Мир, где только ты и я

      Время идет своим каким-то устойчивым чередом, на улицах появляется все больше снега — очень удачно команде Егора и ему самому получилось проскочить до снегопадов и заснеженных улиц, — дни становятся короче, и в сон клонить начинает уже ближе к десяти вечера из-за наступающей уже в половину шестого темноты — с режимом Эда и Егора совсем тяжко, потому что они проводят больше времени в темноте и почти доходят до солнечных очков — снег до пизды яркий.       Егор, вопреки своим ощущениям, много времени проводит в студии, набрасывает еще несколько треков — у него на целостную песню не хватает терпения, усидчивости и времени, потому что он старается и за компьютером не засиживаться, и дома не отлеживаться — всего поровну, ему кажется это приемлемым.       Перед тем, как уехать в отпуск и ограничиться редкими выходами в сеть только для ответов на сообщения и просмотра сериалов, нужно многое сделать, чтобы потом не раскрывать карты своего местонахождения. Лучше быть скрытным ублюдком, чем потом оправдываться перед кем-то и читать бесконечное количество статей про его романы, недавно рожденных детей и праздник в кругу двадцати жен и сорока детей.       В голове у Егора мешаются рекламы, которые нужно отснять в студии и которые можно записать, пока он едет куда-то, гуляет по центру или лежит на диване у себя дома. И он, записывая по дороге в студию рекламный ролик, при первой попытке путает текст и забывает название банковской карты, а во второй раз посылает в пешее эротическое подрезавшего его водителя серебристой мазды. Вряд ли на такую рекламу кто-то согласится, причем за те деньги, которые они за нее заплатили, — это не у двадцатитысячника в инстаграме брать рекламу.       Уже в студии, под светом софитов Егор, нагримированный до кончиков пальцев, записывает конечную сцену клипа с благодарностью за просмотр и просьбой поделиться с друзьями и знакомыми котами — и без этого поклонники начнут оставлять на своих страницах ссылку на видео, называя его шедевром и советуя каждому, кто видит пост, посмотреть. Егор им за это благодарен, безусловно, но у него иногда дергается глаз от отметок его на этих самых рекламных постах, где начинают проскальзывать просьбы заметить и ответить в личке.       На ушах сидит еще и пиар-менеджер, который пытается его уверить в том, что перед клипом нужно вбросить что-нибудь горяченькое, интересное и привлекающее внимание — Егор уже подозревает, во что его опять пытаются влечь, и по появившейся в студии Ане все понимает. У него твердая позиция насчет показательных отпусков, квартир и номеров отелей, в которых они якобы живут вдвоем, совместных фотографий с романтическим намеком. Ему легче отдать Ане на день куртку, чтобы она в ней посветилась, или записать десяток тиктоков, чем проводить целый день с ней и каждый их шаг запечатлять в сторис.       Нет, у них хорошие отношения, они не кроют друг друга хуями за спиной, не делают идиотских поступков по отношению друг к другу, но то, что между ними есть, не настолько близкое, чтобы иметь темы для разговоров на целый день. Ходить молча и строить из себя тех, кем они не являются на самом деле, — безумие — по крайней мере, так считает Егор и не собирается менять свою точку зрения.       Перед тем, как выкладывать клип, необходимо прогреть аудиторию — жаль, что шумиха с галстуком, который Егору завязала Аня, поулеглась, и ее нельзя использовать повторно. Эти фотографии появлялись везде в разном качестве — такое ощущение, что кто-то снимал на тапок, а кто-то заморочился и подготовил для этого кадра профессиональную камеру. Егора они не раздражали, но и счастья мало приносили. В свою очередь Эд ничего не говорил и позицию свою повторно не высказывал, потому что помнил, с кем Егор тогда проводил весь оставшийся вечер. — Андрей, это хуйня все, понимаешь? Вы с Аниным пиарщиком напридумывали, вот и делайте сами тогда. У нее своя жизнь, у меня своя, и нас обоих, — Егор почему-то уверен в этом, — это уже начинает заебывать. Поначалу да, прикольно было, тиктоки снимали, в кафешку выходили раз в месяц, но сейчас вы перегибаете. Еще накупите кукол, сделайте нам с Аней семью и запустите сериал на ютубе про то, как у нас появляется куча детей, собак и дом с тридцатью этажами, чтобы все вмещались. — Это прогрев к твоему клипу, ты должен это понимать, — у Андрея тоже имеется твердая позиция, и не в его стиле так просто сдаваться. — В конце концов, ты объясни мне, кто так против твоей популярности, что не дает тебе спокойно растолкать аудиторию и подготовить ее к плюшкам? У меня к тебе в этом плане в последнее время слишком много вопросов.       Егор понимает, что ему уж точно не стоит знать, с кем он пытается строить отношения, и только хмыкает, скрывая за этим все свое накопившееся недовольство. — Я тебе идеи для прогрева зрителей даю, а не для того, чтобы потешить чьи-то влажные фантазии. Кому захочется, тот сам и фотки склеит, и в фотошоп влезет, и напишет. Простых сторис со съемок недостаточно, чтобы люди тобой и твоим творчеством заинтересовались. Они полистали сторис и через десять секунд забыли, о чем ты говорил там. А если будет инфоповод перед клипом, то вокруг тебя люди завертятся, будут интересоваться твоим творчеством и, возможно, на постоянной основе будут тащиться от тебя. — Для твоих супер-идей нужно уметь и хотеть жертвовать своей настоящей личной жизнью, — Егор и представлять не хочет момент, когда случится еще один разговор с Эдом насчет этих показушных отношений. — А я жертвовать ничем не собираюсь. Мои люди всегда со мной. — Я даже говорить не буду, кого ты напоминаешь.       Егор решает в ответ ничего не говорить, потому что нечего добавить, и с шумом открывает пачку салфеток, собираясь стереть с лица макияж, который уже не пригодится сегодня. Сколько раз визажисты просили его подходить и не ебаться с салфетками, столько раз он и забывал об этом. А сейчас, на эмоциях, он и не вспомнил бы про их советы и просьбы. Хорошо хоть для рекламы в инстаграм можно не падать лицом в косметичку. — Если у тебя есть свои варианты, то, пожалуйста, дерзай. Я отвечаю за то, сколько людей заметит клип, рекламы дохуя и больше будет, но ты же понимаешь, что ни одна история в инсте не заменит настоящего, хорошего такого прогрева от тебя самого. Одно дело — упоминание, другое — множество постов и статей, где разбираются в твоем поступке и пытаются догадаться, к чему это приведет. Я надеюсь, ты понимаешь, что не нужно срать посреди улицы или выкладывать в сторис провокационные слова. Черный хайп тебе явно не нужен.       Егор бы хотел уметь разделять работу и отношения, чтобы одно другому не мешало и не препятствовало, но они с Эдом варятся в одном котле, и, к сожалению, никак не получится ни у одного, ни у другого выключать эмоции. Быть может, очень сильно на их решения влияет молодость, горячность, желание справедливости и воодушевленность своими идеями — но разве это плохо? Они не в сериале, где главные герои днем — работники офиса, не успевающие вовремя сдать отчет и продолжающие раскладывать пасьянс, а ночью — любители плеток и/или — нужное подчеркнуть — группового секса.       Егор может говорить только за себя, высказывать только свои ощущения от того или иного поступка, но все равно почему-то уверен, что Эд такого же мнения на этот счет. Очень трудно было бы на тусовках и светских встречах обнимать одного человека, благодарить его за то, что он появился в жизни и многое с собой принес, а потом, уже дома, вне камер, целовать другого человека, засыпать с ним в объятиях и задумываться о каком-никаком будущем — Егор до последнего пункта еще не дошел, но чисто теоретически..       В один момент Егор задумывается о том, что может ничего не предпринимать и не прислушиваться к тому, что ему пытается предложить и посоветовать Андрей. И он мыслит так не из-за того, что хочет казаться взрослым и самостоятельным, а из-за того, что подзаебался красть моменты у настоящей жизни и слушать тех, кто многое сделает ради карьеры, популярности и узнаваемости. Егор с появлением в его жизни Эда как партнера все чаще ловит себя на мысли, что к нему и без «отношений» с Аней будут приходить новые люди и что не получится вытаскивать себя со дна только хайпом.       Если б у него треки были тем еще дерьмом, то люди бы не собрались бы с самого начала — значит, развиваться и приобретать все больше популярности он может и без показушных свиданий, поездок и парной одежды, из-за которой у некоторых фанатов прямо сносит голову, — не понимают, что верят в лже-отношения, и это, безусловно, печально.       Егор хочет выдать Андрею пародию на ответ Ивлеевой в интервью Дудю, — «Ты не заебался?» — но в последний момент идет на попятную и теряется где-то в коридорах с пластиковым стаканчиком остывающего кофе в руке.       Была бы смелость, то он бы, наверное, обсудил с Эдом всю ситуацию и повторно узнал его мнение, чтобы не влезть случайным образом за его границы дозволенного.       Егору кристально понятно то, что разговорами многое можно решить — как в одну сторону (поговорить с Андреем, окончательно обозначить границы и попросить от него банального уважения к человеку, который является партнером Егора и личность которого он не планирует раскрывать в ближайшее время), так и в другую (поинтересоваться у Эда, не изменились ли его суждения, проговорить варианты, которые он считает адекватными и комфортными для себя, объясниться самому и прийти к компромиссу). Но, несмотря на то, что Егор это понимает, он никаких решительных действий пока что не принимает и планирует закопаться в собственной голове.       Перед отпуском ему хочется разгрести все, что может волновать как его самого, так и людей, окружающих его, но сильно тормозит вся эта ситуация с прогревом аудитории перед клипом и срочностью его, Егоровых, решений. Остается натрое порваться для того, чтобы одна его часть заканчивала трек, который тяжестью на груди может лежать весь отпуск, если его не завершить, другая — писала и звонила арендодателям, ездила по магазинам, собирала вещи и разбиралась с датами, когда можно исчезнуть из всех соцсетей, третья — вбрасывала инфоповоды перед клипом, делилась с Аней — ее поклонники считают их фанатскую базу настолько крошечной, что предполагают нехватку средств на одежду у Ани? — одеждой и светилась с ней же на перекурах.

***

— Это был оптимальный вариант? — Егор выдыхает дым от сигареты в сторону и передергивает плечами, мысленно молясь, чтобы папарацци наконец-то повыскакивали из-за углов и понаделали столько фотографий, сколько нужно.       По Ане и не сказать, что она рада тому, что ее «молодой человек» галантно предложил ей свою куртку на время перекура. Она выглядит так, будто ей совершенно наплевать, и Егор думает, что она слишком абстрагируется от ситуации и выдает их. — Если вы с Андреем так решили, значит, да, — она отворачивается от все равно попадающего на нее дыма, делая вид, будто бы заинтересована проезжающей машиной, которая чисто теоретически может оказаться ее «такси», и продолжает стоять с Егором плечом к плечу. — Не думаю, что ты бы согласился на совсем отбитую хрень, я тебе в этом доверяю.       Егор кивает, взглядом бегая по противоположной стороне улицы. Со стороны смотрится так, словно он опасается, что их кто-то может запечатлеть, и ждет подвоха даже от столба. На самом же деле он ждет, когда кто-то наконец-то сделает несколько снимков или подойдет к ним сфотографироваться, чтобы сам факт их стояния был запомнен.       Андрей предлагал Егору расклад, где фотографии делает специально подосланный человек, и они с Аней на холоде не стоят в ожидании чуда. Но в случае раскрытия всех карт — мало ли кому моча в голову ударит — по их репутации этот факт очень сильно ударит — Егору и за себя волнительно, и за Аню, которая с ним в одной лодке, и за Эда, которого могут приплести к этой ситуации, если в сети есть его неоднозначные фотографии с Егором — они проводят вместе слишком много времени, и вряд ли их пронесет. В общем, план — дерьмо, Егору легче отдать Ане куртку на сутки и погонять в запасной лежащей в студии ветровке — и поклонники, с ума сходящие от их взаимодействий, порадуются, и Егор обеспечит клип каким-никаким прогревом — все вроде как в плюсе. — И где твое «такси»? — очень удобно получается, что Ане еще нужно к себе в студию, и со стороны кажется, что Егор, такой молодец, такой безукоризненный партнер, вышел проводить ее до такси и, чтоб не мерзла, отдал свою куртку.       Егор считает происходящее самым дешевым шоу и бросает нетерпеливый взгляд на все останавливающиеся рядом автомобили. — Мое «такси», — Аня улыбается и совсем выдает себя перед Егором, — едет. — Я надеюсь, что о нас уже говорят во всех пабликах со сплетнями шоу-биза, — Егор ловко переводит тему, чтобы случайно не разоткровенничаться с Аней и даже не дать ей намека про свои отношения. — Фотка в ленте везде повторяется, кто-то разочарованно вздыхает, кто-то делает счастливые тиктоки, где доказывает свою правоту этой фоткой. У всех счастье, одни мы замерзли. — Если этой фотки не хватит для прогрева твоих фанатов перед клипом, я откушу тебе голову, — она смеется, смотря Егору прямо в глаза, и продолжает удерживать его куртку на своих плечах.       Уж это со стороны должно выглядеть искренним. — Я сам себе ее откушу, — Егор мысленно считает до десяти, потом еще раз и понимает, что от этого якобы такси не приедет и Аню не заберет.       Ему, безусловно, приятна ее компания, интересны ее мысли, но ради нее стоять на холоде, уговаривая собственный организм не заболеть перед отпуском, нет никакого желания. По крайней мере сейчас. — Прикольно все-таки наблюдать за тем, как наши пиарщики придумают что-то, а потом это не воплощается, потому что.. — задумавшись, Аня пожимает плечами, — потому что у тебя очень твердая позиция насчет наших взаимодействий, — они не настолько далеки, чтобы она могла вместо «наших» говорить «моих и твоих». — Раньше в твоих мыслях было больше лояльности.       Честно говоря, Егор не любит, когда малознакомые люди настолько легко его читают, и всегда по возможности пытается избегать таких разговоров. Вроде как и поводов к таким умозаключениям Егор не давал, а говорить можно все, что душе угодно. Отчасти ему и дальше некомфортно общаться с людьми, случайно влезшими в душу, не потому что у него какая-нибудь мания величия, а потому что он пока не готов открывать чужим людям свою личную жизнь и готов ограничиться лишь намеками, выставляющими границы. — Подумал, перекрутил все в своей голове — и вот он я нынешний, если ты об этом, — лучше пусть она думает, что его некоторые изменения только из-за долгих размышлений. — Сейчас и ты поменялась. Правда, совсем немного, и это вряд ли заметно через соцсети, — Егор ловко переводит тему, предполагая, что Аня слишком тактична и не вернется еще раз к ней, желая докопаться до совершенно ненужной ей правды. — Лучше меняться, чем постоянно быть одинаковым, ведь так?       Егор кидает на нее быстрый взгляд — хоть бы какой-нибудь папарацци запечатлел это, и можно было бы потом не проворачивать заново эту операцию по поднятию рейтингов — и отходит на несколько шагов в сторону, чтобы выбросить сигарету в урну. Удобно, что их понаставили везде, хоть жить в них можно — кости вынул, в баранку свернулся, залез — и вот ночлег, бесплатный, но вряд ли приемлемый. — Так, — Аня не продолжает разговор из-за того, что замечает в Егоре нежелание общаться именно на эту тему.       Они еще несколько минут стоят молча, даже взглядами не перекидываются, и Егор от неловкости ситуации — не каждый день он мерзнет на морозе ради нескольких снимков и ждет чужого молодого человека — начинает крутить в руках пачку сигарет. Закурить еще раз он не решается, наверняка скоро приедет молодой человек Ани, под видом такси — как он согласился на это вообще? — заберет ее, а Егору что, оставаться по-нищенски смотреть вслед и докуривать сигарету? Это будет уже взрыв сердец не большой, но существенной части поклонников — Егору этого не нужно.       Когда в стороне останавливается темный автомобиль, — Егор почему-то не всматривается и не пытается определить марку, думая, что это очередной работник из какого-нибудь офиса в их здание — Аня кидает взгляд на номера, специально делает вид, что сверяет их в приложении, и разворачивается к Егору вполоборота. — Так, за мной приехали, — Аня приобнимает его и поудобнее перехватывает его же куртку на своих плечах. — Завтра привезу, — голос она предусмотрительно понижает, а после делает несколько шагов назад спиной, подмигивает Егору напоследок и, развернувшись, уходит к автомобилю.       Егор, сунув пачку сигарет в задний карман джинс, машет ей и остается подождать, пока машина тронется, — подходить и открывать ей дверь он не решается, это слишком по-ТНТшному, слишком как в «Холостяке». Вместо того, чтобы провожать взглядом автомобиль дальше по улице до первого поворота, он поднимается по лестнице из четырех ступеней, набирая сообщение в телеграме Эду, и не глядя открывает дверь. Хорошо, что навстречу никто не выходит, и не случается неловкой ситуации.

***

      До отпуска еще целых две недели, но Эд хочет купить мангал заранее, чтобы потом не бегать по пунктам выдачи посылок, потому что в магазинах перед Новым годом с полок сметают даже жвачки.       Он приезжает в студию на такси и остается ждать Егора у его машины, чтобы не подниматься и не обозначать свой приезд. Маловероятно, что люди настолько глазастые, что за двумя капюшонами — худи и куртки — различат того, кто встречает Егора и едет с ним куда-то. Почему-то Эд никогда не заморачивается сильно с конфиденциальностью, но и целоваться посреди улицы не полезет — приятная середина. Узнают, с кем именно поедет сегодня Егор, — насрать, они хорошие друзья, и осудить их будет равноценно тому, что людям, не распространяющимся о своей сущности, нельзя ни с кем заводить знакомств и дружбы. Не узнают — чуть лучше, но тоже насрать.       По мнению Эда, папарацци не будут выслеживать их — нахрена бегать за друзьями, которые уже долгое время работают вместе и часто встречаются вне студии? Вот за потенциальными парочками интересно следить, чтобы не пропустить какой-нибудь чрезвычайно важный контент, а за друзьями — херня на постном масле.       Пока они не спалились сами, пока об их отношениях не узнали, можно до последнего гнуть свою линию и отказываться от комментариев подобных сплетен («Мы — друзья, прям дружим, прям вместе в плойку играем, прям тусуемся друг у друга»). Они от своих отношений не отказываются, не боятся того, что их репутации это может навредить, но опасаются того, что их отношения просто не выдержат публичности, пока не окрепнут.       Глупо было бы сразу открыть все карты, признаться миру в начале отношений и не вынести постоянных вопросов насчет общей жизни, сущностей — Эд признаваться в том, что он является омегой, не планирует, в ближайшее время уж точно — и каком-нибудь пресловутом совместном треке про любовь. И Егор, и Эд придерживают одной позиции — сначала отношения крепнут, они сами становятся увереннее в своем решении, разбирают многие вопросы, имеющие возможность как-либо мешать их совместной жизни, и пробуют быт. Одно дело — периодически ночевать друг у друга, другое — постоянно жить в одной квартире, присматриваться к бытовым привычкам, уметь слышать и слушать партнера. Это целая, блять, наука. — Обосраться, ты с хуя ли в ветровке? — Эд знает про то, что его зимняя куртка у Ани, и никоим отрицательным образом на это не реагирует. — А в чем мне еще быть?       Егор, еще спускаясь по ступеням, открывает машину и дает Эду возможность наконец-то сесть внутрь и не морозить задницу — все-таки декабрь, и стоять посреди улицы — та еще муть. — А ты шо, еще одну куртку не взял? — и сейчас Эда не особо волнует то, что их слышат, возможно, даже на автобусной остановке на противоположной стороне улицы. — Я же тебе говорил, Булк.       Несколько секунд Эд медлит, решая, сесть ли на переднее пассажирское или за руль, чтоб Егор хоть мог выдохнуть до магазина. Часто получается так, что за руль садится не тот, на чьей машине они планируют ехать, а тот, кто хочет или на крайний случай не против. И им уже не нужно привыкать к автомобилям друг друга. — Да тут двадцать метров пробежать, и так нормально, — Егор в него почти врезается, но не обнимает, опасаясь сплетен. — Ты? Я? — он надеется, что по его красному носу и подрагивающим плечам не заметно, насколько ему холодно, и натягивает улыбку. — Садись уже, шо ж ты буш делать.       Эд забирает у него ключи, на пару мгновений задерживая свои более-менее теплые ладони на его уже краснеющих пальцах, и взглядом указывает на пассажирское, уже держась за ручку дверцы у водительского кресла. — Ты б сказал про куртку, я б тебе привез, — уже сидя в машине, Эд включает печку, убирает на заднее сиденье свой рюкзак и пихает Егору свою стянутую куртку. — Грейся пока, а то заморозишься, а потом растаешь как снеговик.       Молча Егор набрасывает себе на плечи его куртку, сует ладони себе между бедер, чтобы хоть немного отогнать неприятную ломоту в пальцах, и окидывает взглядом Эда, как будто уже что-то задумывая. Не живется ему спокойно и умеренно, вот и все — хотя и Эд не может похвастаться желанием работать на дядю в офисе, ездить по одной и той же ветке метро и есть только несколько блюд, тех, которые не бьют по карману.       Автомобиль уже отъезжает от здания, где находится студия, а Егор все молчит и едва ли не в упор на Эда смотрит. Помимо счастливого блеска в глазах и накатившей внезапно нежности, у него в глазах горит хитрость, и Эд, не видя этого, все чувствует и ждет. — Знаешь чего? — настроение Егора стремительно меняется, стоит Эду появится рядом, и он особо не задумывается о том, что несколько минут назад его мысли могли быть только о теплом помещении.       Эд вопросительно мычит, закусив губу, и бросает взгляд на экран мобильника, стоящего в держателе. — Я б тебя поцеловал прям щас, — не сказать что Эд не привык к подобным проявлениям чувств, просто иногда Егор озвучивает свои желания слишком внезапно — цитируя смеющегося Егора в таких ситуациях, — «Мне че, сигнальные ракеты пускать, что сейчас я хочу и буду с тобой нежиться и заигрывать?».       По реакции Эда понятно, что смущение его все еще накрывает, пусть и намного меньше, чем раньше, стоит Егору только начать этот разговор и завести свою влюбленную шарманку. — А еще я соскучился, — добивает Егор, не собираясь устраивать рисковые игры с ладонями на его колене — вот когда Егор сам за рулем, то, пожалуйста, а сейчас совершенно не хочется отвлекать Эда от дороги. — Булк, я тоже и то, и другое, — Эд вскрывает карты, показывая Егору свое смятение. — На светофоре могли бы пососаться.       Замечание уместное, правда, ни самому Эду, ни Егору не хочется потом искать мемы в ленте, заваленной фотографией, где они целуются в машине. На парковках еще можно провернуть их операцию и незаметно поцеловаться, но не посреди города, когда каждый второй, чисто теоретически, может их узнать, несмотря на капюшоны. — До парковки доживем, я думаю, — необходимо уметь вовремя охлаждать мозг, и Егор сейчас с этой задачей легко справляется. — Кстати, дома у нас есть что-нибудь из продуктов? — еще и тему переводит, какой молодец. — Мы могли бы зайти еще..       Пока Егор копается в своей памяти и пытается вспомнить название гипермаркета в том торговом центре, куда они едут, Эд откидывает голову назад, съезжает ниже по креслу и на выдохе матерится одними губами, предвкушая и очереди, размером с сам гипермаркет, как будто люди готовятся к апокалипсису, и таскание с гремящей тележкой по залам, и бесконечное множество стендов, на которые нужно глянуть, и, конечно, поклонники и фанаты, не упускающие возможность сфотографироваться с ними. Если они не нарушают личных границ, то пожалуйста, хоть десять фотографий делают пускай. Но если они все время до встречи ходят по пятам, не выключают вспышку, пока фотографируют со спины, то Эд — преимущественно он, конечно, но и Егор ничего милого в такой фанатской любви не видит — хочет их послать. Это магазин, а не цирк или зоопарк. — Не, если ты прям против.. — Егор никогда не давит и считается даже с неозвученным, но очевидным мнением. — Давай заодно и там посмотрим мангалы, может, есть? — честно говоря, Эд никогда не интересовался жаркой шашлыка дома и только был в курсе того, что существуют специальные круглые печи с крышкой и шампурами для дома и громоздкие, разбираемые мангалы для дач и улиц.       Егор неосознанно улыбается, смотря на его профиль, и подмечает то, какие изменения приносят им отношения. Поначалу Эд иногда упирался как баран и гнул свое мнение до последнего, понимая, что был не прав, и, возможно, в душе уже отказавшись от своих суждений. Делал он это скорее для галочки, чем из-за желания что-то Егору доказать.       А сейчас, хоть и тема бытовая, Эд спокойно идет на компромиссы, понимая, что сраться из-за поездки в магазин — прикол, проявляющийся у пар, вряд ли имеющих уважение друг к другу. То же самое, кстати, со всей движухой с Аней, на которую Эд почти перестал реагировать, потому что, во-первых, понял, что Егор в отношениях с ним и не кричит об обратном, об отношениях с Аней, на каждому углу ради хайпа или сокрытия своих настоящих чувств, а во-вторых, принял позицию Егора и увидел у него в решениях изменения, способствующие укреплению их отношений. — Тогда сначала в.. — Егор, сбившись на иные размышления, так и не вспоминает названия гипермаркета. — Ты понял, короче. Или в тот, куда мы изначально планировали? — В продуктовый, — опуская одну ладонь себе на колено, Эд расслабляется из-за выезда с оживленной дороги. — Вот и заебемся мы с мангалом этим, углем, разжижкой.. — Зато как мы отдохнем! — да, в планах не наблюдалось, но Егор кладет поверх его ладони свою и чувствует, как колено Эда отъезжает в сторону, чтобы Егору не приходилось тянуться со своего кресла. — Целых полторы?.. — они еще пока ничего не решили по датам, но точно запланировали отъезд из города и пропажу из соцсетей. — Дохрена дней в тишине вдвоем, а шашлык — приятное дополнение.       Для того чтобы точно знать даты въезда и выезда, нужно многие вопросы обсудить и решить немаленькое количество дел, а руки до этого еще не дошли.

***

«Ты планируешь еще вернуться в студию сегодня? У нас с туром на следующий год выходит накладка по датам»       Умеют же продюсеры писать в самый неудобный момент, Егору приходится поставить разговор с арендодателем дома на громкую связь и вчитаться в пришедшее сообщение, стараясь нигде не пропустить важной информации, — приедут, а там дом метр на метр, будет смешно.       Пока арендодатель Сергей рассказывает что-то про территорию, отдаленность от других похожих жилых домов, маршрут, цены и возможность доехать до ближайшего магазина, Егор задумывается, как можно послать человека нахрен, чтобы он не обиделся и, желательно, не понял посыла. Для чего он нужен в студии, если сместить даты могут и без него? Для вида посидеть, головой покивать? Так это он и через скайп с удовольствием сделает, только бы от него отстали.       Эд вон уже два дня вовсю отдыхает, сбивает себе режим сна и очень много времени уделяет их будущему совместному отпуску. Их с Егором диалог в телеграме похож больше на рабочую переписку — Эд забрасывает его ссылками, скриншотами то с сайтов, то с компьютерного калькулятора, то с каталогов магазинов и просит только созваниваться и уточнять основные моменты, если нет возможности связаться с арендодателем через сообщения — Эду не особо хочется брать на себя такую ответственность, он Егору почему-то доверяет больше, чем себе самому, и избегает звонков по полной программе.

«Нет, и завтра меня не будет. Может быть, я только в новом году появлюсь»

      Егору так не хочется ехать в студию ни сегодня, ни завтра, ни через несколько дней. Он закончил все свои дела, отснял кучу реклам, отредактировал, скомпоновал и записал новый трек. И в его планах на конец года остается только сон, еда и бесконечный отдых, а не какие-то там внеплановые поездки в студию.       Он вообще любит знать, что будет делать через час, завтра, через несколько дней или недель, потому что порядок в жизни приводит в более-менее адекватное состояние голову, в которой только одно желание, отображаемое в глазах большими красными буквами, — «Дайте мне, блять, выспаться и отъесться за праздники». И когда вдруг что-то идет не по плану, вышибает его из состояния спокойствия, то хочется того, кто это сделал, послать далеко и надолго. У Егора в конце концов последний отпуск был летом, и то там ему пришлось бегать по пляжу записывать рекламу какому-то банку и еще минут десять потом пыхтеть над сторис — мало ли нарушит одно требование, и заново все. «А с накладкой что?»       Егор выпадает из своих размышлений в тот момент, когда из мобильника раздаются вопросительные интонации, и мысленно дает себе по лбу — он с легкостью забыл про висящего на телефоне и объясняющего что-то арендодателя Сергея и заблудился в собственной голове, где-то среди елок-мыслей и кустов-идей.       Его разрывают на части: продюсеру нужно срочно знать, как они поедут в тур в августе года, который еще не наступил, арендодатель интересуется, есть ли у него маленькие дети и большие собаки — и от резкого наплыва внимания к себе Егор готов выключить мобильник, выйти на ноутбуке из всех соцсетей, дождаться Эда из душа и похуистично завалиться с ним в постель — вряд ли он, конечно, одобрит проеб такого удобного, комфортного и подходящего по размерам дома. — Дети? Собаки? — он кладет телефон на стол, оставляя открытым диалог с продюсером. — Детей нет, собак тоже нет, — только он тянется набрать ответное сообщение, как на него опять рушится шквал вопросов, и Егор уже согласен вырвать из дома их квартиру, поставить вместо ближайшей детской площадки и сказать, что это их дом для отпуска. — Вот по датам у нас пока все смутно, но въехать мы бы хотели тридцатого ближе к вечеру. А обратно.. обратно еще не решили. С деньгами проблем нет, не волнуйтесь, мы можем оплатить и несколько лишних дней, если из-за нас вы потеряете клиента, — обычно в такие моменты клиенты теряются как в Бермудском треугольнике, потому что арендодатели редко отказываются от возможности подзаработать побольше.       Хотя вряд ли кто-то после активных тусовок и гор салатов решится ехать полтора часа на машине куда-то в Залупинск — в Подмосковье, в какой-то отделенный от всех остальных населенных пунктов поблизости частый сектор. Егору с его образом жизни квартира-студия-квартира-студия и Подмосковье кажется самым настоящим Залупинском. — Двое, да, — Егор для чего-то еще и кивает, как будто его может видеть этот арендодатель Сергей. — А это имеет значение? — после вопроса, кем двое желающих въехать приходятся друг другу, Егор готов вручить бразды правления Эду, который затих в ванной комнате, и грустно уйти спать.       Возникает ощущение, словно их допрашивают как свидетелей по делу, а не уточняют информацию для заселения в дом — за такие цены, которые предлагаются в Новый год, невозможно найти что-то стоящее за адекватную цену — либо в землянке, либо в бараке, либо во дворце, и только несколько вариантов, сброшенных Эдом еще вчера, подходили под критерию «что-то между бараком и дворцом». Если критерии придется продумывать и для арендодателей, Егор ебнется от одной только подготовки к отпуску. Ему вообще кажется, что Эд бы быстрее все решил.       Правда, кажется ему недолго, потому что в чате с продюсером появляется говорящее само за себя сообщение, — «?» — и Егор отвлекается от слов арендодателя Сергея, только звук тише не делает ради приличия — хотя его никто не видит, можно хоть шорты стянуть и хуем перед экраном помахать.

«Порешайте там без меня, ладно? Скинешь мне график, я гляну»

      Егор еще с четырех лет помнит поговорку про двух зайцев, за которыми можно погнаться и ни одного не поймать, и избавляется от отвлекающей его переписки. — Ну ты шо там? — Эд опирается плечом на косяк двери, стоя в широкой черной футболке и высоких носках.       У него еще красноватая кожа после душа, и Егор понимает, что теперь отвлекается на Эда и совсем не обращает внимания на вопросы и какие-то мгновенные к ним пояснения. И вряд ли поднятый вверх указательный палец обозначает просьбу быть тише, но Эд понимающе кивает, на цыпочках доходит до рабочего стола и опирается на него бедрами, не предполагая, что своим присутствием сбивает Егора похлеще рабочего чата. — Да, нам интересно, конечно, да, — такими темпами Егор согласится уехать жить в сугроб на новогодние каникулы, потому что по-ублюдски пропускает мимо ушей уже который вопрос арендодателя Сергея. — Двое, я ж говорил вам уже, да.       Эд передразнивает Егора, корча важное лицо и собирая руки на груди, и почти садится на его рабочий стол задницей, не видя в этом ничего катастрофически ужасного, — Егор нарочно смотрит ему в глаза, чтобы не тупить — это он и так делает на «отлично» — и не подвисать посреди разговора, как это и происходит на протяжении минут десяти — Эд совершенно ни при чем. — Знаете, нам нужно еще подумать, — лучше свернуть лавочку сейчас, чем потом поражаться тому, на что насоглашался. — Но ваш домик нам больше всего понравился, поэтому, думаю, я вам со дня на день перезвоню, — Егор не любит давать обещаний, потому что жизнь может в любой момент круто изменится. — Спасибо большое, да, до свидания, — он все равно уже узнал некоторые моменты по заселению, и разговор без точного решения дальше не пойдет. — Ты пришел покривляться? Или поотвлекать? — И то, и другое, — Эд давит слишком довольную лыбу и, в целом, выглядит жизнерадостно и свежо, как будто только родился. — Ты по тому самому дому трепался? — не решившись нагло заглядывать в экран ноутбука, он склоняет голову к плечу и окидывает Егора любопытным взглядом. — Да, по тому, что без беседки на улице. Нахрена она вообще нужна зимой.. — выезжая из-за стола и давая Эду возможность приблизиться, Егор откидывается на спинку кресла и продолжает смотреть на Эда своим расслабленным, уставшим и при всем этом отчасти счастливым взглядом, словно человек, который три года скупал лотерейные билеты и выиграл всего несколько тысяч. — Или это задумка изначально такая, знаешь, сел, замерз, арендодатель тело вынес, новых заселил — бабок дохуя.       Немного помедлив то ли для вида, то ли и правда решаясь, Эд поворачивает кресло с Егором в свою сторону и опускается на его подлокотник. Он надеется, что они сейчас, как во всех комедиях в общем-то, не потянутся за поцелуем и не свалятся из-за этого вместе с креслом на пол. Да, Эд не проверял пол на жесткость, но и желания протестировать его не проявлял. — По датам еще подгонять.. — морщится Егор, опуская Эду на пояс руку и придерживая его, словно это может помочь, если он вдруг решит съехать и упасть. — Работаешь — заебываешься, заебываешься — собираешься в отпуск, собираешься в отпуск — опять заебываешься, опять заебываешься — хреначишь в отпуск и спишь в два раза больше задуманного, потому что пиздецки заебался. — А еще твое любимое, — вопреки понимаемым правилам безопасности, Эд поворачивается к Егору и наклоняет вниз голову, чтобы следить за чужой реакцией. — Вот это вот припизднутое: «Ну пока отпуск можно набросать шо-нибудь, вон времени навалом, хоть сутками пиши и не вставай». А нужно отдыхать! — и для пущей убедительности добавляет: — И мы будем отдыхать. — Да я и не планировал уже геройствовать, — у Егора и не появлялось мыслей о том, что через пару дней отдыха он поднимется в шесть утра и побежит к ноутбуку писать текст, потому что уровень его заебанности готов был пробить отметку ста процентов и сверху вылететь в самое небо.       Кресло неприятно кренится, и Эд поднимается с подлокотника, решив не рисковать головой перед отпуском, и кидает спрашивающий взгляд на Егора.       Уходить в спальню не хочется, потому что тогда они из нее не выйдут, залипнув на какое-нибудь видео и на его середине отключившись до самого утра. Да и Егор наверняка планировал еще посерфить по сайтам в поисках домов, располагающихся еще дальше от города, и Эд не собирается мутить его планы, потому что слишком хорошо его знает — тогда утром на Егора накатит ощущение, будто бы он вчера ничего не делал, хотя не разобрался всего лишь с одной задачей под вечер. И вряд ли такое состояние Егора является желанным. — Садись, — Егор кивает, а Эд цокает языком, слегка наклоняется и похлопывает его по коленям, призывая развести их в стороны и дать сесть между ними. — Ты думаешь, я тебе мальчик-с-пальчик? С твоих колен на таком кресле я съеду как с горки.       Егору, конечно, не сильно удобно сидеть, упираясь бедрами в жесткие ручки подлокотников, но Эду отказать невозможно. Да и смотреть в две пары глаз — одни-то не заебанные — намного качественнее для поисков.       Когда Егор сам подталкивает Эду мышку, тот с довольным видом кивает, бросает взгляд на посветлевший экран ноутбука — в сон уходит не только Егор — и начинает рассматривать ту кучу вкладок с объявлениями о съеме самых разных домов под Москвой, которую Егор себе насобирал. Ему, в отличие от Егора, который тут же прикрывает глаза, обхватив его талию руками, в какой-то степени даже любопытно. В общем, каждый нашел себе занятие по душе, никто не страдает, и это прекрасно.