реакцию, только Эд молчит как партизан, все выглядывает его через зеркало и на коленях дырки джинс дергает, полностью сдавая себя жестами. Зато как молчит! Ни слова, все слушает и ждет какого-то логического завершения чужой речи. — Ты же сам понимаешь, как и я, что это просто выгодно и для меня, и для нее. В том десятке тиктоков ни одного намека, люди верят, придумывают какие-то истории на этой почве. Кто-то этому радуется, — Егор пожимает плечами, опять тянется за сигаретой, но одергивает себя. — В конце концов, я бы сказал тебе, если бы она мне нравилась как омега. В одну секунду Егору кажется, что вместо Эда в салоне какая-то мумия, но его сомнения развеиваются, когда Эд хмыкает, запуская руку себе в волосы и прекращая издеваться над брендовыми джинсами. — Это звучать будет, конечно, по-подростковому, так, когда кореши не ищут отношений и говорят друг другу, что будут до гроб жизни вместе гонять в контру. Но все же. С тобой мне намного интереснее, — у Егора мелькает мысль про кино, которое нужно еще предложить, и он надеется не проиграть самому себе в этом бою. — Причем, в любых ситуациях. Лучше уж ты будешь выпрашивать мой молочный коктейль, чем она будет напоминать движения тренда двадцать раз за минуту. Обстановка немного разряжена, это несомненно радует. — И я не понимаю, почему у тебя такая реакция на нее, — Егор надеется, что до Эда дойдет смысл без пояснений: он понимает причину, но не видит в ней смысла. Он, конечно, переживания Эда не обесценивает, не пытается перетянуть одеяло на себя, но без этого вопроса мало что возможно построить — Егор просто не может уловить тонкую, убегающую от пальцев нить сути и напрямую спрашивает о ней у Эда — он-то наверняка понимает больше него. — Понимаешь.. — у Эда мысли в голове путаются и походят больше на мышиную возню, ему есть что сказать, но для этого нужно хотя бы несколько минут на формулировку — за нее нужно побороться с самим собой! У него нет возможности тянуть время бессмысленными подводками к основной части, и поэтому он пытается выиграть немного секунд за счет промедлений и показательной задумчивости. — Понимаешь, это все очень трудно объяснить, — конечно, трудно, особенно, если в разговоре пока что высказана точка зрения только одного человека. — Не то шо бы я спал и видел, что ты там где-то с кем-то, это с моей стороны, как со стороны друга, неправильно. И даже то, шо вы встречаетесь редко, не меняет ситуацию, — Эд старается и не ошибиться в том, что говорит, и успеть продумать последующее предложение, чтобы не сбиться посреди мысли, и мозг буквально взрывается. — Просто я ощущаю, шо хочу быть с тобой еще больше в те моменты, когда она приезжает. Это какая-то хуйня необъяснимая. Но, знаешь, очень быстро остоебло смотреть на записи этих ваших тиктоков и пинать хуи без возможности даже побазарить с тобой адекватно. — Почему не можешь? Я же не ухожу, — Эду хочется сказать, что он либо еблан, либо еблан, но он закусывает язык и запрокидывает голову, уставляясь в крышу автомобиля. Выдохнув, Эд поворачивает голову к Егору и приглаживает свои взлохмаченные волосы, пытаясь казаться спокойным и расслабленным, — к сожалению, не получается, потому что Егор знает его нервные жесты наизусть, помнит о том, что он почти что постоянно бегает глазами во время трудных разговоров, и держит где-то на подкорке то, что об Ане говорить он не любит, но сейчас говорит. Егору не хочется обнадеживать себя и считать, что Эд именно ради него решается на обсуждение этой ситуации. Вряд ли бы Эд сам решился начать разговор, подвести к своим негативным эмоциям и постараться пояснить, почему их испытывает. Он больше скован в какие-то рамки в этом вопросе и, наверное, готов ждать по времени больше, чем бесконечность. — А я не могу говорить с тобой так, как обычно, при малознакомых людях. Ладно те, кто еще знают про нашу дружбу и наши приколы, но она не выкупит, сболтнет где-нибудь лишнего, и все, пиздец, сгорели мосты, а нам только обосраться останется для пущего эффекта. И Егор, понимая, насколько это неуместно, все равно говорит: — Она не такая конченная, как ты думаешь. У нее своя музыка, свой контент, и действует она в своих интересах. Ты думаешь, она поменяет свои долгие отношения на интрижку с кем-то вроде меня? — Егор ощущает, что недоволен тем, что хорошего человека по незнанию обвиняют в чем-то за гранью, но осознает, что из-за этого нельзя опускать Эда ниже плинтуса и доказывать обратное, говоря, какой он долбоеб, что не знает очевидных — на самом деле, нет — вещей. Хмыкнув, Эд пожимает плечами и отворачивается к лобовому стеклу, утыкаясь взглядом в бампер чьей-то машины напротив. — Я надеюсь, ты не подумал о том, что я тебя в говно хотел этими словами окунуть? — а вот это уже правильный подход, Егор бы сам себе руку пожал сейчас. — Я не собираюсь защищать ее и оскорблять тебя за незнание, потому что это хуйня полная, не для этого общаются люди. Хуями покрыть может и каждый встречный, а объяснить без приебов нет, — он пытается провести аналогию, но только сильнее путается и просто переворачивает ситуацию: — Смотри, если бы я хуево знал твоих корешей, но относился к ним как к ебланам, ты бы что сделал? — он выдерживает паузу, но ответа от Эда так и не дожидается и говорит сам: — Вряд ли бы ты пошел мне морду бить, потому что мы не левые люди друг другу. Я думаю, ты бы либо постарался выстроить границы в этом плане и свел любые разговоры о них на нет, либо объяснил мне, почему именно я ошибаюсь. И все это без громких фраз. Это же так работает. Эду многое кажется логичным в этих словах, и он даже опускает напряженные ранее плечи и дает себе расслабиться, переставая ждать какой-то хуйни от Егора, — после таких мыслей вряд ли его утопят в дерьме за отношение к кому-то. — Да как твое отношение к моей знакомой меняет нашу с тобой связь? Ты все такой же родной, как и раньше, и я хочу, чтобы ты понимал это, — ревность Эда ему постепенно становится понятна. — То же самое, если бы кто-то любил красный, а другой синий, и они бы попиздились. Хуйня же? Кивнув, Эд переводит взгляд на торпедо, цепляется за Егоровы очки, лежащие на нем, и оставляет ладони на коленях. — Хуйня, — его хватает пока только на подтверждение слов Егора, но мыслей у него все одно море, и их он выскажет, если соберет последовательно и ровно в своей голове. — Может, я и не прав, шо она не очень, но мы не будем это обсуждать, по крайней мере сейчас. Последняя фраза точно из вежливости, Эду не хочется возвращаться к этому разговору, размазывать его по стенам и полу — у него так-то и думать об этом нет никакого желания, какой разговор вообще? — Хорошо, — Егор кивает и понимает, что сейчас самый удобный момент из предоставленных для того, чтобы позвать его на ночной сеанс в кинотеатре. Тянуть кота или, скорее, себя за яйца больше не получается, и он вроде как собирается с мыслями. — Не хочешь в кино съездить? Со мной, — еще удивительно, что Егор не обозначил эту поездку как свидание, дав задним мыслям вырваться наружу. — Сейчас? По эмоциям Эда совершенно ничего не понятно, и Егор только кивает, не решаясь дополнять свое предложение чем-либо еще. — Поехали, — Эд оборачивается к нему, улыбается слишком искренне — щемит сердце — и включает радио, понижая громкость до минимума, чтобы друг друга слышать, несмотря на музыку на фоне. Егор выезжает с парковки его дома, отодвигая все планы и решая не задумываться о том, куда нужно завтра ехать и с какими людьми говорить, и жить моментом. Например, этот момент ему очень симпатичен.
